Глава 14. Екатерина Карпова

— Я думаю, что нам и правда надо объединиться. В холодных глазах Асты я вижу облегчение, а ее тонкие губы пытаются изобразить улыбку. Она и ее рассказ о Марко и Руби привели мои мысли в полнейший бардак, а я только навела там порядок. Неужели и правда есть тот, кто будет пытаться убить нас только из-за того, что у нас есть сверхспособности? Это не укладывается в голове. Должно быть это какая-то ошибка… но в разуме Асты действительно есть воспоминания о том, что она мне рассказывает. Да и думает она о том же, о чем и говорит. Выходит, это правда. Поначалу мне не казалось хорошей идеей объединяться с Астой, потому что, при всем моем уважении к людям, она выглядит настолько холодной и отстраненной от остальных, что в голову невольно прокрадываются мысли о том, что ей нельзя верить. К счастью, с недавних пор я телепат, а потому могу спокойно покопаться в ее голове и искать всю правду — хотя, если честно, делать это не совсем тактично. С другой стороны, нет каких-либо правил использования сверхспособностей, потому что, собственно, для большинства людей этих необычных сил и не существует. Однако стоит вернуться к Асте: она явно ищет себе союзников против Марко и Руби. Надеюсь, в самый решительный момент она не поменяет свое мнение. — Нам нужно составить какой-то план, придумать тактику, которой мы будем придерживаться, когда Марко и Руби появятся, — произносит Аста, и я сразу же понимаю, почему она добилась должности директора — ей только руководителем и быть, судя по командирскому тону и быстрой смекалке. — Ты точно уверена, что они нас найдут? — спрашиваю я, но в ответ получаю укоризненный взгляд. — Просто уточняю, — кидаю я. — Я сейчас совершенно не готова прорабатывать какую-либо тактику, потому что вся эта информация навалилась на меня так неожиданно, — провожу руками по голове, пытаясь собраться с мыслями. — Первые несколько дней я не могла встать с кровати из-за того, что чужие голоса в голове едва ли не разрывали меня, и я ничего не могла с ними поделать. Спустя какое-то время наступил «просвет», и я смогла выйти на улицу. В тот же день я поняла, что мне нужно осознанно пользоваться своими способностями, чтобы это не происходило само по себе. И с того дня прошло всего несколько суток, — все это время я не отвожу от нее взгляд. — Я совсем недавно утихомирила все мысли в голове, а информация о том, что меня попытаются убить из-за моей способности, начинает творить хаос. — Не могу сказать, что понимаю тебя, но, должно быть, тебе сейчас нелегко, — без капли сочувствия произносит она, но, насколько я понимаю, в этом вся Аста. — Мы можем встретиться позже и обсудить все. — Да, так будет лучше, — киваю я. — Наверное, я пойду, — направляюсь к выходу, намереваясь обуться и надеть верхнюю одежду. Аста следует за мной. — Хотя, знаешь… думаю, будет лучше, если мы будем держаться вместе, — я разворачиваюсь к ней. — Конечно, мы будем регулярно видеться, — она заводит выбившуюся прядь волос за ухо, и я мысленно отмечаю, что их оттенок в тусклом свете из блонда превращается в светло-русый. — Я немного не это имела в виду, — протягиваю я. — Вместо того, чтобы жить в отеле, ты можешь остановиться у меня в квартире, — она скептически на меня смотрит. — Марко и Руби могут прийти в любой момент, и будет лучше, если мы застанем их, будучи вместе, а на это шансы возрастают, если мы будем вместе жить. — Ты что, доверяешь мне? Не боишься, что я убью тебя, пока ты будешь спать? — А должна? — спрашиваю я, но в ответ она лишь ухмыляется. — Во-первых, я могу читать мысли, соответственно, могу предугадать твои действия. Во-вторых, не думаю, что ты захочешь меня убить, пока мы не разберемся с общей проблемой. — Умная, — довольно отмечает она. — Мне нравится твоя идея. Когда я могу заселиться к тебе? — Я могу прийти к тебе завтра утром. — Что ж, телепат, приходи, — тут же отвечает она и протягивает руку. — Партнеры. Я принимаю рукопожатие, а затем все же обуваюсь, надеваю верхнюю одежду и выхожу из номера Асты. Всю дорогу до дома меня не покидают тревожные мысли о нависающей над моей жизнью угрозе. Это так странно — знать, что тебя рано или поздно попытаются убить, и спокойно идти домой, словно ты ни о чем не подозреваешь. Хотя, это наверняка лучше, чем ходить в неведении, а потом умереть от руки незнакомца. По крайней мере, я могу подготовиться и подумать о том, как можно избежать смерти.

***

Следующим днем Аста, собрав вещи, выселяется из отеля и переезжает ко мне. От меня не скрылось и то, с каким придирчивым взглядом она осматривала каждый метр моей квартиры. Спрашивать, что не так, я не стала, потому что не нужно даже читать мысли, чтобы понять, о чем она думает — рассчитывает шансы чем-то заразиться и умереть. Однако я все же убедилась в своих догадках, немного прочитав ее мысли — это для всеобщего спокойствия. После того, как я ей сказала, что живу в этой квартире четвертый год и за это время ни разу не болела чем-то более сильным, чем обычная простуда, Аста немного успокоилась. Оказалось, ее можно в чем-то убедить. Она предпочитает погулять по городу, в то время как мне нужно доделать два перевода. Любезно ей напомнив, что суть ее переезда ко мне заключается в том, чтобы держаться вместе, я и не ожидала, что она послушается и продолжит сидеть дома, но я явно не ожидала и того, что она лишь спокойно кивнет головой и уйдет. С ней вообще возможно нормально взаимодействовать, не применяя телепатических способностей? К вечеру она возвращается, как самый послушный ребенок. К тому времени я уже успеваю доделать работу, поэтому от нечего делать прибираюсь в гостиной, хотя обычно нахожу себе другое занятие; но со мной же теперь живет человек, у которого все симптомы обессивно-компульсивного расстройства на лицо, поэтому приходится немного менять привычки. Оттерев с помощью всевозможных чистящих средств один набор столовых приборов, я со спокойной душой говорю Асте, что она может спокойно ими пользоваться. Конечно, не обошлось и без подозрительного взгляда, но, похоже, ее все устроило. Поужинав, мы проходим в гостиную. — Приступим к обсуждению тактического наступления? — спрашивает она. — Скорее, отступления, — возражаю я. — В мои планы не входило отпускать Марко живым… Не успеваю я расспросить ее о конкретных намерениях, как слышу дверной звонок. И кого только принесло? Никого же не жду, да и Аста точно не стала бы пользоваться услугами доставщика. Под настороженный взгляд, которым меня сопровождает Аста, я выхожу из гостиной, направляясь к входной двери. Перед тем, как посмотреть в глазок, слышу обрывок чужой мысли, которая принадлежит тому, с кем бы я меньше всего хотела провести даже минуту своей жизни. Настороженность, с которой я шла до двери, вмиг сменяется на раздражение, и я наконец поворачиваю замок. — Сколько раз тебе нужно повторить, чтобы ты отстал? — спрашиваю я, едва распахнув дверь. Передо мной стоит Макс, и я не сразу замечаю, что он пьян. Он достаточно устойчиво держится на ногах, но взгляд у него немного замутненный. — Умоляю, прости меня… — начинает он, на что я лишь закатываю глаза. — Нет, только не это, — протягиваю я. — Давай ты вернешься туда, откуда пришел, и забудешь, что я вообще существую? — притворно мило улыбнувшись, спрашиваю я. Вместо ответа он подходит ко мне ближе, намереваясь войти, но я выставляю руки вперед, упираясь ими в его грудь. — Ты явно не понимаешь с первого раза… Видимо, он расценивает мою попытку оттолкнуть его, как что-то положительное, потому что в следующую секунду он тянется ко мне, чтобы поцеловать, и мне, чтобы избежать этого, приходится выцепить первую попавшуюся мысль из его головы, которая заключается в том, что вернуть меня, и быстро сосредотачиваюсь на ней. Из-за моих поспешных действий результат получается больнее, но от того и эффектнее: Макс резко отшатывается, касаясь пальцами висков. — Что за?.. — бормочет он. — Что, похмелье наступило раньше времени? — злорадно спрашиваю я, не отстраняясь от его разума, хотя, если честно, уже пора бы это сделать. Меня охватывает такое раздражение, что я завершаю начатое до конца, отчего у самой появляется легкая головная боль. У Макса уже течет кровь из носа тоненькой струйкой, но я останавливаюсь лишь тогда, когда он обессиленно падает на пол. Лишь в этот момент, я возвращаюсь в свой разум, отчего головная боль тут же прекращается. — Аста… — осторожно зову я девушку. — У нас тут небольшая проблема. Пока она доходит до меня, я подхожу к Максу и щупаю пульс — жив, а значит, все хорошо. — Вижу, ты неплохо справляешься, — ободряюще произносит девушка, и я оборачиваюсь на нее. В ее правой руке вижу необычной формы сосульку, от которой исходит морозный пар. Ошарашенно смотрю на нее. — Что? По твоей интонации я поняла, что ты кого-то прогоняешь, поэтому на всякий случай подготовилась, если придется помогать, — спокойно объясняет она, а через секунду сосулька в ее руках уменьшается и совсем исчезает. — Кто это? — Мой бывший, — безэмоционально отвечаю я. — Что нам теперь делать? — Оставить его здесь и продолжать наш разговор? — скептично спрашивает она. — Оставить его здесь? — изумленно переспрашиваю я. — Он без сознания, Аста! — А ты всех людей с алкогольной зависимостью домой таскаешь? Он может полежать и за пределами квартиры, — я безответно сверлю ее взглядом. — Вот и я так думаю. Есть еще один вариант, — от ее руки начинает исходить морозный пар, и она хитро ухмыляется. Видя мой осуждающий взгляд, она демонстративно вздыхает, и пар прекращается. — Что за скука… В общем, оставляй его здесь и возвращайся в гостиную, — с жутким холодом в голосе заключает она и скрывается из виду. Я нерешительно перевожу взгляд на Макса, раздумывая, заслуживает ли он того, чтобы остаться на лестничной площадке в бессознательном состоянии. Думаю, заслуживает. Встаю и захожу в квартиру, напоследок окидывая его безэмоциональным взглядом, и закрываю дверь. — Поступила как разумный человек, горжусь тобой! — непонятно где уже успев взять бокал и бутылку вина, говорит Аста, приподнимая напиток вверх, а после делая глоток. — Где ты это взяла? — На кухне, — спокойно отвечает она. — Я видела у тебя в холодильнике открытую бутылку вина, решила, что надо закончить, — она делает еще глоток. — Если хочешь, можешь присоединиться. Да уж, наглости ей не занимать. — Ты говорила, что планируешь убить Марко, — бесцеремонно начинаю я, и она кивает, подтверждая информацию. — Значит, у тебя уже намечен какой-то план? — Естественно! Сначала я просто думала, что разберусь с ним как можно скорее, когда они снова нападут на меня, но встретив тебя, немного изменила свое решение. Мы с тобой разделимся, и я убью Марко, пока ты будешь отвлекать Руби, — хладнокровно говорит она. — Нам обязательно кого-то из них убивать? — Конечно. Если мы оставим Марко в живых, то он так и будет продолжать пытаться убить нас. Насчет Руби можно не беспокоиться, но если он окончательно перетянет ее на свою сторону, то придется и ее убить. — Поверить не могу, что мы на полном серьезе сидим и обсуждаем, как осуществить убийство! — восклицаю я, откидываясь на спинку кресла. — И ты так спокойно об этом говоришь, что мне начинает казаться, что это абсолютная норма! — То, что у нас появились сверхспособности, уже выходит за пределы нормы, — с ожесточенной серьезностью произносит Аста. — Убийство уже кажется обычным делом по сравнению с тем, что может произойти, если Марко осуществит задуманное. Он хочет не просто убить людей с необычными силами, а забрать их. Еще неизвестно, сколько таких, как нас. Даже если ограничиться только нами обеими, как думаешь, к чему может привести его овладение несколькими суперспособностями? К чему угодно, — она качает головой, невидяще уставившись в пространство. — Он может возомнить себя божеством и творить все, что ему вздумается. Захватить власть, уничтожить неугодных ему людей. Он будет добиваться всех вершин, идя по смердящим трупам, и никто не будет в силах его остановить. Поэтому его нужно убить прежде, чем он это сделает с нами. Я с замиранием сердца вслушиваюсь в ее ужасные предположения, и от этого пробегает мороз по коже. Если он и правда получит чужие силы, то это обернется настоящей катастрофой для человечества. Одна телепатия чего стоит — я могу бесследно проникать в чужой разум, контролировать его, копаться в воспоминаниях и мыслях. Могу довести человека до смерти одним лишь вторжением в разум. И это все при учете, что я так до конца и не разобралась в своих способностях: я даже толком не знаю пределы своих возможностях. Ведь на самом деле спектр умений может оказаться куда шире, чем я предполагаю. — Думаю, ты права насчет распределения, — после нескольких минут молчания произношу я. Аста внимательно смотрит на меня. — Ты будешь бороться с Марко, потому что ваши способности диаметрально противоположны. Если ваши усилия будут эквивалентны, то, соответственно, сила будет равна нулю, и никто из вас не сможет навредить другому с помощью сверхспособностей. Мне следует заняться Руби: она же контролирует свои силы с помощью мозга. Если мне удастся захватить ее разум, то я смогу обезвредить ее, а там дело останется только за тем, чтобы убить Марко. — Звучит вполне логично, — кивает она. — Однако ты уверена в том, что сможешь контролировать чужую сверхспособность? — Я не пробовала делать это, но отчего-то уверена, что у меня все получится, — неопределенно киваю я. — Ты можешь потренироваться на мне, — уверенно произносит она. — Только постарайся оставить меня в живых. Не хотела бы расставаться с жизнью в таком возрасте. Я не сдерживаю смешка и, соглашаясь, киваю. Мы сходимся во мнении, что начать тренировку стоит завтра.

***

Утром вижу входящий звонок от Макса. Все его попытки начать заново строить наши отношения меня изрядно изматывают, потому что я не привыкла повторять людям по несколько раз одно и то же. Если он не отстает от меня даже после того, как я телепатически нокаутировала его, то я уже не знаю, что делать. Возможно, даже придется прибегнуть к помощи Асты — может быть, она вправит ему мозги. Я беру трубку, однако молчу, не желая с ним разговаривать. Если я не услышу ничего в течение трех секунд, то сброшу и заблокирую его везде, где только можно, а также перестану открывать ему и буду прямо через дверь телепатически выпроваживать его из дома. — Я… — слышится его уставший голос ровно на третью секунду. — Я хотел извиниться перед тобой за вчерашнее. Я вел себя как идиот… — он тяжело вздыхает, явно собираясь с мыслями. Жаль, что я не могу слышать мысли собеседника через телефонную связь. — Еще и полез к тебе целоваться… Я очень сожалею о вчерашнем вечере. Да и не только о нем. Прости, что сразу не отстал от тебя, просто… хотелось вернуть наши отношения. Ты действительно была мне близка… Я продолжаю молчать, не веря ему. Если бы я действительно что-то для него значила, то он бы не предал меня. И мы бы не расстались. Я просто не могу поверить ему словам, по крайней мере, точно не сейчас. — Мы можем продолжать общаться? — с надеждой в голосе спрашивает он, а я устало тру переносицу. — Извини, Макс, но мне нужно время. Пока что я не хочу тебя видеть и уж тем более разговаривать с тобой. — Я… понимаю, — грустно отвечает он. — Еще раз извини меня, я правда был неправ. Ну… пока. — Пока, — только и произношу я, а затем сбрасываю звонок, чтобы он вдруг не передумал и еще чего-нибудь не начал говорить. Вроде и камень с души упал, а вроде и осадок какой-то остался. Наверное, это из-за того, что я наконец поставила точку в длительных отношениях. Оно и к лучшему. Не нужно зацикливаться на том, что остается в прошлом. Хотя, возможно, стоит наладить с ним отношения? Вздыхаю, собираясь с мыслями, и разворачиваюсь, но от испуга вздрагиваю: передо мной стоит Аста и как ни в чем не бывало улыбается. — Судя по твоему тону, произошла опять неприятная ситуация, — отмечает она. — Хотя, знаешь, я заметила, что у вас, русских, интонация всегда находится где-то внизу, и от этого складывается впечатление, что вы всегда чем-то недовольны или огорчены. — Такие вот особенности русского языка, привыкай, — язвительно улыбаюсь я. — Зато мы всегда реагируем на вопросы, с какой интонацией их не произноси, — хмыкаю я. — А вообще хватит об этом: нам пора тренироваться. — И мы куда-то пойдем? — Да, я знаю, где есть безлюдное место. Через час мы наконец оказываемся там, где я задумывала — в лесу. Но не там, где вполне могут ходить люди, а еще дальше, где нас точно никто не заметит. В противном случае, было бы не очень хорошо, если бы кто-то увидел что-то, что не совсем вписывается в обычную жизнь обычного человека. — Я правильно понимаю: мы будем практиковать настоящий бой? — Мы не будем ранить друг друга, — замечаю я, и Аста хмыкает. — Мне будет легче тренироваться подавлять чужие способности, если человек будет их использовать в этот же момент. Так что… я думаю, нам все же необязательно драться, — неожиданно для нас обеих заключаю я, и Аста недоуменно на меня смотрит. — Да, я знаю, что сама себе противоречу, но… давай для начала потренируемся более мирным способом. Ты что-нибудь делай, используя способности, а я буду пытаться их подавить. — Хорошо. Только я, пожалуй, сниму верхнюю одежду — она мне ни к чему. Она откидывает куртку прямо на землю, в близлежащий сугроб и оглядывается вокруг, проверяя, точно ли нет поблизости людей. Затем она становится в исходное положение, и в этот момент от ее рук начинает исходить морозный пар, а в следующую секунду она формирует какую-то ледяную глыбу, нарочито медленно, чтобы я смогла ее телепатически прервать. Я вторгаюсь в ее разум, ища мысли, связанные с ее способностями. Найдя такую, цепляюсь за нее и пытаюсь перенаправить ее в другое русло. «Большое красивое ледяное дерево» — гласит ее мысль, и я вывожу ее поверх остальных, пытаясь стереть ее часть. Замечаю, что на миг ледяной поток, исходящий из рук Асты, слабеет, но почти сразу же приходит в исходное положение, обретая былую мощь, а я в этот момент чувствую себя так, словно меня ударили по голове, теряя от этого мысль. Чертыхаюсь, пытаясь снова выцепить нужное в ее голове, но такое ощущение, что ее разум словно закрыли на ключ. Я едва ли могу прочесть ее мысли, не говоря уже о том, чтобы их перенаправить. — Давай прервемся, — громко говорю я, и Аста останавливается, выжидающе смотря на меня. — Ты почувствовала что-нибудь необычное? — На секунду мои силы ослабели, и я словно начала забывать, как ими пользоваться, но это сразу же прошло. — Да, это и я почувствовала, — киваю я. — Но после этого я не смогла заново залезть к тебе в голову. — Может, это из-за того, что ты не привыкла использовать свои силы подобным образом? Можешь отдохнуть, и мы попробуем снова. — Я готова повторить прямо сейчас, — решительно заявляю я, и Аста одобряюще улыбается и отходит, начиная формировать еще одну ледяную глыбу. Я снова концентрируюсь на ее мыслях, без труда проникая в голову, и на этот раз быстрее нахожу нужную. Сосредотачиваюсь на ней, пытаясь отразить ее в собственном разуме и там же изменить. Появляется ощущение, словно мою голову сдавливают в тиски, но я продолжаю. И через несколько секунд вижу, как ледяной поток, производимый Астой, слабеет и постепенно совсем исчезает. Все еще продолжая держать остаток ее мысли в голове, от которого осталось буквально пару букв, я улыбаюсь и смотрю на Асту, которая в недоумении хмурит брови, рассматривая руку, от которой исходит еле заметный морозный пар, но и тот исчезает через несколько секунд. — Ты меня навсегда способностей лишила? Я такими темпами начну чувствовать холод! — Нет, я просто… — начинаю говорит я и чувствую привкус крови во рту. В этот момент Аста поднимает на меня взгляд. — У тебя кровь из носа течет, — спокойно замечает она. Я достаю платок из кармана пальто, переставая концентрироваться на мысли Асты и окончательно покидая ее разум. — Кажется… ко мне вернулись мои силы. — Я их удерживала какое-то время после того, как ты перестала делать ледяное дерево, — поясняю я, прикладывая платок к носу. — Сейчас я остановлю кровь, и мы продолжим. — Может, нам лучше подождать до завтра? — скептически смотря на меня, спрашивает она. — Если мы будем тренироваться по две минуты каждый день, толку от этого никакого не будет. Сегодня повторим то, что только что произошло, еще как минимум два раза, а затем закончим на сегодня. Имитацию боя отложим на другой день. Аста кивает, соглашаясь, а я бормочу под нос что-то вроде «вот и хорошо» и пытаюсь расслабиться, чтобы кровь остановилась быстрее — все-таки, она была искусственно вызвана, а значит и может прекратиться, если я успокоюсь и оставлю в покое свои телепатические способности.

***

Вечером я принимаю расслабляющую ванну, потому что наша импровизированная тренировка отняла у меня, похоже, не только телепатические силы, но и обычные, физические: чувствую себя так, словно весь день занималась спортом. И ведь это даже мы не инициировали настоящий бой. Боюсь представить, сколько времени у меня уйдет на достижение нормального результата, и получится ли это вообще сделать. Выйдя из ванной, я захожу в гостиную проведать Асту. Она с умным выражением лица читает какую-то книгу, и я недоуменно хмурю брови — в моей гостиной нет ни одной бумажной книги на иностранном языке. Хотя, если Аста побывала в моей спальне, я вовсе не удивлюсь — это в ее духе. Наверное, даже не будет смысла раздражаться. — Что ты читаешь? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. — Словарь, — отвечает она по-русски, удивляя меня. — Как прозвучало? — она снова переключается на английский со своим датским акцентом. — Очень даже неплохо, — я все же сажусь рядом с ней. — Только ты отчетливо произнесла букву «о», но в этом слове она дает звук «а». И буква «л» произносится не на альвеолах, а на зубах. — На зубах? — пораженно спрашивает она. — Это как вообще возможно? — она пытается произнести букву несколько раз, при этом непонимающе хмуря брови. — Так? — я киваю, и она приподнимает брови. — Звучит странно, но несложно, — она еще несколько раз произносит букву, а затем и полное слово по-русски: — Словарь. — Звучит хорошо! — хвалю ее я. — Я знаю, что можно добавить суффикс, и тогда получится… — она делает небольшую паузу, собираясь произнести слово по-русски, — словарик! — Ты очень хорошо произнесла это слово, только звук «к» без придыхания. Ее самодовольная улыбка тут же исчезает, и она захлопывает словарь, откидывая его на диван. — Интересно, — заключает она. — Но сложно, — она отводит взгляд в сторону, и я уже хочу встать, как Аста снова поворачивается ко мне и с суровой серьезностью спрашивает: — Ты можешь стереть воспоминание? Или подменить его? Я удивленно смотрю на нее, не понимая, к чему она это спрашивает. Хмурю брови, пытаясь прикинуть, находится ли это в диапазоне моих возможностей, а затем, так и не определившись, отвечаю: — Я не знаю. Но в одном я уверена: это может быть опасно, потому что если в памяти исчезает какое-то воспоминание, то и в настоящем произойдут изменения. Например, поменяется точка зрения касаемо какой-либо темы или вообще появятся какие-то психологические проблемы. Почему ты интересуешься? — Я всегда думала, что то, как я всегда себя веду — защита. Относись к людям с холодом, и они никогда не смогут ранить тебя, — она еле заметно кивает, словно убеждая себя в правильности свои слов. — Но холод приносит с собой пустоту. Я никого не подпускала к себе очень близко — в переносном, конечно, значении — и считала, что так я смогу себя обезопасить ото всех проблем. А если нет проблем, то можно жить счастливо. Однако с каждым годом все тяжелее выдерживать эту бездонную тоскливую пустоту. Кажется, что она постепенно поглощает все, что у меня осталось, в том числе и саму меня, — она опустошенно смотрит в никуда. — Я начала закрываться после того случая, когда чуть не умерла от инфекции, поэтому я подумала, если убрать все воспоминания, связанные с тем периодом времени, я не буду такой… холодной. Не буду чувствовать гнетущую пустоту внутри, — она делает паузу. — Возможно, не буду бояться загрязнений и заражения. — Не думаю, что стирать воспоминания — хорошая идея, — пытаюсь посмотреть в ее бело-голубые глаза, но светлые длинные ресницы словно образуют барьер. — Ты только что открылась мне. В твоем разуме я видела какого-то парня, с которым ты близка. Если ты и дальше будешь продолжать открываться людям, то мысли о том, чтобы стереть воспоминания, прекратятся, а пустота будет постепенно заполняться, — она с недоверием смотрит на меня. — Ты делаешь первые шаги, и дальше — лучше, — заверяю я. — А насчет твоей боязни заражения… тебе нужно обсудить это с психологом. Да и вообще все эти темы лучше обсудить с психологом. Аста презрительно фыркает, снова надевая маску снежной королевы, и я понимаю, что ей предстоит сделать огромную работу над собой, чтобы стать счастливой. Хотя я до конца не уверена, исчезнет ли ее надменность и наглость — похоже, она с этим родилась. Я встаю с дивана, ободряюще похлопав Асту по плечу, и забираю ноутбук. Боковым зрением вижу, что девушка вернулась к словарю, и теперь с тем же вниманием пытается выучить новые слова. Говорю, что немного поработаю, а потом лягу спать, и желаю ей доброй ночи. В спальне я занимаюсь переводом всего полчаса, после чего устало откладываю ноутбук и погружаюсь в мягкую постель, накрываясь одеялом, и через несколько минут засыпаю. Утром следующего дня, как и вчера, мы с Астой отправляемся в наше секретное место. Хотя, не такое уж оно и секретное, но, по крайней мере, безлюдное. Там точно никто не заметит, что две подозрительные девушки делали что-то невероятное, а одна из них голыми руками формировала ледяные глыбы. Мы начинаем нашу тренировку ровно с того же, что делали вчера — пока что я просто прерываю Асту телепатически. Повторив это действие три раза, с приятным удивлением отмечаю, что чувствую себя превосходно. Только на третий раз ощутила небольшое давление, но это нормально, потому что в большинстве случаев использования своих способностей такое и происходит. — Теперь перейдем к ненастоящему бою? — спрашиваю я. — Да, я не против, — кивает она, немного задирая рукава водолазки вверх. Все еще немного непривычно, что в минусовую температуру она стоит без верхней одежды. Вот что значит криокинез. Мы условились на том, что если она вдруг меня ранит, то сможет залечить рану — главное, чтобы она оказалась неглубокой. В основном, мы не оговорили четкие инструкции, сойдясь на мнении, что будем импровизировать. В конце концов, в случае настоящего боя не будет заготовленного сценария. Аста отходит от меня на несколько шагов, а затем, без предупреждения, начинает запускать в меня небольшие сосульки, от которых я еле успеваю увернуться. Мало того, что я никогда не дралась до этого момента, так мне еще и несколько мешает верхняя одежда, хотя я специально надела то, в чем буду чувствовать себя комфортно. Четвертая по счету сосулька едва ли касается моего плеча, однако пролетает мимо. Взяв себя в руки, пытаюсь влезть в разум Асты, чтобы прекратить этот поток ледяной угрозы. Оказывается, уворачиваться от острых сосулек, одновременно пытаясь контролировать чужой разум, не так уж и просто, и для этого нужно приложить массу усилий, чтобы банально сохранить все части тела. Наконец я «нащупываю» нужную мысль и перенимаю ее уже в свой разум, всячески видоизменяя, последовательно разрушая. Чем дольше я это делаю, тем меньше Аста запускает в меня сосульки и тем больше времени ей требуется, чтобы их сформировать. В конце концов, она бессильно выталкивает руками, от которых клубится морозный пар, воздух, но никаких сосулек или чего-то подобного, в меня не летит. — Я выиграла, — победно произношу я, не переставая контролировать оба разума. — Не думаю. У нее получается сформировать два ледяных кинжала, чему я удивляюсь, но тут же беру ситуацию под контроль. Аста надвигается на меня и хочется задеть ледяным лезвием мое плечо, но я уворачиваюсь. Так происходит несколько раз, прежде чем я выбиваю один из кинжалов на землю. Она равнодушно смотрит на лежащий на земле предмет, после чего продолжает свое импровизированное наступление. Она бойко меняет положение тела, стараясь лишить меня возможности увернуться, однако я понимаю, что если бы она действительно хотела меня задеть, то давно бы это сделала. Следя за ее руками, я совершенно не обращаю внимание на ноги, из-за чего в какую-то секунду Аста совершенно неожиданно подсекает меня, и я падаю на землю. Она стоит надо мной, ничего не предпринимая, только лишь направив на меня ледяной кинжал. — Ты контролируешь мои сверхспособности, но совершенно не думаешь об обычных, — произносит она, и я даже практически не слышу отдышки. — У меня в руках по-прежнему опасный для тебя предмет. Заставь меня его не использовать. Я перевожу взгляд на самый кончик ледяного кинжала, концентрируясь одновременно и на нем, и на разуме Асты, также стараясь не упустить и свой. Осуществлять это получается с большим трудом, потому что это словно иметь три мозга: каждый должен работать, не переставая. Однако это все же легче, чем найти в голове Асты нужную мысль и заставить ее измениться: легче, когда перед тобой есть визуальный образ. Голова начинает гудеть от таких сложных махинаций, но я даже не думаю прекращать: лучше я сейчас использую свои силы на максимум, чем буду дробить задачи. Внезапно Аста широко распахивает глаза, словно увидела нечто страшное, и переводит взгляд на клинок. Ее рука начинает дрожать, а сам ледяной кинжал — таять. Через минуту от него не остается и следа. Тогда я возвращаю свободу действий Асте и всецело возвращаюсь в свой разум, испытывая облегчение. — Я выжата как лимон, — констатирую я, даже не пытаясь подняться с земли. — Зато у тебя получилось сделать… то, что сделала, — она садится рядом со мной. — У меня было чувство, что моя голова разорвется. Я просто не могла контролировать свое тело… это было так странно. — Нам ли не привыкать к странностям, — усмехаюсь я. Она согласно кивает. — Знаешь, вообще, у меня появилась новая идея… — проговариваю я, рассматривая безоблачное небо. — Возможно, нам стоит найти остальных людей со сверхспособностями, объединиться с ними, и тогда у нас точно будут все шансы на победу. — Даже если и так, то как мы найдем остальных? Мы даже не знаем, сколько их, — хмыкает Аста. — Не можем же мы наблюдать за каждым человеком в каждой стране? На это уйдут годы… — Нам и не надо, — слыша в ответ лишь заинтересованное молчание, я все же принимаю положение сидя и хитро улыбаюсь, смотря на нее. — Все, что нам нужно, дождаться, пока Марко и Руби найдут нас. Они-то уж точно должны знать местонахождение всех людей со способностями — они же не просто так наткнулись на тебя. И тогда я выясню всю информацию у Руби, не без помощи телепатических способностей, конечно. — Это замечательная идея, — скептически произносит она, хмуря брови. — Но нам надо их спровадить после этого. Как предлагаешь это сделать? — Угрозой? Сдавлю чей-нибудь разум и скажу, что доведу дело до конца, если они не телепортируются обратно, — пожимаю плечами я, и губы Асты медленно расползаются в одобряющей улыбке. — У нас есть неплохие шансы и вдвоем одержать над ними победу, однако будет лучше, если мы поступим так, как я только что предложила. Аста несколько секунд раздумывает, а затем выдает: — Мне нравится, как ты мыслишь. Нужно найти остальных.