Желание съесть тебя

      — Тодзи, я правда извиняюсь…       Его шаги тяжелые, тем не менее, он старается не спешить. Я надеялась, что Тодзи прямо сейчас пытался себя успокоить, ибо мне совсем не хотелось ощущать его гнев на себе.       — Я больше не буду…       Пожалела ли я о содеянном? Ещё как — меня теперь тащат на эшафот с самым мрачным выражением лица. Он теперь выглядит как мой личный палач. С другой стороны, это не потребует долгого времени, и я зря боюсь… И всё же то, как он поспешно закончил водные процедуры, говорит о многом. Больше свои руки я не стану распускать с такой беззаботностью.       Как только мы оказались в комнате, меня быстренько уложили на футон и принялись стягивать юкату, десять минут назад наспех надетую. Меня охватил шок с примесью смущения, когда я наблюдала за нервным парнем.       — Надо постельное белье поменять… — забормотала, вспомнив его слова о вони от меня; значит, простынь с наволочкой сейчас точно требуется сменить. Однако Тодзи в одно движение схватил и перетащил меня на свой футон.       — Потом.       Он сам стянул с себя одежду, небрежно откинув в сторону. Мне оставалось только вздохнуть, смирившись, и подготовиться к тому, что от меня сейчас не останется и мокрого места. Вопреки моим мыслям Тодзи отодвинул мою перевязанную ногу в сторону, а вторую положил на своё плечо. Я не сразу поняла, что он хотел сделать, но то, как он склонился над моим тазом наводило на мысли.       Невольное напряжение схватило всё тело, когда пальцы раздвинули внешние губы, большим он прошёлся вдоль, остановившись на клиторе. Пальцы ног поджались, шумный вздох покинул грудь, а веки отяжелели под волной начавшегося слабого удовольствия. Это в какой-то мере даже расслабляло, когда касания не были настойчивы, они были легки, дразнящими. Но видимо Тодзи надоело ждать, пока моё тело станет готовым. Его лицо внезапно опустилось, мокрый язык легким движением быстро лизнул и из меня вылетел удивленный стон. Я посмотрела на парня с растерянностью, в то время как он, заметив изменения и глядя мне в глаза, ухмыльнулся.       В следующий такой раз из меня вышел лишь сдержанный вздох. Возбуждение всполохами переворачивало внутри всё, заставляя напрягать бедра и живот. В какой-то момент я не знала куда себя деть, когда характерные влажные звуки стали наседать на уши. Смущение вперемешку с удовольствием начинало захлестывать, оттого собственные звуки изо рта становились громче и отчаяннее. Я прикрыла лицо руками в порыве ощущений, бедра поддавались вперёд и, пока это продолжалось, стеснение начало сходить.       Из меня вырвался придушенный стон, когда оргазм приятно накрыл всё тело. Я слабо выгнулась, еще немного переживая ощущения. Теперь чувствовалась томная слабость, сейчас было бы самое то просто поваляться безо всяких лишних мыслей, но я уже вижу, как Тодзи перемещает мои ноги себе на плечо. Он манипулировал ими так, чтобы расположить свой член между бедрами. Я смотрела на это с некоторым утомлением, понимая, что из меня ещё будут выжимать жизненные соки.       Наши взгляды встречаются прежде, чем Тодзи начинает медленно двигаться. Однако мне показалось, что его движения были чересчур осторожными, заторможенными. Он хоть и придерживал меня за колени, но явно не хотел сжимать хватку. Или же он просто хотел насладиться моментом? Вряд ли я в такое поверю, когда меня только что в ускоренном темпе помыли, одели, утащили и раздели. Сдержанность это про него, но не в случае с близостью, где он старается побыстрее закончить.       На этот раз шумный вздох вылетел из его груди, когда моя ладонь легла на головку. Тодзи тут же прижался тазом к заднице, давая мне лучший доступ к себе. Не уверенная, как правильнее это сделать, я пыталась гладить одной ладонью ровно столько, сколько выглядывало длины при каждом покачивании чужих бедер. Смотреть на это орудие пыток не хотелось, и я призналась сама себе, что при каждом взгляде в это место ощущение стеснения заставляло быстро отводить глаза. Просто не привыкла, я и на свои прелести в прошлом не особо засматривалась, а тут…       Меня торкнуло от странного некомфортного чувства. Посреди страсти я вспомнила, что тело, в котором я родилась и росла, сейчас не со мной. Господи, а если хозяйка этого тела всё видит? Вдруг она стала духом и теперь терпит все эти надругательства над своим телом?       И чем дальше я развивала цепочку мыслей, тем сильнее становилось некомфортно.       — В душевых ты не постеснялась, — низкий тихий полушепот поразил меня, заставляя меня стыдиться ещё сильнее.       — Заткнись, пожалуйста, — я нервно улыбнулась, теряя энтузиазм.       — Тебе не нравится, — такое заключение я услышала через некоторое время посреди пыхтений и легких шлепков плоти. Тодзи убрал мои ноги со своего плеча, и я посчитала, что дело шло к концу, но меня озадачило его не сменившееся положение.       — Что? — его взгляд был задумчивый.              Через несколько секунд Тодзи навис надо мной. Губы целуются так, словно хотят меня смягчить, расслабить… казалось, что перед ним дорогая возлюбленная, хрупкость которой была учтена, ведь его грубые руки стараются провести нежно от бедер до плеч. Восприимчивое тело отозвалось и слегка выгнулось. Я обняла его, заставляя немного прижаться весом. Здоровая нога удобно обхватила парня. Однако всё это нежное и приятное тут же перекрылось тем, как ощущение проникновения заставило меня напрячься.       Я нахмурилась, прервав поцелуй. Всё внимание ушло на то, чтобы расслабиться и надеяться, что больно не будет. Из меня вырвался вздох, когда его лобок встретился с клитором. Глаза судорожно пробежались по его лицу, а потом опустились ниже. Принялась мягко целовать его ключицу, медленно поднимая дорожку к шее. Кончик языка высовывался, чтобы лизнуть кадык и линию челюсти.       — Кажется, кто-то… хочет дольше ходить на костылях? — он шумно вздохнул, замедляясь. Я часто заморгала от таких слов, но тихо хихикнула.       — Настолько хорошо? — осмелилась загордиться тем, как он, казалось, каждый раз приходил в восторг от моих поцелуев в области шеи и лица.       И когда ответа не последовало, я хотела снова пройтись губами по его плоти, но Тодзи уткнулся мне в грудь, просовывая руки под лопатки. Я чувствовала, как он подталкивал мои бедра к себе на колени, удерживая навесу как ребеночка. Его дыхание было тихим, и он не продолжал, то ли наслаждаясь моментом, то ли сдерживаясь. Чувствуя прилив игривости, я сжалась, на что хватка парня стала сильнее, его бедра коротко двигались.       — Не советую так делать, — Тодзи поднял голову от груди.       — А что? Чувствуешь, что скоро кончишь? — на мою язвительность он ответил тем, что внезапно остановился. И тут мне стало нехорошо. — Ты… ты что?.. Только не говори…       — Разве сама не добивалась этого? — кривая усмешка на чужих губах только сильнее заставила меня испугаться. Я первые мгновения не знала, как реагировать.       — Это не смешная шутка, — тихо пробормотала, а потом меня осенила другая мысль, но Тодзи не дал даже задуматься об этом, когда внезапно задвигался.       Меня всю передёрнуло, с губ сорвалось оханье. Движения стали резче, он заставлял меня тереться об него, одна его рука крепко обернулась вокруг меня, пока второй удерживал затылок. У меня поджались пальцы ног, глаза зажмурились, когда ощущения стали острее. Собственные пальцы впились ему в плечи, когда я чуть ли не заныла от нового сдавившего низ живота чувства. Я хотела уткнуться в чужую шею, но Тодзи не давал спрятаться. Когда я разлепила глаза, то из-за образовавшейся пелены не могла разобрать выражение его лица. Он точно смотрел мне в лицо, точно приоткрывал рот, горячо выдыхая. Тем временем плоть мокро захлопала от ускорившегося темпа, и я спустя несколько секунд не могла сдерживаться.       Поясницу выгнуло навстречу, бедра пытались попадать в ритм, нелепо подпрыгивая. Сильные ощущения в одной лишь точке могли вот так сводить с ума, до скрежета зубов хотелось, чтобы его движения стали ещё резче, хотелось впиться в его плечо, пока от удовольствия слезились глаза. В одно мгновение разрядка заставила напрячь тело, пока чувство освобождения приятно омывало каждую его часть. Дыхание, хоть и было сбито, но быстро восстановилось. Парень наконец отпустил мою голову и выскользнул из тела.       И пока я находилась где-то между блаженством и спокойствием, он по всей видимости помогал себе кончить, так как чуть позже ощутила на животе влагу. Я слабо нахмурилась в недопонимании, когда сначала посмотрела на семя, а потом на его тихо смеющееся лицо.       — Тебе весело, как ни посмотрю, — на моё ворчание Тодзи усмехнулся и склонился, чтобы запечатлеть россыпь поцелуев на щеке и виске. — Извинения… не приняты, — как ребенок, надула губы, не желая показывать своё настроение от одного лишь его нежного действия.       — Говори, что хочешь, но я ни за что не забуду выражение твоего лица, шалунья, — я уставилась на него ошалевшим взглядом. — Ты так сильно сжимаешь, — он наклонился к уху, чтобы прошептать это.       — Сам лицо строил, будто бы… — булькнула я, отворачиваясь в стеснении.       — Не отрицаю, — он ткнулся носом в подбородок, словно питомец. — Мне нравится это, потому что нравится и тебе.       — Что? Теперь будешь почаще ублажать? — я пыталась язвить, но выходило нелепо. И он всё равно подыгрывал.       — Хм… — я не поверила тому, что он задумался над этим. — Так и знал, что ты только этого и хочешь.       Кажется, что меня пытались опустить ниже плинтуса. Лицо загорелось от поразившего стыда. Руки тут же попытались оттолкнуть парня.       — Всё, хватит, — Тодзи не сдвинулся с места. — Слезь с меня! — я забрыкалась под ним.       — И почему так каждый раз… — он шумно вздохнул, отодвигаясь.       — Что?       — Стоит мне что-то не так сказать, как ты тут же покрываешься иголками, — Тодзи сел на зад, не спеша прикрыться.       — Ну а ты думай прежде, чем что-то говорить, — обида сорвалась с меня. — Мне неприятно слышать, что ты видишь во мне женщину, которая хочет только трахаться, — скомкано пробормотала я.       — Знаешь, в нашем случае это абсолютно нормально. Я не вижу причин стыдиться своих потребностей, — я посмотрела на него так, словно на осла. Он продолжил. — Мне тоже нравиться заниматься этим с тобой, Нана.       Такое признание меня совсем не пробило, я села и отвернулась от него, смотря на жидкость, стекающую по животу. Морщась, я раздумывала над тем, чем это можно вытереть, чтобы не жалко. Мужская рука быстро справилась с этим, когда схватила кончик одеяла.       — Ты хоть представляешь, сколько усилий мне приходится прикладывать?.. — казалось, я впервые услышала недовольство в его голосе. Тодзи прислонился лбом к плечу, пока его пальцы водили незамысловатые узоры на талии. Однако я изначально не поняла его.       — То есть? Из-за меня тебя лишний раз достают дорогие родственнички? Не переживай, ты не один в своём страдании купаешься.       — Что? Я не об этом… — он не договорил, его голос внезапно затих. Он глубоко вздохнул, отстраняясь. Я уже было подумала, что на этом всё закончится, и с тихим печальным вздохом собиралась одеться, как Тодзи повалил меня на живот.       — Ух! Чего.?! — я взвизгнула, когда ощутила впивающиеся в плоть зубы.       Парень укусил меня за плечо как зверь, придавив сильным телом. Я чувствовала, как он раздвигал мои ноги, а после без всякой ласки толкнулся внутрь. Из меня вырвался растерянный вопль, хоть он двигал бедрами медленно, но мне не нравилось, как он буквально пригвоздил меня к месту, не давая шелохнуться.       — Тодзи, остановись… Мне некомфортно… — шея горела от укусов, будто бы он хотел пустить кровь. — Ай!       Это было уже не приятным занятием. Мне не нравилось, какой оборот приняла наша ссора. Уж лучше бы он замкнулся в себе, перестал обращать внимание, чем вот так набрасывался. Что он хотел этим доказать?       — Тодзи, хватит… — со сдавленными вздохами я просила его, кусая собственные губы от скапливающегося чувства унижения. Но парень продолжать двигаться, в таком случае он даже ускорил темп, словно и не собирался прислушиваться.       Между ног уже начинало неприятно щипать от того, что его член просто натирал распухшую плоть. Я забрыкала ногами, так как это было единственное, что не было зажато крупной тушей. С губ срывались шипения, пока я ещё старалась терпеть это. А потом от отчаяния пыталась пропустить руку под себя, чтобы облегчить ощущения. Заметив мои копошения, Тодзи наконец остановился. Я пораженно вздохнула, роняя голову на подушку. Набираясь сил, чтобы уронить на мужскую фигуру шквал претензий, я чувствовала, как он вышел из меня, и стал осматривать распухшую плоть, не стесняясь отодвигать внешнюю плоть пальцами.       — Какой же ты всё-таки гаденыш, — заухала, когда он стал пытаться возбудить меня, стимулируя клитор.       Попытка встать закончилась тем, что я ощутила ладонь на спине, не дающую мне отстраниться от футона. И тогда я действительно стала предпринимать серьезные действия. Не пожалела даже свою бедную лодыжку, когда стала брыкаться. Тодзи, по всей видимости, не ожидая такой прыткости, прекратил меня удерживать, и я наконец смогла повернуться и свирепо уставиться на него. Однако его лицо было бесстрастным, глаза холодными и расслабленными, как если бы он смотрел на человека, который ему полностью безразличен.       — И что это?.. — я шумно вздохнула, успокаиваясь.       Тодзи не отвечал, хотя смотрел ровно на меня. Спустя несколько секунд я осознала одну маленькую, но такую значительную часть. Так устроено в природе, когда некоторые виды насекомых выживают засчет своей агрессивной окраски. Он знает, что является белой вороной в собственном доме, он прочувствовал это каждой клеточкой своего тела, так что было бы глупо продолжать быть мягким и гибким. Чтобы боли было меньше, нужно приручить собственное сердце и мысли от гнетущего влияния. Тодзи привык делать такое лицо, чтобы защититься.       Я отчетливо ощутила волну злости, когда осознала это. И не до конца уверена, на кого она направлена. Меня определенно взбесило, что он принял такие действия по отношению ко мне. О, но ведь я заметила только сейчас, а сколько раз до этого он делал это.       — Когда ты в невыгодном положении, всегда молчишь? — уничижительная ухмылка искривила собственные губы. — Не собираешься даже пытаться выиграть в перепалке, поставив беспечную девку на место?.. — он молчал, а я разогревалась. — Эй! Нормальный парень бы обозвал меня шлюхой… — моя улыбка стала шире, когда его глаза оттаяли в эмоции шока. Я, хихикая, скрестила ноги и воодушевилась продолжать выдавливать грязь из своего рта. — Знаешь, таких, как ты, называют каблуком. Знаешь, почему?       Я поддалась эмоциям, качнувшись его сторону. Могла поклясться, что выглядела как сумасшедшая, когда уголки губ растягивались вверх, а глаза широко распахнулись, словно могли упустить что-то из виду. Мышцы лица парня были напряжены.       — Потому что ты позволяешь пользоваться собой, склоняешь голову как собачонка, ожидая, когда её наконец погладят за покорность, — я тихо и сбивчиво прошептала, медленно пройдясь взглядом по его лицу и в итоге остановившись на его губах.       — Довольна? — эти самые губы слегка приоткрылись, вызвав короткий звук. Вместе с этим что-то высосало все мои эмоции, оставляя неприятный осадок.       — Нет, — честно и спокойно ответила я, словно не говорила все те противные слова.       Господи, что со мной стало?       Я просто вывалила на него всё накопившееся дерьмо, а он с таким видом всё это проглотил. Очевидно, что за всем этим следует моё сожаление. Поначалу я даже не думала извиняться перед ним, ведь он выглядел так, словно они ему и не нужны, но чуть позже, когда мы лежали в постели, я осознала свою никчемность. Тодзи лежал ко мне спиной, и я не знаю, был ли в этой обычной позе смысл.       О, это словно наказание. Сделала дело, не подумав, но и он сам виноват. Тогда какого фига он спит сладко?       Я не выдержала совестливых мук, когда стала пододвигаться к большой туше. Сначала я любопытно проверила, точно ли спит Тодзи, и увиденное не заставило мою злость вспыхнуть, наоборот, было что-то печальное в груди. И шумный вздох не помог сбросить этот груз, откровенно захотелось поплакать. Такой тварью я редко себя ощущала, но сейчас паршивей некуда. Фактически призналась в любви, а потом, считай, с головой в бочку дегтя окунула.       Не знаю, чего добивалась сейчас, когда пальцы стали аккуратно поправлять прядки на лице парня, но не желала, чтобы он открывал глаза. Хотя, возможно, было бы лучше, если бы как боец из отряда кукуру он бы опрокинул меня, заводя руки за спину. Может быть, тогда бы я остановилась и перестала его жалеть, если бы он действовал грубо. Я бы тогда могла ненавидеть его, но сейчас это далеко не то чувство, которое мне позволительно по отношению к нему. И всё же он позволяет.       Я просунула руки под мышки парня, настойчиво прижимаясь. Не сказать, что это было удобно, поэтому довершением ко всему стала моя нога, перекинувшаяся через него. Хмурясь, я уткнулась ему затылок и уж теперь точно чувствовала себя толику довольной и спокойной. Я прощу ему всё, потому надеюсь, что и он простит мою вспыльчивость.       Лишь бы только ты не смел бросать меня. Лишь бы оставался со мной. Порой меня действительно охватывает сильное желание съесть его, словно это могло бы сделать нас едиными. Эгоистично хотела, чтобы он не просто оставался рядом; хотела точно знать, что он принадлежит мне, и чтобы он это понимал. Если он боится чужих взглядов, я хотела бы, чтобы он видел только мой, направленный на него. Если он боится осуждений, я хотела бы, чтобы он смотрел только на мои губы, шепчущие для него. И я боюсь, что ничего из этого ему абсолютно не нужно. Само собой разумеющееся, когда он пойдет своей дорогой; само собой разумеющееся, когда этот ад закончится и я однажды вернусь домой.