Красота есть обещание счастья

      Прошло около двух недель, за это время я почти познала дзен. Никто не тревожил калеку, даже носа не совали за порожек нашей будки. Впрочем, насколько я поняла, лечение получила ещё в бессознательном состоянии — перевязали лодыжку, область груди и голову, но никаких лекарств и уколов во время выздоровления так и не получила. Конечно же, я и не собиралась выклянчивать.       На самом деле, было немного страшно. Словно затишье перед бурей. Я всё раздумывала, к какому моменту стоит ожидать кого-то из клана, но в ответ на моё опасение Тодзи сказал, чтобы я не забивала голову глупостями. О, я бы послушалась его, но после того великолепного выступления ни за что не смогу забыть ни зубодробительную боль, ни унизительные слова, ни странного потустороннего ощущения.       Когда от скуки углубилась в воспоминания, то меня озадачила весьма странная деталь, которая никак не сходилась с рациональной стороной мира. Что меня тогда отшвырнуло? И что так сильно придавило? Эфемерные сущности с цепкими лапами и острыми зубами? Какой-то абсурд. Ну не могла же я сойти с ума?       Ни о каких зверях и речи быть не могло — я отлично помню, что в той комнате никого не было… Могу ли я допустить мысль, что здесь замешано что-то сверхъестественное? В самом деле, я попала в чужое тело — давно бы уже стоило задуматься над этим. Однако не было смысла пытаться самостоятельно разбираться в этом. Просто приму тот факт, что тут существуют всякие бабайки и волшебники.       Седзи раскрылись, являя Тодзи. Невольно вздрогнула, хотела притвориться спящей, но момент был упущен. Парень ходит бесшумно, поэтому мне не удавалось распознать его шаги заранее. Что ж, за всё время я уже привыкла не отрывать взгляда от его фигуры. После маленького примирения я вновь потеплела к нему, да и он стал относиться ко мне более открыто. Я не уверена, замечал ли он, но мне удавалось уличить его заботу. Ночью, а потом и утром пару раз просыпалась от того, что он поправлял повязки и трогал лоб.       — Как дела? — решила завести разговор и разбавить неловкость.       — Всё хорошо, — и голос у него не то слишком спокойный, не то поникший.       Я села, наблюдая за тем, как он стал переодеваться. Не знаю, являлось ли это частью его привычки, но не первый раз замечаю вспышки отстраненности. Впрочем, как ни странно, я привыкла к этому. Немногословный и тихий… В глубине души надеялась, что для такого человека я занимаю особенное место в его жизни.       Ах, а разговор не клеился.       Как бы я не пыталась аккуратно подойти к этой теме, по итогу придется идти в лоб.       — Слушай, а ты не хочешь после совершеннолетия переехать?       Ответа не последовало, но Тодзи повернулся в мою сторону и выражение его лица показало легкое недоумение и озадаченность.       — Ну… Как-то просто тесно здесь… — растерявшись, стала приводить аргументы. Пальцы закручивали прядки волос.       — Думаешь, получится? — я не поняла его вопроса, но и он не спешил объяснять.       — Ну, всё же совершеннолетие, отделение от семьи, своя жизнь начнётся… — нервно забормотала.       — Я думал над этим, на самом деле, — так и не переодевшись до конца, Тодзи садится рядом, мне тут же опахнуло потом. Он вздыхает, проводя по затылку в задумчивости. — Я давно уже обдумывал это… до тебя.       — А… — это и не удивительно, от такой семьи хочется бежать хоть на край света. — Ну, значит, мы договорились? Уедем отсюда, как только нам исполнится по двадцать лет? — слабо улыбаясь от теплой надежды, я наклонилась в сторону парня.       — Как ты представляешь это?       — Что? — непонимающе подняла брови.       — Сможем зажить нормальной жизнью? — о, я видела в его глазах что-то странное. И мне не понравилось это, но разве я могла сказать ему ложь?       — Конечно, мы заживем нормальной жизнью, Тодзи, — обхватила его голову, прижимая к себе. Прилив нежности заставил поверить в себя и в него… в нас. Я поверила чувству, расцветающему внутри груди. Волнение щекотало кончики нервов.       Парень без какого-либо сопротивления склонился, лбом упираясь в грудь. В таком неудобном положении ему пришлось вытянуть руки по обе стороны от меня, лишь бы не задавить. Мои глаза уставились на его спину. Фонившая потом водолазка прилипала к мужскому телу, очерчивала мышцы. В каком-то смысле меня иногда пугала наша разница в конституции тел. Сколько таких качков я видела ранее? Хах, парень, скорее всего, первый и последний яркий живой пример, отпечатавшийся в памяти.       Мои пальцы ненавязчиво почесали Тодзи за ухом, тот, видимо, не ожидал такого, тут же поднял голову, чтобы посмотреть мне в лицо с явным вопросом. Я неловко хихикнула, убирая руку. И на этом мы сделали вид, что ничего не произошло.       — Скоро вернусь, — Тодзи наконец переоделся в привычную юкату, не сильно запахнув его на груди. По всей видимости, собрался в душ.       Закрыв за собой седзи, Тодзи так же тихо ушёл, хотя на этот раз его шаги выдавали тихий стук дзори. Я спустя минуту ощутила легкое утомление. Откинувшись на футон, мысли стали плыть вдоль предвкушающего ощущения жизни с человеком за пределами кланов. Жить в какой-нибудь японской квартирке, работать… завести ребёнка? Думать об этом слишком рано, да и, если честно, мне совсем не хочется…       Ах, зато какая нездоровая любовь проросла к одному лишь человеку здесь… Чертовски не хочу углубляться в тонкости своей душевной организации, но игнорировать тяжело. Я бы могла сказать, что отличаюсь терпением, но здесь без отвлекающих факторов это просто не имеет возможности. Лежит изумруд — ни дать, ни взять. Греет и холодит одновременно. Жадности у меня предостаточно, чтобы начать желать сделать больно тем, кто тянет руки к моему сокровищу.       Было бы здорово, если бы я просто забрала его к себе домой. Было бы очень удобно в таком случае; как жаль, что мы нашлись только на дне этого своеобразного ада.       А ведь не стоит исключать, что я всё ещё нахожусь под наваждением — своего разума или вмешательства со стороны, нет никакой разницы. Затворничество необходимо закончить, от недостатка полной картины я уже действительно чувствую себя так, словно живу под куполом.       Решено!       Следующий час оказался вечным, пока я терпеливо ждала. Неужели ему на этот раз потребовалось больше времени на водные процедуры? Сексом вроде заниматься не будем… Любопытство во мне стало бить через край, но выйти поискать его не было возможности. Дурацкая нога! Из-за тебя и ни поссать, ни посрать нормально нельзя! Господи, сколько мне ещё мучаться? Надеюсь, что это закончится через недельку-две, но что-то мне подсказывает, что с ограниченными физическими возможностями я побуду плюс-минус месяцок.       Мои душевные стенания прервались, когда Тодзи вернулся. Злость мигом стянуло. В его руках я заметила костыли — теперь понятно, почему так долго его не было. Очевидно, были плюсы в том, что я наконец-то могла самостоятельно добираться до туалета, но неожиданно расстроило, что теперь парень не станет носиться со мной на руках до того же туалета, душевых.       — О-о-у, как мило, спустя столько времени принести их, — и в голосе прорывается разочарование, но я лукаво щурю глаза. — Интересно, ты устал возиться со мной?       — С чего ты так решила? Это для твоего же удобства, — он положил костыли рядом с футоном, но я задумалась о том, как я должна встать на них со своего положения на полу.       Озвучив эту мысль, Тодзи без долгих раздумий решил проблему, взяв маленький комод и легко передвинув ближе ко мне.       — Попробуй.

***

      Проходит ещё несколько недель, в течении которых ничего не меняется в пределах комнаты. Когда я спросила Тодзи, сколько мне ходить с перевязанной лодыжкой, тот лишь неопределенно пожал плечами и пробормотал что-то про то, что спросит у лечащего врача клана Зенин. Я могла лишь с подозрением уставиться на него и полностью довериться.       Конечно, я могла бы и сама сходить, костыли зря надыбал, что ли… Когда долго не выходишь из зоны комфорта — особенно когда в неё никто не заходит, — то одна только мысль о том, чтобы выйти на свет божий, приводит к мученическому вздоху и смены положения на другой угол футона. Спать и не видеть раздражающих лиц — это мой выбор, и слава мне, что никакая совесть не грызёт меня за это.       Я проснулась от того, что кто-то легонько тормошил плечо. Кто-то — Тодзи. Я уставилась еле разлипшимися очами на его лицо. Он выглядел так, словно только вернулся из душа; юката на голое тело, прилипающие к лицу пряди волос.       — Чё? — после сна голос грубый и растерянный.       — Ты так и не ходила сегодня в душ?       — Мхм, — голова упала обратно на подушку. Послышался тихий вздох.       — Вставай, — крепкие руки обхватили плечи, заставляя меня принять сидячее положение. Однако глаза я всё ещё предпочитала держать закрытыми.       — Мхм, — голова тут же упёрлась в грудь парня, когда я неосознанно искала его плечо для удобства, а руки слабо цеплялись за фигуру.       Тодзи подхватил меня на руки. И пока я довольствовалась тем, что он не высказывал свои претензии, тело расслабилось вновь, и сон подхватил моё сознание. Мои глаза открылись только тогда, когда с меня стали снимать одежду, руки уже обхватили чужие.       — Вот сейчас я ничего не поняла, — сон как рукой сняло.       — Тебе надо помыться, — я часто заморгала, смотря в его невозмутимое лицо. — От тебя воняет, — я иногда забываю, что у этого человека нет чувства такта.       — Ты мог просто сказать мне об этом, — выдавила из себя дежурную улыбку, чувствуя, как стыд слегка накрыл меня. Я, конечно, думала о том, что мне стоит принять душ, но лень была впереди меня. С этими злоебучими костылями неудобно от слова совсем, да и — повторюсь — не хотелось кого-либо встречать в своем отвратном виде… Эх, пустые отговорки.       — Знаешь, за это время я кое-что понял, — он оттолкнул мои руки и продолжил снимать с меня юкату, — ты просто ребёнок, — такое заявление меня совершенно не удивило.       — Вау, спасибо за комплимент, заюш, — я закатила глаза, стараясь игнорировать то, что из нас двоих голой являюсь сейчас я.       — И извращенка, — недолгая тишина.       — Ну… не отрицаю, — пришлось пожать плечами. — Что ты хочешь услышать?       — Ничего… просто немного беспокоит твоя беззаботность, — как только моя одежда осталась сложенной на скамейке, Тодзи вновь взял меня на руки и понёс к душевым. Время было ближе к глубокой ночи, по всей видимости, раз никого не наблюдалось — уж слишком смело он вошёл в женские душевые.       — Любовь зла — полюбишь и козла, — пропела я.       — Что?       — А что непонятного?       — Что это за выражение такое?       — А что здесь непонятного? — как попугай повторила. Тодзи усадил меня на скамейку.       — Ты меня или себя сейчас «козлом» назвала? — его губы растянулись в усмешке, я уставилась на шрамик в их уголке.       — Кажется, ты реально не понял, — с каким-то внезапным отчаянием шумно вздохнула, прикрывая глаза. Тепло поднялось к щекам.       — Так объясни.       — Я применила это выражение к тебе, как к тому… кто принимает человека со всеми его недостатками, — язык стал заплетаться, а пальцы от нервишек — гнуться. Тодзи молчал, и я поспешила сменить тему. — Ты что, собрался меня мыть? — я открыла глаза, наблюдая за тем, как он мылил мочалку.       — Да, — пожал плечами, — ты ведь не только беззаботна, но и до ужаса ленива.       — От меня настолько плохо воняло? — тихо проворчала, решая отобрать у него мочалку. — Я сама, — он отвёл руку, не давая даже шанса.       Что-то снова закипало. И это была моя стойкость. Делал ли он это специально или просто не замечал, скоро станет неважно. Могу ли я признаться хотя бы себе, что становлюсь одержимой?..       Тело слегка затрусило, но в душевых не было холодно. Я терпеливо сидела на месте, но горела желанием раскачаться на жалкой скамейке, прыгнуть на парня, сжать в руках чужое тело или вовсе обнюхать. Я чувствую себя мелким надоедливым насекомым, летающим у костра. Пламя горит и манит, кажется, что я не удержусь и кинусь к самому центру, а у него останется такое же непроницаемое выражение лица.       — Что-то не так? — его слова не сразу доходят до меня, но я и не спешу отводить глаза от кафеля. Странно ощущать, как он с невозмутимым видом моет моё тело.       — В каком смысле? — мне стало интересно, станет ли ему интересно.       — Ты дрожишь, — ответ отчего-то разочаровывает.       — Не обращай внимание, — вышло более резче, чем рассчитывала. Взгляд упал на его лицо, но кроме хмурых бровей я не увидела отличий от его обычного состояния.       Тодзи просто продолжил проходиться мочалкой по здоровой ноге. И когда ему пришлось приподнять стопу, я в очередной раз не выдержала. Это получилось неосознанно, по наитию. Я не сразу поняла, что схватила его за волосы на макушке. Собственные вздохи стали глубже.       — Тебе не надоело?       — Нет, — у меня вырвался истеричный смешок, пальцы сжались. Я не понимаю, что творится у него в голове, и это больше всего бесит меня в нём.       Вторая рука легла на его щеку, слегка трепля. Он поддаётся, он не сопротивляется, не отталкивает. Ждёт? Тогда мне остается только удовлетворить свои прихоти, несмотря на то, угожу его ожиданиям или нет. Однако глаза всё равно закрываются, когда я за подбородок тяну его лицо к себе. Я хочу увидеть его выражение лица, но просто не могу из-за мелкого чувства страха увидеть там не привязанность, а разочарование.       Глаза боятся, руки делают. Я не спешу ослабить хватку на его волосах, наоборот, мне хочется посильнее сжать в порыве. Губы аккуратны лишь первые две секунды, а дальше я настойчиво прижимаю язык, возбужденные вздохи летят прямо ему в рот. Под этим наваждением притупились все мысли и ощущения, кроме касаний к чужому телу и вспыхнувшему желанию.       — Ммм!       Меня словно током торкнуло, когда пальцы парня нажали на чувствительную точку. Ноги тут же поджались, и мне пришлось вернуться в реальность.       — Всё, всё, всё! — я поспешно убрала его руку с себя и несмотря на оставшийся зуд облегченно вздохнула. Конечно, я бы продолжила, но не тогда, когда мы находились в месте, куда мог зайти кто угодно; когда на коже слой мыла, да и после водных процедур мне хотелось быть чистой.       Однако мой взгляд упал на пах Тодзи, а потом на его лицо. Отчего-то теперь его непроницаемое выражение лица смотрелось комично с распухшими губами и взъерошенными волосами. И это я опустила момент, находящийся ниже пояса. Хлопнула глазами несколько раз, начиная подозревать, что меня обвели вокруг пальца.       — Ты специально? — на удивление самой себе, я спросила это спокойно. Его глаза без колебаний смотрели прямо в мои, а потом медленно опустились к мочалке в его руке. Он без слов продолжил просто мыть моё тело, но теперь я могла сказать, что в его действиях прослеживалась некая растерянность, словно теперь его голову занимали одни только мысли.       Смотря на него, внутри меня раздулось чувство гордости. Похоже на то, что я только что сломала непробиваемого человека. Даже как-то захотелось подразнить Тодзи. Интересно, какое ещё выражение лица у него может быть?