Пролог

      Давно уже никто не помнит истинного значения слова "кабак" — все питейные заведения ликвидировали много-много лет назад после Революции, как "пережитки разгульно-вульгарного имперского стиля жизни, несовместимого с..." С чем-то там высокодуховным, патриотичным и, конечно же, глубоко национальным.       Однако же само словечко совершенно немыслимым образом выжило в народной памяти, пусть и потеряв две трети своего смысла. Выжило вопреки всем директивам о чистоте языка и придуманным для них карательным мерам.       Только сейчас этим словом по-простецки именуют так называемые "залы отдыха офицерского состава" — довольно странные заведения, на первый взгляд и вовсе бессмысленные. Спартанского вида полутёмное помещение с серыми стенами и несколькими столами. У одной из стен стойка с раздачей — естественно, никакого алкоголя тут не подают. Простейшие закуски, из напитков — вода, чай и стандартные три вида сока. За всё приходится платить рацион-марками.       Пускают сюда, естественно, только по идентификационным карточкам и только офицеров, причём средне-высшего звена. А вот зачем они сюда вообще приходят после службы и сидят целыми вечерами? Зачем уныло торчат в одиночестве или собираются небольшими группками и обсуждают прошедший день и — конечно же! — говорят о том, как любят Нацию и о своём рвении в служении оной? Они и сами не знают, наверное. Видимо, повинуясь какой-то странной, метафизической вселенской надобности где-то провести вечер после службы и перед возвращением в жилые блоки. Странная надобность, не слишком-то одобряемая обществом, но всё же не оставшаяся незамеченной. Вроде как по неким исследованиям даже такое сомнительное времяпрепровождение благотворно влияет на психологическое состояние.       А ещё поговаривают, что такие заведения, чётко и рационально распределённые по жилым областям — идея какого-то очень пожилого, очень почётного и очень влиятельного революционера, вхожего в высшие кабинеты и, дескать, большого любителя при старом режиме заложить за воротник... Однако, вслух такие вещи высказывать не стоит — можно и на горнодобывающий курорт солнечного Ленга уехать.

***

      В одном из таких заведений под номером 81-34 за дальним угловым столом сидят двое, мужчина и женщина. Военная выправка видна уже даже по их манере сидеть, держаться, разговаривать — хотя сюда иных и не пускают.       Заведение полупустое, вокруг них никого нет, на столе стоит небольшая лампа, лениво разгоняющая полумрак "кабака" и два стакана воды.       Женщина только что закончила говорить, излагая своему спутнику некую идею, которую тот нашёл довольно спорной, если не сказать большего.       — Нора, ты совсем с ума сошла?!       — С ума бы я сошла, если бы с такими выкладками в одиночестве промаршировала прямо в министерство, к Самому.       — А, то есть, ты хочешь на каторгу поехать не одна, а в приятной компании в виде меня?       — Нет, Ким, я хочу... немножко рациональности.       — Ты же понимаешь, что твои возвышенные желания никто и слушать не будет! Это же... это...       — Да-да, ты сейчас ищешь одно словечко из старых времён, на букву "с", но не стоит, его запретили. Понимаю тебя, но ты всё же подумай. Остуди голову и подумай — ведь есть в моём предложении разумное зерно?       Тот, кого звали Ким, глотнул из стоящего на столе стакана с водой и уставился куда-то в пустоту. Затем через какое-то время набрал воздуха и заговорил.       — А вот... чисто технически ты себе это как представляешь? Они ведь на это не рассчитаны. Их же проектировали вообще с другими целями.       — Ты может забыл, но у меня в ведомстве есть конструкторское бюро, там ребята талантливые и надёжные работают. Так вот я им подсунула чертежи, и они кое-какие прикидки сделали — оказалось, всё реализуемо. Но сам понимаешь, схемы это одно, а на "натуре" отрабатывать всё равно нужно.       — Я даже не буду спрашивать, где ты эти чертежи добыла...       — Вот и правильно. Но не переживай — все живые и целые, никто к особистам в гости не ходил.       — Хорошо, но почему именно... они?       — Во-первых, их наклепали огромные кучи. Ты бывал на Штальбарде, на авиа-полях? А я была, с инспекцией туда как-то ездили, там мой однокашник служит. Сводил, показал. Там их целые ангары! Не знаю сколько, может, штук пятьсот, может тысяча а может и все десять. Стоят, пылятся.       — И ты думаешь, их тебе вот так возьмут и отдадут?       — Не все. Нужно-то буквально штук пять для начала. Главное ведь качнуть в одном месте, а дальше уже волна пойдёт потихоньку. Ты пойми, мне просто жалко — такие ресурсы тратятся не пойми зачем, буквально в пустоту улетают. И результата ноль. Уже десятый год.       — Нет, ты своими разговорчиками мне точно весёлую жизнь устроишь.       — Ким, так я же этого и добиваюсь! Тебе не надоело в своём снабжении торчать и бумаги носом рыть? Ты для этого "вышку" заканчивал? Мне вот надоело.       — Надоело ей... Ты ради чего это затеять хочешь — ради собственных амбиций или внесения рациональных перемен?       Женщина улыбнулась загадочно.       — Одно другому не мешает.       — А почему именно здесь мы с тобой это обсуждаем?       — На службе сам понимаешь — уши есть не только у стен, а у каждой табуретки.       — А здесь будто бы нет?       — Может, и здесь есть. Но здесь у меня ещё есть двоюродная сестра.       Нора помахала женщине в фартуке, стоящей за стойкой раздачи у дальней стены. Та улыбнулась и кивнула в ответ.       — Как в фильме про имперских шпионов, ей богу...       — Да, но мы-то на благо Нации стараемся.       — Ага. Сидим в тёмном углу и стараемся, чтоб никто не слышал. Ладно, от меня ты что конкретно хочешь?       — Содействия. У тебя ведь есть завязки в IV Космофронте, а они как раз программой занимаются.       — Понятно. Вот так сейчас зайду к командующему фронтом и с порога: "Хассель, а подарите-ка мне для экспериментов..."       — Ну нет же! Ненавязчиво, полушуточно, попробуй там к средне-высшим чинам с такой идеей подойти. Ты пойми, если я одна начну воду мутить, то это гарантированная путёвка в шахту. А если мы, понимаешь ли, "инициативной группой", да с высокими званиями и постами, выступим с рацпредложением — это другое дело будет...       И разговор ещё продолжался какое-то время. Окончился он неопределённым "Ладно, я подумаю, но ничего не обещаю", затем оба участника покинули "кабак" и разошлись каждый своей дорогой. Но бабочка уже взмахнула крыльями на одном краю мира — на другом урагана ожидать, конечно, глупо, но штиля уже не будет точно.

***

      В одном, далёком от всей прочей цивилизации районе пустынной и блёклой лесостепи Ротфронта закипела жизнь. В ускоренном темпе возводятся административное и некоторые прочие здания, кое-какие хоз. постройки, равняются посадочные и складские площадки, роется котлован для реакторной установки. Но самое главное — четыре огромных ангара, уже почти готовых, но пока что пустых.       А где-то в паре километров уже клиоформ-бригадами разравнивается посадочная площадка для приёма тяжёлого грузового корабля SNV-050 "Генерал Кройц" — только эта исполинская махина, при посадке на поверхность уничтожающая всё живое в радиусе полукилометра (потом клиоформеры поправят), способна в своём необъятном грузовом отсеке привезти в зарождающийся исследовательский корпус то, ради чего и городится весь огород.       А корпус этот рождался в муках, битвах, спорах, доносах и даже одном мордобитии. Было бессчётное количество официальных встреч в кабинетах и неофициальных — где только можно. Были собрания, советы, доклады, презентации. Было четыре попытки инициировать внутреннее расследование, одна из них даже увенчалась успехом, кое-какие бумаги легли на стол дознавателей из особого отдела, а вскоре один невезучий лейтенант космофлота и один зам руководителя отдела тех. обслуживания отправились на принудительные работы, но дальнейшего хода делу не дали. Затем были официальные встречи на гораздо более высоких уровнях и уже заверенные печатями аккуратненько подшитые проект-схемы и расчёты.       В итоге всё это, собравшись единым строем из серьёзной макулатуры и серьёзных людей, промаршировало в кабинет министру АЕОН. А он уже, по слухам, поднимал эту тему в докладе самой Революционерке... Но правда это или нет, никому доподлинно неизвестно, главное, что случилось почти невероятное — проекту дали зелёный свет.       Зелёный свет, ресурсы, персонал, триста квадратных километров неосвоенной лесостепи экваториального Ротфронта — и пять полностью снаряженных и готовых к работе кораблей "Пенроуз".