Глава 13, часть 1.

      Было раннее утро — и на этот раз альбионское лето решило начать день без тумана. Жителю континента оно показалось бы свежим и ясным, как первый день весны. Солнечные лучи косо падали на холмы и сочными полосами ложились на поля и тенистые островки леса за деревней Меддланд на реке Ри.       Впрочем, даже слово «деревня» могло бы показаться преувеличением, если бы не мелководная, но судоходная река, которая соединяла её с крупными торговыми городами на востоке. Деревня представляла из себя кучку маленьких домиков, сгрудившихся вокруг церкви и причала для барж с прилегающими к нему солидными складами и зернохранилищами, которые обслуживали окрестные посёлки и поля и были причиной большей части движения по окрестным дорогам. И именно эти два сооружения оправдали включение Меддланда в карты Альбиона в виде точки, зажатой между горой и изгибом реки.       И именно этого оказалось как раз достаточно, чтобы выставить заставы у церкви и на переправе через реку, просеивавшие вялое утреннее движение ленивыми взглядами стражников.       Это была не городская стража, такая, как защищавшие Кингстон или Саксен-Готу, и не люди лорда-протектора, что следили за порядком в Лондиниуме. Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что это была и не Национальная Армия. Так, всего лишь горстка наёмников, когда-то назначенных на этот отдалённый пост, постепенно они пополнились местными новобранцами, а затем на деревню в значительной мере махнули рукой. Сейчас тут находились мальчишки, которых ещё не забрали в армию, и старики, которые ещё могли стоять и достаточно хорошо стрелять. Их мундиры были простыми и потёртыми, клинки в их руках были не слишком острыми, а мушкеты — довольно древними.       Неважно. Они знали, что были достаточно хороши. Достаточно хороши для всего, что могло случиться в этом медвежьем углу. У большинства из них не было особой подготовки, как и настоящего опыта, — но дюжина простолюдинов с мушкетами, достаточно сообразительных, чтобы сформировать огневой строй, более чем способны справиться с любым одиноким бродячим орком. И маги — трое местных парнишек, сыновья кузнецов и аптекарей.       Да ещё сержант — ветеран восстания восемнадцать лет назад. Сержант Адам Флит, седеющий серьёзный мужик, всё ещё довольно боевитый и, несмотря на свой живот, достаточно подвижный, чтобы залезать в проезжающие телеги для осмотра содержимого, а затем ставить маленькую алхимическую печать на подорожные.       — Ладно. Давай вперёд! — Сержант помахал печатью и вернул её в маленький мешочек на поясе, тот самый, который сделала для него старая вдова, помогавшая церковному священнику, пока младшие поднимали шлагбаум моста, пропуская фургон с зерном.       Всё было в порядке, настолько, что он слегка зевнул, когда спрыгнул в дорожную грязь, привычно согнув колени, чтобы смягчить приземление. Но Флинта вполне устроило, если бы это осталось неизменным. Он слышал о том, что происходило дальше на восток вдоль побережья — и, в последнее время, в Саксен-Готе — и ему это не очень нравилось.       Всё было в точности так, как говорили младшие ребята и те, что постарше. Флит был ветераном и, нюхнув пороха и крови, совершенно этим не проникся. В большом городе было высокое жалованье и свои удовольствия, а на флоте — авантюры и приключения, но если на этом забытом маленьком посту никогда не произойдёт ничего интересного — он точно не будет возражать.       И ничего интересного не происходило все последние дни, и именно этого сержант Флит ожидал и сегодня. В некотором смысле, ничего интересного по-прежнему не происходило, просто приятное однообразие несколько разбивала следующая повозка в очереди.       Запряжённый двумя маленькими гнедыми лошадками, не похожими от более крепких тягловых крестьянских коняг, фургон тоже отличался — изящное сооружение из лакированного дерева, почти до отказа заполненное белоснежными цветами, так, что могло показаться, что только цветы и были его грузом. Правил им юноша, на вид недостаточно взрослый, чтобы бриться, блестящие зелёные глаза подозрительно смотрели из-под чёрной копны волос, а рядом с ним… Сержант позволил своему взгляду задержаться.       Поистине величественная молодая леди с волосами цвета мха, глазами и чертами лица, говорившими — он мог бы поспорить на своего первенца — о благородной родословной. Женщина, похоже, заметила его пристальный взгляд и повернула голову:       — Прошу прощения?       На мгновение Флит почувствовал себя на пару десятков лет моложе, когда он, ещё новобранец, стоял в строю, что соизволил проинспектировать лорд Саксен-Готы лично. Рядом с лордом стояла женщина и молилась за то, чтобы всё они вернулись живыми к своим семьям и любимым. Она была прекрасна, так прекрасна, что он помнил её и сейчас. Смерть унесла и её, и её супруга — и сейчас Адам словно увидел привидение.       Затем он моргнул — и чары рассеялись, он вернулся в настоящее, тряхнув головой, чтобы избавиться от глупых мыслей о невозможных вещах.       — Гхм. Точно. — Сержант махнул своим людям, чтобы они заняли позиции перед повозкой. — Документы! Где ваши документы?       Парень с поводьями ощетинился, как амбарный кот, женщина сунула руку под плащ и достала конверт, который, удовлетворённо изучив, передала в руки сержанту.       Беспокойство Флита исчезло, как только он потёр бумагу между пальцами. Через его руки прошло достаточно документов, чтобы он мог сходу определить высокое качество бумаги — уже одно это почти гарантировало подлинность. Затем он проверил печать и одобрительно прищёлкнул языком, когда цвет чернил изменился с зелёного на правильный оттенок фиолетового. Казалось, всё было в порядке… Но кое что, всё-таки, выделялось:       — Здесь сказано, что вы выехали из Шелтона лишь вчера?       Шелтон был последним торговым городом на их пути, недалеко — но по плохо ухоженным грунтовым дорогам это заняло бы больше дня.       Юноша по-прежнему молчал, позволяя говорить своей спутнице:       — Да, сэр. У нас срочное дело — до послезавтра доставить ценный груз в поместье Кирколл.       — Ценный, говорите? — Сержант перечитал строки. Дата выдачи разрешений, пункт отправления… и назначения — Кирколл, как и сказала женщина, разрешение на перевозку и… описание груза. Глаза сержанта замерли на последнем, прочитав дважды, прежде чем он тяжело вздохнул.       — Да… — Флит махнул одному из молодых, стоявшему ближе. — Прошу прощения, мисс, но мы обязаны проверить.       Кучер скривил губы:       — Это действительно необходимо?       Первые слова, которые он произнёс, резким и ломким голосом.       — Не от меня зависит, пацан. Нам спустили указание о повышении бдительности. — Флит помолчал. — Не бойсь, мы проявим должное уважение.       Затем он обошёл фургон сзади и забрался на задний борт, откуда смог заглянуть поверх цветов и хорошенько рассмотреть сам груз — немалого размера ящик. С помощью своих людей он поднял крышку и обнаружил ещё один «ящик» — куда более богато украшенный. Сопровождающая «груз» без понуканий достала ключи.       Флит подождал, пока повернутся замки и откроется крышка, явив содержимое. Сержант позволил своим глазам оценить это — а затем ещё раз печально вздохнул. Никто, абсолютно никто не должен радоваться смерти, тем более смерти женщины, тем более такой юной, что едва достигла свадебного возраста, и такой красивой, что даже его старое сердце заболело.       С закрытыми глазами она была похожа на что-то из старых историй. Льняные волосы расчёсаны и смазаны маслом до блеска, а тонкие черты лица, словно выдутые из стекла, наполовину скрыты под полупрозрачной вуалью. Бескровная кожа, тронутая румянами, губы болезненно бледные, в подобающе простом и белоснежном платье. Она словно спала на ложе из цветов, таких же белых и прекрасных, как её погребальные покровы, несомненно, под действием соответствующей сохраняющей магии. Командовавший заставой лейтенант, которого суматоха вокруг повозки заставила выбраться из уютного тенька под деревьями, помахав жезлом, подтвердил наличие чар.       — Она из семьи Кирколл. Дочь младшей сестры, вроде бы, — сказала зеленоволосая женщина, значившаяся в документах как «мисс Лафорж». — Несчастья последнего времени коснулись всех сословий и, конечно, смерть для Кирколлов — это очень большое бедствие, их семье и так досталось.       — Да. — Флит кивнул и посмотрел на лейтенанта. Он знал, что говорится в приказе, — но всяко лучше прикрыть тыл прямым приказом офицера, прежде чем прикасаться к юной покойнице. Тот кивнул:       — Прошу прощения, мисс, но мы не можем быть слишком осторожны.       Сержант перекрестился, прежде чем сунуть руку в гроб, чтобы пощупать пульс и проверить дыхание. Разумеется — ничего, ни признаков жизни, ни признаков смерти. Ни намёка на гниль, ни запаха разложения — только сладость цветов.       Остальная проверка прошла быстро — приподняли гроб, чтобы убедиться, что под ним ничего не спрятано, заглянули под повозку и обыскали двух сопровождающих. Парню это совсем не понравилось, он резко дёрнулся — что явно объяснялось повязкой под курткой, намотанной так, как бывает при сломанных рёбрах. Всё было в порядке… Ну, кроме их скорости.       — Добраться до поместья Кирколл до послезавтра… — Лейтенант потёр подбородок. — Вам придётся здорово постараться.       — Учитывая их богатство и потери, которые они понесли во время кампании против старого тирана… — мисс истово перекрестилась. — Семья пережила достаточно трагедий, и наш клятвенный долг состоит в том, чтобы они проводили свою дочь как можно скорее.       Лейтенант искренне кивнул, прошептав небольшую молитву Основателю за упокой души усопшей.       — Сержант, всё остальное в порядке?       — Да, сэр.       — Никаких проблем?       — Нет, сэр.       — Тогда пусть едут.       — Есть, сэр!       Флит свистнул парням у бревна, давая им знак пропустить экипаж. Такая пустая трата времени.       Что же, это была трагедия — но он не стал долго думать об этом, вперёд вышли следующие путешественники — группа чумазых детишек во главе с молодой пепельно-бледной девушкой, всё ещё прекрасной, несмотря на свежий шрам от ожога, который тянулся от её виска из-под локонов чёрных волос до угла глаза, а затем вниз к линии подбородка и дальше вдоль шеи. Её осанка была прямой, выражение лица отсутствующим, по-видимому, создавая настроение для всей этой несчастной компании.       Сержант внимательно оглядел их всех — глазёнки светились беспокойством, печалью и страхом. Ну вот что за день? Мало ему было гроба — ещё и вот этих проверять?! Но Флит был ветераном — и у него была своя работа и свой маленький сонный пост.       — Документы. Пожалуйста.       

***

             Когда Тифа попыталась открыть глаза — свет вонзился в них подобно гвоздю, достав до самого мозга. Головную боль, которая гремела у неё в висках, не облегчали ни неустойчивое покачивание, ни непредсказуемые ухабы на неровной дороге, вместо этого вызывая сильнейшую тошноту. Её бы и стошнило — но, к счастью, оказалось просто нечем.       — Мммм…       Она чувствовала, что умирает. По настоящему умирает. Было ли это и вправду похоже на настоящую смерть? Может, спросить у Шиори?       — Тифа. Тифа? Ты просыпаешься? Хорошо, я так и думала, что это будет примерно сейчас.       — Мммм! — Голова была словно набита ватой, и отчаянно желала, чтобы кто-нибудь погасил солнце. У сестры были другие планы — крышка гроба была поднята, и эльфийка, переодетая в труп, предстала перед ясным голубым и очень ярким небом. — Ууууф… Сестра…       Тифании удалось приоткрыть один глаз и разглядеть размытые очертания… Матильды? Разве они не могли просто оставить её в покое здесь? Где-нибудь до вечера?       — Ох, чёрт возьми, — обычно успокаивающий голос Матильды сейчас скрипуче ввинчивался в уши. — Бассо упоминал об этом. Подожди, Тифа, я принесу тебе воды. Это должно помочь… Хоть немного.       Всё, что смогла Тифания, — это простонать в ответ, а затем прикрыть глаза, ожидая, пока сестра поможет ей подняться.       Чья-то рука обняла её за плечи — и она села прямо на чудесном прохладном ветру, в то время как горлышко фляги ткнулось в губы.       — Ну вот, пей. Лучше?       Тифа судорожно глотала, чувствуя, как прохлада смывает боль в затылке.       — Да…       Было удивительно, как свежий воздух и немного воды смогли так чудесно изменить её состояние, но она быстро почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы открыть глаза и осмотреть окрестности. Интересно, как долго её заставили спать? Солнце было довольно низко — утро? Ох, но сейчас они ехали на север — а это означало, что солнце было на западе, и то, что поначалу показалось утром, на самом деле было началом вечера.       — Эффект рассчитан на сутки. Ты не съела ни крошки еды и не выпила ни капли воды со вчерашнего вечера. Учитывая последствия зелья — вполне естественно, что ты будешь чувствовать себя ужасно. — Поддерживающая рука сестры притянула её в полуобъятие. — Мы закончили с заставами, пока не доберёмся до безопасного убежища, так что ты просто отдохни пока.       Отдых… Да… Кто бы мог подумать, что быть мёртвой будет так утомительно? Поэтому она отдыхала, положив голову на плечо Матильды, отдыхала — и смотрела на проплывающую мимо сельскую местность.       — Оно… всё такое… большое…       Слишком большое. Слишком просторное. Она не могла вспомнить, когда в последний раз могла видеть так далеко. И не совсем приятное ощущение того, что небо над головой такое открытое. Это вызывало у неё пугающее ощущение обнажённости. Может быть, это пройдёт со временем? Она не знала.       — Ты очень долго спала, старшая сестра, — сказала Мэгги. — Ты пропустила обед, и мы уже начали беспокоиться, что ты останешься и без ужина.       Старшая девочка сидела с другими детьми в задней части повозки, её лицо было странно чумазым. С чего бы, если они не работали? Она же заставила всех умыться перед уходом?       — Но мы оставили тебе немного сухарей, — гордо объявил Морис, роясь в своём дорожном мешке. — Вот!       Эльфийка посмотрела на свёрток — большой в руках маленького мальчика, но такой маленький в её собственных… Но в этот момент она была бы рада любой еде.       — Ох, Морис… Спасибо. Всем.       Она кивнула другим детям и попросила сестру помочь ей высунуться из гроба, чтобы она смогла взглянуть на старших мальчиков, идущих рядом с повозкой. Все они выглядели хорошо — если не считать ещё более грязных лиц. Матильда настаивала, что это была маскировка. Совсем другого рода, чем та, к которой Тифания привыкла в лесу.       — Это помогло проходить заставы, — объяснила сестра, пока Тифания ела. Сухари были каменно твёрдыми и могли храниться месяцами, но если запивать водой — то ничего, а Матильда даже оставила ей яблоко. — Стражники мало обращают внимания на детишек, да и пара подростков с охотничьими луками не вызвала подозрений. Мне неприятно это признавать, но… мисс Салем и мисс Селена, несомненно, очень помогли.       Сестра мотнула головой в сторону последней пассажирки повозки.       Тифания была счастлива — она действительно была счастлива, что товарищи Шиори пережили свое испытание и смогли воссоединиться друг с другом. Должно быть, они думали, что потеряли друг друга, пока Шиори не нашла их. Но в то же время их воссоединение оказалось не таким тёплым, как она ожидала. Будничное, почти холодное, Шиори едва удосужилась поздороваться!       Может быть, у фейри просто такие обычаи, и ей просто показалось, что это грубо?       Мисс Селена заметила её пристальный взгляд и кивнула в ответ, но в остальном казалась погружённой в свои мысли. Хотя она не показывала свою форму фейри — её человеческая личина принадлежала красивой черноволосой женщиной с такой бледной кожей и зёлеными глазами, что могла бы быть сестрой Матильды… В смысле — кровной сестрой. Если книги Тифании были верны — она, вероятно, была «привлекательной». Но её красота была испорчена — по всей одной стороне лица гладкая кожа уступила место грубым шрамам — напоминаниям об ужасных неумело залеченных ожогах, последствиях её собственного побега из Саксен-Готы.       Что касается последней фейри… Глаза Тифании обратились к девочке, что шла пешком рядом с повозкой. Несмотря на свой детский рост, мисс Салем без труда поспевала за двумя мальчуганами… На самом деле, именно Джеймс и Джекс изо всех сил пытались поспеть за ней — мальчишки не хотели уступать девочке, которая выглядела едва ли старше их.       «Они оба вырастают в красивых юношей»… Ну, так думала Тифа, что «красивых». Спросить у Матильды?       Наконец, была и сама Шиори… или сам… или… или… На самом деле Тифания не была точно уверена, как обращаться к… Юноша с резкими чертами лица, казалось, почувствовал на себе взгляд и, несмотря на усталость, выпрямился. На этот раз Тифания не была уверена, что сестра может помочь больше, чем её книги, — учитывая то, как она отреагировала, увидев человеческую форму Шиори.       — Я думаю, со мной всё будет в порядке, сестра. — Тифания отказалась от ещё одного глотка воды. — Сейчас меня больше беспокоит здоровье Шиори. Как ваши раны, мисс… э… мистер?..       — Шиори. — Она… он… взглянул на неё уголком глаза. — Просто Шиори. Завязывай уже с «мисс-мистер», а то совсем запутаешься.       — Я… понимаю. — Тифания кивнула. Хотя на самом деле она вообще ничего не понимала. Ответ оказался менее полезным, чем она надеялась. И она просто пыталась быть вежливой! — Так как твои раны, Шиори?       Фейри пощупала… пощупал свою грудь, а затем покачал головой:       — Новые бинты пока в порядке. Мы можем проверить, как только доберёмся до скрытого убежища, что обещала твоя сестра.       — Теперь прямо, — сказала Матильда, забираясь обратно на ко́злы[1]. — Эта дорога должна прийти к развилке. Один путь ведёт в перелески, и неподалёку есть старый дом, о котором мне рассказали мои… знакомые. Люди, которых я наняла, должны были оставить там закладку. Мы остановимся на ночь, чтобы дети и лошади могли отдохнуть, а утром отправимся дальше.       Хорошо… Было бы хорошо снова уйти из-под открытого неба. Она почти предпочла бы снова закрыться в гробу.       Сестра снова забрала поводья у Шиори, пробормотав то, что можно было бы с натяжкой назвать благодарностью, и некоторое время они путешествовали дальше в чём-то похожем на молчание. По крайней мере, разговоров было немного, если не считать болтовни детей, которые показывали пальцами, обсуждая невиданные в их Лесу чудеса. Пейзаж мало вдохновлял — но Мэгги удалось тайком прихватить книгу, полную пьес, и она изо всех сил пыталась читать вслух другим детям, а Тифания наблюдала и слушала, подсказывая, когда девочка с косичками натыкалась на слишком сложное слово.       — Мисс Селена?       — Хммм?       Мэгги подняла книгу и указала на строчку на странице.       — Вы знаете, что означает это слово? У-по-е-ни-е?[2]       Селена скосила взгляд:       — Извини, но я не понимаю.       — Вы не умеете читать?! — Глаза Мэгги расширились от этого внезапного откровения, а все остальные дети зашептались. — Но даже Пиппин и Морис умеют читать!.. Ну, чуть-чуть.       — Вот именно! — важно заявил Морис. — Старшая сестра научила меня этому! Я могу прочитать все надписи на горшках в подвале!       — Очень странно, — Анна согласилась со своей подругой, приложив руку к щеке. — Каждый должен научиться читать. Так всегда говорит старшая сестра. Верно, старшая сестра?       — О, ну… — Тифания попыталась что-то сказать.       — Дело не в том, что мы не умеем читать! — возмутилась Селена. — Все фейри — грамотные! Просто наш дар языков не распространяется на письменную речь!       — Но в Альбионе никто не пишет на вашем языке! Разве это не то же самое, что сказать, что вы не умеете читать? — невинно спросила Анна.       Селена сурово нахмурилась и осторожно убрала несколько прядей волос в сторону от ожогов.       — Это не то же самое.       — Это то же самое! — настаивала Мэгги, переглядываясь с Анной. — Но вы не огорчайтесь! Если вы попросите — старшая сестра и вас научит!       Веки фейрийки опустились, она поджала губы и натянула плащ обратно, как будто собиралась снова заснуть.       — Нет, спасибо.       Наконец они добрались до развилки, о которой упоминала сестра — хотя это была не нормальная развилка, а старая, едва заметная овечья тропа, отходящая в сторону и заросшая травой. Дорога продолжала петлять по полям, а эта стёжка вела к участку редколесья, на краю которого стояло деревянное здание, едва видневшееся между деревьями.       Солнце уже почти село, когда они подъехали достаточно близко, чтобы разглядеть строение получше. Это был дом, большой и явно в плохом состоянии. Деревянные стены явно подгнили, а в крыше местами виднелись прорехи. Большинство окон были закрыты ставнями, у тех, что не были, стёкла были разбиты — там, где вообще были рамы.       — Что это за место?       Джеймс осторожно поднял свой лук. Толку от этого было бы мало — но Тифания могла понять желание сделать это. Интересно, тут есть призраки?       Но сестра была вполне удовлетворена увиденным, натянув поводья, когда лошади поравнялись со зданием и широкими воротами, которые, в отличие от остального, казались в хорошем состоянии.       — Тут и заночуем.       — В этом доме? Он такой большой!       Пиппин прижалась всем телом к боку Тифании, побуждая эльфийку обнять её за плечи. Да уж, не маленький. Хотя боковые стены поднимались всего на один этаж, а дальше начиналась крыша — очень высокая крыша, поднимавшаяся ещё этажа на два, а на фасад дома выходили широкие амбарные двери. Это был очень старый тип дома, Тифания вспомнила описания из книг, — где большая семья и домашние животные жили под одной крышей.[3] Такие дома были обычным явлением, особенно вдоль западной окраины Альбиона. Этот, должно быть, был заброшен очень давно.       — Эм… — начала было Тифа.       — Это скрытое убежище, о котором я упоминала, — сказала Матильда. — Не обращайте внимания на внешний вид. Дом местами неухожен — но вполне пригоден. Тифа, спускайся и иди внутрь вместе с детьми. Джеймс и Джекс могут помочь мне с лошадьми.       Тифания слабо кивнула, принимая руку мисс Селены, чтобы спуститься из фургона. Мисс Салем принялась помогать Шиори, а Мэгги и Анна уже открывали входную дверь.       Она со скрипом отошла на своих старых петлях, поднялось облако пыли — словно дом вздохнул, и затхлый сухой воздух был его выдохом. Тифа стояла на пороге, гадая, что же именно её ждет внутри. А затем, покачав головой, она изящно приподняла подол платья и шагнула вперёд.       Первое впечатление было такое, словно она снова оказалась в гробу. Темнота и сухой и обманчиво горячий воздух, словно сговорившись, давили со всех сторон. В слабом свете от двери Анна добралась до ставен в ближнем окне.       — Давайте! — позвала она других, и вскоре всё были заняты обследованием.       Когда её глаза привыкли к темноте, Тифания с радостью обнаружила, что, как и сказала сестра, внутри всё было не так плохо, как снаружи. Хотя и не настолько, как она смела надеяться — потёртый деревянный пол и несколько грубо сколоченных столов и стульев. Но там была печка — маленькая железная штуковина, которую кто-то засунул в устье старого и гораздо большего каменного камина, и набитые сеном матрасы.       «Нам тут не жить, — напомнила себе Тифания, возясь со своим платьем, — а для сегодняшнего ночлега вполне сойдёт».       Ну, если немного поработать:       — Так, послушайте меня! Матильде разрешили переночевать здесь сегодня — поэтому мы оставим всё так, как нашли. Никакого мусора, относитесь ко всему здесь, как к своим собственным вещам!       — Да, старшая сестра!       — Анна, позаботься об остальных окнах. Мэгги, поищи метлу. Нам нужно проветрить это место, пока не наступил ночной холод. Остальные снимают матрасы и расстилают их — а потом мы подумаем об ужине и постели.       И под бдительным присмотром Тифании дети принялись за работу.       Хотя прошло совсем немного времени, прежде чем Матильда и остальные дети присоединились к ним, войдя в комнату через внутреннюю дверь из соседней конюшни, — времени вполне хватило, чтобы разложить матрасы, постелить одеяла и хорошенько подмести пол. Тифания нашла десяток свечей в старом ящике, но не решилась зажигать их без одобрения сестры, как из-за страха, что свет будет замечен издалека, так и из нежелания без спросу брать чужое.       — Всё нормально, Тифа. И печку растопите. Дрова сухие — так что дыма видно не будет.       — А что насчёт остального? — Матильда упоминала ранее, что нанятый ею человек оставит для них здесь инструкции. Сестра кивнула:       — Утром мы отправимся на северо-запад.       — Северо-запад? Но это отличается от направления, указанного в подорожной…       — Ой, всё в порядке. У нас есть ещё одна. Честно говоря — это к лучшему, что никто точно не знает, куда мы направляемся. Доверься мне.       Тифания посмотрела сестре в глаза. Она хотела этого. Она действительно этого хотела. Сестра, казалось, всегда знала правильный путь. Она всегда заботилась о ней и о детях. И у Тифы никогда не было причин сомневаться в своей сестре. Но… Это действительно казалось странным… Странно, что сестра смогла найти людей, у которых были тайные убежища и корабли с контрабандой. Это было… это было ненормально для молодой женщины, так ведь?       Размышления были прерваны тем, что Матильда дёрнула её за рукав платья и широко расправила его, недовольно ворча:       — Ты всё испортила, Тифа!.. Ох, это не твоя вина — но и тебе и платью надо быть чистыми утром! Я не хочу думать, что может случиться, если какой-нибудь проверяющему не понравится чумазая покойница!       — Прости, сестра, — сказала Тифания с лёгкой улыбкой. — Мне не слишком часто приходится играть роль мертвеца — и я не особо знакома с этой стороной жизни!       — И я позабочусь, чтобы так и осталось. — Матильда тепло обняла её на мгновение. — Тогда сейчас… Ночная одежда у нас есть. А там есть вторая печь для обогрева конюшни и для нагрева воды, а также бадья хорошего размера, которая вполне сойдёт за ванну.       — Ванну? — Тифания не позволила себе показать, насколько это её восхитило. Подобную роскошь она нечасто могла себе позволить. — Э-это действительно нормально?       Сестра снова кивнула:       — Ты сможешь постирать своё платье и повесить его сушиться у печки. Я прослежу, чтобы дети вымыли посуду, а потом мы сможем сесть ужинать. Боюсь, что это будет только вяленое мясо, сухари и сыр.       Не то чтобы Тифания или дети были против.       — Ты уверена, что всё в порядке? — поддразнила Тифа. По правде говоря, она уже приняла решение, когда Матильда легонько подтолкнула её к выходу:       — Иди давай. Вода скоро нагреется. И пришли своего пациента сюда, я проверю его повязки.       — К-конечно!       Тифания лишь частично слышала последнюю фразу, пока шла к двери, а затем, благополучно скрывшись из виду, немного легкомысленно проскакала на одной ножке по короткому коридору в конюшню, которая тянулась вдоль середины длинного дома. Только два стойла были заняты — лошади лениво наблюдали за ней. Животные никогда не были проблемой для Тифы, только люди.       Ах да, сестра говорила, что надо отправить Шиори внутрь. Фейри, несомненно, всё ещё была здесь с мисс Салем и мисс Селеной. Плеск воды подтвердил её подозрения, когда Тифания пробралась в середину конюшни при свете печки и фонаря.       — Шиори, я надеюсь, что всё в порядке, но сестра хотела…       Тифания остановилась как вкопанная и тупо уставилась на резкий силуэт возле печки, что внезапно появился в поле зрения.       Человеческая личина Шиори была мужской… или, скорее, юношеской. Конечно, это было очень странное впечатление, когда она впервые увидела эту иллюзию. Это было похоже на то, что всё короткое время, проведённое с ней, было стёрто в одночасье. Тифания знала фейрийку как странную, возможно, несколько жутковатую, но, по сути, маленькую и уязвимую девушку-кошку, — и этот мысленный образ только укрепился в процессе ухода за её избитым телом в течение недели. В человеческом облике Шиори была не только мужчиной, она… он… был выше. Ни в коем случае не «высокий». Но разница в их росте теперь была, пожалуй, всего в ширину пальца в её пользу. Плечи шире, черты лица резче — это было совсем другое лицо, и Тифании приходилось напоминать себе, что это всё та же Шиори.       Но сейчас напоминание помогало слабо — когда она… он стоял перед ней с полностью обнажённым торсом. И когда ей одновременно приходилось напоминать себе ещё и не пялиться!       Тифания жадно читала всё, что приносила ей сестра. Это включало медицинские тексты с иллюстрациями скелета и анатомии. Очень… академично она начала сравнивать то, что видела, с тем, что читала. «Его плечи не такие уж широкие…» Хотя они были очень хорошо развиты. Действительно, телосложение Шиори в любом облике было схожим — все мышцы напоминали тугие верёвки, натягивая кожу. И почему она не замечала этого раньше? Это было трудно не заметить сейчас, когда он… он… вылил ковшик себе на голову, и вода стекала по волосам на спину и плечи, где разбегалась струйками и капельками по бугоркам мускулов.       Она наблюдала, как фейри поднял какой-то кусок мокрой одежды — по-видимому, его рубашки, и бегло выругался:       — Проклятые твари достаточно глупы, чтобы жевать всё, что угодно, — проворчал он достаточно громко. — Слышишь? — Эльфийка чуть не выпрыгнула из своей кожи. — Учти, животное, лошадей я люблю только в виде колбасы!       «Лошадей»? А. Тифании стало немного легче. Да, лошади могут доставить некоторые проблемы, если не знать, как с ними обращаться. Значит, гнев был направлен не на неё…       — Тифа, что-то случилось? — спросил Шиори, не поворачиваясь и не показывая никаких признаков того, что он её заметил раньше. И именно тогда Тифания заметила мисс Салем, сидящую на рабочем столе, скрестив ноги, и смотрящую на неё зелёными, почти светящимися в темноте глазами.       «Откуда она там взялась?»       А потом Шиори повернулся к ней лицом — и Тифа обнаружила, что ей трудно отвести взгляд. Его живот… Она пыталась НЕ замечать, как линии мышц тонко оттеняют бледную кожу, очерчивая кубики пресса, и изгибаются вниз и внутрь к узким бёдрам, и…       — Эй, Тифа? — Шиори помахал рукой. — Тифания? Ты хотела что-то сказать?       А она хотела?..       — О… О! Ну… — Эльфийка пришла в себя как раз вовремя, чтобы ощутить, как её лицо просто наливается жаром. — Ну, то есть… — Она уставилась на пальцы собственных сплетённых вместе рук. Мне тоже надо принять ванну… Сестра хочет взглянуть на твои раны. Я полагаю, она также может сменить тебе повязки, и если ты хочешь превратиться на ночь… Я имею в виду… Я полагаю, это так будет проще…       На секунду Тифания почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда юноша наклонил голову, затем слегка пожал плечами, а затем поморщился.       — Ты знаешь… это действительно может быть хорошей идеей. — Взгляд Шиори упал на собственный перемотанный торс. — Жалко, что раны остаются при смене формы… Может, это потому, что повреждены клетки?..       Фейри накинул рубашку.        — Жалко… — не задумываясь, ляпнула Тифания, заработав пристальные взгляды обоих фейри. — Я… имела в виду, что мне тебя жалко!..       Ох, стыдобище…       

***

             В комнате было темно, запахи ужина давно выветрились, а звуки ветра, доносившиеся сквозь ставни и одеяла, заглушались тихим сопением спящих. Дети были спокойны, свернувшись по одному-двое под своими одеялами. Все спали — кроме одной, что лежала на спине, её грубое одеяло было отброшено в сторону, а конечности раскинуты, когда она в оцепенении смотрела вверх, сквозь потолок над головой.       «Мечница» не могла уснуть. Не из-за отсутствия попыток. Было трудно заснуть из-за боли в груди и необходимости сохранять настороженность «волшебницы», которая стояла вторую вахту с Матильдой. Они не доверяли этой женщине.       Матильда… Она тревожила их. С одной стороны — Матильда не была идиоткой. С другой же стороны… Матильда не была идиоткой. И (шансы были довольно велики) она также не была секретаршей. Сколько секретарш имеет подвязки с контрабандистами и знает, как договориться о конспиративной квартире и поддельных документах? Тот факт, что Тифания, похоже, не совсем понимала, чем занимается её сестра, только подчёркивал, насколько сомнительными на самом деле были её делишки.       «Мечница» подняла руку над головой, а затем позволила ей упасть обратно на бок… с приступом боли. У них не было большого опыта — но люди, подобные Матильде, были не самыми приятными… «Шиори» знали, как складывается уравнение «любопытство плюс кошка»[4], и они, вероятно, уже слишком много знали о Матильде. «Шиори» знали это — и Матильда знала, что они это знают.       Итак… Какова была конечная цель Матильды?       «Волшебница», взгромоздившаяся на крышу длинного дома, бросила взгляд на мага Земли — только чтобы обнаружить, что Матильда оглядывается назад. Это было как-то странно — как будто женщина всегда знала, когда за ней наблюдают. Не иначе как какой-то фокус. Может даже магия.       Может статься так, что эта ведьма ничего не выкинет, они все сядут на корабль и разбегутся каждый своей дорогой, как только достигнут Тристейна. «Шиори» обдумали эту идею и отложили в сторону.       В конце концов, Тифания была полуэльфом, — и, судя по всему, Церковь не очень-то волновало это «полу-». Бытие «эльфом» на виду у Церкви означало мгновенный смертный приговор. Как и помощь «эльфу». Или вообще любая форма общения, не включавшая в себя холодное оружие и боевую магию.       Матильда была бы полной идиоткой, если бы позволила любому намёку на природу её сестры выйти наружу… Идиоткой она не была. «Шиори» тоже были бы идиотками, если бы ввязались во всё это. Но — они уже здесь. «Мечница» медленно моргнула, её уши опустились, а хвост снова свернулся под слишком большой блузой, надетой вместо ночной рубашки. Это просто обязано было укусить их за крылья, они просто знали это, но… Они были в долгу перед Тифанией.       «Она ничего не сделает, пока Тифа рядом».       «Волшебница» смотрела на горизонт — чёрная как смоль земля, прижимавшаяся к глубокой синеве лунной ночи.       «Тифания, вероятно, уже понимает, что что-то не так».       И действительно — не потребовалось много времени, чтобы понять, что может почувствовать Тифания, когда узнает о «профессии» своей сестры. Это исключало что-либо слишком откровенное.       «Но она маг — она могла бы сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай».       Кто знает, какие уловки у неё в рукаве?       Что ж, «Шиори» были не такими уж идиотками. Насколько маг знала — они были просто Шиори, Салем и Селеной, а не «Шиори-три-в-одном». Матильда не могла знать, что то, что известно одной — известно всем, и никакие планы, которые у неё могли быть, не учитывали этого. Пока они сохраняют это преимущество — всё должно быть в порядке.       Повернувшись в постели, «мечница» столкнулась лицом к лицу с суровым хмурым взглядом пары чёрных глаз-пуговиц.       — Ня?..       Она подавила вскрик, поморщившись, когда боль эхом отозвалась в её груди. И всё из-за глупой игрушечной кошки. Повинуясь импульсу, «мечница» потянулась, чтобы схватить эту стрёмную хрень и запустить в угол, где её не хватятся посреди ночи. Её рука сомкнулась на грубой ткани — и обнажённой коже, горячей, как печь.       — Нннн… Ммм… — Ребенок медленно пошевелился. Возможно, она бы снова заснула, если бы лунный свет не прокрался внутрь и не осветил комнату. — Ммм? Старшая сестра? — спросила она шёпотом, потирая кулачком глаз. — О… Шиори.       Кайта замерла, как будто её инстинкты требовали притвориться мёртвой в надежде, что девчушка снова заснет. Да щаз.       Девочка уставилась на неё. «Шиори» попытались сделать вид, что «мечница» всё ещё спит, пока «кинжал» присматривала вполглаза с другого конца комнаты.       — Шиори? Ты ведь не спишь, да? Ммм… Точно не спишь!       Малышка ткнула маленьким указательным пальчиком в щёку кайт ши.       — Спи давай, — прошептала «мечница». — Завтра будет ещё один долгий день и…       — Трудно заснуть. — Лунный свет был тусклым… Но ярким, как день, для кошачьих глаз, тревожные тени контрастно играли на бледном личике. — Не могу перестать думать…       — О?       О чём именно может думать семилетний ребенок? «Волшебница» вытащила руки из-под плаща и подула на них, чтобы согреть озябшие на холодном ночном воздухе пальцы.       — Я… боюсь.       Девочка… девочка… «Пиппин» — снова напомнили себе «Шиори». Складывалось такое ощущение, что они не хотят запоминать их имена. Почему?       — Здесь нечего бояться, — снова солгала «мечница».       — Вне Леса все страшные! — настаивала Пиппин. — Как те люди, которых мы встретили! Этот человек был действительно противный! Он заставил мисс Селену показать все свои ожоги! Наверняка есть много таких подлых людей!       — Да. — На этот раз «мечница» не стала лгать. — Есть такие. Есть и намного хуже.       — И небо здесь слишком большое. Здесь негде спрятаться… Нам точно надо было уходить, как сказала Матильда?       — Да, — повторила «мечница», её веки налились тяжестью. Она закрыла их, пробурчав: — Матильда знает, о чём говорит.       — Знаешь… Старшая сестра говорит, что ты не виноватая, даже если Матильда сердится на тебя.       — Я знаю.       — Матильда иногда может быть очень грубой. Но она тоже очень милая.       — Хорошо…       Пиппин переложила куклу удобней.       — Шиори… У тебя есть мама?       — Что? — Глаза с тяжёлыми веками тут же распахнулись — и встретили невинно-вопросительный взгляд Пиппин.       «Мама». У них есть мама? Ну… По идее, это должна была бы быть мать Акиры, — хотя они понятия не имели, есть ли у них общая кровь с этой женщиной сейчас. Стоп! К чему был этот вопрос?       — Джеймс говорит, что он всё ещё помнит свою маму. И Джекс помнит своего папу. Я не могу вспомнить ни свою маму, ни своего папу… Прости…       Пиппин начала натягивать одеяло на голову.       — Да, у меня есть мама, — наконец сказали «Шиори». Мама, которая, как они подозревали, всё же любила Акиру, несмотря на все неурядицы. — И отец. — Который, вероятно, тоже любил сына, более или менее. — Но сейчас они далеко.       Глаза Пиппин расширились, сверкая серебром в лунном свете:       — Они там, куда мы направляемся?       — Нет, — тихо сказали ей «Шиори». — Дальше.       — Как эльфийские земли?       — Уж точно дальше.       Пиппин сделала паузу, как будто переваривая это, затем тень беспокойства снова появилась на её лице:       — Шиори… Твои мама и папа на Небесах?       — Н-нет… — По крайней мере, они так не думали. И почему это так сильно расстроило их именно сейчас? Когда в последний раз Акира просто разговаривал с матерью, не говоря уже о том, чтобы увидеть отца?.. Но… Он не испытывал к ним ненависти. — Я… Я не знаю, увижу ли я их когда-нибудь снова.       Так разве они не должны скучать по ним сейчас? Скучать по ним, как они скучают по Нанами?       — Сестра говорит, что все наши семьи теперь на Небесах, — сонно сказала Пиппин. — Они все на небесах с Основателем, ждут нас. Но мы должны прожить хорошую жизнь, прежде чем отправимся к ним. Я не против… Но мне интересно, как выглядит моя мама… Надеюсь, она красивая…       — Я уверена, что так оно и есть, — прошептала «волшебница» ночному воздуху. «Мечница» сжала руку маленькой девочки:       — Я обещаю — Тристейн совсем не страшный.       — Я знаю… — Пиппин потихоньку засыпала и теперь говорила наполовину во сне. — Потому что это там, откуда ты родом… Шио… ри…       Затем тишина, нарушаемая только сонным дыханием, вернулась, и «Шиори» снова остались наедине со своими мыслями. «Мечница» вытянула шею, поворачивая голову к девочке, спящей рядом с ней. Маленькая и милая, в сладком забытьи прижавшая к себе куклу.       Какое-то мгновение кайта пребывала в нерешительности — а затем медленно, несмотря на боль, протянула руку, обняла Пиппин за плечи и нежно притянула её к себе. «Кинжал» закрыла глаза одновременно с «мечницей» — в противном случае она увидела бы саму себя, держащуюся за девочку так, как та вцепилась в свою куклу.       _________________________________________________________       [1] Ко́злы — передок конного экипажа, на котором сидит кучер, а не то, что вы подумали.       [2] В оригинангле «Ra-Rap-Too-Ors» — «raptures» — восторг, восхищение, упоение, экстаз, блаженство.       [3] https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/9c/Wöhler_Dusche_Hof.jpg       [4] Отсылка к английской поговорке «Curiosity killed the cat» — «Любопытство убило кошку». Аналог нашего «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали».