Часть 2

– Здравствуй, незнакомец – раздался голос в голове у лежащего на каменном полу орка. Подскочив от неожиданности, и скривившись от резкой боли в теле, орк огляделся. Но никого вокруг небыло, он всё также находился один в этой маленькой пещерке. Решив что кто-то зовёт его снаружи, орк выглянул за закрывающее вход полотно, и обнаружил, что ящеры, доселе охранявшие его сменились, и среди сменившихся был один, который тут же привлёк его внимание. Махнув когтистой лапой, самый бледный, и кажется самый пожилой из них, жестом указал на пустующее место за столом. Приблизившись и с осторожностью, стараясь не сломать своим весом даже на вид хлипкий стул, орк присел напротив ящеров. – Мы обнаружили тебя на входе в наше подземелье, незнакомец. Ты был ранен, поэтому мы оказали помощь. Сейчас ты в поселении шиисов. – пожилой ящер смотрел прямо в глаза Гор-Мун-Грылу, однако рта не открывал. – Я общаюсь с тобой мысленно, для такого общения не нужно знать языка, так что не стоит пугаться. – уловив задумчивость на лице собеседника промолвил... подумал? шиис. – Меня зовут Шас, я являюсь архитектором, и пожалуй единственный в нашем племени, кто способен общаться таким образом. – меж тем продолжил тот. – Гор-Мун-Грыл, орк. – от его слов ящеры почему-то скривились, даже с учётом бедной мимики их чешуйчатых морд. – Прошу тебя, не стоит ничего говорить, наш слух слишком чувствителен для твоей речи. Тем более что твоего языка никто из нас не знает. – опять раздалось у орка в голове – Чтобы ответить мне, достаточно лишь чётко сформулировать посыл или просто проговори слова мысленно, я сам уловлю то, что ты хотел поведать. – Гор-Мун-Грыл, орк. – сам он, мысленно напрягшись, сделал так как ему повелел собеседник... Далее начался форменный допрос, по крайней иере так показалось орку. Шииса интересовала всё, начиная от места рождения, заканчивая торговлей на поверхности. Он очень удивился, когда узнал о войне орков и людей, а так-же тому, что представители последних промышляют работорговлей. К сожалению Гор-Мун-Грыл не мог ответить на многое, о чём спрашивал ящер, впрочем, тот казалось был вполне удовлетворён разговором. Под конец, Шас поведал о некой неприятности, которая случилась в их поселении. Оказалось, некие кобольды – другой вид ящеров: более крупных, но менее разумных, решили напасть на селение шиисов, и уже прогрызают в породе ходы по направлению к их подземельям. Орка попросили помочь, явно намекнув, что его жизнь была спасена и за такое стоило бы оказать ответную услугу. Гор-Мун-Грыл согласился. После разговора, орка провели по узкому туннелю, который вёл... Чтож, это было похоже на огромное ущелье, разные стороны которого украшали резные каменные двери и арки, между двух отвесных скал распологались подвесные и арочные мосты, верх ущелья аккуратно перетекал в потолок, освещённый тем же мхом, который рос здесь повсюду. Низ же, терялся глубоко в темноте, уже не различимый для глаз орка. Проведя орка через мост, пара ящеров сопровождающих, показали ему на проход, видимо приглашая внутрь. Сами они не зашли, но Гор-Мун-Грыл догадался по внутреннему убранству комнатки, присущему жилым помещениям, что это его временное место ночлега. *** "Верховье реки Званки - малоизученное место. Людских поселений там нет, впрочем как и поселений нелюдей. Опасны эти места! Да опасны не разбойничьими бандами или лесным зверьём, а силой нечистой, которую немногие Знающие зовут "Пылью поганой". От того пылью - что ветрами необузданными разносится. От того поганой - что всё ею овеянное неправильным становится, изменениям неестественным подверженным. Бывали случаи как целые селения, куда Пыль приходила, превращались в чудовищ неразумных, кои бросались на всё живое что вокруг видели. Неистребима Пыль, но сдержать её можно. Знающие - союз основанный разумными разных рас во времена стародавние, до сих пор справлялись с этой задачей. Специально обучены они с тонкими материями работать. Знаний хранители. Знаний неведомых ни простому люду, ни властью облечённым. Покуда существуют Знающие - не будет Пыль процветать на землях наших. Ибо защитники они праведного бытия и народов всех. На страже у них Орден призван, из разумных, обладающих свойствами необычайными, как то: огнём жечь врагов своих, али в лёд заковать. А токма супротив Пыли поганой и этого бывает недостаточно. Неистребима Пыль. Но сдержать её можно. Покуда Орден тот, Паладинами зовущийся, на страже стоит. И бдят Денно и нощно Паладины, дабы земли все Пыль не иссушила и не истребила всех живущих." Из записок храмовника Трума, вернувшегося из странствий по землям, граничащим с магической аномалией, называемой священнослужителями "Пылью Поганой". Данный термин является просторечным, и обозначает выброс некротической энергии, спровоцированный оккультными движениями. (вырезка из учебника истории за авторством Архимага Инар`Муна 104 года выпуска от коронования на престол Ильзагса Первого своего имени.) *** Всю жизнь Тошка провёл в этой деревне. Расположилась она на границе безопасных земель, и хозяйство здесь вести было опасно. Но люд за много лет уже привык к сложившимся устоям и не желал переселяться в более безопасные и обжитые места. Им просто было бы тесно на заполонённых селениями и городами землях княжества Дервийского. Раньше, задолго до рождения Тошки, в селение к ним часто захаживали многочисленные Паладины, чтобы пополнить запасы в своих вечных скитаниях по землям Поганым. Сейчас их орден, из за разобщённости княжеств, пришёл в упадок, и лет ужо как двадцать их никто не видывал. Жизнь в деревне была относительно спокойна, хоть и бедна. До обжитых районов на редкие ярмарки, деревенским приходилось ходить пешком, ибо лошадей в деревне небыло. И купить их было никак нельзя. Все честно обмененные продукты немногих ремёсел, коими занимались некоторые из деревенских, уходили на первостепенные нужды, в основном зерно и овощи, которые плохо росли вблизи границ Поганой земли. Небольшое поголовье скота еле обеспечивало поселенцев мясом и молоком. А единственный на всю округу охотник не мог обеспечить продовольствием всю деревню. Впрочем пушнина, добытая им зачастую давала больше прибыли деревне, чем все остальные ремёсла. К слову Тошка был как раз сыном этого охотника. Свой шестнадцатый день рождения Тошка встретил в ветвях раскидистого дерева в лесу. Замерев и затаив дыхания он наблюдал как несколько кабанчиков рыли носом землю, с которой недавно сошёл снег. Вот один из них удобно повернулся боком, открыв мягкую шкуру на шее для стрелка. Натянув отцовский лук, молодой охотник сразу пустил стрелу, как когда-то его учил отец. Вскинувшись, кабан завизжал и резво кинулся бежать вглубь леса, но через двадцать метров кувыркнулся и упал на бок, тяжело задышав. Остальные кабаны врассыпную рванули по кустам. Когда топот улепётывающих стих, Тошка слез с дерева и подошел к поверженному зверю сохраняя осторожность - раненый, он всё ещё был чрезвычайно опасен. Обойдя зверя со спины, он принялся ждать - рисковать Тошка не любил, и подошел к туше только когда убедился что кабан полностью "дошёл". Через час, а может меньше, молодой охотник уже выходил с опушки леса, таща за собой добычу на самодельных волокушах, сделанных из молодых осинок. Его уже встречали отец и сын местного горшечника Тилар - лучший, или правильнее будет сказать единственный друг Тошки. – Ну как успехи, залежник? – сказал широкоплечий пышноусый мужчина в кожаном плаще. – Вижу в этот раз ты всё же снял тетиву с инструмента. – по непонятным причинам отец Тошки избегал слова "оружие", и зачастую называл лук – инструментом. – Утреца, папка! Да я единственный раз токма не снял и то, не виноватый я, там медвежата кричали, вот я и тудыть его! да я говорил ужо! – начал в который раз оправдываться сын. – Ладно, будет тебе. – одними глазами улыбнулся этот космач. – давай твою добычу сюда, щас мы её вмиг дотащим. – схватив одной рукой за волокушу Тошкин отец значительно ускорил возвращение в деревню. Тилар как всегда молчал, только в качестве приветствия этот кудрявый паренёк пожал одной рукой другую, таков был обычай в этих захолустных краях. Втроём они быстро дошли до двора охотника, что стоял немного на отшибе деревни. Чуть вдали видны были суетящиеся жители: кто загонял скотину в хлев, кто возвращался с полей, а немногочисленная ребятня просто носилась по деревне туда-сюда. У речки Званки жужжала мошкара, а ласточки принялись носиться над спокойной водой. На соломенные крыши домов опускалась ночь. Уснул Тошка поздно. После того как они с отцом освежевали подстреленного кобана, которого молодой охотник заблаговременно обескровил, многие жители деревни собрались у них "на печёнку", кто-то прихватил старенькие гусли и по сумеречным улочкам полетел простенький, но задорный мотив. Все ели и веселились, завязалось несколько драк, но их быстро разнимали и задиры уже через минуту как ни в чём не бывало по дружески болтали с недавними противниками. Когда все разошлись в доме охотника ещё недолго горела лучина, но вскоре потухла. Во всю стрекотали сверчки, с реки доносился хор многочисленных лягушек, на крышу одного из домов бесшумно приземлилась сова. В этот тёмный час все деревенские спали, как и положено тем, для кого ночная тьма непроглядна и этим опасна. Никто не заметил как резко затихли сверчки, затаились лягушки, сова спешно улетела подальше в лес. Одинокий пёс забился в свою конуру и тихонечко завыл. Бледный месяц уже не светил сквозь затянутое густыми тучами небо. В деревню пришла настоящая Ночь.