Грета

      Карьерные перспективы у ефрейтора Греты Рёдер были совершенно не радужные. Отслужив срочную, она вполне успешно начала учиться в Высшем военно-инженерном училище на отделении радио-разведки, но увы, оказалась в центре одного довольно неприглядного по меркам морали Нации скандала и доучивалась уже едва-едва, балансируя на грани отчисления.       Потому последовавшее потом "письмо счастья" от АЕОН, содержащее в себе варианты дальнейшей карьеры, ничего хорошего в себе не несло. Либо торчать на удалённой и всеми позабытой метеостанции, либо десять лет без каких-либо перспектив строчить шифрограммы младшим радио-оператором в захолустной военной части, либо совсем уж неожиданное предложение — работа в коммунальных службах нижних жилых блоков. Перспективы так себе.       Но была ещё одна, о которой плохо или хорошо так сразу и не скажешь. И вроде бы почётно, даже героично, можно сказать. И вроде бы необычно и не рутина. Но в то же время перспективы ещё более туманны, чем мазать трубы герметиком в теплопункте под общественной столовой.       Всё же Грета решила рискнуть — а вдруг что-нибудь получится? Подала заявление, прошла все нужные тесты и комиссии, заполнила кипу бумаг и присоединилась к тем волевым и героическим людям, что смотрят на граждан Нации с многочисленных плакатов, озаглавленных всем до боли известным словом "Пенроуз".       И "что-нибудь" всё же получилось. Едва закончив половину стандартных курсов, Грета вновь встала перед выбором. Внезапно в учебный комплекс прибыли какие-то странные люди, долго разговаривали и спорили с зам. командира по учебной части, потрясая серьёзными бумагами и козыряя громкими именами... А потом, прервав занятия, вошли в аудиторию и сделали курсантам проекта очень странное предложение — поучаствовать в некоей экспериментальной программе. Подробности, естественно, секретны, но по заверениям прибывших, над самими пилотами экспериментов ставить не будут, суть в чём-то совершенно ином.       Ну что же — один раз рискнула, почему бы и сейчас не рискнуть? Так подумала Грета и подняла руку. Вместе с ней неуверенно вызвались добровольцами ещё двое, недостающую пару плюс нескольких запасных набрали в других аудиториях. Никого из них Грета не знала близко, даже тех, что подняли руки рядом с ней. Отношения с коллективом у неё не очень заладились — почему-то все они считали себя выше Греты. Что было правдой и в буквальном смысле, из-за чего незадачливая курсантка получила довольно обидное прозвище среди однокашников. И теперь Грета отчаянно желала, чтобы это прозвище не просочилось на новое место "службы".       А место это было по-своему живописным — холмистый горизонт, кое-где усеянный редкими деревцами и даже рощицами, чистое небо, пожухлая травка — и небольшая шеренга курсантов, выстроившаяся на посадочной площадке, куда их только что привёз пассажирский корабль. Выстроенная по росту. Грета, как всегда, в конце.       Молча вышагивающая перед шеренгой высоченная Шторх наконец заговорила:       — Смиррна! Всем молчать, вникать и дрожать! Вы, салаги, не на хайматский курорт приехали!       Откуда-то с начала шеренги донеслось еле слышное:       — Да уж заметно...       Не сказав ни слова, Шторх развернулась, одним гигантским шагом подошла к шутнику и двинула ему коленом в солнечное сплетение. Шутник сложился пополам и осел на землю. Стоящая рядом черноволосая и круглолицая курсантка опасливо съёжилась.       Шторх ударила кулаком в ладонь и оглядела подопечных.       — Ещё есть балаболы?! Давайте, я слушаю, кто у нас тут балагур, душа компании!       Естественно, ответом ей была тишина.       — Вдолбите себе в головы — вы тут чернорабочие, расходный материал. Ваша очередь десятая! Шаг вправо, шаг влево — мигом поедете назад, только вот в учебку Пенроуза вас уже не возьмут. А уж где вы окажетесь, даже представлять не хочу. Всё ясно?       В ответ прозвучало не очень стройное "так точно".       — НЕ СЛЫШУ!       "Так точно" раздалось уже бодрее и стройнее.       — Сойдёт. Добро пожаловать в экспериментальный комплекс "Фогельзанг". А сейчас нале-во! К палаткам шаго-ом марш!       И тут сработала отличительная черта Греты, которую она сама ненавидела и которая не раз доставляла ей проблемы. Черта под названием "А не брякнуть ли мне чего-нить". Язык острее клинка и быстрее мысли.       — Фрау Шторх, а почему палатки?       Шторх уже повернулась вслед за строем и приготовилась идти, но замерла, медленно повернула и наклонила голову, глянув на... курсантку, которая наверняка сейчас станет крайне несчастной. По крайней мере, парочка из её товарищей, стоящих с ней в одном строю на это очень надеялись и затаили дыхание. Нет слаще зрелища, чем чьё-то несчастье, так ведь?       — Хмм? Фамилия, звание?       — Кх-кх, ээээ... П-простите... ефрейтор Рёдер, фрау Шторх.       Высоченная реплика озадаченно склонила голову, посмотрев на миниатюрного нахального ефрейтора, но вопреки восторженным ожиданиям некоторых, сдёргивать электрошокер с пояса не стала. Вместо этого с выражением раздражённой снисходительности ответила.       — Потому, фрау ефрейтор Рёдер, что жилые корпуса ещё недостроены. И вы, салаги, как и весь прочий персонал, пока будете проживать в стандартных походных палатках по 6 человек.       Шторх уже всем корпусом развернулась к Грете и упёрла руки в бока.       — Это всё, многоуважаемая фрау ефрейтор Рёдер?       Брызнув ядом в голосе, проговорила реплика.       — Д-да... ой, то есть, т-так точно...       — И мы можем продолжить наш путь, досточтимая фрау ефрейтор Рёдер?       — Т-так точно...       Шторх, покачав головой, хмыкнула. Потом повернулась к остальным курсантам.       — Ещё вопросы есть?       Тишина.       — Прекрасно. А теперь шаго-ом марш!       Курсанты зашагали вслед за Шторхом.       — Пятнадцать минут вам на обустройство, потом всем явиться в админкорпус на брифинг.       Грета оказалась во главе небольшого строя и потому едва услышала шепоток за спиной.       — Опять Мышь везде лезет...       И хихиканье. Ну вот и всё. Мечтам сбыться не суждено. Здесь её тоже будут звать именно так.

***

      Всё как всегда. Весь день курсы, тренировки, вечером политзанятия, отбой. Только курсы совершенно не по тем предметам, по которым Грета ожидала, поступая в "Пенроуз". Да, есть и обычные повторения инструкций по эксплуатации и обслуживания судна, но есть и совершенно странные — межпланетная и поверхностная навигация, атмосферное маневрирование... Да что там, даже строповка и распределение груза в трюмах! Хотя, что в них странного, учитывая те вещи, что им рассказывали на брифинге. Грета до сих пор недоумевала, как такая идея могла кому-то в голову прийти и кто вообще позволил её воплощать в жизнь.       Но её это не слишком беспокоило. Наоборот, она каким-то глубоким чутьём понимала, что стала частью чего-то эпического — чего-то, что перевернёт окончательно или жизнь всех вокруг или хотя бы её собственную.       — ...Нет, ты сама подумай! Нам сейчас уже полагается на орбите сидеть в кабине и ждать очереди на ускоритель, чтобы потом искать новые миры — а мы тут торчим в поганой степи!       — Вот-вот, дичь какая-то! Если бы я знала, куда попаду, даже не подумала бы руку поднимать. Хорошо хоть нашей дылде всё нравится. А, Мышь? Тебе-то тут нравится?       Грета очнулась от нахлынувших размышлений о сути её бытия и оглянулась, словно позабыв, где находится. Полевая столовая, обеденное время, персонал комплекса расселся за столами, звенят ложки, постукивают стаканы. Они вшестером сидят за отдельным курсантским столом, перед Гретой стоит чашка с полевой "баландой".       — Чего молчишь-то? Сечкой подавилась?       — Чего тебе, Хельга?       — Я говорю, тебе тут нравится, да же?       — С чего ты взяла?       — Ну не знаю, лицо у тебя постоянно такое... одухотворённое...       — А тебе что, не нравится?       — Нет конечно! Торчать посреди степи, зубрить те же самые схемы, чтобы потом с луны на луну прыгать?       — Меня устраивает...       Тут голос подал парень, сидевший у дальнего края стола.       — Да похоже тебя одну и устраивает. Хотя что тут удивляться? Видали, какая у нас преподша по общим дисциплинам? Мышь наверняка не против с ней после уроков остаться!       За столом послышались сдавленные смешки. Грета сжала зубы и промолчала. Это совсем не та тема, на которую ей хотелось разговаривать и тем самым давать им ещё больше поводов для развлечения.       — Вилли, тебе самому бы после уроков оставаться почаще, ты же в учебке крен от тангажа не отличал первые полгода...       — Ха, зато я до верхних панелей управления в кабине сам дотягиваюсь! А тебе поди придётся LSTR просить! "Приказываю поднять капитана на ручки!"       Последние слова он провизжал нарочито дурацким голосом. За столом раздался уже ничем не подавляемый хохот. Грета не выдержала и плеснула в лицо шутнику баланду из своей тарелки. Тот ошарашенно уставился на заляпанный мундир, затем перемахнул через стол и направился к Грете. Но закончить путь ему было не суждено. На плечо ему тяжело опустилась рука, заставив подогнуться колени, а откуда-то сверху прозвучал резкий командный окрик, мигом прервавший все хиханьки.       — Что за гогот, салаги?!       Уперев руки в бока, над ними возвышалась та самая Шторх, что встречала их по прибытии.       — Шутники у меня сейчас закончат обед, откажутся от ужина и пойдут на два наряда по уборке ВПП пинцетами! Есть желающие?!       За столом наступила гробовая тишина.       — То-то же, весельчаки. Ещё раз гогот услышу, вы у меня погогочете. Рёдер!       — Д-да, фрау Шторх?..       — После основных курсов ко мне в кабинет. Политзанятия пропускаешь, Кунцу скажешь, что я тебя вызвала.       На физиономиях курсантов снова отразился тихий восторг от чужих проблем. Шторх ещё раз окинув компанию сердитым взглядом, удалилась к раздаче и там заговорила с кем-то из офицеров.       — Ребят, кстати, а что насчёт кораблей и реплик? Нам их выдадут? И когда?       — Да чёрт их знает, сидим только цифры да схемы долбим. Может, они нам тут и не нужны? На межпланетных-то...       А Грета сидела, безучастно поглощала свою баланду и отчаянно не хотела доживать до вечера.

***

      — Рёдер, если ты не поняла, у нас тут экспериментальный исследовательский объект, а не спецшкола для "особо одарённых". Дела тут делаются серьёзные, потому никаких неуставных я не потерплю. Потрудись объяснить инцидент на обеде.       — Н-но я же... почему я?!       Грета стояла в кабинете Шторха и до этого момента отчаянно пыталась понять, как высоченная реплика может сидеть за столом. Но теперь пылала праведным возмущением.       — Это не я начала! Я спокойно обедала, а эти...       — ОТСТАВИТЬ НЫТЬЁ!       Грета вздрогнула.       — В-виновата, фрау Шторх...       — То-то же. А теперь сначала. Не вой, не ной, говори по делу.       Грета глубоко вдохнула.       — Сегодня на обеденном приёме пищи мною было...       — Отставить. С начала — это с твоей учёбы в Высшем военно-инженерном. Личное дело я читала, но хочу услышать твою версию.       Грета уставилась на Шторха, выпучив глаза. Вот уж точно ей не хотелось вновь вспоминать свои подвиги и то, как она за них расплачивалась. Но деваться было некуда. Да и, если так подумать, то она уже пять минут стоит в кабинете Шторха, а ни одного перелома или удара шокером не получила... Это же хороший знак! Наверное.       В любом случае, выбора у неё не было. И Грета, пристыженно опустив голову, начала рассказывать свою в общем-то немудрёную, но непрятную историю...       Дослушав, Шторх недоверчиво склонила голову, посмотрев куда-то в сторону. Потом повернулась к Грете.       — История понятна. Но есть вопрос — могу ли я тебе доверять? Не устроишь ли ты нечто подобное и здесь?       — Уж точно не собираюсь, фрау Шторх. Мне того раза хватило на всю жизнь...       — Но всё-таки в Пенроуз сбегать из-за этого не стоило. Ладно, дело не моё. История интересная, но сути не меняет. Залёт с твоей стороны был — должна быть ответственность.       Шторх встала (Грета пожалела, что так и стояла, опустив голову, и не увидела этого процесса), обошла стол и прислонилась к нему, глядя на Грету.       — Ефрейтор Рёдер. За неподобающее поведение назначаю тебе вечерний наряд на уборку ангара №4. Приступить немедленно.       Грета вдохнула было, собираясь отчаянно запротестовать, но вовремя сдержалась, вскинула руку к виску и простонала "Есть, фрау Шторх".       — Вот, уже начинаешь понимать. Не давай волю своим "душевным порывам", ничего хорошего в этом нет.       Но у Греты внезапно возник другой вопрос.       — Фрау Шторх, но ведь в четвёртом ангаре пусто, там же пока...       — Приказы не обсуждать!       Грета вновь вытянулась по струнке и отсалютовала.       — Приступить к исполнению! Наряд от текущего времени до 21:30, далее прибыть в расположение личного состава, отбой по расписанию! Круу-гом! Шаго-ом марш отсюда!

***

      Ангар №4 являл собой огромное, но почти пустое помещение. Посередине сгрудилась гора совсем недавно завезённых ящиков с каким-то оборудованием, да в углу примостилась запертая и обесточенная каптёрка для персонала.       Ангар был пуст и чист. Здесь пока никто не работал, не суетился и не мусорил. Что именно здесь нужно убирать, Грета не понимала. Хотя... может, так и было задумано?       На улице уже темнело. В ангаре горели висящие на потолке огромные круглые фонари, заполняя пространство не совсем приятным желтоватым светом.       Грета побродила по ангару, подёргала ручку каптёрки, поигралась с пультом от огроменных автоматических ворот... Но что ей тут было делать дальше, она совершенно не понимала.       В подножии почти идеальной пирамиды из ящиков в центре ангара нашлись несколько листов какого-то то ли изолятора, то ли утеплителя, в общем, что-то мягкое. Грета присела на них, уютно откинулась на стоящую рядом катушку кабеля и сама не заметила, как задремала.       Проснулась она от громоподобной механической поступи и от того, что пол под ней слегка подрагивал. Едва разлепив глаза, Грета увидела перед собою... нечто, что её сонный мозг осмысливать отказывался. Огромная металлическая махина, закрывающая собой весь обзор и имеющая лишь отдалённые человеческие очертания.       Первым невольным желанием Греты было завизжать, вскочить и забраться на самую вершину ящиковой пирамиды. Наверняка это какое-то степное чудище пришло её убивать. Или того хуже — имперцы решили испытать какое-то секретное оружие, весь комплекс уже уничтожен, осталась лишь она, и сейчас она примет геройскую см...       Но внезапно откуда-то сверху раздался приятный мелодичный женский голос, слегка искажённый и потрескивающий статикой.       — Ой, простите, я не хотела вас пугать или будить. Не могли бы вы немножко подвинуться, мне тут всего-то нужно...       Дальше грубо выдернутое из чудесного царства уютных снов на утеплителе сознание Греты наконец проснулось окончательно и позволило своей хозяйке понять, что или кто (споры об этом в Нации ещё недавно были немыслимы, а сейчас потихоньку набирают силу) стоит перед ней.       — В-вы... т-ты... чего подкрадываешься?!       — Подкрадываюсь? Я???       Огромная махина наконец отошла на два шага, вновь заставив пол задрожать. Коротко пшикнув, откинулся толщенный визор на массивной квадратной голове, открыв взгляду добродушное округлое лицо — огромные глаза фиолетового цвета с едва заметным огоньком в глубине и широкую приятную улыбку.       — Ну вы и скажете тоже. Как же я могу подкрадываться?       Майна, звякнув металлом, поудобнее перехватила огромный гидравлический сервопривод, который держала под мышкой. У Греты в голове невольно всплыли обрывки того, что ей преподавали здесь на дополнительных курсах по тех. устройству — вторичный сервопривод задних стоек шасси, вес без гидравлической жидкости 450кг. Она нервно хихикнула. Хотя, чему тут удивляться.       Громадная реплика внезапно глянула на Грету озадаченно.       — Погодите... А вы случайно не ефрейтор Рёдер?       Грета недоверчиво прищурилась.       — Ну, допустим, это я. А что?       — Отлично! У меня для вас кое-что есть!       Майна вновь перехватила сервопривод, слегка подкинув его, аккуратно поставила железяку на пол, достала из нагрудного грузового отсека нечто и протянула Грете. Та пригляделась, поправив очки. На широченной металлической ладони стоял небольшой свёрток.       — Держите! Это вам наша Мегера... ой, простите, STCR-0037... просила передать.       Грета, ни капли не понимая, что это за посылки ещё такие от Шторха, протянула руку, взяла свёрток и аккуратно заглянула внутрь — батончик полевого рациона и фляжка с водой.       — Это вам на ужин. Время ведь позднее.       Грета обернулась в сторону приоткрытой двери ангара — и правда, на улице уже темно.       — А ещё Мегера просила передать что... кхм... "если фляжку не вернёт, то пойдёт у меня вместо клиоформы вручную выкапывать траншею под топливопровод". Потом подумала и добавила "без лопаты".       Майна вновь улыбнулась добродушно.       — Но вы не переживайте, она так шутит. Наверное.       — Да уж. Шутки-то она любит. Я видела.       Грета нервно потёрла ладонью где-то в районе солнечного сплетения. Майна сложила огромные железные ладони вместе и внимательно посмотрела на Грету.       — Простите, если сую нос не в своё дело, но... что вы тут делаете? За что вас сюда?

***

      На холмистые равнины опустились густые вечерние сумерки. Небо где-то вдали у горизонта всё ещё пылало тёмно-оранжевыми закатными цветами, постепенно всё выше переходя в тёмно-фиолетовый. Несколько метров земли у ворот ангара освещались висящими на стенах фонарями, но за границами света кусты и холмики виделись лишь тёмными неясными силуэтами. У стены стоял специально вынесенный Майной наружу ящик, на нём ей же заботливо постелены несколько листов мягкого утеплителя. Или изолятора. На импровизированном диване сидит ефрейтор Рёдер, уплетает сладковатый батончик рациона, запивая водой из фляжки и жалуется на жизнь (без подробностей). Сидящая рядом на утоптанной земле Майна участливо слушает.       — ...теперь и здесь мне будут всё это припоминать. Хотя на что я надеялась, все те же самые морды, что и в учебке Пенроуза...       — Это грустно. А может, с ними поговорить?       — Не поможет. Только хуже будет.       — Наверное... А хотите, я пойду и их стукну? Чтобы они стали фиолетовыми?       Грета в ужасе отшатнулась.       — Не вздумай!       Майна прикрыла рот громадной ладонью и хихикнула.       — Я ведь шучу, не переживайте.       — Я что-то в последнее время шутки не очень понимаю, уж извини... Кстати, а тебя как зовут?       — MNHR-0237. Но можно просто Уна.       — А меня... да ты уже и так знаешь. Слушай, Уна, а ты сама тут что делаешь в такое время? Все разошлись уже.       — Задержалась в РММ на ремонте — полетело третичное шаровое сочленение в правой руке, а у нас только для левых на складе есть! ARAR ворчали недовольно, но делать нечего — пока выгибали, пока перетачивали, вот и вечер наступил. А у меня задание было на сегодня, разобрать выгруженное оборудование. Вот, буду доделывать.       — И что, будешь до ночи разбирать эту гору?       — Конечно! Но не до ночи, тут работы всего-то часа на два.       — Даже завидно. Спокойно в одиночестве работаешь, никто за спиной не шушукается, клички не придумывает. Хотя тебе попробуй-ка, придумай кличку...       Майна невинно улыбнулась.       — Но ведь в коллективе веселее!       — Ага. Только почему-то всё веселье мимо меня проходит.       — Зато вы скоро на них полетите!       Майна протянула руку и показала пальцем на две исполинских размеров тёмные фигуры, стоящие у дальнего ангара.       — Жаль, меня туда не возьмут. Говорят, слишком большой весовой разбаланс будет, если начну ходить туда сюда.       Тихонько добавила Майна.       — Ага, полечу, как же... Если до этого своим ходом отсюда не вылечу.       — Неужели всё так плохо?       — Я и сама не знаю. Не понимаю, куда я вообще иду. Словно не сама себе дорогу выбираю, а по течению несёт. Я и в училище-то после срочки пошла, потому что у нас "династия военных"...       Грета приуныла.       — Потом ещё и Пенроуз, лететь неизвестно куда. Хотя меня родители отговаривали, представляешь? Но будто этого мало было, теперь я ещё здесь, посреди степи и ещё меньше понимаю, куда лечу по жизни.       Майна посмотрела на унывающего ефрейтора, задумчиво сдвинув брови. А Грета приуныла окончательно и отложила в сторону почти доеденный батончик и фляжку.       — По-моему, в пропасть лечу. Может, они и правы... Может, я и правда какая-то м...       — Не говорите так!       Майна сердито стукнула кулаком по земле, от чего Грета слегка подпрыгнула, а в темноте послышалось шуршание разбегающихся испуганных степных зверьков.       Затем реплика захотела было положить ладонь погрустневшей курсантке на плечо, но благоразумно решила не рисковать. Вместо этого у неё появилась довольно странная идея — она и сама удивилась, откуда. В банках памяти ничего такого нет. Как будто где-то далеко, когда-то давно она что-то такое похожее делала...       — А хотите... хотите, я вам настроение подниму?       Грета невесело хмыкнула.       — Это как же?       — Только не смейтесь.       — Я же говорю, я шутки в последнее время не воспринимаю. Так что смеяться разучилась.       — Хотите я вас по степи прокачу?       Грета застыла, глядя в никуда. Затем, не глядя, протянула руку к отложенному батончику, достала из обёртки последний квадратик, закинула в рот, прожевала и проглотила. И только потом ме-е-едленно, словно спутниковая тарелка, повернулась к Майне.       — Э-э-э... что, прости?

***

      По травянистым холмам, гулко топая, бежит жутковатых размеров монстр. Бежит и хохочет двумя голосами. Из нагрудных фонарей металлического колосса вырываются столбы света, освещающие дорогу.       Но если присмотреться поближе, то окажется, что на плечах махины сидит миниатюрная девчушка с развевающимися на ветру волнистыми тёмно-каштановыми волосами, восторженно открытым ртом и выпученными глазами, очки с которых благоразумно сняты и убраны в нагрудный карман. Девушка крепко держится за строповочные проушины на голове огромной реплики, радостно визжит и периодически выкрикивает команды, тыча куда-то пальцем.       — Вон туда! К тому кусту!       — Есть, командор!       И её огромный сухопутный корабль послушно меняет курс.       — На два часа! Холмик! Давай туда!       — Так точно!       Махина забирает чуть правее, массивными шагами втаптывая в землю пожухлую траву и гудя гироскопами, работающими в режиме "переноска деликатного груза".       — Аааа Уна стой стой дерево дееереевоо ааааа!!!       — Не отступать! Только вперёд!       Грета вжалась в поручни, а Майна, захохотав, сокрушительным взмахом ручищи снесла деревце, которому не посчастливилось оказаться на пути, и продолжила свой марафон, ни на миг не сбавив скорости.       Сюрреалистичное зрелище. Однако к ефрейтору Рёдер постепенно начало возвращаться хорошее настроение...