Эпилог. Мелани Ли

Снежинки в воздухе вертятся, образуя маленький вихрь, а затем сжигаются, и от них ничего не остается, словно их и вовсе не было. Вздыхаю, проворачивая этот маленький трюк снова и снова. Я нахожусь в своем излюбленном месте, где нашла осколок метеорита, с которого началась весьма интересная история, развязка которой произошла несколько дней назад. В жизни с тех пор ничего не изменилось, разве что я перестала чувствовать холод или тепло и смогла разговаривать с Агатой при помощи телепатии. Такая же молчаливая жизнь. Для остальных я обычный человек, так что эти способности не особо облегчают мне жизнь. Но и не ухудшают, стоит отметить. Сжигаю очередную порцию снежинок, которые сама же и воссоздаю вокруг себя, и не начинаю творить новые. Зачем мне вообще нужны эти две способности? Телепатия и биокинез, в целом, весьма нужные силы, но криокинез и пирокинез… я не вижу в них никакого смысла. Да, я могу проделывать всякие интересные вещи, например, делать снежинки или разводить огонь силой мысли. Но какая от этого польза? Неожиданно в голову врезается мысль, что, раз уж они прямо противоположны друг другу, соответственно, их можно свести к нулю, избавившись от них раз и навсегда. Наверное, для этого нужно одновременно использовать и те, и те способности. Вероятность того, что я от этого умру, маленькая — как никак, у меня есть сверхрегенерация. Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что я по-прежнему одна, и выпрямляюсь. Концентрируюсь на холоде, который потихоньку начинает просыпаться, и огне, который незамедлительно бежит по венам. Где-то в груди появляется странное ощущение, словно что-то совершенно новое появляется и в то же время исчезает. Гляжу на ладони: от левой начинает исходить морозный пар, а на правой показываются небольшие языки пламени. Чем больше я концентрируюсь на том странном ощущении в груди, тем сильнее проявляются мои способности. Однако меня это не пугает, и я продолжаю действовать. Начинает болеть голова, а вместе с тем и ломить тело, как при высокой температуре. Стараюсь сохранять ровное дыхание, и всего через каких-то несколько секунд все исчезает: и головная боль, и ломота, и огонь с морозным паром. Только то странное ощущение остается на месте. Удивленно рассматриваю руки и уже хочу начать все снова, как сердце резко сжимается, и я сгибаюсь, пытаясь устоять на ногах. Это быстро проходит, но я все еще не могу прийти в себя следующие несколько минут. Выставляю руку вперед и ищу в себе тот самый внутренний жар, но ничего не происходит. Тогда пытаюсь вызвать волну холода, но и тут ничего не удается. Внутри тихо, спокойно. Ни жара, ни холода. А вместе с тем я чувствую прикосновение ледяного ветра к коже лица. Улыбаюсь, внутренне ликуя: похоже, я все-таки избавилась от двух бесполезных, на мой взгляд, способностей! Что же теперь получается, я стала ближе к понятию «обычный человек»? Начинаю тихо смеяться такой мысли, а затем, напоследок осмотрев любимые пейзажи, иду в сторону дома.

***

В пригороде Оттавы не менее прекрасно, чем в родном Форт Вермильоне. — Я буду ждать тебя в том парке, — предупреждает Руби, и я киваю. Через две недели после удивительного самоуничтожения криокинетических и пирокинетических способностей в Форт Вермильоне появилась Руби. Сумев с ней немного поболтать, я прошу ее об одной маленькой услуге: телепортировать меня в пригород Оттавы. Я хотела навестить Луизу уже через неделю после того, как ее увезли, но решила, что лучше это сделать чуть позже — пусть она пока там освоится и немного придет в себя. Психиатрическая клиника выглядит как курорт, по крайней мере, с виду. Большое белое трехэтажное здание с приличной по размерам прилегающей территорией, где находится много лавочек, стоящих около аккуратно подстриженных кустов и низких деревьев. Все это обнесено забором из толстых металлических прутьев. Оказывается, что в теплое время года — сейчас как раз конец мая — встречи с пациентами психиатрической клиники проходят на улице, в том самом дворе, который я заприметила еще задолго до того, как дошла до забора. Меня оставляют ждать Луизу на одной из скамеечек. Изумительно, сколько здесь доверия к посторонним. Они даже не удивляются тому, что я не могу разговаривать и вместо этого пишу в блокноте, хотя я уже привыкла к противоположной реакции. Через какое-то время приводят Луизу и оставляют нас наедине; девушка из персонала отходит на достаточно большое расстояние. Видимо, это сделано для того, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно. Или же так поступают только с теми, кто ведет себя спокойно. Я улыбаюсь Луизе, мысленно отмечая, что светло-голубой цвет формы ей подходит. Она смотрит на меня и молча садится на скамейку, не сводя с меня своего безэмоционального взгляда. — Ты и правда пришла, — говорит она. «Я не могла тебя бросить здесь совершенно одну», — пишу я в блокноте, не решаясь передавать ей свои мысли с помощью телепатии. За нами точно следят, так что лучше не рисковать. — Спасибо, — грустно улыбается она. — Я думала, ты просто забудешь обо мне. «Я бы никогда так не поступила». — Ага, особенно с такой незабываемой личностью, как я, — горько усмехается она, и в ее взгляде проскальзывает нечто вроде сожаления. — Я, наверное, тебя испугала своим поведением. Я не хотела этого делать, просто… — она качает головой, всматриваясь куда-то вдаль. — Вела себя так, как мне было комфортно. Как мне говорили. «Все хорошо. Я ни в чем тебя не виню». — Ты правда хочешь быть моим другом? — спрашивает она, снова смотря на меня. Только сейчас замечаю, что ее янтарные глаза кажутся тусклыми, а веснушки, наоборот, яркими. — Даже после того, что ты узнала? «Да, хочу. Ты, может, и вела себя странно, но мне было интересно с тобой общаться. Несмотря на диагноз, ты все равно остаешься человеком». — Даже если сжигаю дом, — иронично протягивает она и сразу же дополняет: — Если я вовремя пью нужные таблетки, то все хорошо. Незадолго до моего, скажем так, побега я снова начала слышать голос в голове — видимо, что-то пошло не так в моем лечении. И я никому не сказала об этом. Этот голос… он всегда звучит так настойчиво и убедительно, что я просто не могу его ослушаться. Собственно, из-за этого я и сбежала, скрылась в Форт Вермильоне, хотела делать черт знает что… Кажется, я собиралась писать книгу, а потом… не помню точно. Я улыбаюсь и тянусь к ней, заключая в объятья. Луиза поначалу никак на это не реагирует, но затем я чувствую, как она расслабляется. — Я рада, что познакомилась с тобой, Мелани, — признается она, не разрывая объятий. «Ты можешь мне доверять. Я тебя не подведу. Обещаю».

***

После визита к Луизе я нахожу Руби, и мы телепортируемся, но не в Форт Вермильон, а на прекрасный пляж. Это не было запланировано, однако я не начинаю возмущаться, потому что, кажется, именно эта обстановка сейчас подходит для моего внутреннего состояния. Вокруг — ни души. — Ну, рассказывай, как у тебя дела? — спрашивает Руби и садится прямо на песок. Я делаю то же самое. «В целом, все так же. Только я избавилась от пирокинетических и криокинетических способностей», — признаюсь я, вызывая удивление у собеседницы. — Зачем? «Не думаю, что конкретно эти две способности мне как-то помогают. От них нет никакой пользы, — я всматриваюсь в волны. — И не думаю, что они мне пригодились бы». — Ладно, — отвечает Руби и тоже переводит взгляд на волны. — Чем планируешь заниматься? «Тем же самым, что и до этого. Помогать сестре, навещать Луизу. Общаться с тобой, — я на миг прикрываю глаза, прислушиваясь к себе. — И еще хочу заняться творчеством, но пока не решила каким». — Думаю, из тебя получится хороший художник. «Может быть, — пожимаю плечами. — А у тебя какие планы на будущее?» — Пока что просто привести свое ментальное состояние в порядок, — как-то грустно отвечает она. — Несколько дней назад я навестила одного знакомого, который был в курсе того, что сверхспособности существуют. Так вот он мне и помогает справляться со всем этим, — она переводит взгляд на меня. — Извини, что так долго не появлялась. Мне нужно было время. «Я все понимаю. Ты и не обязана была возвращаться, если уж на то пошло». — Мы связаны общей историей, — возражает она, и я киваю, соглашаясь. — И думаю, будет лучше, если мы будем поддерживать связь, — она снова отворачивается к волнам. — Еще планирую путешествовать, как и хотела. Тем более, раз уж у меня такие способности, нельзя упускать шанс. Какое-то время мы еще разговариваем, все так же сидя на песке и рассматривая пенящиеся волны и близящееся к горизонту солнце. Сейчас я не ощущаю ничего, кроме спокойствия и умиротворения. Жизнь прекрасна в любом ее проявлении. Особенно когда родные и близкие рядом, а плохие люди получили то, что заслуживают. — Пора уходить, — с толикой разочарования произносит Руби, смотря на наручные часы, и мы поднимаемся. — Надеюсь, что наши встречи будут происходить исключительно из-за нашего желания, а не из-за очередного кризиса. «Если повернуться к солнцу, то тени лягут сзади тебя», — улыбаюсь я, а затем обнимаю Руби. Жизнь полна сюрпризов, пусть и не всегда приятных. Но как именно к ним относиться и какие будут последствия — зависит от человека.