Глава 8. Аста Олсен

Оказавшись дома, я продолжаю жить так же, как жила и до странного случая в Антарктиде. Конечно, мне весьма интересно, что со мной произошло и что происходит теперь, но я боюсь узнать правду. Уже и так понятно, что я не буду прежней, и это меня пугает: что, если тот случай в Антарктиде приведет к таким последствиям, как смерть? Или вдруг уже запустился этот процесс? В таком случае, лучше быть в неведении, чем ожидать конца жизни. Я стараюсь оттолкнуть от себя непрошенные мысли, занимаясь обычными делами, в частности, своей работой: все-таки директор по стратегическому маркетингу не может просто так залечь на дно после небольшого отпуска. Поэтому я с утра до ночи скрываюсь в своем кабинете, стараясь не отвлекаться от работы. Все стараются обходить мое рабочее пространство стороной, чтобы не беспокоить, возможно, из-за того, что видят, что их начальник немного не в духе. В целом, работники и до этого не проявляли особого дружелюбия, но это скорее проблемы во мне, а не в них. В любом случае, одиночество — это то, что мне сейчас нужно. Однако время от времени последствия странного случая в Антарктиде дают о себе знать. В основном они случаются, когда я нахожусь у себя дома, и это к счастью — я живу несколько в отдалении, так что никто не сможет заподозрить что-то неладное. Субботним утром я просыпаюсь, ничего не подозревая, и тут же резко вскакиваю с постели, сдерживаясь от вскрика. В ужасе и непонимании осматриваю спальню: вся мебель, пол, стены, окна — все покрыто легкой изморозью, прямо как та тумба в каюте. Изо рта вырывается морозный пар, но это сейчас самая меньшая из проблем. Все еще не веря собственным глазам, осторожно прикасаюсь к стене и медленно двигаюсь к окну, рассматривая каждый дюйм взявшейся из ниоткуда изморози. Причудливые ледяные узоры не расползаются, но и исчезать не собираются: кажется, что они были здесь всегда, и останутся навечно. Нет, этого просто не может быть! Это все, что угодно, но только не реальность! Остановившись перед окном, я ровно выдыхаю, стараясь совладать со своим эмоциональным состоянием, которое, как я думаю, может быть напрямую связано с этой ледяной чертовщиной. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и замечаю, что морозный пар изо рта исчезает. Тогда перевожу взгляд на изморозь и вижу, что ледяные узоры медленно начинают уменьшаться, словно в обратной съемке возвращаясь в исходную точку. Отворачиваюсь от окна, чтобы видеть всю комнату, и концентрирую свое внимание только на изморози, внимательно следя за тем, как она исчезает. Когда спальня принимает первоначальный вид, я чувствую внутри странное ощущение, как будто приятная прохлада разливается по всему телу, но через мгновение это проходит. Еще раз на всякий случай осматриваю окружающее меня пространство, затем аккуратно заправляю кровать и прохожу в ванную комнату, которая все так же находится на втором этаже моего небольшого, но достаточно просторного дома. Хотя бы что-то в моей жизни стабильно. Наспех собравшись, я выхожу из дома и направляюсь к единственному человеку, который может хотя бы объяснить, что со мной происходит. Пока на глаза не попадаются чьи-то дома, я иду прогулочным шагом, наслаждаясь тем, что меня окружает. Вокруг меня лишь снег, дорога и тишина — именно это и стало причиной, по которой я живу в отдалении от города. Здесь точно никто не помешает, можно спокойно жить в одиночестве и заниматься тем, чем хочешь. Но с другой стороны, не так уж и далеко от остальных я живу — минут десять ходьбы в обычном темпе и покажется жизнь в Нууке. Весьма удобное и комфортное во всех смыслах расположение. Вот уже и начинают показываться первые разноцветные дома, и я ускоряю шаг — больше наслаждаться нечем, так что стоит перейти к своей цели. Люди идут по своим делам, кто-то неспешно прогуливается, наслаждаясь погодой. Внезапно мне становится интересно, какая сейчас температура воздуха: кажется, на градуснике я видела пять градусов мороза — обычная температура для апреля. Хотя я и не чувствую холода, привычка интересоваться температурой воздуха никуда не исчезает. Наконец я дохожу до нужного мне дома бежевого цвета и, придирчивым взглядом осмотрев входную дверь, стучусь. Не успеваю даже осмотреть дом снаружи, как мне открывает молодой беловолосый парень. На его лице появляется удивление, но в эту же секунду оно сменяется теплым дружелюбием. — Аста? Не ожидал тебя увидеть, — произносит он, хмуря светлые брови из-за солнечного света. — Ну… проходи что ли. Я мысленно усмехаюсь: Ларс Мёллер — самый гостеприимный человек в мире. Если бы ко мне так просто заявились домой, то я бы наверняка не позволила человеку переступить порог дома, не говоря уже о том, чтобы провести с ним некоторое время. — Я не хотела тебя беспокоить, — пытаясь выглядеть как извиняющийся человек, говорю я. — Но мне действительно нужно с тобой… поговорить. Он не сводит с меня взгляд, и в его голубо-зеленых глазах, обрамленных длинными светлыми ресницами, я замечаю любопытство. Отлично, значит, он заинтересован в моем визите, поэтому точно выслушает и не откажет мне в помощи. Ну вот, половина дела сделано. — Конечно, — тепло улыбаясь, отвечает он. — Будешь чай? Или кофе? — Нет, спасибо, — скептически осматривая кухню, которая объединена с прихожей и гостиной, отвечаю я. Последнее, что я сделаю в этом мире — выпью что-нибудь из чужой кружки или стакана: мало ли, кто из нее пил до этого. Ее могли плохо помыть. Микробы наверняка все еще находятся на кружке. — В общем, пока я пребывала в Антарктиде, со мной случилось кое-что из ряда вон выходящее, и после этого я начала замечать некоторые странности, — я усаживаюсь за небольшую барную стойку и начинаю рассказ, не зная, как подобраться к главному. — То, чего не может быть в реальной жизни и чем ты, в частности, интересуешься, — я замолкаю, надеясь, что Ларс поймет, к чему я клоню. — То, чем я интересуюсь? — переспрашивает он. — Ты же знаешь, я парапсихолог, — я киваю, и он удивленно вскидывает брови. — Какие именно странности ты стала замечать? — Ну, к примеру, сегодня я проснулась и обнаружила, что вся спальня в изморози, — произношу я безэмоционально, словно констатирую факт. — Еще я не чувствую холода. Иногда от моих рук исходит морозный пар… — Ты серьезно? — с неприкрытым восхищением спрашивает Ларс. — А похоже, что я шучу? — холодно произношу я, и в ответ он отрицательно качает головой, переставая улыбаться. — Вот и славно. Я думала, что ты можешь помочь мне, хотя бы объяснить, что именно со мной происходит, — говорю я. — Пожалуйста, — добавляю я, пытаясь улыбнуться. Достаточно вежливо? — Без проблем, — он легко соглашается. — Только с одним условием: все твои «странности» я буду фиксировать в виде личных пометок. — Договорились. Он встает и берет прозрачный стакан, наполняя водой, а затем ставит его передо мной и просто произносит: — Преврати воду в лед. Я в недоумении перевожу взгляд с Ларса на стакан и озадачиваюсь: как именно стоит выполнить это задание — прикасаясь к стакану или просто хорошо сконцентрировавшись на нем? Хотя я вообще не уверена, что смогу заморозить предмет — до этого все эти странности происходили случайно, не зависимо от моей воли. Однако я выпрямляю спину и устремляю взгляд на стакан, пытаясь представить, как вода превращается в лед. Чувствую, как внутри меня снова нарастает волна приятной прохлады, что появлялась утром, и понимаю, что действую так, как нужно. Неожиданно для самой себя я выполняю задание: вода быстро меняет свое агрегатное состояние, и все странные ощущения проходят. — Даже не прикасаясь… — потрясенно восхищается Ларс. — Впечатляет! — он убирает стакан обратно. — Значит, как я и подумал с самого начала, у тебя криокинез. Ты можешь понижать температуру и управлять льдом на расстоянии силой мысли или же при прямом контакте. Ты поглощаешь тепло и превращаешь его в холод. — Да уж, вот так новости, — скептически протягиваю я. — Все еще трудно в это поверить, но допустим. Тогда у меня есть еще вопрос. Когда, как я предполагаю, у меня появилась эта… сверхспособность, то у меня зажила свежая рана. Это действительно могло произойти или мне просто показалось? — У тебя очень ускоренный метаболизм, который компенсирует разрушение тканей от холода, и как раз-таки это позволяет переносить тяжелые травмы и способствует саморегенерации. Весьма ускоренной, я предполагаю, — задумчиво отвечает он. — Ты ведь пришла, чтобы узнать больше о своих новоприобретенных силах? — спрашивает он, и я киваю. — Что ж, как уже выяснили, у тебя присутствует ускоренное заживление. Помимо этого, ты невосприимчива к холоду, что означает, что ты можешь жить при самых низких температурах. Также ты можешь замедлять движение частиц и атомов в материи, что может привести к замораживанию объекта, — рассказывает он, кажется, пребывая в большем восторге, чем я. Ларс говорит это с изумительным энтузиазмом, едва ли делая паузы для того, чтобы вдохнуть новую порцию воздуха. — Ты сказала, что утром проснулась в обледенелой комнате: это говорит о том, что ты умеешь выделять углекислый газ в виде морозного пара, которым можно замораживать все, к чему прикасаешься. Увеличивая диапазон, этот морозный пар вступает в реакцию с молекулами воды в воздухе, из-за чего как раз и происходит обледенение пространства. Чем тяжелее ты дышишь, тем больше расстояние твоего, скажем так, ледяного дыхания. Также ты упомянула о том, что этот морозный пар иногда исходит от твоих рук: это объясняется тем, что ты можешь накапливать углекислый газ в клетках своей кожи и выбрасывать его в виде «ледяного тумана» со всего тела. Кстати, по этой же причине ты сможешь делать ледяные взрывы и потоки, но об этом, наверное, пока рано говорить. — Пока? — переспрашиваю я в удивлении. — Да, думаю, нам нужно, скажем так, протестировать твои способности где-нибудь в отдалении на открытой местности. В конце концов, ты можешь делать много всяких интересных штук, — широко улыбаясь, поясняет он. — Как встретимся, тогда и расскажу об остальном. — Хорошо, — соглашаюсь я, переваривая в голове новую информацию. — Спасибо за то, что рассказал, — кажется, впервые в жизни искренне благодарю я. Ларс в ответ добродушно кивает. — Может, встретимся завтра утром? — Давай в десять, — предлагает он, возвращая стакан и задумчиво вертя его в руках. — Я заеду за тобой. Ты все так же живешь в отдалении? — Да, — коротко отвечаю я. — Буду ждать. Мы прощаемся, и я направляюсь домой, обдумывая приобретенную сверхспособность. Сомнений в том, что она появилась из-за того несчастного случая в Антарктиде, абсолютно нет — это точно из-за расщелины. Готова поспорить, что к этому причастен даже осколок камня, который я нашла за минуту до падения. До визита к Ларсу я еще сомневалась в этом, списывала все происходящие со мной странности на какой-нибудь шок; признаться, я до сих пор не особо верю в существование сверхспособностей. Однако сейчас я понимаю, что отрицать все это бессмысленно — нужно принять, как данное, и столкнуться с последствиями. Прихожу домой, снимаю с себя теперь уже бесполезную куртку, вешая ее на нужный крючок, а перчатки засовываю в ее карманы, стаскиваю ботинки и ставлю их рядом с другой парой обуви, аккуратно выравнивая их по одной линии. Затем направляюсь в небольшую ванную комнату на первом этаже, тщательно вымываю руки и возвращаюсь в гостиную, где беру с полки осколок, привезенный из Антарктиды. Сажусь на диван, в задумчивости вертя предмет в руках и размышляя над своими силами. Этим я занимаюсь до самого обеда.

***

Утром следующего дня я неспешно собираюсь на запланированную встречу с Ларсом. Надеваю штаны темно-зеленого цвета и такого же цвета водолазку с горлом. Спускаюсь на первый этаж и обуваю черные ботинки на небольшом каблуке, а затем накидываю куртку: хотя мне и без нее будет не холодно, пренебрегать ей не стоит, иначе это может вызвать некоторые подозрения у тех, кто может случайно меня увидеть. Ровно в десять часов я вижу за окном машину белого цвета и выхожу на улицу, где мне молчаливо открывают дверь. Сажусь на пассажирское место и приветствую Ларса. — И тебе доброе утро, — с теплой улыбкой отвечает он. — Теперь куртка для тебя ненужная вещь? — Вроде того, — отвечаю я с искренней полуулыбкой. — Как долго нам ехать? — Минут десять, не больше, — он пожимает плечами. — Нам не обязательно искать самое отдаленное место, достаточно, чтобы нас просто никто не видел. Если кто-то увидит проявление твоих способностей, то наверняка забеспокоится и заподозрит что-то неладное. Как и говорил Ларс, спустя десять минут мы выходим из машины, и моему взгляду предстает бескрайняя снежная степь. Я невольно улыбаюсь, предаваясь царящим здесь тишине и спокойствию. На несколько секунд я даже забываю, зачем мы здесь, но Ларс любезно врывается в мое созерцание природы. — Я накинул примерный список того, что ты можешь делать. Пройдемся по каждому пункту, — он стоит с блокнотом и карандашом в руках. — Во-первых, ледяное дыхание, которое мне так интересно увидеть. Для этого я кое-что прихватил с собой, — он подходит к багажнику автомобиля и достает какой-то предмет. — Это… стремянка? — удивленно спрашиваю я, вскидывая брови. — Совершенно точно, — он ставит ее передо мной на расстоянии десяти футов. — Попробуй заморозить эту стремянку, не прикасаясь. И не при помощи взгляда! Попробуй сделать это с помощью ледяного дыхания. Я пытаюсь сконцентрироваться, закрывая глаза, и вспомнить то самое ощущение приятной прохлады, чтобы оно снова появилось. Проходит около минуты, и я чувствую, как мороз проходит через меня, тогда я открываю глаза и выдыхаю: изо рта вырываются огромные клубы пара. Фокусирую взгляд на стремянке, делаю самый глубокий вдох, на который я только способна, и с силой выдыхаю, видя, как вырывающийся ледяной пар доходит до нужного предмета, замораживая его. При этом ощущение в горле такое, словно я несколько часов на морозе вдыхала через рот ледяной воздух, но в данном случае это приятно. Когда между мной и стремянкой исчезает морозный туман, я вижу, что она вся покрыта льдом, и от нее исходит пар. — Это было… сильно, — впечатленный моим действием, произносит Ларс. — Хорошо, следующее по списку — создание ледяных конструкций. Ты можешь создавать разные предметы изо льда, придавать им желаемые формы. Попробуй сначала с малого, к примеру, небольшая сосулька в руке. Я поворачиваю правую руку к себе ладонью, наблюдая, как от нее все еще исходит слабый морозный пар, и пытаюсь создать какой-нибудь небольшой предмет, действуя интуитивно. С каждой секундой ледяного тумана становится больше, и я сильнее концентрируюсь на поставленной цели. Рукой чувствую небольшую тяжесть, словно что-то держу: из морозного пара начинает формироваться лед, приобретающий форму сосульки. Я перестаю концентрироваться, чтобы остановить процесс, и с интересом рассматриваю созданное. Удовлетворенно улыбаюсь и перевожу взгляд на Ларса, увлеченно записывающим что-то в блокнот. — Я могу создавать и большие предметы, не так ли? — спрашиваю я у него, и он кивает. — Только сниму куртку, — мало того, что этот элемент одежды сейчас абсолютно бесполезен для меня, так он еще и неудобный для использования сверхспособностей. Закинув куртку в машину на заднее сиденье, я возвращаюсь на свое место, но немного отхожу вбок, буквально в двух шагах от заледенелой стремянки, и, присаживаясь на корточки, кладу сосульку на землю. Мне даже не приходится «вызывать» внутреннюю волну приятной прохлады, потому что она еще не успевает исчезнуть после предыдущих экспериментов. Вместе с ней остается и морозный пар. Прикасаюсь руками к лежащей на снегу сосульке и мысленно представляю, как она растет, превращаясь в нечто большее. Морозный пар клубится из-под рук, и я вижу, как задуманное превращается в реальность: небольшая сосулька увеличивается в размерах, сначала медленно, а затем стремительно набирая скорость. По мере роста я поднимаюсь, чтобы не разрывать контакта, хотя на самом деле держу руки в дюйме от превращаемой сосульки. В какой-то момент я останавливаюсь, рассматривая перед собой огромную ледяную глыбу. Это именно то, что я хотела. — Замечательно! — восхищается Ларс, с любопытством рассматривая мое творение. — Перейдем к следующему пункту, или тебе нужно отдохнуть? — Нет, все нормально, — отрицательно мотаю головой и замечаю, что, помимо морозного пара, мои руки покрыты легкой изморозью, которая даже не собирается сходить, потому что я все еще контролирую ситуацию. — Я хотела бы кое-что уточнить. Мои силы не безграничны, ведь так? И когда они закончатся? — Это занимательный вопрос, но, к сожалению, это можно узнать только опытным путем. Но, думаю, пока ты находишься в холодном месте, например, в Гренландии, — Ларс разводит руки в стороны, будто бы показывая местность, — то их использование безгранично, — он улыбается, ожидая от меня еще вопросов, но я лишь киваю, и он возвращается к блокноту. — Дальше по списку у нас ледяные потоки и взрывы. Не знаю, как можно точнее это назвать, поэтому пока что будет так, — я беззлобно усмехаюсь, и он кивает, имея в виду «да, сам знаю». — Взрывом я называю направленный морозный пар из твоих рук, — он резко выставляет руку вперед, показывая, что имеет в виду. — Просто как бы вытолкни этот ледяной туман. Я скептически смотрю на него — объяснения, конечно, наилучшие. Однако я отхожу от ледяной глыбы на несколько шагов и снова концентрируюсь на своих руках, увеличивая в объемах морозный пар. Выставляю руки перед собой, а затем, когда ладони начинает приятно покалывать, резко сгибаю их в локтях и снова выпрямляю, словно при попытке кого-то толкнуть. Из моих ладоней вырывается плотный морозный пар, который врезается в ледяную глыбу и разрушает ее, отчего та рассыпается на крупные и мелкие осколки. Кончики пальцев словно вибрируют изнутри. Несмотря на изморозь, покрывающую мои руки, я могу беспрепятственно делать различные движения. — Вау! — протягивает Ларс, снова делая пометки в блокноте. — Ты еще можешь удерживать этот взрыв, и это как раз я называю потоком. Попробуй, — с любопытством кивает он на разрушившуюся глыбу. Я снова усиливаю морозный пар, на этот раз уже гораздо быстрее, буквально за несколько секунд, и так же, как и в прошлый раз, выталкиваю его, но уже контролируя, чтобы он не исчез. На месте разрушенной глыбы я создаю новую: поначалу лед появляется не очень быстро, но затем он стремительно увеличивается в размерах под потоком плотного морозного пара. Я ощущаю холод всем телом, но не замерзаю: напротив, пропускаю его через себя, становясь с ним одним целым. Чтобы прекратить, я сжимаю руки в кулаки, и действительно все заканчивается. Теперь передо мной возвышается новая ледяная глыба, на этот раз толще и выше. — Я хочу попробовать еще кое-что. Не знаю, есть ли это в твоем списке… — говорю я и смотрю на Ларса, словно прося разрешения. И с каких пор я дожидаюсь одобрения со стороны? Получив в ответ положительный кивок, я в предвкушении улыбаюсь. — Только отойди на безопасное расстояние. Примерно на пятнадцать шагов. Дожидаюсь, пока он отдалится, а затем перевожу взгляд на стоящие рядом глыбу и заледеневшую стремянку. Меня и эти предметы разделяет примерно восемь футов, и именно с этого расстояния я хочу попытаться их разрушить. Фокусирую все свое внимание на внутреннем холоде, собираясь вытащить его наружу. Вокруг меня сгущается морозный пар, который на этот раз исходит от всего тела. Выжидаю еще несколько секунд, а затем максимально широко развожу руки в стороны и сильно хлопаю в ладоши. В это же мгновение морозный пар, успевший стать относительно плотным, разлетается во все стороны в неизвестном для меня радиусе, разрушая и ледяную глыбу, и стремянку. Я довольно осматриваю разрушенные предметы, делая морозный пар слабым, чтобы он исходил только от рук еле заметной дымкой. Приятный внутренний холод тоже успокаивается, затихая. Я поворачиваюсь в сторону Ларса, где-то в глубине души надеясь, что его не задело моим импровизированным экспериментом, и машу ему рукой, чтобы он подошел. За несколько секунд он оказывается рядом, хлопая в ладоши так, насколько ему позволяет блокнот. — У меня этого не было в списке! — восхищается он. — А ты одним махом уничтожила и ледяную конструкцию, и стремянку. Я восхищаюсь тобой и твоими силами, — на его слова я лишь самодовольно ухмыляюсь, и он снова заглядывает в блокнот. — Мы, кстати, дошли до последнего и самого интересного пункта! — с радостным волнением восклицает он. — Ледяные горки! — Горки? В каком смысле? — непонимающе спрашиваю я, пытаясь понять, о чем он говорит. — Ты можешь передвигаться с помощью ледяной горки! Конечно, лучше не делать это на людях… — он на секунду задумывается, а затем возвращается к объяснению. — Ты можешь передвигаться по создаваемой ледяной волне, которую ты формируешь с помощью отталкивания и создания льда одновременно. Нужно одну руку отвести назад и с помощью ледяного потока отталкиваться, и в это же время другой рукой, которая будет впереди относительно твоего тела, создавать ледяную горку. Таким образом, ты будешь проделывать себе дорогу, которую сможешь регулировать: если захочешь двигаться выше, то передний ледяной поток нужно направить вверх, а задний — вниз. И наоборот, если хочешь опуститься. Думаю, интуиция тебе подскажет. — Звучит сложно, но интересно. Потоки должны быть одновременными? — уточняю я и получаю в ответ кивок. Я отхожу на пару шагов от Ларса, обдумывая сказанное. С каждой секундой размышлений морозный пар, исходящий от моих рук, клубится все сильнее, и весь внутренний холод уже в нетерпении нового трюка. Я пробую сначала оттолкнуться с помощью ледяного потока, чтобы проверить, насколько сильно у меня это получится, и чуть ли не падаю, вовремя выставляя перед собой ногу, — понятно, сильно. Тогда я формирую перед собой небольшую ледяную платформу, на которую аккуратно становлюсь — именно с нее я и начну создавать горку. Ставлю ноги на ширине плеч так, чтобы левая была впереди, и также располагаю руки — левая оказывается спереди, правая — сзади. Делаю глубокий вдох, готовясь к самому, как мне кажется, сложному: сначала нужно сформировать передний поток, чтобы была хоть какая-то дорога, и через секунду — или меньше — задний. Самое главное, чтобы разрыв во времени был небольшой, иначе я либо создам перед собой глыбу льда, либо упаду лицом в снег. — Если что, у тебя регенерация. Но лучше не падай, — советует Ларс, и я одариваю его холодным взглядом. Возвращаюсь к своему делу и выдыхаю. Я выталкиваю из левой руки ледяной поток и меньше, чем через секунду, создаю второй, отталкиваясь и начиная действительно перемещаться по формируемой ледяной горке. Стараюсь отложить восхищение, потому что боюсь потерять контроль над ситуацией. Поднимаюсь достаточно высоко и немного меняю направление ледяных потоков, подвигаясь ровно вперед. В ладонях чувствуются легкая вибрация и напряжение, а внутренний холод равномерно распределяется по всему телу. Оторвав взгляд от ледяной горки под собственными ногами, смотрю по сторонам: снежная ширь простирается на далекие акры, притягивая к себе все внимание. От такого вида захватывает дух, и я чуть ли не теряю контроль над ледяными потоками, но вовремя сосредотачиваюсь и останавливаюсь, к счастью, не падая. С высоты примерно сотни ярдов открывается неописуемый вид на снежные просторы. Смотрю на изумительную природу, затаив дыхание: эмоции захлестывают меня с головой. Я трясу головой, в попытке сбросить с себя странное наваждение, и смотрю под ноги. Надо спуститься вниз. Принимаю нужную позицию и практически одновременно формирую ледяные потоки. Через минуту оказываюсь внизу, где меня ждет Ларс. Я плавно опускаю ледяную горку на заснеженную землю и останавливаю потоки, на этот раз даже не сжимая руки в кулаки. Смотрю на Ларса, лицо которого выражает искреннее удивление вперемешку с восхищением, и подхожу к нему, ощущая еле заметную дрожь в коленях и икрах. — Я не могу описать словами, насколько это потрясающе! — он переводит взгляд за мою спину, и я оборачиваюсь и вижу внушительную по размерам ледяную горку, уходящую вдаль, возвышаясь, а затем возвращающуюся. — Я просто в шоке, Аста! — Ну… — протягиваю я, осматривая свои руки. Несколько секунд молчу, концентрируясь, чтобы изморозь и морозный пар исчезли, а затем продолжаю. — Я сама не до конца могу поверить в происходящее. Но это кажется таким… естественным. — Это удивительно. В хорошем смысле, — соглашается он. — Думаю, сегодня ты выполнила достаточно, предлагаю на этом закончить. — Думаю, ты прав, — отвечаю я и направляюсь к машине, не дожидаясь Ларса. Я действительно много сегодня сделала, для одного дня это слишком. — Мне нужно это все осмыслить. Мы уезжаем от построенной мною ледяной горки обратно в город. Я задумчиво наблюдаю за однотипными снежными видами, и где-то на задворках сознания появляется мысль, что я с ними связана. Пусть и не напрямую, но мы почти что единое целое. И я пока что не понимаю, нравится ли мне это и как к этому вообще относиться. Мы останавливаемся у моего дома, и я уже хочу выйти из машины, как Ларс останавливает меня. — Может, поговорим? Не о твоих силах, а… просто, — мягко спрашивает он, и я чуть хмурю брови, ожидая развязки. — Мне интересно было бы узнать тебя, — произносит он, устанавливая зрительный контакт, и в его глазах отчетливо видна надежда. — Если хочешь поговорить, то сейчас самое время, — спокойно отвечаю я. Выхожу из машины, не забыв забрать куртку с заднего сиденья, а затем поднимаюсь по ступенькам и начинаю открывать входную дверь. Слышу, как хлопает дверца машины и усмехаюсь — вовсе не удивительно, что он не упустит возможность со мной поговорить. Прохожу в дом и пускаю Ларса внутрь. Мы разуваемся, он вешает верхнюю одежду на нужный крючок, моем руки и проходим в гостиную. — Здесь так… пусто, — произносит Ларс. — Точнее, минималистично, — быстро поправляет он. — Нет, все правильно: здесь пусто, — спокойно говорю я и сажусь на диван, принимая позу лотоса. — Я не держу в доме вещи, которые не несут никакой пользы. Это касается и мебели. — Занимательно, — он замечает на полке осколок странного камня, найденного в Антарктиде, и вопросительно смотрит на меня, словно спрашивая разрешения взять его. Я молчаливо киваю головой, и он берет его в руки. — Но все же это ты по какой-то причине хранишь? — Я нашла его в Антарктиде, перед тем, как случилось кое-что неприятное, — уклончиво говорю я. — Собиралась выкинуть его, но пока что… откладываю. — Это не похоже на обычный камень, скорее… метеорит, — он внимательно рассматривает предмет. — На твоем месте я бы это оставил себе. — Метеорит, камень — сейчас это уже не играет никакой роли, — пожимаю плечами я. — Вообще, это странно, — он кладет осколок на место и тоже садится на диван. — Ты же часто путешествуешь, значит, в доме уж точно не должно быть пусто. Наверняка ты привозишь сувениры… — Нет, — я прерываю его. — Материальность — не мое. А на память я сохраняю только фото, — он задумчиво кивает, и на некоторое время повисает тишина. Кажется, я его спугнула своей холодностью. — Знаешь, ты первый, кто не досаждает мне, — произношу я, полагая, что это как-то разбавит паузу. — О, ну… спасибо, — отвечает он, явно удивленный такой фразой. — Ты расскажешь кому-нибудь о своих силах? Друзьям, родителям? — искренне интересуется он, и я хмурю брови при одном только упоминании о родителях. — Нет, точно нет, — я отвожу взгляд в сторону. Кажется, этого ответа достаточно, но я, вопреки своему обычному поведению, продолжаю. — У меня нет друзей, а родители… им будет все равно, даже если мы наладим отношения, — внутри скребется какое-то странное чувство, которое хочет вырваться наружу, и я замолкаю, стараясь зарыть его поглубже. — Почему? — спрашивает Ларс, и я мысленно закатываю глаза от раздражения. — Прости, это личное, можешь не отвечать, — видимо, каким-то образом ощутив мое раздражение, быстро добавляет он. — Да нет, все нормально, — безэмоционально отвечаю я, продолжаю смотреть в сторону кухни. — У нас никогда не было теплых отношений. Они не любят меня, я не люблю их — все взаимно. Я была рада, когда они уехали в Штаты. Даже не знаю точного их местоположения, и узнавать не собираюсь. Пусть радуются жизни без меня, — просто произношу я. Раньше, в первые пару лет после того, как они уехали, я вспоминала о них с раздражением. Сейчас даже не хочется тратить на них какие-либо эмоции. — Сочувствую, — негромко отвечает Ларс, и я перевожу на него взгляд. По нему видно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Не хотелось бы это признавать, но придется спасать положение. — Ты любишь смотреть фильмы? — спрашиваю я. Он удивляется резкой смене темы, но быстро берет себя в руки. — Да, обожаю, — его губы расплываются в теплой улыбке. Вот и отлично, мягкий и романтичный Ларс Мёллер возвращается. — Можем что-нибудь посмотреть. Выбирай. Пока он выбирает фильм, я невольно себе поражаюсь: я никогда в жизни так не поступала. Чтобы я сама пригласила человека домой, да еще и предложила посмотреть фильм? Да уж эта сверхспособность выглядит более реалистичной, чем мое странное поведение. И куда только подевалась вся моя неприязнь к людям? Ладно, наверняка это все из-за того, что Ларс мне помог — после такого я просто обязана относиться к нему хотя бы нормально. Пока он с интересом выбирает фильм, я наблюдаю за ним: недлинные волнистые волосы спадают на лоб, из-за чего Ларс выглядит — в хорошем смысле — забавно. Он в целом хороший парень, милый. Уверена, что заботливый. Думаю, к нему с охотой тянутся люди. Даже я его не прогоняю, что уж там таить. — Пойду принесу еды, — встаю с дивана и направляюсь на кухню. Раз уж собралась смотреть фильм, то нужно просто расслабиться и получать удовольствие от жизни.