60. Прыжок в прошлое

      Испускаемый башенным чудовищем луч вздымал вверх куски кровли и кирпичи, распыляя их в ничто. Охотники укрылись за одной из башен – однако все хорошо понимали, что это укрытие ненадежно.       – Что же делать? Что делать? – вопрошала Маретта, сжимая руки, словно кому-то молясь. Гофро молчал и хмурился – в его инвентаре было несколько гранат, но он не был уверен, что этого будет достаточно. Кроме того, для того чтобы от них был хоть какой-то эффект, нужно было подобраться к чудовищу вплотную. Сделать это, не попав под удар луча, выглядело почти неосуществимой задачей.       – Я мог бы подобраться к нему, – подал голос Годенрой, – верхом на… лисе.       – Хех! – покосился на офицера полурослик. – Эта тварь испарит вас еще на полдороги!       – Не испарит. Лис-ёкай может отражать заклятия; этого должно хватить, чтобы подобраться и вступить в бой.       – Считаешь, этого хватит? Все же возьми вот это. – Гофро Суслик протянул офицеру пару гранат. – Нажмешь вот сюда; через десять секунд… понятно, да? Как только бросишь – беги, чтобы тебя самого не задело!       – Спасибо, это может пригодиться… Так вот, что я хотел сказать… Если сейчас… со мной что-то случится… позаботься, пожалуйста, о Маретте. Я знаю, ты хороший боец… хоть и выглядишь неказисто… – Годенрой грустно улыбнулся. – И еще… Когда ты встретишь Полину – я не сомневаюсь, что ты найдешь ее – передай ей, что я ее не забывал.       Королевский офицер повернулся было к лису, но вдруг остановился.       – Совсем забыл – произнес он – Передай сэру Нербавену, что…       – Так ты и вправду на него работаешь?!       – Не важно! Передай ему, что в Шальбарцвурке был доппельгангер, а вовсе не настоящая Таллима! – Годенрой вскочил на гигантского лиса верхом. – Впрочем, будем надеяться, что я и сам… как-нибудь!..       – Постой! – Маретта оттеснила Суслика. – Возьми это…       В руке она держала хрустальный флакончик с запечатанной сургучом пробкой. Сквозь прозрачные стенки виднелось зеленоватое содержимое.       – Это бальзам… составленный моей двоюродной бабушкой… – пояснила волшебница – Она… изучала эльфийскую медицину… и составила немало бальзамов и эликсиров… Мне говорили, что этот эликсир способен поднять даже почти мертвого…       – Спасибо. Надеюсь, он мне не понадобится. Ну что, до встречи! Вперед, девятихвостик!       Лис выскочил из укрытия прямо под разрушающий луч. Луч рванулся к зверю… и уперся в искрящуюся синими разрядами ауру. Скрежеща когтями по кровле, лис шел навстречу монстру; глаза его, словно газовые горелки, исторгали трепещущие языки синего огня; по шкуре бегали разряды.       Из своего укрытия Маретта и Гофро наблюдали, как лис приближается к башне. Вот он присел, сжался, точно пружина – и вдруг прыгнул прямо на чудовище, вцепившись в него когтями!       – Го-ден-рооой!! – закричала Маретта, пытаясь выбраться из укрытия (Гофро едва удерживал ее). – На-заааад!!       Грянул взрыв; Маретта в отчаянии закрыла глаза руками. Кода же она открыла их – ее взору предстала упавшая башня, уходящая в темноту. Нигде не было видно ни Годенроя, ни его чудесного зверя.       – Годенро-ой!.. – кричала в отчаянии девушка, вбегая на мыс. – Слы-ши-ишь ме-ня-а?! Это я, Ма-рет-таа!! От-зо-ви-ись!       Но ответом ей была только тишина. Подошедший сзади полурослик осторожно взял магичку за руку.       – Не стоит… предаваться отчаянию… – произнес он почти спокойным тоном (именно что «почти»). – Он поступил, как… настоящий воин и мужчина… Увы… мы не вернем его… Все, что мы сможем… это помнить… и продолжать наш путь… Идем!.. И утри слезы… Видишь? Эта башня упала и образовала подобие моста на ту сторону. Вперед! Идем! Только… осторожней…       …Когда девятихвостого лиса вместе с седоком взрывом отшвырнуло от чудовища, Годенрой не сомневался, что это конец. В течение нескольких следующих мгновений он мысленно пробежался по всей своей жизни, начиная с раннего детства; испытал жгучий стыд за некоторые свои поступки, о которых давно предпочел забыть и не вспоминать; попросил прощения у людей, с которыми ему теперь уже точно не встретиться… Он не сомневался, что скоро познакомится с дном этой пропасти, после чего его жизненный путь будет окончен.       Однако мгновения продолжали лететь, а столкновения с дном все не наступало. Либо пропасть была невероятно, чудовищно глубока, либо у нее вовсе не было дна – и по правде говоря, первый вариант казался Годенрою предпочтительнее. Умереть в бесконечном падении от голода и жажды, после чего дальше полетит твой труп – участь эта, с одной стороны, выглядела куда более пугающей, чем мгновенная гибель от удара, а с другой, в ней было что-то нелепое, как утонуть в пустыне, пытаясь напиться. И эта нелепость только делала такую участь еще более жуткой.       – Ну что, девятихвостик, – обратился Годенрой к лису, – у тебя есть какие-то идеи относительно того, как отсюда выбраться? – Ответом ему было громкое «фырр!» – Значит, нет… И у меня тоже нет. Я уверен, тебе тоже не нравится перспектива вечного падения в бездну. Интересно, эти восточные духи-сикигами… они нуждаются в еде? И можно ли есть их самих?.. Не-не, успокойся, я еще не настолько голоден… Хотя, конечно, я бы сейчас не отказался от шницеля по-цюбербиртски… с картошечкой… и с прохладным пивом… Черт, аж слюнки потекли…       Бегущие мгновения сливались в минуты, минуты – в часы, в дни, в недели… Нет, про дни и тем более недели, это, конечно же, было явным преувеличением; но все же, Годенрой не был уверен, что здесь вообще есть время. «Возможно, я и не умру, – думал он, – Возможно, я буду вечно лететь сквозь мир, где нет ни "вчера", ни "сегодня", ни "завтра"…»       – Проклятье, это даже еще хуже!.. – вырвалось у него.       Падение в никуда и никогда продолжалось… Годенрой разговаривал с лисом, рассказывал ему собственную биографию, читал стихи, какие смог вспомнить – и уже даже не был уверен, что лис не отвечал ему ничем, кроме фырканья. Судя по чувству сна и голода – он падал в никуда уже не меньше полусуток; впрочем, не факт, что жизненные процессы протекают здесь нормально.        – Эх, девятихвостик, – говорил он, вздыхая, – похоже, что нам отсюда так просто не вылезти… Нигде ничего нет: ни пространства, ни времени… ни надежды.       «Фыр-фыр!» – было ему ответом.       – Полностью с тобой согласен. Когда ничего нет, это очень, очень скверно. Но ведь безвыходных положений не бывает, верно?       «Фыр-фыр!»       – Вот и я так думаю… Я пока посплю, не возражаешь?..       Прижавшись к лисьей холке, Годенрой задремал.       Лис тем временем разинул пасть, исторгающую синие искры. Искры свились в потрескивающий светящийся шарик, наливающийся энергией до тех пор, пока она не вырвалась прочь пылающим лучом. Вонзившись в серое бесформенное марево, луч привел его в движение, создавая нечто похожее на водоворот – все быстрее и быстрее… пока не превратился в портал.       Путешествовать между демипланами могут все екаи; другое дело, что не все этим любят заниматься…       Годенрой проснулся от того, что свежий ветерок взъерошил его волосы. В принципе, ничего особенного; вот только… в мире, где нет ничего, не может быть и ветерка. Открыв глаза, он огляделся вокруг.       Слегка подернутое облаками солнце опускалось к холмам на горизонте. Вокруг королевского офицера и его четвероногого помощника простиралась равнина, поросшая степной травой. Судя по всему, на дворе стояло позднее лето, и это несколько озадачило Годенроя: сколько же времени прошло с тех пор, как он упал в бездну, где ничего нет? Гофро Суслик и Маретта – довели ли они до конца свою миссию?..       Конечно, надо узнать, куда (и когда) его занесло. Но это потом, а пока Годенрой просто наслаждался возможностью отдыха от иннитарсийской сырости, полной грудью вдыхая свежий воздух, пахнущий полынью, сухой землей, гарью…       Гарью?! Так-так-так… Кажется, отдых отменяется!       – Эй, девятихвостик! – Годенрой повернулся к мирно дремлющему лису (который уже принял прежний размер). – Ты можешь увеличиться? Эй, ты что, спишь?       Лис приоткрыл один глаз, что-то проскулил и снова заснул.       – Нашел время! Давай уже, вставай!.. – Офицер принялся тормошить зверя; тот вырывался и в конце концов бросился наутек. – Эй, ты куда?! Стой, стой!.. – Он кинулся вдогонку за Девятихвостиком, но в итоге тот оказался быстрее. Остановившись, Годенрой некоторое время смотрел вслед убегающему зверю, превратившемуся в белую запятую на зеленовато-серо-буром фоне. Амулет от Хэня по-прежнему был с ним, так что бояться, что лис потеряется, не стоило – но все-таки было досадно, что теперь ему придется идти пешком.       Он уже не сомневался, что те облака на горизонте были вовсе не облаками, а дымом от пожара.       К тому моменту, когда Годенрой добрался до холмов, солнце уже ушло за горизонт почти на треть. Стоя на возвышенности, потрясенный офицер взирал на открывшееся ему печальное зрелище.       Внизу находилась деревня – судя по всему, довольно зажиточная. По периметру она была обнесена высоким забором, защищавшим ее от разных нехороших вторженцев. За деревней до самого горизонта раскинулись поля.       Точнее говоря, это когда-то было деревней. Теперь поля оказались вытоптаны, забор – частично повален, а дома – разрушены и сожжены. Дым, который Годенрой поначалу принял за облака, поднимался от костров на горизонте; приглядевшись, офицер разглядел стоящие вдалеке шатры и движущиеся между них фигурки. Над шатрами развевались знамена; разглядеть, что на них изображено, Годенрой, к сожалению, не мог.       – Проклятые орки!.. – процедил он. У него не оставалось сомнений в том, кто был виновником всех этих разрушений. Как будто всего остального было мало…       Но как же дело дошло до такого? Кто из орков мог решиться на нашествие? Спустившись к пепелищу, Годенрой с хмурым видом осматривал тела. Где-то на задворках сознания зрела жуткая догадка, настолько дикая, что разум не желал воспринимать ее хоть мало-мальски всерьез. Некоторые тела висели на остатках забора и были изуродованы. Королевский офицер почувствовал, что у него заболели зубы – так сильно он их стискивал от ярости.       «Может, кто-то выжил в деревне?..» – подумал Годенрой. Он слышал про ряд случаев, когда люди во время орочьих нашествий выживали, спрятавшись в погребах или иных укромных местах. Вот только завалы придется разбирать в одиночку. Жаль, что лис-екай куда-то удрал и пока не изъявлял желания вернуться.       Сняв перчатки, Годенрой уже было примерился ухватиться за одно из бревен, как вдруг ухо его уловило протяжный стон. Оглядевшись, он увидел придавленного упавшей балкой орка. Плечо орка было истыкано стрелами, словно игольник. «Похоже, кровопотеря изрядная… даже для зеленокожего громилы… – пронеслось в голове офицера. – Плюс болевой шок, все дела… И ведь я мог бы его спасти…»       Поднатужившись, Годенрой приподнял балку и оттащил ее в сторону. Затем достал бальзам, переданный ему Мареттой и влил в рот орку несколько капель.       – Потерпи… – приговаривал он, вырывая стрелы из орочьего тела, – потерпи немного…       Орк приоткрыл глаза и издал негромкое «ыыы…», показав при этом крупные желтые клыки с бурыми пятнами кариеса.       – Эй, – произнес Годенрой на орочьем, нагнувшись над орком, – твоя как себя чувствовать?       На физиономии орка появилось нечто похожее на удивление.       – Т..вой… – протянул он, – к-кто такой?..       – Можешь называть меня Годенрой. Я офицер Его величества, прибыл сюда… по делу, о котором мне запрещено говорить.       – От… кудава твой… мову наш…       – У меня есть знакомые среди ваших сородичей.       – Ыхрыгша… Гышар…пан…       Гышарпанами орки называли своих сородичей, потерявших связь с родным кланом. Как правило, это прозвище имело позорный оттенок; однако многие гышарпаны превратили этот позор в почтение. Еще недавно гышарпаны скитались от орды к орде, зарабатывая наемничеством; частенько они даже оказывались в рядах бикерайхских ландскнехтов – в пору междоусобных войн местные князьки брали на службу кого угодно, хоть зверолюдов, лишь бы только они могли держать оружие и не путать своих с чужими.       – Твоя сам знать, – говорил Ыхрыгша, – у наш брат так: война идти – гышарпан сытый бывать; война кончаться – гышарпан голодать… Ыхрыгша есть неча – готов хоть куда угодна… А тут слуха прошла – Буур-Хэй Топтатель Травы на людишек собираться… Моя выбирать нема – согласиться пойти на служба…       – Топтатель Травы? Опять?!       – Всмысли… опять?..       – Не может быть… – Годенрой аж присел, ибо ноги на какое-то мгновение отказались его держать. Его безумные догадки оказались печальной правдой; он попал в прошлое – в родной поселок Маретты, Беладжи, когда тот был разрушен ордой Буур-Хэя.