Глава 13. Аста Олсен

Я сосредоточенно сверяю данные на бумаге и в электронной версии, пытаясь как можно глубже погрузиться в работу. Не обращаю внимание на всякую усталость, мне на нее все равно — я хочу нырнуть в это занятие полностью. В какой-то степени это даже успокаивает, потому что я не вязну в мыслях о реальном мире. Сейчас для меня существует только работа и ничего больше. Однако мою рабочую идиллию прерывает стук в дверь, и я раздраженно говорю, что можно войти, а затем смотрю на виновника незапланированной паузы. Это оказывается моя секретарша, у которой на лице написан не то испуг, не то извинение. Уже хочу спросить, зачем она сюда пришла и ничего не говорит, как она опережает меня и спрашивает: — Можно мне сегодня уйти на час раньше? У меня заболела дочь и… — И поэтому ты либо берешь отпуск, либо остаешься здесь до шести вечера, как и положено работнику, — отрезаю я и выжидающе на нее смотрю. Ее и без того бледная кожа становится еще белее, и девушка, кажется, вот-вот заплачет. — Пожалуйста! — уже громче просит она и пытается не заплакать, отчего ее брови жалобно сдвигаются друг к другу. — Только сегодня и только на час… — Я уже сказала свой ответ, — также невозмутимо отвечаю я. — Если вопросов больше нет, я вернусь к работе. — Ты просто ужасна! — восклицает она, и из ее правого глаза скатывается слеза. — Ты самый ужасный директор в мире! Ты никогда не проявляешь сочувствия, у тебя просто нет сердца! Так может вести себя только монстр, и именно им ты и являешься! — Зайди, пожалуйста, через пятнадцать минут подписать бумаги об увольнении, — никак не отреагировав на ее гневную тираду, спокойно произношу я. — Я… — девушка на секунду замолкает, осознавая, что из-за своего длинного языка только что лишилась работы. — Прошу прощения, я не хотела… я имела в виду совсем не это… — Я все прекрасно понимаю, — я поднимаюсь из-за стола и подхожу к ней. — Но мне не нужны люди, которые в любой непонятной ситуации будут срываться на других, — я открываю дверь, намекая на то, что ей нужно уйти. — Через пятнадцать минут, — напоминаю я. — Пожалуйста, не надо меня увольнять! Я мать-одиночка, и вся надежда только на меня! Мне нужна эта работа… — А мне нужны хорошие сотрудники. Девушка в непонимании стоит еще несколько секунд, то и дело открывая рот, чтобы что-то произнести, однако слова так и остаются лишь в ее мыслях. В глазах ее стоят слезы, и она явно делает над собой большие усилия, чтобы не дать волю истерике. В конце концов она все же выходит из кабинета, и я спокойно закрываю за ней дверь и на время откладываю работу: нужно подготовить бумаги на увольнение сотрудника. И надо будет заняться поисками нового секретаря. Такие сцены я вижу не впервые в жизни, а потому действую быстро и просто: увольняю человека. К сожалению, многие ошибочно полагают, что им можно заканчивать рабочий день на час или два раньше, потому что у них что-то случилось. Однако они забывают, что обязаны выполнять свои должностные обязанности, а сокращенный рабочий день в договор явно не входил. Таких людей не жалко, и даже не стоит обращать на них свое внимание. Остаток дня я провожу почти за тем же самым делом, изредка вставая и разминая затекшую шею. В начале дня я установила для себя некую «норму» на день, и когда я заканчиваю ее выполнять, время на часах показывает семь часов вечера. За окном уже стемнело, а все сотрудники наверняка покинули здание. Я устало откидываюсь на спинку кресла, ожидая, когда выключится компьютер, после чего одеваюсь и выхожу. Дома меня встречает моя любимая пустота, ставшая роднее всех. Я разуваюсь и иду в ванную комнату, чтобы тщательно вымыть руки и обувь. Когда я с этим заканчиваю, возвращаюсь ко входу и ставлю ботинки на место, а сама еще раз мою руки и прохожу на кухню. Достаю бокал, мою его под горячими струями воды, хотя и знаю, что после использования я точно его помыла, и наливаю вино. Делаю глоток и понимаю, что это прекрасное завершение дня. Слышу, что лежащий в кармане куртки телефон начинает звонить и, нахмурившись, достаю его оттуда. Ларс. Конечно, кто же еще может мне звонить, да еще и вечером? Раздраженно сбрасываю его звонок, прохожу в гостиную, ставлю телефон на беззвучный режим и кладу его на кофейный столик, чтобы вообще о нем не думать. Вспоминаю, когда в последний раз я делала генеральную уборку, и с ужасом понимаю, что это было четыре дня назад. Я привыкла делать ее каждые три дня, и теперь поверить не могу, что совершенно забыла о ней! Возможно, это из-за Ларса, потому что я стала проводить с ним подозрительно много времени. Меня это, если честно, настораживает, потому что я совершенно не понимаю, почему Ларс продолжает проявлять ко мне интерес, несмотря на мою холодность. Это не похоже на простую заинтересованность в моих способностях. Более того, почему я охотно иду с ним на контакт? Это странно. Достаю из кладовой пылесос, специальную щетку для ковров, швабру, ведро и прочие принадлежности для того, чтобы затеять генеральную уборку. Решаю начать с гостиной и двигаться последовательно по комнатам, чтобы точно ничего не упустить. Краем глаза замечаю, что экран телефона светится — снова звонит Ларс. Беру в руки телефон, раздумывая, ответить или снова сбросить. Поколебавшись какое-то время, что мне совсем не свойственно, все же принимаю звонок. — Я уж думал, не смогу дозвониться, — вместо приветствия проговаривает он, и я готова поклясться, что он улыбается. — Я сегодня не настроена на разговоры, — коротко отвечаю я. — Да-да, как и в любой другой день, я это уже понял. Может, мы сегодня встретимся? Посмотрим фильм, вкусно поужинаем, о чем-нибудь поговорим… — К сожалению, я уже начала убираться, так что сегодня точно не получится. Да и завтра, наверное, тоже. Было приятно услышать твой голос, но мне пора идти. Пока! Сбрасываю звонок, не дожидаясь ответа. Не думаю, что это было грубо, потому что, во-первых, я сказала, что мне было приятно услышать его голос, то есть я использовала вежливую фразу, а, во-вторых, я попрощалась. Все сделано в лучших традициях, так что он точно не должен обидеться. Если все-таки ему что-то не понравилось, то это уже явно не мои проблемы. На этот раз кладу телефон экраном вниз и возвращаюсь к еще не начавшейся уборке. Перед этим делаю очередной глоток вина, а затем собираю волосы в хвост и надеваю перчатки.

***

На следующий вечер Ларс все же заходит ко мне домой, хотя я его не просила об этом, да и он не предупреждал. Открыв дверь, я скрещиваю руки на груди, с недовольством глядя на пришедшего. Ларс, в свою очередь, корчит гримасу милого зайчика, при виде которых люди умиляются и начинают тискать бедное животное. На меня такие фокусы не действуют, поэтому я все еще продолжаю молча стоять, не пропуская его внутрь. — Ты сегодня делаешь уборку? — спрашивает он, и я отрицательно качаю головой. — А в данный момент времени занята работой или какими-либо другими важными делами? — снова отрицательный ответ. — Но ты все еще не хочешь разговаривать с людьми? — на этот раз положительно киваю. — Знаешь, аппетит приходит во время еды, с разговорами так же, — подмигивает он и мило улыбается, а я закатываю глаза и все же пропускаю его внутрь. — Только потому, что ты мне помог разобраться со способностями, — холодно произношу я. — Обувь! — восклицаю я, видя, что он, сняв верхнюю одежду, хочет пройти на кухню. Он поднимает руки в мирном жесте и начинает разуваться. — А теперь тщательно мою руки несколько суток, да-да, помню, — посмеиваясь, говорит он, направляясь в ванную комнату. Я останавливаюсь в дверном проеме, наблюдая за процессом. — Знаешь, не каждый микроб доводит до смерти. У тебя больше шансов попасть под машину, чем заразиться… чем-то. — Под машину я не боюсь попасть, — неохотно отвечаю я. — Умереть от инфекции — боюсь. — У тебя уже фобия, — протягивает Ларс. — Я упустила момент, когда ты стал моим личным психологом? Я вроде об этом не просила, — в ответ лишь получаю взгляд, который так и кричит «очень смешно». — Давай не будем затрагивать эту тему. — И переключимся на другие? — подмигнув, спрашивает он и выходит из ванной комнаты. На кухне он достает из пакета, с которым пришел, бутылку вина, и я вопросительно склоняю голову набок. — Я знаю, ты любишь, — он указывает на бутылку. — Доставай бокалы и рассказывай, что с тобой не так в последнее время. Я подхожу к кухонным шкафчикам и достаю два бокала для вина, мою их, а затем ставлю на стол, позволяя Ларсу их наполнить. Когда он заканчивает, я, так и не отвечая на вопрос, прохожу в гостиную и сажусь на диван с ногами, чтобы хоть чуть-чуть расслабиться и почувствовать себя в комфортной атмосфере. — Это все из-за той сладкой парочки, — с пренебрежением говорю я, не отводя взгляд от Ларса, который садится рядом со мной, подогнув одну ногу под себя. — Ты о ком? — непонимающе спрашивает он, делая глоток вина. — Помнишь, ты недавно провожал меня до дома? — он незамедлительно кивает, уже понимая, о чем я говорю. — И мы встретили девушку с парнем. Вот о них я и говорю. — Я понял, что между тобой и… — он, хмурится, вспоминая, — Марко явно есть какие-то недопонимания, — я чуть приподнимаю брови, имея в виду «серьезно?». — Ладно, это выглядит так, словно вы ненавидите друг друга. — Он просто мне не нравится, — пожимаю плечами, делая сразу два глотка вина. — Однажды он подсел ко мне в зале ожидания и начал приставать с глупыми фразочками. Тогда я поняла, что такие люди вызывают у меня крайне негативную реакцию. — Как и все остальные… — под нос бормочет Ларс, однако я все прекрасно слышу. — Не надо удивляться… хотя, о чем я говорю, ты никогда не удивляешься. Да и вообще не проявляешь никаких эмоций… Уверен, ты и сама об этом знаешь, так что вернемся к теме. Что именно случилось? — В целом, ничего особенного, — я делаю неглубокий вздох. — Марко пытался меня убить, если точнее, то сжечь, но я не дала ему этого сделать и начала защищаться. Тогда его девушка — Руби, кажется — телепортировала его куда-то, а после нашего небольшого разговора телепортировалась и сама. Ларс ничего не отвечает, с удивлением смотря на меня. Я отпиваю вино и продолжаю спокойно на него смотреть, ожидая, что он что-нибудь скажет. — То есть помимо тебя есть еще как минимум двое человек со сверхспособностями, и один из них пытался тебя убить? — я киваю. — И ты так просто на это реагируешь? — я неопределенно пожимаю плечами, снова возвращаясь к алкоголю. — Руби может телепортироваться, а Марко… — Ой, извини, я совершенно забыла спросить, какая именно у него способность! — с притворной виной произношу я. — Не устраивай драму, Аста, пожалуйста, — протягивает он. — Ты же что-то почувствовала? Ты сказала, он пытался тебя сжечь. Значит, что-то связанно с огнем? — я не совсем уверенно киваю. — Значит, он пирокинетик… По логике вам будет очень сложно воздействовать друг на друга, потому что… — У меня получилось на него воздействовать, и он не мог сопротивляться, — бесцеремонно перебиваю рассуждения Ларса. — Ох, это странно… — Ничего странного, просто он совершенно не умеет управлять своими силами и, более того, похоже не до конца осознает, что ему с ними делать. Как ребенок со спичками, — раздраженно фыркаю я, а затем чуть улыбаюсь. — А вот его девушка намного умнее, это сразу видно. — Значит, вы не можете воздействовать друг на друга только в том случае, если ваши силы эквивалентны. По всей видимости, ты чувствуешь более крепкую связь со своими способностями, а он… если честно, не могу говорить наверняка, не увидев, — я безразлично пожимаю плечами, с грустью обнаруживая, что почти выпила целый бокал. — А ты… что-нибудь решила на тот случай, если они снова попытаются убить тебя? — Конечно. Я просто убью их. — Почему я не удивлен… — вскидывая брови, протягивает он. — Могу я поинтересоваться, почему ты так хочешь со мной общаться? — ни с того, ни с сего задаю вопрос, снова удивляя Ларса. — На самом деле тут все очень просто: ты мне интересна. Я хочу дружить с тобой. — Единственный человек, который мне это говорил, делал вид, что дружил со мной. В итоге выяснилось, что это был лишь глупый спор: кто будет дружить со мной целый год, тот и победил. После этого всех «претендентов» на роль друга я отвергала, — холодно отвечаю я. — Мне очень жаль, что с тобой так поступили, — он отставляет бокал на кофейный столик. — Но я считаю тебя восхитительной. Несмотря на твою холодность — и в прямом, и в переносном смысле, — он берет бокал из моих рук и тоже отставляет его. — Можешь мне не доверять, но я всегда буду рядом. Он, несмотря на мои протесты, притягивает меня к себе и обнимает. Мне ничего не остается, кроме как удобно устроить голову на его груди и позволить этой ситуации идти своим чередом. Он больше ничего не говорит, и я заставляю себя расслабиться. По крайней мере, Ларс не собирается вредить мне в данный момент, и я действительно могу довериться ему хотя бы на несколько минут. — Ну… — протягиваю я, улыбаясь, — всегда ты точно со мной не будешь. Послезавтра я улетаю в Россию. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — притворно обиженно спрашивает он, а потом не выдерживает и начинает смеяться. — А в какой город? И надолго? — Как минимум на две недели, — задумчиво протягиваю я. — У меня виза на три месяца, обратный билет я не покупала, так что со сроком пребывания не определилась. А полечу в Архангельск. — Звучит интересно, но непонятно, почему именно туда. Почему, например, не в столицу? — Я уже бывала в Москве. И в Санкт-Петербурге. И даже на озере Байкал. В этот раз, если честно, я так глупо выбрала город: просто открыла список городов России, и то, что мне понравилось по названию, и стало целью поездки. Архангельск… — задумчиво протягиваю я. — Звучит красиво. Как будто там должны быть ангелы. — Ларс начинает тихо смеяться, вызывая у меня такую же реакцию. И правда, наверное, это забавно. В объятиях так спокойно и беззаботно…. Словно все проблемы на время уходят. Может, и правда стоит довериться ему? Через сутки, в день моего вылета, Ларс предлагает подвезти меня до аэропорта, и я соглашаюсь. Погрузив единственный чемодан в багажник, он садится за руль и настраивает навигатор. Я сижу на заднем сидении и молчу, потому что хочу настроиться на перелет. Не то чтобы я боюсь летать, просто такие события всегда заставляют меня нервничать, хотя я и пытаюсь всячески это скрыть. — Так ты все еще не определилась, когда вернешься? — спрашивает Ларс, следя за дорогой. — Пока нет, — отвечаю я, отчего-то сжимая и разжимая собственные пальцы. В попытке перестать это делать смотрю в окно: единственный источник света во тьме — фонари, фары машин и свет в домах, и это, в какой-то степени, завораживающе. — Ты дашь знать, как соберешься обратно? Встречу в аэропорту. — Да, конечно, — кидаю я, и на этом наш маленький диалог завершается. Дорога до аэропорта от моего дома занимает примерно час езды на машине, что, в целом, не очень долго, учитывая, что я живу в отдалении. Пробок нет, на дорогах практически пусто, поэтому путь не занимает много времени. Мысленно перебираю все выполненные дела перед отъездом, чтобы удостовериться в том, что ничего не забыла сделать: поручения моему заместителю даны, секретарь найден, дом надежно заперт. Это самое главное, больше ни о чем беспокоиться не нужно. Все документы находятся у меня. Тогда можно прикрыть глаза и попробовать очистить голову от мыслей, чтобы в будущем не поддаться никакой панике. Этим я и занимаюсь всю дорогу. — Вот мы и приехали, — произносит Ларс, припарковавшись. Я нехотя выхожу из машины и разминаю затекшие мышцы, в то время как Ларс достает мой чемодан из багажника. Я уже хочу попрощаться с ним и уйти, как он берет меня за руки и, подождав несколько секунд, произносит: — Все будет хорошо. Главное, не волнуйся. — Я и не волнуюсь, — отвечаю я, пытаясь звучать спокойно. — Ты сама не своя, и я это заметил, — добродушно улыбается он. — И ты никогда не надеваешь перчатки, а сегодня с ними не расстаешься, так что я могу предположить, что волнуешься ты не из-за самого перелета, а из-за… возможности заражения? — Ларс, я не твой пациент, — я закатываю глаза. — Я понимаю, что со мной все будет хорошо. Просто… так спокойнее, — он понимающе кивает, и я делаю самую неожиданную для себя вещь — обнимаю его. — Я буду скучать, — тихо произношу я, зажмуриваясь. Поверить не могу, что произношу эти слова. — Я тоже, — он устанавливает зрительный контакт, не разрывая объятий. — Главное, не «заледеней» в России, а то я не уверен, что смогу растопить твой лед во второй раз, — мы начинаем смеяться. — Ты знал, что в свете фонарей у тебя зеленые глаза, а при естественном освещении — зелено-голубые? — спрашиваю я, на что Ларс отрицательно качает головой. — Это красиво. — А твои глаза при любом освещении остаются светло-голубыми. И это тоже красиво, потому что… — он так и не договаривает предложение, но даже это вызывает у меня улыбку. — Наверное, тебе уже надо идти, — с легким оттенком грусти замечает он. — Да, ты прав, — я чуть отхожу от него и берусь за ручку чемодана. — Еще удивимся. — Буду ждать, — все с той же теплой улыбкой произносит он на прощание. Я киваю, улыбаясь в ответ, а затем разворачиваюсь и направляюсь внутрь здания, готовясь к длительной и не очень веселой процедуре регистрации и досмотрам. Однако Ларс добился своей цели — я и правда немного успокоилась.

***

Первым делом, оказавшись в собственном номере отеля, я прошу сменить постельное белье. Когда мою просьбу любезно выполняют, я облегченно выдыхаю: наконец-то я в Архангельске! Если честно, отель я выбирала, особо не заморачиваясь: что мне понравилось по внешнему виду, то и забронировала. К слову, у меня номер-люкс, и, если честно, пока что это самое лучшее место, где я останавливалась. Во-первых, отель расположен на набережной Северной Двины, и вид из окна безумно красивый! Я очень люблю смотреть на водную гладь, так что мне точно не будет скучно с самой собой в номере. Во-вторых, интерьер выполнен в бело-серых тонах, и воцаряется ощущение спокойствия, которого мне в последнее время не очень хватает. В-третьих, спальня небольших размеров: все, что расположено в этой комнате — лишь кровать и прикроватные тумбочки. Минимализм, да и только. В-четвертых, здесь достаточно просторная ванная комната с большим зеркалом с подсветкой — еще один плюс. Так называемая гостиная меня особо не впечатлила, но я отметила, что здесь можно как и отдохнуть, так и поработать. Устало открыв чемодан, я пытаюсь сориентироваться, что мне нужно в данный момент времени. Я достаточно сильно устала после перелетов, что мне не хочется ни есть, ни даже купаться, потому что тело находится в непонятном напряжении. Я решаю, что все может подождать до завтра, поэтому беру любезно предоставленную мне бутылку воды и делаю глоток. С помощью своих способностей немного охлаждаю жидкость и снова отпиваю — да, так намного лучше. Вытащив из чемодана одежду, в которой я буду спать, и не забыв взять с собой бутылку воды, прохожу в спальню, переодеваюсь и ложусь в кровать, укрываясь одеялом чуть ли не с головой. Сейчас почти два часа ночи, так что сон — идеальное занятие. Просыпаюсь почти в одиннадцать часов утра, что вовсе не удивительно, учитывая, что накануне я очень сильно устала и поздно легла спать. Сажусь в постели и прислушиваюсь к самой себе: ни грамма беспокойства. Что-то мне подсказывает, что Марко и Руби на время от меня отстанут, поэтому можно насладиться городом, а может даже несколькими, и не думать о возможных опасностях. Достаю из чемодана необходимые вещи и направляюсь в ванную комнату, придирчиво осматривая отражения в зеркале. По ощущениям я должна выглядеть намного хуже, чем есть на самом деле. Безразлично пожимаю плечами. Одна из замечательных вещей, которую я заметила после того, как получила способности, это то, что теперь мне не нужно протирать по утрам лицо кубиком льда, чтобы снять отеки — это уже сделано за меня, и вследствие этого у меня вообще не отекает лицо, что логично, но все же странно. С появлением способностей вообще много что поменялось в моем уходе за лицом и телом: из-за того, что у меня сверхрегенерация, мое тело попросту не может допустить появление каких-то повреждений или изменений. Пока что это очень хорошо, но что будет, когда мне исполниться шестьдесят? Я буду так же молодо выглядеть? Об этом я пока не думала… Подавляю мысли о далеком будущем и, раздевшись, захожу в душевую кабину, включаю воду и начинаю утреннюю рутину. Выйдя из ванной комнаты, думаю о том, чем мне стоит сейчас заняться. Не помешало бы позавтракать — точнее, уже пообедать. Не думаю, что будет хорошо, если я заморю себя голодом. Как бы мне не хотелось, но придется идти в кафе, потому что завтракать в отеле мне хочется еще меньше. Быстро переодеваюсь и выхожу из номера, параллельно размышляя над тем, насколько сильно я хочу есть и что хочу заказать. Находясь в нескольких футах от кафе, решаю, что не буду полноценно завтракать, а пока что просто закажу кофе на вынос. Захожу в заведение, удивляясь, что очереди совершенно нет, да и в самом заведении сидит от силы человека три. Замечаю, что за мной заходит девушка — похоже, кафе оживает. — Можно мне холодный кофе без сиропа среднего размера? — с улыбкой спрашиваю я и к великому огорчению слышу в ответ русскую речь, которую почти совсем не понимаю. Однако судя по недовольному выражению лица баристы и нескольким распознанным мною слов, таких как «не», «английский» и «по-русски» догадываюсь, что на английском заказ сделать невозможно. Я, конечно, знаю еще немецкий, датский и гренландский, но что-то мне подсказывает, что это точно не поможет ситуации. Мне что, язык жестов использовать? А поймут ли его? — Извините, что прерываю, но мне показалось, что у тебя проблемы с заказом, — дружелюбно проговаривает девушка на английском языке, которая заходила за мной в кафе. — Я могу заказать за тебя, если ты не против. — Было бы хорошо, — пытаясь быть дружелюбной, отвечаю я и уже хочу сказать, какой кофе я хочу, как девушка уже делает заказ. Когда она заканчивает, я вопросительно на нее смотрю. — Я же даже не сказала, что я хочу. — Холодный кофе без сиропа среднего размера? — спрашивает она, и когда я киваю, победно улыбается. — Я просто недалеко стояла, когда ты пыталась сделать заказ. Я ничего не отвечаю, потому что теперь эта девушка кажется мне подозрительной. Она стояла достаточно далеко от меня, чтобы услышать то, что я говорю. Да и я не повторяла произнесенного, а она, скорее всего, не должна была понять меня с первого раза, потому что наверняка сначала бы настроилась на другой язык… это очень странно. Просто догадалась? Или что? Что-то здесь не так. — Так, как тебя зовут? — спрашивает она, пока мы ждем наш заказ. — Меня Екатерина, но можешь звать меня Кейт, наверное, так будет удобнее. — Я Аста, — она протягивает руку для рукопожатия, и я ее пожимаю, конечно, не без мыслей о микробах. — Ты хорошо говоришь по-английски, — отмечаю я, и это абсолютная правда: у нее практически нет акцента. — Спасибо, — широко улыбается Кейт, и на миг мне кажется, что ее серые глаза стали светлее. — Моя профессия связана с языками, так что приходится соответствовать. Я переводчик. — Звучит интересно. — А ты чем занимаешься по жизни? — Я директор по стратегическому маркетингу, — безучастно отвечаю я. — И также люблю путешествовать. Она что-то начинает говорить в ответ, но я совершенно ее не слушаю, потому что в голову абсолютно неожиданно врезается мысль, которую я просто обязана проверить. И желательно, чтобы мои намерения не были раскрыты. Кейт перестает говорить, и я, уловив, что последнее предложение было произнесено с нисходящей интонацией и что она не смотрит на меня в ожидании чего-либо, делаю вывод, что разговор закончен, поскольку мне вопросы не задают. В этот же момент нам отдают два стакана кофе, и я ничего не отвечаю, но улыбаюсь в знак благодарности. — Если ты не занята, мы можем немного прогуляться по городу, — предлагаю я, хотя при прочих условиях бы предпочла прогулку в одиночестве. — Я здесь всего день, и было бы прекрасно, если бы кто-то провел немного времени со мной и рассказал бы про город. — Конечно, я только «за», — соглашается она, и мы выходим на улицу. Она рассказывает мне про город, а я, пытаясь слушать ее, думаю о том, что она слишком открытая. Вот так просто подойти к человеку, помочь ему, а потом согласиться с ним погулять… слишком наивно. Я же могу быть опасной для людей, а она об этом даже не подозревает. Внезапно Кейт замолкает, и я, нахмурившись, смотрю на нее. В ее взгляде что-то меняется, и теперь она выглядит не такой расслабленной, какой была прежде. Странно, к чему бы это… людей вокруг нет, только она и я — хоть бери и убивай. — Знаешь, я тут вспомнила… — чуть встревоженно начинает она, сдвигая тонкие темные брови к переносице, отчего появляется вертикальная складка, и останавливаясь, но не договаривает. Что вспомнила? Что она обещала что-то кому-то сделать и совершенно про это забыла? — Я обещала другу, что зайду к нему примерно в это время. Он просто болеет, и… — она нервно осматривается по сторонам, а я лишь отстраненно наблюдаю за ней. — Что-то не так, телепат? — выделяю последнее слово и наблюдаю удивленную реакцию. — То есть ты специально думала о чем-то, что меня может напугать, чтобы посмотреть на мою реакцию и проверить, телепат ли я? — спрашивает она, и я спокойно киваю. — Как ты вообще поняла, что со мной что-то не так? По кофе? — снова кивок. — Надо было все-таки спросить про пожелания… стой, — она хмурится, внезапно что-то осознав, а затем ее тонкие губы немного изгибаются, намекая на улыбку, из-за чего форма лица становится похожей на сердце. — Ты вообще не выглядишь удивленной. Ты тоже не совсем нормальный человек? — Я-то? — усмехнувшись, переспрашиваю я. — Я абсолютно нормальный человек, просто чуть умнее и догадливее остальных. Она продолжает смотреть на меня, прищурившись, словно пытается прочесть мои мысли. Я все также молча стою, ничего не предпринимая, и отпиваю холодный кофе. Хм, на вкус он даже не совсем холодный, я бы сказала, что комнатной температуры. Интересно, как много льда они добавили? Может, это связно с тем, что пока еще на улице холодно для негорячих напитков? — Я все поняла, — через какое-то время произносит Кейт. — Что именно? — непонимающе спрашиваю я. — То, что у тебя тоже есть силы, — она видит мой сверлящий взгляд. — Я телепат и могу не только читать мысли, но и делать множество разных штук, в том числе и копаться в памяти. — Ты копалась в моей памяти? — возмущенно спрашиваю я. — И я этого даже не почувствовала? — Спокойно, я всего лишь коснулась твоих воспоминаний. Я ничего не увидела, кроме комнаты, по которой расползается изморозь и то, как ты водишь пальцами по еще не замороженной поверхности, исправляя ситуацию. Теперь я понимаю, почему ты заказываешь холодный кофе в такую погоду и считаешь, что он комнатной температуры — твои силы связаны с холодом. — Знаешь, с телепатами общаться не так уж и весело, — недовольно отвечаю я, вызывая смешок у Кейт. — Что еще ты умеешь? — Ну… я пока не изучила все возможности, но мне кажется, что я могу даже довести человека до смерти, по крайней мере, сделать больно точно могу, — протягивает она. — Нужно быть осторожнее со своими силами. — Сделать больно? Попробуй на мне, — с вызовом предлагаю я, и Кейт с неописуемым изумлением смотрит на меня. — Я не мазохистка, мне просто интересно. Только не переусердствуй, телепат. Она скептично на меня смотрит, а затем кивает. Я приготавливаюсь к чему-то неприятному, и через мгновение в моей памяти всплывает самое худшее воспоминание, которое я пыталась забыть почти всю свою жизнь. Я чувствую все, как будто это было не двадцать три года назад, а вчера. Ослепительный свет, запах лекарств… нет, нет, нет… Все прекращается так же резко, как и началось. — С тобой все хорошо? — взволнованно спрашивает Кейт. — Давай отойдем и сядем. Вот, рядом скамейка. Мы садимся, и я, поставив стакан с кофе на скамейку, опираюсь локтями на колени и опускаю голову. Сердце все еще колотится, но не от самого факта вторжения в разум, а от воспоминания. Это то, что я меньше всего хотела помнить. Никогда не забуду тот день. Самый ужасный в моей жизни. — Что произошло в тот день? — спрашивает Кейт, и я выпрямляюсь, с недоверием смотря на нее. Стоит ли ей рассказывать? — Ты же телепат, вот возьми и посмотри! — раздражено восклицаю я и снова отворачиваюсь. — Во-первых, ты сама попросила показать тебе, что я умею, а, во-вторых, я не лезу в чужую жизнь без их ведома. — Тот день можно считать переломным моментом в моей жизни, — игнорируя последнюю ее реплику, начинаю рассказывать я. — Все началось с обычной простуды. Как позже выяснилось, было все не так просто. Обычно мой организм быстро боролся с болезнью, но в тот раз я лежала с температурой очень долго. Родители, как всегда, были заняты работой, до меня им не было особого дела, они часто оставляли меня с няней. И няня говорила им, что обычные лекарства не помогают, со мной что-то происходит, меня нужно отвести к врачу. Но родители настаивали на том, что организм просто ослаб, поэтому не может быстро побороть простуду, — в горле стоит ком, но я продолжаю. — Все дошло до больницы. Я буквально могла умереть от инфекции. А родителям было все равно, более того, это была их вина. Они виноваты в том, что я чуть не умерла. Мне было всего пять лет… — остекленело, не моргая, глядя вдаль, еле слышно произношу я. Эти воспоминания до сих приводят меня в шок и неверие. — Я помню яркий свет в коридорах больниц, встревоженные голоса врачей… запах лекарств… — я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. — С тех пор у меня появился страх загрязнения, да и в целом заражения. И ровно с того момента я поняла, что если родителям нет до меня дела, то и остальным тем более. Несильный порыв ветра выводит меня из своих мыслей и воспоминаний о том дне, и я выпрямляюсь, делая вид, что ничего не произошло. Кейт с неподдельным шоком смотрит на меня, не произнося ни слова. От нечего делать я беру кофе и отпиваю несколько глотков. — Это ужасно… — шокировано произносит Кейт. — До сих пор не понимаю, почему еще существуют такие родители. — Не нам их судить, — просто пожимаю плечами. — Продолжим прогулку? Мне правда хочется походить по городу. — Да-да, конечно, я совсем не против, — живо отвечает она. — Аста, мне жаль, что с тобой это случилось. — Не надо. Это было давно, и лучше не вспоминать, — она кивает, и мы поднимаемся, продолжая прогулку. — Мы можем встретиться сегодня вечером у меня в номере? — Кейт подозрительно на меня косится. — Ох, не относись ко мне с таким подозрением, ты телепат и можешь проверить, говорит ли человек правду. — И то верно, — она достает телефон и открывает приложение «заметки». — Напиши время и адрес. Я киваю и быстро выполняю то, что она сказала, а затем отдаю ей телефон. Она мельком смотрит на написанное и прячет гаджет в карман пальто. При этом ее лицо кажется хмурым: брови чуть сдвинуты к переносице, а высокие скулы кажутся более глубокими, чем есть на самом деле. — А что ты умеешь? — интересуется она. — Я про твои способности. — Много чего. Управляю льдом и холодом в целом, и еще у меня есть регенерация. — А ты можешь заморозить предмет, не касаясь его? — с любопытством спрашивает она. Я опускаю взгляд на ее стаканчик с кофе и представляю, что там не теплая жидкость, а почти что ледяная. Сердца как будто приятно касается холод, и я понимаю, что шалость удалась, а потому ехидно улыбаюсь и говорю: — Проверь свой кофе. Она открывает стаканчик и видит замерзший напиток. Поднимает на меня удивленный взгляд и одобряюще улыбается. — Наверное, это очень удобно, когда находишься в жарких местах. — Пока не пробовала, но обязательно это сделаю, — я отвожу взгляд, наблюдая за городом, а через какое-то время снова произношу: — Может, дойдем до набережной? У меня вид из окна на нее выходит, так что я пока только видела этот потрясающий пейзаж. — Конечно, — соглашается она. — Давно там не была.

***

В заметках Кейт я написала про восемь вечера, а потому у меня был целый день, чтобы походить по местным достопримечательностям и посмотреть город. Он чудесен, особенно парки! И почему я раньше сюда не приезжала… хотя, стоит отметить, название всегда привлекало мое внимание, а потому Архангельск уже давно был в моем списке мест, которые я хочу посетить. Ужин я заказала в номер и поела тут же, потому что все-таки это лучше, чем ужинать в каком-то кафе или ресторане. И обстановка приятнее, и микробов меньше, потому что место нелюдное. Через десять минут должна прийти Кейт, и я хожу из одного угла гостиной в другой, не зная, чем себя занять. Я собираюсь с ней поговорить насчет Руби и Марко. Во-первых, она должна знать, что есть еще кто-то со сверхспособностями. Во-вторых, она может помочь мне победить Марко: двое против одного лучше, чем поединок один на один. Не думаю, что Руби станет сильной помехой; в конце концов, по ней видно, что она не совсем согласна с действиями своего парня, а значит, может легко передумать и помешать ему сделать задуманное. А я воспользуюсь случаем и убью Марко. В голове этот план выглядит примерно так. Зачем я вообще им нужна? Неужели я настолько задела мужское эго, что Марко готов убить меня? Что-то здесь не сходится. Да, он говорил что-то вроде про силы и про то, что в мире не может существовать несколько людей со сверхспособностями… и что, он собирается найти всех и убить? Слишком самонадеянно и глупо. Неужели он и вправду думает, что является сильнее любого? Это просто смешно. Хотя, возможно, его уверенность вызвана тем, что на его стороне Руби — тогда это все меняет. Если он окончательно склонит ее на свою сторону, то шансы на выживание заметно уменьшаются: ничего не помешает руби телепортировать тот же поезд, машину или любой другой предмет, который может с легкостью убить человека. Остается только надеяться, что Руби слишком мягкосердечна для убийств. Однако она совсем не растерялась, когда я угрожала ее жизни — она тут же телепортировала нож и стала угрожать в ответ, хотя это и было бесполезно. Эта ее находчивость может обернуться настоящей катастрофой. Останавливаюсь перед окном, рассматривая водную гладь, которая почти что незаметно сливается с горизонтом. Мысли возвращаются к Ларсу, вызывая воспоминания, в которые хочется окунуться с головой. Помнится, однажды он, захотев со мной встретиться, не мог меня найти, однако позже все-таки догадался о том, что я удалилась в «место тренировок», как мы это называем — та самая местность, где я впервые пользовалась своими силами при ком-то постороннем. В последнее время я приходила туда не только для того, чтобы потренироваться, но и чтобы просто посидеть и уединиться со своими мыслями. Он нашел меня там, одиноко лежащую на земле и рассматривающую маленький вихрь снежинок над собой, который я сама и сделала. Он окликнул меня, но я даже не повернула голову, чтобы посмотреть на него, потому что и так знала, как он выглядит, что за выражение лица у него в тот момент. Я просто продолжала любоваться своими снежинками; они были такими же холодными и одинокими, как и я. Через несколько минут я увидела, как Ларс открывает багажник машины и махает мне рукой, чтобы я встала и подошла. Я так и сделала. По итогу мы просидели на незакрытом багажнике до самого заката — на самом деле, ждали мы недолго, поскольку Ларс нашел меня незадолго до того, как солнце начнет садиться. Мне очень нравился тот момент: мы ни о чем не разговаривали, а просто молча сидели и наблюдали за изменениями в природе. Это было так… спокойно. Из воспоминаний меня выдергивает стук в дверь, и я от неожиданности дергаю головой, совсем не ожидав этого. Смотрю на время — без трех минут восемь. Надо же, какая пунктуальность. Открываю дверь и вижу перед собой Кейт, которая здоровается со мной и проходит в номер, разуваясь. — Я почему-то даже не удивлена, что у тебя номер-люкс, — протягивает она. — Где можно помыть руки? — спрашивает она, и я в приятном удивлении приподнимаю правую бровь. — Что? Я пришла с улицы, значит, надо помыть руки — это логично. Да! Наконец-то у кого-то есть такая привычка! — Кстати, я сегодня хотела у тебя поинтересоваться, — начинает она, когда мы проходим в ванную комнату. — У тебя над левой бровью шрам, откуда он? — В детстве упала и об угол тумбочки сильно ударилась, — без эмоций отвечаю я. — Снова родители не уследили, ничего особенного. Она ничего не отвечает, лишь поджимая губы. Мы снова возвращаемся в гостиную, где Кейт садится на диван и, не сводя с меня глаз, следит за каждым моим телодвижением. Если она опять читает мысли, я точно выгоню ее из номера. — Не выгонишь, — спокойно произносит она, и я смотрю на нее с холодным возмущением. — Извини, иногда это происходит само по себе. Но ты сама меня позвала для чего-то, так что вряд ли скажешь, чтобы я уходила. — К твоему счастью, ты права, — я сажусь рядом с ней. — Помимо нас есть еще как минимум двое человек со сверхспособностями. Их зовут Марко и Руби, и у них не самые благородные цели: кажется, они хотят убить всех остальных людей, имеющих необычные силы, — спокойно, словно констатирую какой-то общеизвестный факт, говорю я. — Около недели назад они пытались убить меня. — Ты думаешь, они смогут нас отследить? — скептично спрашивает она. — Меня же отследили. Думаю, у них есть возможность это сделать. — Допустим, — мрачно соглашается она. — И что нам тогда делать? И какие у них силы? — Отвечая на первый вопрос: нам стоит объединиться. Касаемо второго… Руби может телепортироваться и телепортировать разные предметы и людей, а у Марко силы, противоположные моим, — замечаю, что ее взгляд становится еще мрачнее. — Но есть относительно хорошая новость: кажется, Руби настроена менее радикально касаемо убийства людей. Она пыталась урегулировать наши отношения мирным путем, но Марко… он как раз и является источником проблемы. — Почему ты думаешь, что нам лучше объединиться? — неожиданно спрашивает телепат. — И с чего ты взяла, что с ними невозможно договориться? Возможно, просто с тобой не получилось… — Ты не понимаешь, с Марко невозможно договориться, он очень упрям. Вдвоем у нас будет больше шансов его победить. Она недоверчиво смотрит на меня, по всей видимости, копаясь в моих мыслях. Затем неожиданно встает и подходит к окну, все еще не произнося ни слова. Я выпрямляюсь, все еще сидя, с терпением смотря на ее прямые темные волосы, который почти что сливаются со свитером. Еще немного, и это молчание начнет сводить меня с ума. Если она сейчас откажется, то у меня станет на одного врага больше. Она поворачивается, и в ее взгляде я вижу непоколебимость.