Часть 2

      Я должен был быть нежнее, но не мог справиться с собой, жадно, крепко прижимал её изящное маленькое тело к себе, пышная грудь сплющилась об мою, а сердце гулко стучало и трепетало возле моего, немого. Эта неописуемо прекрасная вибрация была гораздо лучше, чем просто звук. Я упустил тот момент, когда отпустил её руки, теперь Ли вцепилась в мои плечи, не решаясь ни оттолкнуть, ни обнять по-настоящему… Однако на поцелуй нерешительно ответила…              Я не думал о том, что её желание — бессознательная проекция моего. Не хотел думать! Какая к чёрту разница, если она пылает неистовством в моих объятиях, извивается, подставляется под прикосновения, тихонько стонет?.. Шелковая кожа под моими ладонями, горячий язык на шее… Ли оттягивает меня за волосы, легонько прикусывает подбородок, кадык… Не помню, когда успел повалить её на спину, острый сосок щекочет ладонь, едва не прорывая ткань платья между нашими несравнимо более прочными телами. Господи, мне не надо сдерживаться, и несмотря на это её тело такое похоже на человеческое!              Попка приятно мягкая, упругая, кожа покрывается мурашками, стоит мне продвинуться дальше, погладить копчик, очертить пальцами ямочку на пояснице. Её поясница гораздо горячее задницы, а грудь и губы самые холодные из всего. Однако всё ещё очень горячие по сравнению со мной. Правда, её губы теперь едва припухли от поцелуев и должны были нагреться, если бы я не впитывал их тепло так неустанно и жадно. Её тёплое влажное дыхание во мне, Ли всюду вокруг, и я никак не могу насытиться, чтобы пойти дальше, я должен изучить всё: острые колени, тонкие ключицы, мягкий, почти плоский животик, а грудь под нежным атласом кожи твердая, упругая, напоминающая гроздья винограда. Так сладко, так хорошо… Почти забытое из человеческой жизни чувство, потому что вампирши совсем другие на ощупь. По правде говоря, вампирские женщины мало отличаются от мужчин тактильно… Ли другая. На целую бесконечность не похожая, сколько бы ни было у меня женщин, человеческих или вампирш… Не просто телом. Всем. Везде. Что-то дрожит и ноет в груди от пронзительной нежности к Ли. Или это всего лишь вибрация её сердцебиения?..              Нервы бесятся, мозг плавится. Да, вампиры всё чувствуют острее, но мне порой кажется, что это вовсе не я. Что кто-то другой ласкает Ли, ловит губами её стоны. А я только подселенец, вор, извращённый наблюдатель в чужом, каком-то внеземном теле. Эти ощущения такие странные, другие, немного пугающие… Каждая секунда вечности запечатлевается в памяти вампира до мельчайших подробностей, и я точно знаю, что у меня не было такого опыта до сих пор. Целая бездна непознанного, мощного, удивительного падает на меня с высоты, давит на плечи, сжимает лёгкие, и я один одинёшенек в этой бездне… Нет! Не один! Моя Ли со мной… А я, несмотря на то, будто Атлас, который не удержал небо. Нет, я Прометей, укравший огонь у богов, и завтра наступит расплата. Но это будет лишь завтра… А сегодня… Этот огонь со мной, он внутри и всюду вокруг, и больше всего — в Ли подо мной.              Но ведь я правда вор… Сквозь обжигающее желание Ли — одно на двоих, в непроглядной мутной взвеси своей одержимости я скорее выделяю его в Ли по запаху и специфическому кровообращению — я до сих пор слышу страх и какую-то странную, будто припыленную, спрятанную на глубине тоску — безнадёгу? Или это моё? В какой-то момент меня действительно пронзает страх и тоска — я очень боюсь ей не понравиться. Впервые в своей вечности боюсь. Сколько можно украсть у одной девушки? Ли умная, она не даст себя обворовывать раз за разом… У меня всего один шанс.              Я так хочу, чтобы она забыла! Забыла, что я вор, что я не тот… А Ли… Она извивается подо мной, мнёт мой зад руками, иногда оглаживает ягодицы пятками, плотнее прижимаясь горячим влажным средоточием к моему каменному члену. Господи, я мог бы взять от неё всё, прямо сейчас. Её тело громко говорит мне: «ДА!». Напряжённый, возбуждённый клитор выпячивается иглочкой под моими пальцами, гораздо более мягкие отчетливые два лепестка ведут к обжигающе горячей впадинке, я прижимаюсь пальцами к её входу, едва погружаюсь, к сожалению, только через промокшие трусики, и очень хочу отодвинуть их. Ещё больше — зарыться лицом там внизу, провести носом по скользким губкам, нежной горошинке клитора, втягивать её аромат, почувствовать нежную гладкость бёдер на своих щеках, насадить горячую, вибрирующую пульсом серцевинку на язык, насладиться вкусом… И боюсь… Боюсь, что как только отпряну от её горячего рта, дам ей вдохнуть воздух полной грудью, увидеть пасмурное, затянутое серой дымкой небо над собой — и она вспомнит, придёт в себя… Я до сих пор слышу в ней ту жгучую примесь — страх и безнадёгу.              Её страх другой, совсем не похожий на мой, он звучит тихо, тоненько и монотонно, на одной высоте. Мой мутится чернильными разводами. И я не знаю, что мне с этим делать… Я… Я обрываю эту струнку, пронзительный на грани слышимости звон стихает, а мимолётное душное облегчение сразу вытесняет вина. Я не могу украсть у Ли ещё и это! Так нельзя! Не с ней… Если она захочет остановиться, если сможет… А я не хочу, не могу. Я только одолжу, хотя бы на минутку… Разве это так много? Я верну, непременно верну… Господи, хотя бы ненадолго…              Поцелуи Ли становятся более пылкими, жадными. И я уже не могу оторваться. Кажется, Ли и сама меня бы не отпустила. Она почти до боли зарывается в волосы пальцами, прикусывает мои губы, стонет, задыхается, и, кажется, не беспокоится о нехватке воздуха. А я гоню от себя мысль, что она представляет другого на моем месте. Хочу, чтобы она открыла глаза, но не решаюсь попросить. Она так близко ко мне, там внизу. Одно неосторожное движение… Ведь даже ткань моих джинсов по сравнению с телом вампира или её, оборотневым телом, не крепче бумажной салфетки…              Я трусь головкой члена о её клитор совсем легонько, чтобы уберечь ту проклятую салфетку — мои джинсы и её бикини. Ли вздрагивает, и выгибает спину, подстраиваясь под это прикосновение, обнимает меня ногами. Её тело кричит: «Да!». Но я всё ещё помню, что украл её страх… Моя «хотя бы минутка» уже подошла к концу. И я до сих пор зависимый жалкий слабак. Больше всего — зависимый от Ли… Я всегда сдерживаю обещания — те, которые дал кому-то ещё. В конце концов, я даже теперь, спустя полтора века вампирства, джентльмен… По большей части… Но что касается обещаний самому себе…              Вопреки сильному внутреннему сопротивлению я отрываюсь от её рта, всматриваюсь в лицо Ли. Она тяжело дышит с закрытыми глазами, яркие зацелованные губы влажно блестят от моего яда, на щеках полыхает румянец, чёрные волосы разлеглись шелковым густым кружевом вокруг головы, голая грудь тоже зарумянилась, выглядывая из выреза платья, и я с усилием приказываю себе не пялиться. Я выжидаю секунду, две… Хочу перехватить её взгляд, пообещать — ей. Но она не открывает глаз, а я не решаюсь хотя бы прошептать свое обещание. Низкий зависимый слабак во мне уговаривает, что если она хочет Сэма вместо меня — то и пусть, и ладно… Я не стану обещать, и не останавлюсь, пусть её фантазия продлится до конца. Она использует меня, а я… Нет…              Господи, я мог бы взять от неё всё… И завтра настанет расплата… Я хочу её до дрожи, до чёрных точек перед глазами. Кажется, если я не сделаю этого, то мир рухнет… Кажется, я наконец-то стану целый, только сейчас, впервые в жизни и посмертии, внутри Ли…              Я снова припадаю к её губам своими — как жаждущий к ручью. Моё облегчение, восторг такие мощные, всепоглощающие! Жадно сминаю её бёдра и снова касаюсь Ли там, внизу, веду пальцами вдоль трусиков по нежной влажной коже… Она очень мокрая там, синтетическая ткань купальника уже не способна удержать все её соки. Я осторожно подсовываю пальцы подниз. Ли облегченно вздыхает. А у меня вспыхивает наивная, иррациональная, трусливая мысль, что если я буду достаточно осторожен и не порву на ней одежду, то Ли не сможет меня обвинить… Во всём… В конце концов, она тоже проявляет энтузиазм, прижимается так тесно, и, наверное, мне грезится, внюхивается в кожу на моей шее… Но, к сожалению, я знаю контекст. Я помню обо всём, что украл у неё…              Большим пальцем оглаживаю набухшую горошинку, а указательным и средним сразу скольжу внутрь — быстро, легко. Она очень мокрая, и я жалею, что у меня нет повода облизать теперь пальцы, попробовать её на вкус. Ли громко стонет, и этот звук дребезжит, вибрирует в моем горле. А на пальцах вибрирует Ли. Я надеялся, мне станет легче, если сосредоточусь на том, чтобы доставить удовольствие моей пылкой соблазнительнице. А теперь не знаю: это я ласкаю Ли, или она ласкает мою руку. Кажется, я сам уже на грани. Она убирает ноги с моей поясницы, упирается пятками в застеленную серым пледом землю и с силой толкается навстречу, насаживается глубже, крутит задницей, сжимая внутренние мышцы… Этот упругий, пульсирующий скользкий жар едва не опаляет. Уши нежит чуть слышное хлюпанье: Ли на мне… почти на мне… Мое удовольствие такое острое, почти болезненное. И это нечто гораздо большее, чем просто сексуальное удовольствие. Что-то другое на глобальном уровне. Ли вибрирует на мне, а во рту вибрируют её горячие стоны, и, конечно, её громкое, сильное сердце у моего мертвого… Ещё больше вибрации — где-то глубоко во мне.              Изнутри я нажимаю сильнее, снаружи деликатно оглаживая клитор круговыми движениями. Ли едва поднимает таз и раскачивается на пятках подо мной: туда-сюда, навстречу и немного вниз, прогибаясь в пояснице, и снова назад… Её грудь, зажатая между нами, неохотно скользит, но Ли, к счастью, сама не даёт отстраниться. Она обняла меня за шею будто капризный ребенок, и горячо дышит в ухо. Потом всё-таки отодвигается, влажный прохладный воздух касается груди сквозь тонкий трикотаж. Ненадолго. Ли просовывает руку в горловину моего лонгслива и разрывает его до самого низа. Треск ткани на мгновение оглушает. Этот звук такой дикий, неуместный, он вырывает меня из гипнотического квартета её дыхания, тихих стонов, сердцебиения и горячего хлюпанья там внизу. Награда мне — обжигающая голая грудь Ли кожа к коже.              Она на грани, я знаю. Как знаю то, что она пытается отсрочить развязку, инстинктивно сжимая внутренние мышцы, наивно рассчитывая сбавить темп. Неясно почему. Я слышу в ней острую смесь нетерпения и упрямства, странный неуместный протест. Вдруг она выдыхает, очень тихо:              — Ох, Сэм…              На меня словно выливают цистерну ледяной воды… Нет, это как локомотив, сбивающий на полном ходу. Реакция моего тела неконтролируема, за микросекунду я отстраняюсь от Ли, и теперь нависаю над ней на вытянутых руках. Идиот! Я мог бы сделать вид, будто ничего не случилось, и что с того, что я не он? Но это сильнее меня. Я замираю так на какую-то секунду, может, и меньше, и будто на слоу-мо наблюдаю, как трепещут ресницы Ли… Я жду от неё узнавания и разочарования. Однако тот взгляд, который я ловлю на мгновение, другой. Он обжигает яростью и вызовом. А в следующее мгновение Ли откидывает меня как пушинку. Конечно, мои двести фунтов — ничто для её силы оборотня.              Ли бросается вслед, не давая мне сгруппироваться в этом полёте. Когда мы падаем в траву, я оказываюсь на спине, а она быстро устраивается верхом на мне, прижимая коленями мои локти к туловищу, с силой сжимает шею правой рукой, а левой пробивает прямой… И снова. И ещё раз.              Яд из сломанного носа заливает горло. Я сглатываю, рефлекторно пытаясь вдохнуть ненужный воздух ртом, и не могу. Точно как при человеческой жизни. От боли перед глазами выплясывают чёрные бабочки. Но мое иррациональное острое облегчение сильнее боли. Это почти эйфория. Ли поступила так умышленно, она не думала о Сэме в тот момент…              Моя дикарка что-то неразборчиво рычит, но не пытается больше бить. Теперь она стискивает мою шею обеими руками, левая, я чувствую, сжимает слабее. Ли, должно быть, ушибла кисть о мой нос… Она такая красивая сейчас, разгневанная фурия верхом на мне. Моя вампирская дикая половина почти благоговеет. Злость, безумное пламя в глазах очень идут Ли. И ее голая сочная грудь до сих пор выглядывает из выреза платья, лишь чуть-чуть прикрытая волосами.              — Ненавижу тебя! Ублюдок!              А я… Не знаю… Если бы я до сих пор был человеком, то от боли у меня точно выступили бы слёзы на глазах. Я радуюсь, что ничто не туманит мое вампирское идеальное зрение, когда чудесная, невероятная полуголая Ли сидит на мне, наверное, я сошел с ума, потому что едва сдерживаю улыбку. То, что я чувствую, очень близко к гордости, за Ли. Моя девочка меня размотала. Это был дьявольски действенный план! Я высвобождаю руки из-под хвата её ног. К счастью, вампир не может умереть от удушения, я игнорирую её горячие сильные ладони на собственном горле. Отодвигаю Ли по себе дальше — с верхней части живота прямиком на каменный член, до сих пор чуть не прорывающий штаны. Крепко прижимаю Ли за бёдра руками, там, где нам обоим так нужно прикосновение… Она, как и я, всё ещё охвачена жаром возбуждения. Ли пытается не поддаться, растерянно замирает, и это я ерзаю по ней эрегированным членом сквозь несколько слоев ткани. Я включаю свой дар на полную мощность, и Ли через минуту облегчённо выдыхает, а я — вслед за ней. Мёртвая хватка на моей шее очевидно слабеет, но Ли прилагает усилия, чтобы скрыть свой оргазм.              Я не могу удержаться от маленькой мести:              — Дарлин, мне, как вампиру, не сложно заметить, что ты только что кончила. Твоё очаровательное прерывистое дыхание, вибрация в животе, прилив крови Там… Знаешь, вампиры очень чувствительны к таким вещам. А ещё этот неповторимый запах дофамина…              Как только её руки отрываются от моей шеи, я предусмотрительно их перехватываю.              — Ты слишком высокого мнения о себе!              Я облизываю сбитые костяшки на левой руке Ли, снова рассчитывая на парадоксальное действие моего яда. И поверхностные ранки действительно начинают заживать прямо на глазах. Но отек от ушиба не спадает. И я продолжаю целовать ледяными губами, затем прикладываю травмированную кисть к щеке, впервые благодарный вампирской природе за холод собственного тела.              — О, да! Я сделал это без рук, языка и без члена в тебе… Ты здорово польстила моему самолюбию.              Вдруг меня прошивает боль, острое унижение. Не моё — её. Ли дёргается, но я крепко держу обе её ладони. Она отворачивается, чтобы скрыть свои слёзы.              — Ненавижу тебя, заносчивый ты ублюдок! Лучше бы ты сделал это членом.              У меня перехватывает дыхание.              — Серьезно?              Ли, должно быть, воспринимает мою реплику как насмешку, а я, как любой мужчина на моем месте, просто жалею о бездарно упущенной возможности. Жалею и ужасно растерян.              — Хоть ты и кровосос, но не ожидала, что настолько мудак! Ты хотел унизить меня? Что-то мне доказать? Или доказать себе?.. И как, доказал?!              — Что доказать, дарлин? Ли? — на меня стремительно надвигалось чувство катастрофы.              — То, о чем говорил. Что я запала на тебя… А тебе просто любопытно…              Да, чёрт возьми, это катастрофа!              — Ли, пожалуйста… — я не знал, что хотел сказать, паника отрубила мне способность мыслить.              Ли ещё старательнее отворачивалась, хотя до сих пор сидела верхом на мне. В ней снова ярко проступил тот же страх и то же отчаяние. Я вскочил в положение сидя, и сжал её в объятиях, а Ли ожидаемо принялась отталкивать меня за плечи, как только я освободил её руки…              — Я ничего такого не думаю. И не думал. Честно.              — И правильно. Потому что самое впечатляющее из всего было то, что я сломала тебе нос. Это было действительно возбуждающе.              Она напомнила, и я поспешил вправить свой многострадальный нос, уже начавший срастаться. Справившись за секунду, снова крепко обнял взбунтовавшуюся Ли обеими руками.              — Уверен, многие из тех гетеро вампиров, которым удавалось сломать мой нос, тоже обкончались бы от переизбытка чувств. Конечно, если бы прожили дольше…              — Это так жалко…              — Что?              — Твоя попытка утешить меня.              — А тебя надо утешать? Я думал, ты крепкий орешек.              Отчаявшись отвернуться от меня как следует, или хоть прикрыться волосами, Ли спрятала лицо на моём плече, и стало так хорошо. Несмотря на её страх. Несмотря на её отчаяние.              — Я солгал. Это очевидно? — невольно интонация получилась вопросительной.              — Что именно?              — Про экзотическую зверюшку, и про буфера… И всё… Что не хочу тебя…              — Или врёшь сейчас.              — Или не вру. Я не вру сейчас, Ли! Я боялся всё испортить. Боялся, что ты будешь жалеть, если я… сделаю это членом… Боялся, что ты возненавидишь меня. Это же очевидно, Ли!              — Ой, замолчи…              И я замолчал. Я был не готов сказать ей больше. Сказать, что это не просто желание, не просто секс… Я был не готов признаться даже самому себе. Счастливый и несчастный одновременно, с моей маленькой горячей Ли в объятиях.