Глава 13, часть 2.

      Они целый день тащились по глубинке, сначала — чтобы добраться до деревни Уск, а затем — чтобы объехать это крошечное поселение по старой дороге, которая уже давно превратилась в заросшую сорняками звериную тропу. Большой крюк — но необходимый, чтобы обойти заставы вдоль тракта. Затем был ещё один день по грязной просёлочной дороге, что петляла вдоль берега ручья, впадавшего в более крупную реку недалеко от моста.       Матильда загнала Тифанию в гроб задолго до того, как вдалеке появились стражники, и убедила её принять оставшееся зелье, пока дети вылезали из повозки, чтобы вновь изобразить отдельную группу сирот. Как оказалось — совершенно правильно.       Это были не старики и безусые юноши. Вместо этого на заставе оказалось полдюжины энергичных и бдительных воинов верхом на рыжевато-коричневой пернатой смерти. Сердце Матильды упало при виде грифонов, щёлкающих клювами, когда их усмиряли ездоки. В Альбионе не было грифоньей кавалерии, это, похоже, были наёмники с континента.       Они осмотрели Матильду и Шиори, а также их драгоценный груз. Мужчины были пугающе бдительны и столь же зорки, как и их «скакуны», — но маскарад каким-то образом выдержал. Зато почти не выдержала Матильда, старательно напоминая себе, что не должна выказывать радости и облегчения, когда их наконец пропустили. Воровка, всё же, осмелилась задать мимолётный вопрос:       — Что привело таких доблестных воинов в эту глушь? Несомненно, кавалерия могла бы пригодиться в другом месте?       Их седеющий и обветренный командир ворчливо ответил, покачав головой:       — По приказу Доброго Лорда Кромвеля с сегодняшнего дня его личными силами проводится проверка движения на дорогах. Меры против диверсантов.       — «Диверсантов»? — переспросила Матильда.       — Да. Появляются тут и там. В Саксен-Готе и в других местах. — Шиори ощетинился, как кот. — Дрались насмерть, а потом сожгли себя. — Наёмник поморщился, как будто вспомнил что-то действительно ужасное. — Хорошо ещё, что лорд Кромвель распространил кару за пособничество эльфам и на работу в пользу Тристейна.       Матильда сморщила нос. Казнь через заковывание в раскалённые цепи.       — Я поняла, — кивнула она, снова берясь за поводья. — Спасибо, добрый сэр, и хорошего вам дня.       И маг, и фейри молчали, пока застава не скрылась за горизонтом.       — Ваши друзья, я полагаю? — Матильда спросила голосом, дрожащим, как последние аккорды мелодии.       Из глаз юноши с резкими чертами лица, тонкими поджатыми губами и напряжённым телом выглянула злобная кошка:       — Даже если бы и так — я всё равно не могу сказать.       — Конечно, нет…       Матильда вздохнула. Могла бы даже не спрашивать. Она участвовала в крупных ограблениях ещё до того, как стала «Фуке». Вряд ли в шпионаже другие правила. Каждый знает свою задачу… Шиори и её спутники могли вообще ничего не знать о других? Кайт ши некоторое время молчал, пока Матильда правила, сбавив скорость, чтобы вторая группа могла их догнать.       — Они сказали, что некоторые из них сражались насмерть… — произнёс фейри.       — Скорее всего, так и было. — Воровка не отрывала глаз от дороги. — Вероятно, тристейнские агенты. Диверсанты, как они и сказали.       — Вы хотите сказать, что это были фейри? — спросил Шиори. — Сомнительно. Определённо нет.       — Вы, фейри, идеальные шпионы и диверсанты. Великолепны как в проникновении, так и в побеге, — признала Матильда с той же холодной отстранённостью, которую она приберегала для оценки потенциальной цели. — Я уверена, что ваши друзья живы и здоровы.       — Это не мои друзья, — Шиори ответил с теми же интонациями.       — О? Вы так в этом уверены?       — У меня нет… — пробормотал Шиори, а затем погрузился в собственные мысли. Это было хорошо, тишина была более приятным собеседником.       Когда дети в компании Салем и Селены, наконец, догнали их, фейрийки казались такими же тихими и задумчивыми. Тоже услышали эту историю, проходя через заставу? У них было время подумать, и если это удерживало их от комментариев — тем лучше. Но она всё равно должна была ожидать этого. Фейри всегда всё усложняют.       Грир сдержит своё слово. По крайней мере, учитывая, что его грузы будут собраны в Бромли, он не сможет изменить планы в последний момент. Для них найдется место на корабле, как и было обещано. Но что ещё может их ждать?       Предположения доминировали в мыслях Матильды на протяжении большей части молчаливой поездки. Дети, почувствовав перемену в настроении своих опекунов, стали тише, лишь изредка перешёптываясь, даже обед был съеден без единого слова. Хотя, возможно, это был результат третьего дня подряд на дорожном пайке из вяленого мяса, сухарей и сыра. Пелена мрачных мыслей висела над их маленьким караваном до самого полудня, почти как если бы они действительно были похоронной процессией, и рассеялась только тогда, когда Тифания зашевелилась.       Это пробуждение было не легче, чем первое. Глаза Тифы были затуманенными и чувствительными, её движения — вялыми. Зелье «живой смерти», несмотря на мрачное название и трагическую репутацию (благодаря одному драматургу), редко давало побочные эффекты, если употреблялось в умеренных количествах, иначе Матильда не осмелилась бы применить его на сестре. Два-три раза в течение нескольких дней могут быть утомительными — но Бассо заверил, что это не причинит большого вреда здоровой молодой женщине.       С «оживлением» Тифании как-то оживились и все остальные. Храбро счастливая, как всегда, она легко распространяла это на окружающих её людей. Дети снова разговорились, пока Тифа приходила в себя, а к вечеру путь привёл их к заброшенной тропинке, защищённой сверху деревьями, образующими словно свод тоннеля.       — Это не кажется слишком сложным, — застенчиво призналась эльфийка, сосредоточив взгляд на своих руках и покручивая большими пальцами. Она сидела в гробу прямо, её платье было тщательно расправлено. Если Матильда или Селена заметят кого-нибудь — её можно будет уложить обратно и закрыть крышку всего за один вдох.       — Так почему бы тебе не попробовать? — лукаво спросила самая маленькая из фейри, та, которая не нравилась Матильде почти так же, как и Шиори. — Здесь, если ошибёшься, вреда не будет!       Воровка на самом деле удивилась, когда впервые встретила сородичей-сообщников Шиори, которые слишком уж удобно ждали именно там, где и обещала эта драная кошка, и больше всего — обманчиво ангельски выглядящей девочке-подростку, которая сейчас прислонилась к стенке фургона. Девочке, с которой её пути впервые пересеклись в Саксен-Готе. Если бы Матильда знала тогда — она могла бы просто свернуть шею паршивке, пока у неё была такая возможность!       Тифания перестала ёрзать, перевела дыхание и расправила плечи.       — Что ж, тогда… Давайте посмотрим… Вот Джеймс-кун, Джекс-кун, Мэгги-чан и Энн-чан, — Тифания указала на каждого, продвигаясь по возрасту от четырёх старших, а затем к четырём средним, которые по очереди шли рядом с фургоном. — Затем Анна-чан, Дэниел-кун и Лоуренс-кун, близнецы, и Хайди-чан. Ну и Майкл-кун, Бриджит-чан, Морис-кун и Пиппин-чан, — закончив перечисление, Тифания вздохнула с облегчением: — Это не так уж трудно запомнить.       — Угу… — в голосе Салем были слышны нотки сомнения. — А что насчёт меня?       — Вы, должно быть, Салем-сан, поскольку мы знаем друг друга так недолго… И, точно так же, Селена-сан и Шиори… сан. — Глаза Тифании задержались на человеческом облике фейри слишком долго, по мнению Матильды. Хуже всего было то, что эта котоухая тупица, похоже, ничего не заметила. С этим ОПРЕДЕЛЁННО надо было что-то делать.       — Хорошо, хорошо. А как насчёт зеленовласки?       Воровка поёжилась от уставившихся на неё глаз.       — Она будет… «Онее-чан»? — спросила Тифания после минутного раздумья. Фейри в облике девочки подняла большой палец вверх — а затем повернула его вниз.       — Плюс пятьдесят очков за то, что ты правильно сказала то, что имела в виду. Минус пятьдесят за то, что ты имела в виду то, что сказала.       — Эм… Прошу прощения?       — Она намекает, что не надо называть меня «сестрой», — пояснила Матильда, не отрывая глаз от дороги. Один Основатель знает, почему это фейрийское словечко прозвучало на их родном языке. — Не стоит говорить такое в присутствии других.       — Но это правда, сестра, — мягко, но, тем не менее, уверенно сказала Тифания. — Мы сёстры — если не по крови, то по всему, кроме крови.       «Ох, Тифа, ну ты как всегда…»       — И это именно так, Тифа. Как ты и сказала — мы сёстры так же верно, как по крови. — Матильда тоскливо вздохнула. Если бы правду всегда было так легко сказать… — Но другие спросят — почему ты называешь человеческую женщину «сестрой»? И, прежде чем ты попытаешься придумать объяснение, помни — «необычное запоминается».       И хотя жизнь в одном королевстве с фейри могла бы предложить её сестре некоторое дополнительное прикрытие — привлекать дополнительное внимание точно не стоило.       — Ох… — тихо сказала Тифания. — Я поняла…       Это была ещё одна тема, которую нужно было обсудить. Может быть, когда они остановятся сегодня вечером? Матильда не видела, как этого можно было избежать. Тифа сохраняла бодрость духа, то смелое счастье, которое она демонстрировала с раннего детства, — но это будет совершенно новое для её сестры испытание, и весь опыт прошлой жизни ей тут не поможет.       По крайней мере, волшебница была не единственной, кто так думал. Она бросила на Шиори, а затем на Селену ещё один взгляд. Фейри весьма… красноречиво… раскритиковали идею — и большая часть этой критики была направлена на то, сможет ли Тифания вообще поддерживать маскарад.       Матильда всё это знала. Она знала, во что втягивает свою сестру, и что это — лишь наименее плохой из многих плохих вариантов… Как и всегда. И она ожидала критики со стороны фейри. Чего она не ожидала — так это того, что те же самые фейри затем предложат свою помощь. Это было щедро. Подозрительно щедро.       На самом деле, эта троица вообще была подозрительной. То, что они почти не говорят друг с другом — но, похоже, всегда всё знают. Никогда не спорят, всегда присматривают друг за другом, как будто по укоренившейся привычке и второй натуре. Это была не просто интуиция, выработанная годами совместной жизни… Фейрийки были словно пальцы одной руки.       Салем не выказала ничего похожего на удивление Матильды, узрев девушку, с которой столкнулась несколько дней назад. И она, и Селена также не подвергли сомнению краткое объяснение Шиори, которое содержало ОЧЕНЬ мало подробностей. Никаких колебаний, никакого несогласия — просто своего рода консенсус, возникший из воздуха. Это было ненормально даже для фейри — насколько ей говорил её ограниченный опыт. А для кого-то ещё менее опытного, такого, как Тифа, — это было всё равно что войти в раскрытую пасть дракона.       — Но этого мало. Это всё равно будет смотреться странно, — сказал Шиори. — Тот факт, что…       — …сильфа заботится о кучке человеческих сирот, — подхватила Салем нить мысли. — Дело не в том, что фейри не поверят…       — …а в том, что захотят помочь, — сказала Селена, идущая вместе с другими детьми рядом с фургоном. — Потому что те, кто хочет помочь, — в конце концов становятся ближе. А потом они начнут задавать вопросы, на которые она точно не сможет ответить.       — К счастью, у тебя есть я, чтобы потренироваться, — протянула Салем. — Так что, пока ты держишься на расстоянии и ведёшь любые разговоры коротко и туманно, с тобой всё должно быть в порядке. Наверно.       Улыбка Тифании вернулась, шире, чем когда-либо.       — И большое спасибо за твою помощь, Салем-чан!       — Не стоит благодарности. — Фейрийка неопределённо махнула рукой, прикрыв глаза и изобразив то, что могло быть почти намёком на улыбку. — Я думаю, ты просто… воззвала к моей лучшей стороне. Более или менее. — Матильда фыркнула, но сделала это достаточно тихо, чтобы не заметили фейри за её спиной. Шиори всё же заметил и показал язык. — А если серьёзно — на самом деле не благодари. Я в долгу перед тобой за спасение… Шиори. Как только мы доберемся до Тристейна — наши пути разойдутся. Так безопаснее для всех.       Матильде было наплевать на всех — кроме Тифании и детей. Она никогда не доверяла своим контактам ни малейшего намёка на существование Тиф. Даже Гриру не сказала всей правды. Так безопаснее для всех, да. Но какое это имело значение сейчас? Все её старания, похоже, будут напрасными, если она что-то не сделает в ближайшее время. Фейри были правы в одном — как только они окажутся в Тристейне, их пути разойдутся… Так или иначе.       — Я должна сказать, что всё ещё удивлена, — небрежно сказала Матильда. — У меня сложилось впечатление, что… разведчики более прагматичны.       Шиори задрал голову вверх, чтобы посмотреть сквозь просвет между деревьями на темнеющую синеву неба.       — Ну, ты знаешь… Это что-то вроде воровской чести. Более-менее…       

***

             На западе Альбиона, между двумя бесплодными холмами, возвышающимся над пологими полями, на которых паслись стада овец, простиравшимися до самых скал Края, находился город Бромли. Ну как «город» — по количеству населения он едва дотягивал до сего гордого титула, но его жители зарабатывали себе на довольно респектабельную жизнь, изготавливая стеклянную посуду из местного отличного сырья. Стекло Бромли было не самым лучшим ни на Белом Острове, ни, тем более, за его пределами, — но в Альбионе оно продавалось достаточно хорошо, чтобы местный лорд был доволен, а город жил.       Бромли должен был стать концом первого этапа их путешествия, местом, где они в последний раз ступят по земле Альбиона.       «Мы отправляемся на континент».       Неприятное чувство в животе стало постоянным спутником Тифании.       «Мы действительно уходим».       Она думала, что готова, — но теперь, при виде последнего отрезка пути, происходящее неожиданно резко приобрело реальность.       — Тебе снова придётся прятаться, Тифа… — извиняющимся тоном сказала сестра, когда они приблизились к городским стенам. — Теперь начинается самая сложная часть. Я не могу точно сказать, когда ты сможешь снова выйти. Люди, которые провозят вас контрабандой… Я не так уж много им рассказала. Они не любопытны — но будет лучше, если мы тебя спрячем.       — О? — Тифания нахмурилась. — Полагаю, я могу попытаться заснуть.       Она сказала это скорее чтобы успокоить Матильду, чем потому, что считала, что это вообще возможно. За последние дни она больше всего на свете она ненавидела это тёмное и душное убежище.       — Извини… — Матильда бросила на неё обеспокоенный взгляд. — Это должно занять не более нескольких часов. Самое позднее — до вечера. Что бы не происходило — молчи и не двигайся, пока я не приду за тобой.       Тифания кивнула — и крышка гроба опустилась. Она закрыла глаза и стала ждать. И пока она ждала — она начала вспоминать.       В темноте ей всегда было легко размышлять о разных вещах. Иногда, когда она отправлялась на охоту ранним утром, темнота была полна воспоминаний, как сейчас. Воспоминаний последних дней — и воспоминаний, уходящих корнями в её жизнь в лесу и дальше — в то время, когда она жила со своей матерью в доме лорда Саксен-Готы.       Прошлой ночью, когда они сидели у костра, мисс Селена продолжила уроки мисс Салем о жизни и манерах фейри — головокружительное знакомство со словами и обычаями, о которых Тифания никогда даже не слышала. Она слушала и пыталась понять то, что ей говорили. Так много странных слов — хонорифики[1] и обороты речи. Даже знакомые слова использовались в весьма причудливой манере.       А потом были описания мест и вещей, больше напоминавшие сказки. Земля, где каждый предмет был пропитан магией, дающей свет и тепло, холод, чтобы сохранять пищу, заставлявшей повозки двигаться самостоятельно. Магией, которой мог научиться любой желающий. Любой, кто был готов сесть и учиться. И плод этого волшебства — невероятное процветание.       Деревни размером с города, города размером с королевства, с населением в дюжину раз больше, чем во всём Альбионе, — и эти города были просто деревнями рядом с ещё большими городами. Тифания не знала, почему она смогла так легко принять всё это. Было ли это странно? Она не знала. Сестра закатывала глаза или фыркала, когда каждое заявление казалось всё более диким, чем предыдущее.       По крайней мере, когда Селена начала рассказывать о городах Альфхейма, сестра стала менее недоверчивой, кивая головой, как будто подтверждая каждый пункт для себя. Тифании сказали, что она похожа на сильфу, поэтому мисс Селена потратила много времени, описывая фейри Ветра и их прекрасный город Сильвейн, который находился на юго-западе Тристейна, недалеко от границы Галлии и побережья. Чудесный город из изумруда и нефрита, над которым возвышались пять огромных башен, и жители которого были так же прекрасны, как и их дом.       Селена утверждала, что её собственная родная территория была близка к территории Сильфов, и что она уже бывала в их городе раньше. Но когда она сказала это — в её голосе прозвучала нотка усталой меланхолии.       — Просто имей в виду, что это всё на крайний случай, — сказала она. Это был один из немногих случаев, когда кто-либо из трёх фейри действительно смотрел на неё с таким беспокойством в глазах. — Я только рассказываю тебе общеизвестные сведения, чтобы тебя не застали врасплох. Не пытайся казаться знающей — только быстрее спалишься. Если тебя вовлекут в разговор — просто улыбайся и кивай, пока им не надоест.       То есть как с детьми?       — Хорошо… и… спасибо вам. Итак, это место, куда мы направляемся, сестра? Разве зимой там не холодно?       — Не так холодно, как в Альбионе, — уверенно ответила та. — Зимы в Тристейне обычно более мягкие.       — Если только ты не окажешься рядом с Морозной Зоной, — тихо заметила со своего места на краю круга света от камина мисс Селена. Она сама стала похожа на тень, сидя рядом с мисс Салем, свернувшейся калачиком под её плащом, чтобы согреться. Она всегда присматривала за этой девочкой, так же, как Шиори и Салем присматривали за ней. Они действительно были похожи на семью. — В Альфхейме холод в северной зоне может стать настолько сильным, что способен даже лишить игрока жизни. Сейчас там тепло — но в разгар зимы, кто его знает, как будет в этом мире?       — А как насчёт еды?       До начала осени у них не будет достаточно времени, чтобы собрать всё, что им понадобится…       — Тех средств, которые у меня остались, должно хватить, чтобы обеспечить нас на зиму. — Матильда смотрела на пламя, и свет плясал в её глазах. — Фейри оказались довольно полезными. Угодья Тристейна очень плодородны, а лепреконы продали землевладельцам изобретение, которое позволяет одному человеку и двум волам собирать столько зерна, что раньше понадобилось бы два десятка простолюдинов… или четыре мелких мага. — Тифания наклонила голову. Очевидно, это предполагалось, как поразительное новшество, но Тифа никогда не собирала зерно и не слишком много об этом читала. Что это может быть за изобретение? Какая-то магия с родины фейри? Может быть, именно так они кормили всех в своих невероятных городах? — Эти механизмы пользуются большим спросом после того, как Папа дал своё благословение, но лепреконы просто не могут сделать их достаточно так быстро сейчас. Но ранние урожаи были собраны настолько быстро, что землевладельцы рискнули и посеяли второй раз. Когда я уезжала — цены на зерно уже упали до минимума.       — Я понимаю… — Тифания вздохнула. — Тогда это хорошо. Хотя, я полагаю, мы могли бы охотиться всю зиму, если понадобится. Что?       Фейри и волшебница серьёзно переглянулись.       — Тифа… — сказала Матильда, но Селена начала говорить практически одновременно:       — Это не такая уж хорошая идея. — Она слегка нахмурилась. — Альбион довольно мирный по сравнению с континентом. И всё становится ещё хуже, если ты попадёшь вглубь территории Альфхейма. Некоторые из мобов опасны даже для партий воинов-фейри.       И сестра везла их в такое место? Но когда она посмотрела на Матильду, та просто пожала плечами:       — Всё должно быть в порядке. Фейри прогнали самых опасных зверей из заселённых регионов.       — Мисс Селена? — Тифания повернула голову, ища подтверждения.       — Да… — тихо ответила красивая молодая фейрийка. — Всё должно быть в порядке. На раннем этапе возникли некоторые проблемы. Мобы… и бандиты. — Лицо Селены стало совершенно пустым. Единственным признаком жизни были раздувающиеся от дыхания ноздри. — Хотя это больше не проблема. Вероятно.       — «Вероятно?» — эхом отозвалась эльфийка.       Постепенно веки Тифании отяжелели, и она легла спать одновременно с мисс Селеной, которая разбудила мисс Салем, чтобы та присоединилась ко второй вахте сестры. Тифания собиралась сразу же заснуть — но не смогла, и лежала без сна, прислушиваясь к сонному сопению детских носиков.       По правде говоря, она ужасно беспокоилась за них. Она верила в то, что сестра делает правильный выбор. Она верила, что место, куда они направлялись, будет безопаснее, чем то, которое они покинули. Но она всё равно волновалась. Ради детей она надеялась, что сестра не ошиблась.       Погрузившись в свои мысли, Тифания не заметила, когда фургон остановился. На самом деле она настолько задумалась, что чуть не подпрыгнула от сильного удара чего-то мясистого по внешней стороне гроба. А потом раздался голос сестры… Или нет? Странно изменённый, совершенно не походивший на то, как она говорила обычно:       — У нас была сделка, мистер Грир. Мой груз, никаких вопросов.       «Груз»? Тифания быстро соображала. «Груз» — это она. Тогда это точно сестра.       Ответил второй голос, такой неестественно размеренный и спокойный, что у Тифы по спине пробежал холодок:       — Тогда, месье, было другое время. Я меняю условия сделки. Молитесь, чтобы я не стал изменять их дальше.       — Это было всего несколько недель назад.       — Как я уже сказал — «другое время». Всё изменилось. Тогда я мог позволить себе положиться на вашу добросовестность. Теперь же… Вы можете принять новые условия — или убираться вместе со своим грузом. Но на этом корабле ничего не провезут без моего ведома.       Звуки снаружи стали громче — а затем наступила мёртвая тишина. Тифания почувствовала, как гроб качнулся, а затем возникло ощущение подъема.       — Ублюдок!       — Да, я в курсе. Наставлять на меня фокус было ошибкой, месье, — произнёс второй голос, ничуть не поменяв интонаций или темпа речи. — Итак, это пробуждает во мне ещё большее любопытство. Откройте его.       Тифания испытала странное ощущение внезапной потери веса, на секунду потерявшись во мраке, за которым последовал тяжкий глухой удар, словно кулак великана расплющил её, сотрясение прошло по всему телу. Ей хотелось закричать — от удивления, от боли, но она этого не сделала. Она хранила молчание и неподвижность, как и обещала,       Крышка открылась и внутрь хлынул свет, который тут же снова заслонила тень. Чья-то рука крепко схватила её за плечо.       — Дык, девка! — сказал грубый голос, «грубый» — по всем известным Тифании меркам.       — Я вижу, — ответил голос, что угрожал Матильде. На плече сжалась чья-то рука — и Тифу дёрнула непреодолимая сила, а затем уронила так, что у неё не осталось выбора, кроме как выбросить руки, чтобы не удариться лицом. Она так и сделала — прежде, чем успела подумать об этом. Эльфийка почти сразу пожалела о своем решении, когда почувствовала, как с её головы сдернули вуаль, — волосы рассыпались по спине и обнажили уши.       У Тифании кровь застыла в жилах. Все её инстинкты требовали спрятаться — но куда? Она вздрогнула, когда открыла глаза — и увидела почти гору мышц, увенчанную маленькой лысой головкой с пожелтевшими зубами и чёрными маленькими глазками, смысла в которых было почти столько же, сколько в пуговицах куклы Пиппин.       — Эт` ещё не всё, хозяин! Гля на уши!       Тифания вскинула руки в тщетной попытке прикрыться. Бежать было некуда: сарай, полный людей, все в бандитском тряпье, и у каждого из них был взгляд голодного волка.       — Месье?       Голова Тифании резко повернулась на голос — исходящий от седого мужчины, стоящего за периметром наведённых мушкетов зловещего вида…       — Сестра! — Матильда стояла там, её лицо было скрыто плащом, руки были подняты.       — Поня-ятно… Так вот какой у вас груз, месье? Неудивительно, что вам понадобился корабль контрабандистов, и чтобы никаких вопросов. Ну что же…       Мужчина потянулся к капюшону Матильды — и замер, когда позади Тифании усилился шум, в который вплелась ругань кого-то, проталкивающегося сквозь толпу. Мужчина, угрожавший сестре, нахмурился.       Тифа вздрогнула, когда чья-то рука скользнула вокруг её талии и сжалась, крепко удерживая, когда её прижали к телу, аккуратно уткнув подбородок в плечо. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, кто именно схватил её. «Мисс… Шиори…» Или, скорее, «мистер Шиори», каким он был сейчас.       — Прошу прощения?       Мужчина рядом с сестрой опустил свое оружие — зловещего вида арбалет, отблескивающий чёрным лаком, как панцирь жука.       — Не вы. — Взгляд Шиори вонзился в Матильду. — Месье Фуке, вы гарантировали отсутствие осложнений!       — Что это такое? Что происходит, месье Фуке?       Мисс Селена стояла, как пастух, охраняющий свое стадо, между детьми и настороженно выглядящими бандитами, в то время как позади неё мисс Салем быстро шептала что-то каждому рёбенку на ухо.       «Месье Фуке»?! Разве не так этот зловещий мужчина назвал сестру? Неужели сестра замаскировалась, чтобы смешаться с этой бандитской толпой? Матильда призналась, что имела дело с контрабандистами, чтобы они смогли покинуть Альбион, — но она никогда ничего не рассказывала об этом. Тифания прикусила губу, пытаясь заглянуть в глаза сестры, — но встретила лишь тень под капюшоном.       — Месье Гэвин, — сестра говорила ровно, её тон был непосредственным и резким, интонации были терпеливыми, сродни тому, как она общалась с детьми — только ещё больше, чем раньше, и с оттенком чего-то лишённого юмора. — Как вы можете видеть — возникли осложнения.       — Да, у меня есть глаза, спасибо. — Лицо Шиори скривилось в самой преувеличенной гримасе. — Это было вашей задачей, Фуке. Ваша помощь — в обмен на амнистию для вашего друга и детей. Таков был уговор.       Нападавшие казались сбитыми с толку, куча голов разом переводили взгляды от Матильды к Шиори и обратно, а эти двое обменивались малопонятными комментариями, полными пустого смысла, от которых у Тифании закружилась голова, смутно намекая на сделки, которые никогда не заключались, и планы, которые никогда не планировались, пока, наконец, человек, который, по-видимому, был лидером головорезов, не прервал их, разрядив свой арбалет в стропила над головой. Инструмент громко звякнул-клацнул, болт с треском врубился в дерево.       — Прошу прощения, — спокойно сказал мужчина, опустив оружие и небрежно перезарядив. — Но я полагаю, что мы не были представлены, месье?..       — Гэвин, — коротко ответил Шиори.       — Это ведь не настоящее имя? — Мужчина неприятно улыбнулся.       — А что вы на это скажете, мистер Грир?       Шиори поднял руку, держа ладонь вверх, к потолку, — и она покрылась рунами. Эффект был мгновенным и оглушительным — тишина, полная тишина, когда бандиты отступили от света рун, написанных магией.       — Слуга Медб… — Тифа услышала слова крестящейся женщины неподалёку.       — Фейри…       — Чертов фейри!       — Так что вы, вероятно, можете догадаться, какую сделку заключил с нами месье Фуке. — Взгляд Шиори скользнул по комнате. — Итак, теперь вы в курсе. Это проблема?       Мистер Грир сжал губы, пока они не вытянулись в линию, образовав почти подобие улыбки.       — Вовсе нет, мистер Гэвин… и мисс?..       «Мисс»? О. Тифания поняла. У неё закружилась голова, когда она увидела взгляды, брошенные в её сторону, — гораздо более доброжелательные, чем она ожидала.       — Эмм… Тифания… М-Мистер Грир… сан.       __________________________________________________________       [1] Хонорифики — именные суффиксы в японском языке. Те самые «-чан/сан/кун».