Глава 10. Мелани Ли

День на работе тянется в своем медленном темпе: сегодня покупателей меньше, чем обычно, хотя это и нормально — не каждый же день люди приходят в один и тот же магазин, чтобы купить еду. В Форт Вермильоне и подавно: здесь люди достаточно запасливые, поэтому каждодневному походу в магазин предпочитают делать большие закупки пару раз в неделю. Здесь каждый занимается своим делом, а потому не тратит много времени на какие-либо мелочи. В перерывы, возникающие вследствие отсутствия посетителей, я прохожу мимо полок, уставленных различными продуктами, проверяя, все ли цело. Каждый раз в голове мелькает мысль о том, что, наверное, быть владельцем магазина или чего-то подобного сложно. Магазин принадлежит моей сестре, и иногда, когда во мне просыпаются частички любопытства и я донимаю Агату различными вопросами об управлении, она рассказывает мне все тонкости, но даже в такие моменты я мало что понимаю, отмечая про себя, что быть кассиром — вообще не плохо. В целом, работа конкретно в этом месте очень даже спокойная — возможно, это связано с тем, что в Форт Вермильоне попросту нет людей, которые усложняют другим жизнь. А, возможно, это я привыкла к спокойствию, которое сопровождает меня всю жизнь. Возвращаюсь на место и смотрю в окно, ожидая новых покупателей. Небо полностью затянуто сероватыми тяжелыми облаками; если они потемнеют в ближайший час, то к вечеру будет дождь. Вообще, погода в апреле никогда не бывает хорошей: либо весь месяц стоит мороз, либо же, как происходит сейчас, температура воздуха колеблется около нуля градусов, и почти каждый день льют дожди. Я всегда обращаю внимание на погоду, но никогда не расстраиваюсь, если вижу пасмурное небо или тем более дождь — в конце концов, это лишь малая составляющая жизни, и лучше предавать значение чему-то большему. К тому же, в Форт Вермильоне я живу почти всю свою жизнь, поэтому привыкла к здешней погоде. Мыслями я то и дело возвращаюсь к осколку метеорита, странному незнакомцу в черном и предстоящей встрече с мисс Пеллетье. Возможно, этот метеорит — и правда случайность, ведь они же могут упасть в абсолютно любом месте. В таком случае мне просто повезло подобрать его. Но с другой стороны, я почти что на все сто процентов уверена в том, что этот осколок словно бы специально отпилили от целого метеорита. Место раскола выглядит слишком уж аккуратным. Как жаль, что я вряд ли узнаю правду! Мне остается только строить догадки, которые таковыми и останутся. Если, конечно, не случится чудо. А тот незнакомец? Причастен ли он как-то к осколку? Интуиция мне подсказывает, что это точно был мужчина. Он достаточно высокий, был одет во все черное и, кажется, наблюдал за мной. Или же за метеоритом? Но какой смысл ему следить — не важно за кем или за чем — и потом резко уходить, заметив на себе чужой взгляд? Это никак не укладывается в голове. Да и вообще вряд ли он живет в Форт Вермильоне, что заставляет меня задуматься о том, не привиделся ли мне он. Я не слышала его шагов, да и в целом никаких звуков он не издавал — либо это из-за того, что стоял он на приличном от меня расстоянии, либо это действительно было лишь плодом моего воображения. К тому же, я больше его не видела, хотя он находился достаточно близко к Форт Вермильону: чтобы добраться до соседнего поселения или города, точно понадобится машина, а я никаких автомобилей поблизости не видела. Еще и таинственная мисс Пеллетье… зачем она меня позвала? И, главное, почему я согласилась? Ладно, на второй вопрос можно ответить тем, что я чувствую, что ей можно доверять — во всяком случае, пока что. Но какой смысл приглашать меня к себе домой? Мы ни разу не общались, мы вообще не знакомы, просто пересеклись в библиотеке — и вот, пожалуйста, встреча у нее дома после заката. Вряд ли она как-то связана с осколком и тем незнакомцем в черном. А других догадок насчет нее у меня нет. Наконец в магазин заходит новый покупатель — молодой парень, который с важным видом что-то обсуждает по телефону. Я провожаю его безынтересным взглядом, прежде чем он скрывается за полками. Мысленно отмечаю, что он точно не может быть тем незнакомцем в черном — ростом не дотягивает. Черт, вчерашняя утренняя ситуация, кажется, доведет меня до паранойи — я уже начала сравнивать нормальных людей с тем мужчиной, что следил за мной. Нужно перестать думать об этом! Незнакомец исчез, так пусть сделает то же самое и в моих воспоминаниях. Как я и думала, к вечеру начал идти дождь, из-за которого рассмотреть закат попросту невозможно. Однако точного времени не было указано, поэтому из дома я выхожу почти в семь вечера. Ветра почти нет, поэтому зонт прекрасно защищает от дождя. Я иду вдоль домов, отмечая, что почти в каждом из них горит свет — сейчас самое подходящее время для ужина и отдыха после рабочего дня. Кроме меня, на улице никого нет, что совсем неудивительно, но, несмотря на это, я чувствую себя вполне комфортно: я в предвкушении встречи с таинственной мисс Пеллетье. Наконец я почти дохожу до самых последних домов около леса. Перед крайним замедляю шаг, осматриваясь. Как ни странно, свет внутри не горит, а окна, что находятся рядом с входной дверью, открыты почти что нараспашку, словно хозяин жилья проветривает помещение, невзирая на погоду. Из-за того, что дом отделан темным деревом, он кажется зловещим при такой погоде. Атмосферу нагнетает расположенный рядом густой, нетронутый лес, и отсутствие людей поблизости — ближайший заселенный дом находится примерно в километре от того места, где я сейчас стою. Где-то вдалеке гремит гром, и по моему телу пробегают мурашки. Звонка нет, поэтому я стучу в дверь, пытаясь прислушаться к обстановке внутри, однако ливень становится большой помехой, поэтому я просто стою в ожидании. Стоя под небольшим козырьком, я чуть оглядываюсь по сторонам, будто готовясь к опасности. Этот дом не выглядит так, словно там кто-то живет. Может, я ошиблась, и мисс Пеллетье живет не здесь? Всматриваюсь в черный лес, боясь отвести от него взгляд. Вместе с громом неожиданно открывается дверь, и я вижу перед собой мисс Пеллетье. — Приношу искренние извинения, я не сразу услышала, что кто-то пришел, — извиняющимся тоном произносит она. — Проходи, — я оказываюсь внутри и вижу перед собой прямой коридор, в конце которого горит свет. Привыкнув к темноте, я различаю, что прямо около входа располагается кухня и столовая. — Здесь перегорели лампочки, так что ты можешь пройти по коридору и… — я вешаю зонтик на небольшой крючок около входа, а затем снимаю пальто и разуваюсь, отчего мисс Пеллетье делает небольшую паузу. — Смотрю, ты и тут сориентировалась. Прямо по коридору, — обволакивающим голосом произносит она, и мы проходим туда, где есть свет. Это оказывается небольшая по размерам гостиная. Здесь уютно располагается маленький диван неподалеку от окна, почти полностью забитые книжные полки, торшер, излучающий тусклый свет, и письменный стол с огромной кипой бумаг, из-под которых торчит ноутбук. Никаких дверей в гостиной нет: наверняка вход в другие комнаты находится как раз в том коридоре, который мы прошли секундой назад. Довольно странное расположение комнат: гостиная и столовая с кухней расположены в разных концах дома и соединены нешироким коридором. Возможно, этот дом был одним из первых, построенным в Форт Вермильоне, поэтому и такой план помещения. Однако с улицы видно, что здесь есть второй этаж… но где же тогда лестница? — Меня зовут Луиза, — без враждебности в голосе произносит она с полуулыбкой, приглашая меня на диван. На ней надет темно-зеленый свитер и белые штаны, а каштановые волосы затянуты в небрежный хвост. Темные брови с изломом и ярко-выраженные скулы создают впечатление, что она — не самый дружелюбный человек, однако бледные немногочисленные веснушки и манящие янтарные глаза говорят об обратном. Есть в ней что-то противоречивое. — Ты Мелани, верно? Я киваю и достаю блокнот с карандашом, где пишу о том, что не могу разговаривать. Луиза, кажется, нисколько этому не удивляется, на что я вопросительно хмурю брови. — В моей жизни встречаются совершенно разные люди, — только и произносит она. Снова гремит гром, и я поворачиваю голову в сторону входной двери. Из-за открытых окон становится немного неуютно, поэтому я пишу в блокноте: «Почему окна открыты?» и показываю ей. Она видит вопрос и усмехается. — Ожидала от тебя другого вопроса, — она изучает меня внимательным взглядом. — Порой чтобы что-то осознать, нужно сделать то, что перечит логике и повседневным устоям, — ее ответ не прояснил ситуации, из-за чего я смотрю на нее по-прежнему вопросительным взглядом. — Люблю свежесть. Такой ответ устроит? — она произносит это таким тоном, что я сразу понимаю, что она ответила первое пришедшее в голову. Я чуть киваю, понимая, что шанс на нормальный ответ упущен. — Я могу закрыть окна, если тебе неуютно и… страшно, — ее проницательный взгляд вызывает у меня холодок по коже. Такое ощущение, что она не предполагает, а точно знает, какие чувства испытываю, находясь здесь. На этот раз киваю более уверенно, и Луиза скрывается в коридоре, через некоторое время возвращаясь. Недолго думая, я пишу на листе бумаги следующий вопрос: «Зачем я здесь?» Поворачиваю блокнот к ней, внимательно следя за реакцией: все та же таинственность. Словно она заранее подготовилась к каждому вопросу, а потому знает, как реагировать так, чтобы запутать меня. — На этот вопрос ты должна мне ответить, — спокойно произносит она, вызывая у меня удивленный взгляд. — Ведь ты хотела узнать меня, не так ли? Я даю тебе возможность. Ее вопрос кажется ужасающе точным и правильным. Сама того не осознавая, я пришла к ней в непогоду, на самую окраину Форт Вермильона, не побоялась отсутствия поблизости людей — здесь скорее не она назначила встречу, а я сама ее выпросила. Неужели так легко понять, чего я хочу и чем интересуюсь? Или же это она слишком проницательная? «Кто ты?» — вывожу новый вопрос на бумаге. — Такой же обычный человек, как и все остальные, — она снова отвечает загадкой. — Во мне нет ничего примечательного, — с тем же спокойствием произносит она, и я хитро прищуриваюсь. Ну да, как же… она либо слишком скромная, либо намеренно уклоняется от ответов. — Вообще, некорректный вопрос. На него можно ответить по-разному, так и не попав в цель. Я не могу ответить на такой абстрактный вопрос. «Зачем ты приехала сюда?» — пишу в блокноте. Надеюсь, это достаточно конкретный вопрос. — Я знаю много вещей… хочу узнать новые, — даже на такой простой вопрос она отвечает уклончиво. Или же это стиль ее общения. — Если ты имеешь в виду, почему я выбрала именно Форт Вермильон, то здесь довольно все просто: я люблю отдаленные места. В столице несколько… некомфортно, там нет пространства, свободы… — она задумчиво отводит взгляд. — А здесь есть. Я ответила на твой вопрос? — я отрицательно качаю головой, желая получить нормальный ответ. — Что ж, мое путешествие в столь прекрасное место обусловлено родом моей деятельности. Наверняка теперь тебе интересно, чем я занимаюсь? — спрашивает она, получая в ответ короткий кивок. — Я собираю информацию, разгадываю тайны, придаю им новые формы. Я вздыхаю. Я и не думала, что разговор с таинственной мисс Пеллетье будет не менее таинственным, чем она кажется, но чтобы настолько… неужели так сложно ответить на простые вопросы? К тому же, она хочет на них ответить, иначе бы не приглашала. Быть может, она чего-то от меня ждет? «Ты не хочешь, чтобы про тебя говорили?» — быстро пишу новый вопрос, в ответ на который Луиза лишь хитро улыбается. Значит, я попала в точку. «Почему?» — новый вопрос не заставляет себя ждать. — Люди приходят и уходят, зачем врываться в их и без того короткую жизнь? Кому действительно нужно, тот найдет способ узнать желаемое. Ты же ведь нашла, — она смотрит на меня с явным намеком, которого я, к сожалению, никак не могу понять. «Многие здесь хотят тебя узнать, однако ты никому не даешь возможности это сделать», — стараюсь этой фразой загнать ее в тупик, но, похоже, она знает толк в лабиринтах. — Они не хотят узнать, они любопытствуют, — безэмоционально произносит она. — Между этими понятиями существует большая разница. Те, кто любопытствует, просто хотят о чем-то узнать, даже не задумываясь, нужно ли им это вообще. Максимум, во что это может вылиться — в сплетни. А те, кто хочет узнать, осознанно ищут контакт с человеком, потому что что-то от него хотят. Вот только не всегда понимают, что именно. В чем же твое желание? Я смотрю на нее, осознавая, что в ее словах и правда есть смысл. Например, Агате тоже интересно, кто такая мисс Пеллетье, но она особо ей не интересуется, потому что в итоге она просто забудет о незнакомке. Мне же действительно интересна Луиза, но почему? Она отличается от остальных, этим и притягивает. В моем окружении никогда не было таких, как она. Со своим смыслом и логикой. «Я вижу в тебе друга», — пишу я и поворачиваю блокнот в ее сторону. Несколько секунд подряд она сверлит взглядом предложение, словно гипнотизируя, а потом смотрит на меня. — Интересное заявление, — беззлобно усмехается она. — Время проверяет дружбу, обещания не могут даваться без разрешения. Я мысленно с ней соглашаюсь. Однако я написала про друга не просто так: хотелось посмотреть на ее реакцию, которая, к слову, немного меня удивила. Обычно ее взгляд не меняется, каким бы не был вопрос — всегда та же загадочность на лице и спокойствие. Но в этот раз было что-то другое, она словно попыталась скрыть какую-то эмоцию, отчего и не отрывала взгляд от блокнота в течение некоторого времени. Что именно она хотела спрятать? Удивление? «Ты что-нибудь знаешь о человеке в черном?» — я пишу новый вопрос. Такая резкая смена темы точно должна вызвать у нее другую реакцию. На самом деле, мне все еще не кажется, что она как-то связана с вчерашней ситуацией, но вдруг она знает что-либо о странном незнакомце? В конце концов, Луиза сама заявила, что знает много вещей. — Человек в черном? — переспрашивает она, нахмурив брови. Я осторожно киваю, отмечая, что Луиза удивляется искренне, что подтверждает отсутствие связи со странным незнакомцем. — Он был полностью в черном? — в ответ снова получает кивок и отводит взгляд, задумавшись. — Не припоминаю таких. Где ты его видела? Я описываю в блокноте ситуацию, что случилась со мной вчерашним утром, стараясь вместить все в краткие, но информативные предложения. Тут же я рассказываю и про осколок метеорита, и про то, что после того, как я подняла его, мне стало плохо. Дописав, протягиваю блокнот Луизе, и та начинает читать, не изменяя нахмуренного взгляда. Когда она доходит до конца листа, то снова задумчиво отводит взгляд в сторону окна, за которым шумит ливень. — Это объясняет, почему в библиотеке ты читала книгу о метеоритах, — спустя время произносит она, переводя на меня взгляд. Я вопросительно смотрю на нее. — Простая наблюдательность. Ты не могла бы описать, как выглядит метеорит? Она отдает мне блокнот, а я усмехаюсь: вместо того, чтобы как-то прокомментировать довольно-таки странную ситуацию, она просит меня дополнить рассказ подробностями! Я ожидала, что она хоть что-нибудь скажет по делу. Воспроизвожу в голове найденный осколок и описываю его максимально подробно, а затем снова протягиваю Луизе блокнот, надеясь, что она все это время просто делала в голове свои выводы, которыми поделится. — Я видела такой же, — быстро пробежав глазами строки, безэмоционально говорит она. Я же в этот момент устраиваюсь поудобнее, подсаживаясь ближе к Луизе. — Он был недалеко от моего дома, лежал на дороге, причем так явно, что любой бы его заметил. Я просто на него посмотрела, но брать в руки не стала, — теплый свет торшера отблескивает в ее янтарных глазах, и те кажутся еще более мягкими, располагающими к себе. — Это было на рассвете вчерашнего дня. Тебе не кажется странным, что один и тот же осколок метеорита попался на глаза совершенно разным людям в диаметрально противоположных концах Форт Вермильона? «Ты уверена, что это один и тот же осколок?» — пишу вопрос на бумаге. Луиза уверенно кивает, и я задаю новый: «Думаешь, кто-то специально его перекладывал, пока не забрали?» — Человек в черном? — вопросом отвечает она, смотря внимательным взглядом. Я неуверенно пожимаю плечами. — Но я утром никого не видела, по крайней мере, со стороны жилых домов. Если человек в черном действительно был, то остается два варианта: либо он очень хорошо прятался в одном из домов, либо вел наблюдения со стороны леса, — мне в голову приходит мысль, и я уже собираюсь написать ее в блокноте, как Луиза меня останавливает. — Ты тоже думаешь о том, что загадка хочет стать разгадкой? Я энергично киваю, и на ее лице расцветает удовлетворенная улыбка — похоже, она не врала, когда говорила, что распутывает тайны. Я нашла человека, который так же, как и я, заинтересован в странном незнакомце. И кто бы мог подумать, что эту тайну я буду раскрывать вместе с таинственной мисс Пеллетье? — Ты можешь переночевать у меня, — неожиданно предлагает она. — Я чувствую, что тебе некомфортно возвращаться домой в такую погоду, — понижая тон, произносит она, и внутри появляется ощущение, что она видит меня насквозь. Однако я все же отрицательно качаю головой. Не хочется мне проводить ночь в немного пугающем доме. — Тогда, наверное, мне стоит проводить тебя до дома? На этот раз я киваю и прячу блокнот и карандаш в сумку, в то время как она с чем-то возится на письменном столе, а затем Луиза тушит свет в гостиной, и мы продвигаемся по неширокому коридору. В прихожей, переходящей в столовую и кухню, без света совсем неуютно, и я наспех обуваюсь и надеваю пальто. Луиза тоже нащупывает обувь и, даже не пытаясь рассмотреть что-либо в негустой темноте, зашнуровывает ее, а затем надевает верхнюю одежду, имеющую капюшон. Мы выходим на улицу, и я ежусь от внезапного порыва ветра: когда я шла сюда, погода была намного спокойнее. С Луизой идти не так страшно, как одной. Она как будто бы вселяет спокойствие, отгоняя любую опасность: кажется, будто в темноте она чувствует себя намного комфортнее и увереннее, чем на свету. Даже сильный гром не заставляет ее вздрагивать. Есть в ней что-то притягательное, что-то, что заставляет хотеть узнать ее. Когда мы оказываемся среди заселенных домов, в которых виден свет, мне удается рассмотреть верхнюю одежду Луизы более подробно. На ней надето пальто угольно-черного цвета с огромным капюшоном, из-под которого не видно ее лица. Пошив не похож на современный, кроме того, в области плеч я различаю еле видные узоры. Возможно, оно было сделано на заказ. В любом случае, оно ей подходит: так ее таинственность увеличивается, оставляя личность мисс Пеллетье в тени. Наконец мы доходим до моего дома и останавливаемся под козырьком. — Мне понравилась твоя компания, — заявляет Луиза, и я широко улыбаюсь ей в ответ. — Могу тебя обнять? — спрашивает она, немного шокировав меня, и я киваю. Она обнимает меня, неслабо, но и некрепко, и почему-то появляется мысль, что ее объятия можно назвать змеиными — такие же осторожные. Луиза отстраняется и произносит: — Доброго вечера и ночи, Мелани. Я киваю в знак взаимных пожеланий, и она поворачивается и уходит, ни разу не обернувшись. Достаю ключи и захожу домой, где застаю Агату за приготовлением чего-то. Переодевшись в домашнюю одежду, я жестами рассказываю сестре о прошедшей встрече с Луизой, не упоминая только то, что временами мне было некомфортно и немного жутковато находиться у нее дома. Агата заинтересованно вникает в рассказ, а затем советует быть осторожной, потому что порой о некоторых вещах лучше не знать. Я неопределенно пожимаю плечами, имея в виду, что все может быть, а затем отправляюсь на второй этаж, в свою комнату, чтобы отдохнуть. Даже не успев коснуться головой подушки, вспоминаю, что забыла телефон в кармане пальто, и спускаюсь вниз. Однако вместе с недостающим предметом вытаскиваю свернутую пополам небольших размеров записку. Разворачиваю ее и вижу короткое предложение: «Нам стоит встретиться еще раз». После этого написан номер телефона и подпись «Луиза П.»; видно, что написано второпях, однако почерк близок к каллиграфическому. Почему-то я и не ожидала от нее корявых букв. Поднимаюсь в свою комнату, и наконец ложусь на кровать, давая волю мыслям. И когда только Луиза успела написать эту записку и, главное, подложить в карман пальто? Наверняка когда я клала блокнот и карандаш в сумку, она и написала это — краем глаза я заметила, что она что-то делает на письменном столе, хотя и не придала этому значение. Но как в итоге эта записка оказалась у меня? Может, неожиданные объятия как раз и были средством передачи? Кручу в руках записку, раздумывая, когда написать Луизе. Раз уж она не назначила точную дату и время, а лишь оставила номер телефона, значит, эту возможность она предоставила мне. Я вовсе не против еще одной встречи, потому что мисс Пеллетье достаточно меня заинтересовала: даже, я бы сказала, запутала. Тем более мы вроде как договорились вместе разгадывать тайну о человеке в черном. Видимо, Луиза и правда чувствует, где находятся загадки. Но что она имела в виду, говоря о том, что придает тайнам новую форму? Остаток вечера я провожу в таком же положении, снова и снова прокручивая в голове недавнюю встречу.

***

Через несколько дней, в субботу, я снова собираюсь домой к Луизе. Мы договорились встретиться у нее в четыре часа дня, что меня радует — не хотелось бы снова проходить в том месте в темноте. Возможно, это всего лишь моя бурная фантазия, но мне действительно кажется, что около ее дома опасно. К тому же, человек в черном может скрываться именно там — первоначально осколок метеорита был неподалеку от леса. И от этого становится еще больше не по себе, потому что неизвестно, опасен ли незнакомец. При дневном свете дом Луизы выглядит все так же устрашающе, возможно, в прошлый раз все выглядело более дружелюбно. Окна около входной двери, как всегда открыты, из-за чего тюль развевается. Я поднимаю голову и смотрю на второй этаж: в отличие от первого, там окна наглухо закрыты и зашторены. Быть может, для жилья пригоден только первый этаж? Тогда этим можно объяснить отсутствие лестницы. Видимо, почувствовав, а может просто посмотрев на часы, Луиза распахивает передо мной входную дверь прежде, чем я постучала. На ней надета темно-синяя футболка и такого же цвета штаны, ноги снова босы, будто бы ей приятно ходить по холодному полу без носков или тапочек. В отличие от прошлого раза, волосы ее распущены, легкими волнами спадают на плечи. Она обаятельно улыбается и пускает меня внутрь, сразу же начиная говорить: — Кажется, вчера я видела того самого человека в черном. Едва разувшись, я резко выпрямляюсь удивленно на нее смотря. Неужели она действительно видела его? Это означает, что мне в тот раз не привиделось! И, следовательно, все мои мысли и размышления были не просто так! — Не видела его лица: кажется, он тоже не хочет, чтобы о нем говорили, — она жестом указывает на чайник, безмолвно спрашивая, буду ли я чай, и я киваю. — Это было примерно в десять утра. Я, как обычно, направлялась в кафе «Бэйкин Гуд», правда, на этот раз чтобы узнать информацию, и, когда знания уложились в голове, а я вышла, то странный незнакомец смотрел в сторону кафе. Выглядел так, словно темнота поглотила его, ростом примерно… без десяти два метра, — я хмурю брови, удивляясь странному обозначению роста. Без десяти два метра… метр девяносто? Даже при обычном рассказе Луиза не упускает возможности говорить загадками. — Лицо сокрыто было капюшоном тьмы, поэтому ничего не смогла рассмотреть. Я проследила за ним, однако он намеренно водил меня кругами, — проговаривает она таким тоном, будто ее обыграли в очень важной партии в шахматы. — Догадался, что за ним следовали. Достаю блокнот и пишу: «Где именно он водил тебя кругами?» — В западной стороне от кафе, не доходя до отдаления от жизни. Я хмурю брови: это как раз та сторона, где я нашла осколок метеорита. Но ведь если он намеренно запутывал Луизу, то не мог же это делать там, где он обитает? «Думаешь, стоит искать его в другой стороне?» — пишу новый вопрос. — С большой вероятностью, — кивает она, ожидая, когда закипит чайник. — Если он знает, что мы с тобой общаемся, то тогда точно стоит искать его со стороны леса. Ты встретила его в южной части Форт Вермильона, затем я наблюдала за ним там же: очевидно, что он пытается отвести посторонние взгляды в совершенно другую сторону. По своему большому опыту знаю. «Ты детектив?» — не выдерживая, спрашиваю я. Если она ответит положительно, то тогда это многое объясняет в ее странном поведении. — Все мы детективы в той или иной мере, — хитро ухмыляется она. — Хотя у меня и есть некоторые точки соприкосновения с данной профессией, я не работаю детективом. Я занимаюсь вещами поинтереснее. «Что ты предлагаешь делать дальше?» — пишу следующий вопрос. — Делать вид, что мы ничего не знаем. «А на деле наблюдать?» — Именно, — она ставит на стол две кружки чая. — Хотя и обмануть его не получится, как и отвести подозрения, что мы что-то знаем, но оттянуть момент мы сможем. Он должен немного расслабиться и в конце концов выдать свое точное местоположение. «Ты думаешь, он кому-то о таком расскажет?» — пишу вопрос и скептически смотрю на Луизу, которая, видя написанное, усмехается. — Нет, конечно, — она медленно размешивает сахар в чае. — Он нам покажет, сам того не ведая, — ее светлые губы растягиваются в торжествующей улыбке. — И тогда нам останется потянуть за кончик нитки, чтобы размотать клубочек тайны. Взгляд ее янтарных глаз внушает уверенность в плане, выражает азарт, предвкушение грядущего. Кажется, что Луиза готова на все ради разоблачения человека в черном. И если она испытывает радость в ожидании разгадки, то я немного встревожена: что, если полученная информация приведет к чему-то плохому? Может, Агата права — порой о некоторых вещах лучше не знать? Но временами бывает так любопытно… Однако у моей собеседницы, что сидит напротив, явно есть и запасной план. И у меня даже не возникает вопроса, стоит ли ей доверять — отчего-то она кажется искренней. После знакомства таинственная Луиза Пеллетье вызывает еще большую заинтересованность, чем прежде.