10. Глаза, которые не умеют лгать

                     Письмо настигло старост за завтраком.               Пергамент лёг на стол аккуратно, почти официально, и Гермиона сразу поняла, что это не личное. Она развернула его, пробежала глазами по строчкам и нахмурилась.                    

Старостам факультетов.

            

В связи с подготовкой к Осеннему школьному вечеру прошу вас явиться на общее собрание старост.

      

В пятницу, в 18:00, в классе трансфигурации на втором этаже.

      На собрании будут распределены зоны ответственности между факультетами, а также определены координаторы общего процесса.

Ваше присутствие обязательно.

             

Профессор Минерва Макгонагалл

       Заместитель директора Хогвартса

                           Гермиона сложила письмо и передала его Рону.               Тот пробежал глазами по строчкам и посмотрел на неё умоляюще.               — Серьёзно? Все факультеты? — Рон понизил голос. — Они правда думают, что толпа — это план? Пуффиндуйцы разнесут замок за минуту.               — Пуффиндуй — не главная проблема, — ответила Гермиона.               — Тогда кто?               — Те, кто будут считать, что им ничего не будет.               Рон скривился.               — То есть Слизерин.               Гермиона не ответила.               Малфой.               Вот где действительно стоило переживать.               Почти неделю ей удавалось избегать его. Она завтракала и обедала либо раньше всех, либо позже, а ужины практически перестала посещать. На совместных уроках не лезла вперёд, не тянула руку, не выкрикивала ответы. Пыталась слиться со стулом. Даже пересела на самый задний ряд — лишь бы он не смог даже взглянуть на неё.               Лишь бы не Малфой. И не его взгляд.               Что-то треснуло тогда, в тёмном коридоре замка, и ей это категорически не нравилось.               Утро воскресенья стало тому подтверждением.              

***

              После Хогсмида Гермиона решила, что Рон будет не в состоянии даже дышать, не то что идти на завтрак, поэтому вышла одна. По дороге её догнал Невилл.               В спокойной тишине они почти дошли до дверей Большого зала, когда навстречу вышли Блейз Забини и Теодор Нотт. Последний был бледен, как мел, и выглядел именно так, как выглядит человек, отбывающий наказание под названием «похмелье».               Они остановились друг напротив друга, и никто не спешил начинать разговор.               Невилл отмер первым.               — Привет, — спокойно сказал он и прошёл в зал.               Гермиона осталась стоять, глядя на слизеринцев.               — Хреново выглядишь, Нотт, — сказала она и, не дожидаясь ответа, шагнула вслед за Невиллом.              Она почти дошла, когда раздалось:               — Грейнджер.               Голос Малфоя прозвучал позади.               Гермиона обернулась.               Он вышел из-за спины Блейза и остановился напротив неё. Их разделяло несколько метров, но и этого оказалось недостаточно. Она сделала ещё один шаг назад и посмотрела ему в глаза.               Никто не говорил.               Странная сцена. Немая. Неправильная.               Блейз, всё это время наблюдавший за происходящим, переводил взгляд с Гермионы на Малфоя и хмурился. Что-то происходило. Или вот-вот должно было произойти. И это было неправильно.               Гермиона, словно услышав его мысли, коротко кивнула Малфою и вошла в зал, не обернувшись.               Она не увидела, как Блейз обменялся взглядом с Теодором, а затем оба посмотрели на Малфоя. Тот так и стоял, уставившись на спину уходящей девушки.              

***

              — Не переживай, Рон, — сказала Гермиона позже, возвращаясь в настоящее. — Мы дадим им самое безопасное задание: наблюдать за нами.               Она улыбнулась.               — А теперь пойдёмте. Слизнорт явно приготовил что-то опасное для жизни, судя по тому, как довольно он щурится.               Рон, Гарри, Гермиона и Невилл одновременно посмотрели на профессора.        Тот действительно смотрел куда-то в сторону и улыбался слишком удовлетворённо.               — Нам пизда, — мрачно подвёл итог Рон.              

***

              Класс трансфигурации к шести вечера оказался неожиданно тихим.               Всего восемь человек, но воздуха в помещении было меньше, чем обычно. Столы поставили полукругом, и сразу становилось ясно: спрятаться не выйдет, как ни садись.               Гермиона выбрала место рядом с Роном, ближе к центру. Не потому что хотела быть на виду — так было проще держать всё под контролем.               Напротив устроились Малфой и Паркинсон. Пенси села вольготно, словно пришла не на рабочее собрание, а на спектакль, и с нескрываемым интересом разглядывала остальных.               Когтевран заняли места ближе к кафедре. Падма Патил уже что-то помечала в блокноте, Терри Бут склонился к ней, переговариваясь вполголоса.               Пуффиндуй держался вместе: Эрни Макмиллан сидел прямо, с выражением важности на лице, Ханна Аббот — чуть в стороне, спокойно сложив руки на столе.               Гермиона машинально пересчитала всех.               Восемь. И ни одного лишнего.               Её взгляд сам собой скользнул вправо. Малфой смотрел в сторону окна, будто происходящее его касалось лишь формально. Это должно было успокаивать. Почему— то не успокаивало.               Ровно в шесть дверь открылась.               Профессор Макгонагалл вошла быстрым, уверенным шагом, закрыла дверь взмахом палочки и окинула всех внимательным взглядом. Ей не нужно было повышать голос, чтобы в классе стало ещё тише.               — Осенний школьный вечер состоится через месяц, — сказала она. — В этом году он пройдёт в расширенном формате, поэтому организацию берут на себя старосты факультетов.               Пауза была короткой, но весомой.               — Это означает совместную работу и коллективную ответственность.               Пенси едва заметно усмехнулась. Рон, наоборот, выпрямился, словно его только что призвали к подвигу.               Макгонагалл начала распределять обязанности, двигаясь вдоль стола.               — Гриффиндор отвечает за порядок и безопасность. Дежурства, контроль коридоров, взаимодействие с преподавателями.               Рон кивнул с таким видом, будто уже мысленно раздавал указания. Гермиона лишь отметила про себя объём работы.              — Пуффиндуй берёт на себя логистику, — профессор повернулась к Эрни и Ханне.              — Потоки учеников, питание, согласование с домовыми эльфами.              — Мы справимся, профессор, — с готовностью отозвался Эрни. Ханна тихо кивнула.              — Когтевран отвечает за содержание вечера, — продолжила Макгонагалл.              — Экспозиции, сценарная часть, соответствие школьным стандартам. Падма подняла взгляд. — Разумеется. Гермиона уже знала, что будет дальше, и всё равно напряглась.              — Слизерин, — Макгонагалл остановила взгляд на Малфое, — магическая инфраструктура. Освещение, защитные чары, контроль нестабильной магии.              — Понятно, — ответил он спокойно. Пенси наклонилась к нему, что-то шепнула, но Малфой даже не повернул головы.              — Поскольку все направления тесно связаны между собой, — сказала Макгонагалл, — мне необходимы координаторы общего процесса.              Гермиона почувствовала, как пальцы непроизвольно сжались.              — Мисс Грейнджер и мистер Малфой.              Тишина в классе стала ощутимой. Рон резко повернулся к Гермионе, явно собираясь что-то сказать, но передумал.              Пенси приподняла бровь, разглядывая их уже без всякой маски вежливости. Падма посмотрела с тем самым вниманием, от которого обычно не ускользают детали.               Пауза.               Тишина в классе стала ощутимой.               Малфой поднял взгляд. Не на Гермиону — на Макгонагалл.               — Все изменения, спорные моменты и корректировки проходят через вас двоих. Совместно.               Слова повисли в воздухе.               Гермиона кивнула первой. Это было проще, чем думать. Контроль, ответственность, структура — всё привычно.               — Первое рабочее собрание координаторов состоится завтра после занятий, — заключила Макгонагалл. — В этом же кабинете.              Она закрыла папку, давая понять, что разговор окончен.              Стулья заскрипели, напряжение слегка рассеялось, но не исчезло.              Пенси встала, бросив на Гермиону быстрый, оценивающий взгляд.              Рон наклонился к ней и что-то прошептал, явно недовольный происходящим.               Малфой задержался на секунду дольше остальных. Не сказал ни слова. Не посмотрел. Но Гермиона уже знала: неделя избегания закончилась.               Их снова свела не случайность и не желание. Их свела обязанность.               Коридор за классом трансфигурации встретил их прохладой и гулкой тишиной. Дверь закрылась за спиной Макгонагалл, и вместе с этим исчезло ощущение протокола.               Остались люди. Восемь. И ни у кого не было инструкции, что делать дальше.               Пуффиндуйцы вышли первыми. Эрни что-то деловито говорил Ханне, уже перечисляя задачи и сроки, будто боялся, что если остановится, ответственность его догонит.               Когтевран задержались у стены: Падма листала записи, Терри наклонился к ней, обсуждая идеи вполголоса. Они были увлечены делом и потому почти безопасны.               Рон шагнул вперёд и сразу же наклонился к Гермионе.               — Это бред, — прошептал он. — Малфой в координаторах. Серьёзно.               — Это логично, — ответила она так же тихо. — И ты это знаешь.               Он скривился, но спорить не стал, лишь бросил короткий взгляд через коридор, будто проверяя, слышат ли их.               Пенси Паркинсон, напротив, ничего не шептала. Она остановилась рядом с Малфоем, скрестив руки на груди, и с откровенным интересом наблюдала за происходящим. Её взгляд задержался на Гермионе чуть дольше, чем требовала вежливость.               — Ну что, — протянула она, — поздравляю. Работать вместе — это… символично.               Малфой не отреагировал сразу. Он смотрел куда-то поверх голов, словно мысленно уже составлял список чар и проблем. Когда он наконец заговорил, голос был ровным.               — Идём.               Пенси фыркнула, но подчинилась, бросив на Гермиону ещё один быстрый, оценивающий взгляд, прежде чем двинуться по коридору.               Гермиона сделала шаг в ту же сторону почти одновременно с Малфоем и тут же остановилась. Слишком близко. Коридор был широким, но расстояние между ними всё равно ощущалось неправильным, натянутым, как струна.               — Грейнджер, — сказал он негромко.               Она подняла взгляд. На этот раз не отступила.               — Малфой.               Ни приветствия, ни укола. Только фамилии, как нейтральная территория.               — Завтра после занятий, — продолжил он. — Лучше сразу определить границы ответственности. Это сэкономит время.               Он говорил о работе. Строго о работе. И всё же Гермиона поймала себя на том, что слушает не только слова, но и паузы между ними.               — Согласна, — ответила она. — Я подготовлю общий план и возможные точки пересечения, чтобы не… дублировать.               Её пальцы сжались на ремне сумки, и она была благодарна полумраку коридора за то, что этого не видно.               Малфой кивнул. Один раз. Как будто поставил галочку.               — Тогда до завтра.               Он развернулся первым. Это было правильно. И всё равно раздражало.               Гермиона осталась стоять ещё секунду, позволяя коридору снова наполниться обычными звуками шагов и голосов. Рон окликнул её откуда-то сбоку, Когтевранцы прошли мимо, обсуждая экспозиции, Пуффиндуйцы скрылись за поворотом.               Жизнь Хогвартса продолжалась. Только избегать больше не получалось. И она знала это так же отчётливо, как холод камня под ногами.              

***

             Вечер следующего дня подкрался незаметно. Гермиона не пыталась обманывать ни себя, ни окружающих: это партнёрство было вынужденным, и одно это добавляло головной боли.               Она забежала в башню, чтобы переодеться и забрать листы с графиками, которые успела подготовить заранее. Кошмары имели свои побочные эффекты, но один плюс у них всё же был: свободное время, пока башня спала.               Медленно обходя спешащих студентов, Гермиона открыла дверь в кабинет. Пусто. Воздух был холоднее, чем в коридоре, и пах книгами и чернилами. Неудивительно.               Поразмыслив, она заняла первую парту, понимая, что глупо прятаться за последней теперь, когда им предстояло работать вместе, и это знание неприятно царапало.               Сделав глубокий вдох, девушка разложила пергаменты, чернила и с головой погрузилась в работу. Дел было много, и сегодня нужно было успеть хотя бы большую часть из запланированного.               Дверь открылась с глухим грохотом.               Гермиона вскочила мгновенно, обнажив палочку и направив её на вошедшего. Сердце гулко билось в ушах, и лишь через секунду она осознала, что перед ней стоит Малфой. Сердце сбилось с ритма не сразу — сначала был пустой, оглушающий такт. Этот Малфой. Тот самый, который ещё не стал убийцей и не лишил её жизни.               Слизеринец ничего не сказал, только удивлённо посмотрел на неё. Не оценивающе. Просто внимательно.               Гермиона понимала, что ведёт себя неразумно, но годы войны научили действовать быстрее, чем мозг успевал анализировать происходящее.               Она поспешно спрятала палочку в задний карман джинсов и снова села за стол. Часть записей без комментариев пододвинула Малфою.               Парень замер лишь на мгновение, оценивая количество исписанного пергамента, но и он не проронил ни слова.               Тишина затянулась, но не была неловкой. Скорее рабочей — той, в которой слышно, как перо царапает пергамент и кто-то слишком ровно дышит.               — Думаю, стоит усилить патруль коридоров и увеличить их количество, — наконец сказала Гермиона. — Скорее всего, кто-то либо пронесёт спиртное в зал, либо после праздника переборщит и пойдёт искать приключения.               Малфой внимательно слушал, не перебивая не поднимая взгляда, но не упуская ни одной паузы.               — Также нужно проверить, чтобы курсы младше четвёртого после десяти расходились по своим гостиным. За каждый курс, разумеется, будут отвечать свои старосты.               Он одобрительно кивнул и вернулся к схемам расположения магических щитов и защитных чар. Они были нужны скорее для младшекурсников, чем для старших, но безопасность никогда не бывала лишней.               — Третий пункт, — продолжила она, листая записи, — контроль за выходами из Большого зала. После одиннадцати должны быть закрыты все боковые проходы, кроме центрального. Это снизит поток и упростит наблюдение.               Малфой тихо хмыкнул, соглашаясь.               — Четвёртый, — Гермиона постучала кончиком пера по пергаменту, — временные заклинания оповещения. Не агрессивные. Если кто-то попытается выйти за пределы разрешённых зон, старосты сразу получат сигнал.               Она подняла взгляд, ожидая возражений, но их не последовало.               — И пятый, — добавила она после короткой паузы, — резерв. Два человека без закреплённой зоны, которые смогут подменить кого угодно в случае проблем.               Прошёл час. Не только парта, но и пол вокруг были завалены исписанными пергаментами и сломанными перьями. Результат того стоил.               План осеннего вечера представлял собой чёткую схему: заклинания, количество учащихся, расположение патрулей и ответственные.               — По словам Макгонагалл, — дополнила Гермиона, — вся ответственность за безопасность и порядок в этот вечер ложится на старост. Кроме Филча и нескольких преподавателей патрулировать никто не будет. Поэтому здесь, — она ткнула пальцем в схему, — и здесь необходимо, чтобы после полуночи проходили по двое. Эти места особенно любят посещать после праздников.               Драко задумался всего на мгновение.               — Давай ещё и на третьем этаже поставим двоих, — сказал он. — Минут на двадцать, не больше. Там всегда есть, с кого снять десяток баллов.               Гермиона отметила точку на карте и начала вписывать имена старост. Малфой заметил это и поморщился.               — Нет. Не ставь туда Эббот. Там как раз их факультет и разгуливает после отбоя.               — Тогда придётся менять их с вами, — спокойно ответила она. — Иначе у нас просто не хватит людей.               Она наклонилась ниже над схемой, снова просматривая позиции. Край пергамента задел её запястье, и она машинально передвинула лист — ровно настолько, чтобы им обоим было удобно. Малфой тоже наклонился и указал на другую точку.               — Смотри. Если привлечь резерв, можно поставить их на замену Эббот.               Гермиона задумалась и вздрогнула, вздрогнула, понимая, что не заметила, как он оказался так близко.               Дверь кабинета распахнулась. На пороге стояла Падма.               — Гермиона, о! — удивлённо воскликнула Патил. — Вы уже закончили? Сколько вы тут просидели? — затем, спохватившись: — Ты на ужин собираешься? Гарри с Роном тебя искали, а я как раз шла в эту сторону.               Гермиона взглянула на часы. Было уже довольно поздно, и если она и успевала на ужин, то только на самый поздний.               — Да, иду. Подожди пару минут, я только вещи соберу.               Падма кивнула и, окинув их заинтересованным взглядом, закрыла дверь.               Гермиона начала медленно собирать пергаменты, поймав странную, неуместную мысль:        Неожиданно быстро пролетело время. И это было самым тревожным.               Малфой последовал её примеру, аккуратно складывая записи в сумку.               Ещё несколько минут тишины — и они, не сговариваясь, направились к выходу.               Драко открыл дверь и, на мгновение заколебавшись, пропустил её вперёд. Она прошла, не ускоряя шаг, и только за дверью поняла, что всё это время держала плечи слишком расслабленными.               Коридор встретил их прохладой и редким эхом шагов. Большая часть студентов уже ушла в Большой зал, и замок будто выдохнул, оставив после себя пустые пролёты и приглушённый свет факелов.               Гермиона шла первой. Не потому что спешила, просто так вышло. Малфой держался на полшага позади, не навязываясь и не отставая. Расстояние между ними было ровно таким, чтобы не задевать друг друга мантиями и при этом не выглядеть демонстративно далёкими.               Несколько поворотов они прошли в тишине.               — Патил любопытна, — произнёс он вдруг, будто продолжая разговор, который они не вели.               — Она внимательна, — поправила Гермиона, не оборачиваясь. — Это разные вещи.               — Обычно это одно и то же, — отозвался Малфой.               — Обычно — да.               Она позволила себе короткую усмешку, больше выдох, чем реакцию. Коридор сузился, и ей пришлось замедлить шаг. Он сделал то же самое, без слов, без неловких пауз.               Гермиона поймала себя на том, что не ждёт от него следующей реплики. Тишина была… приятной?               — Ты оставила резерв слишком близко к Большому залу, — сказал он спустя несколько секунд. — Если что-то пойдёт не так, их могут затянуть внутрь вместо того, чтобы использовать по назначению.               Она остановилась.               — Я рассчитывала на это, — спокойно ответила Гермиона и наконец обернулась. — В случае хаоса они окажутся ближе к источнику, чем патрули в коридорах.               Он посмотрел на неё внимательно. Не оценивающе. Проверяюще.               — Логично, — признал Малфой после паузы. — Тогда стоит предупредить их заранее. Чтобы не геройствовали.               — Я уже написала пометку, — сказала она. — На полях.               Он кивнул, принимая ответ без дальнейших комментариев.               Они снова пошли. Лестница впереди вела вниз, к основным переходам. Где-то вдалеке слышались голоса, смех, звон посуды. Жизнь Хогвартса шла своим обычным маршрутом, не подозревая, что кто-то только что выстроил для неё систему ограничений.               — Ты идёшь на ужин, — произнёс Малфой скорее как утверждение, чем вопрос.               — Да.               — Тогда мы здесь расходимся.               Он остановился у развилки, ведущей в противоположное крыло. Гермиона замедлила шаг и тоже остановилась, чувствуя странное, почти физическое сопротивление внутри себя. Как будто разговор оборвался не вовремя.               — До следующей встречи, — сказала она нейтрально.               — До следующей, — отозвался он тем же тоном.               Он развернулся первым. Без оглядки. Без финальных слов.               Гермиона смотрела ему вслед чуть дольше, чем собиралась, затем выдохнула и направилась к лестнице. Мысль снова вернулась, навязчиво и не к месту:               Так не должно было быть так просто.               И именно поэтому её это беспокоило.               Большой зал шумел, как и положено вечеру буднего дня. Металлический звон приборов, смех, перекрикивающиеся голоса. Ничего подозрительного. Ничего сложного.               Гермиона заметила Рона и Гарри ещё с порога. Они сидели почти там же, где обычно, и по выражениям лиц было ясно: обсуждение шло активно и явно без неё.               — Вот и она, — первым заметил Гарри и приподнял руку, привлекая внимание.               Рон обернулся резко, будто только и ждал момента.               — Ты где пропадала? — спросил он, даже не здороваясь. — Мы уже решили, что тебя похитили ради экспериментов.               — Работала, — спокойно ответила Гермиона, усаживаясь между ними и придвигая тарелку. — Как и обещала.               — Работала с кем? — уточнил Рон, прищурившись.               Гарри бросил на него быстрый взгляд.               — Рон.               — Нет, подожди, — не отступил тот. — Мне искренне интересно. Потому что если ответ начинается на «М» и заканчивается на «алфой», я хочу знать заранее.               Гермиона взяла вилку, словно именно в этот момент еда была вопросом государственной важности.        — С Малфоем, да.               Рон откинулся на спинку скамьи.        — Прекрасно. Просто прекрасно. — Он всплеснул руками. — Он хотя бы не пытался что-нибудь саботировать? Или это уже завтра по расписанию?               — Он был… — она сделала короткую паузу, подбирая слово, — конструктивен.               Наступила тишина. Та самая, редкая, когда Рон не сразу находит, что сказать.               — Прости, что? — наконец выдавил он.               Гарри нахмурился.               — В смысле, нормально работал?               — В смысле, мы всё обсудили и договорились, — ответила Гермиона. — Без споров. Без сцен.               Рон посмотрел на Гарри. Гарри — на Рона.               — Мне это не нравится, — хором сказали они, почти одновременно.               Гермиона фыркнула, но без раздражения.               — Мне тоже. Но это не делает ситуацию менее реальной.               Рон наклонился к ней ближе, понизив голос.               — Ты уверена, что он не тянет время? Или не играет в долгую?               — Уверена, — ответила она сразу. Слишком быстро, чтобы не заметить. — Сейчас ему выгодно, чтобы всё прошло гладко.               — Всё равно, — буркнул Рон, — Малфой, который сотрудничает, — это как тишина в Запретном лесу. Ненормально.               Гарри смотрел на Гермиону внимательнее.               — Ты в порядке?               Вопрос был простой. Не про Малфоя. Про неё.               Гермиона на секунду замерла, потом кивнула.               — Да. Просто устала.               Это была почти правда.               Рон скривился, но тему сменил, подтягивая к себе блюдо.               — Ладно. Если он хоть раз попытается что-то провернуть, я первый в списке добровольцев по его нейтрализации.               — Это называется нарушение порядка, — машинально отозвалась Гермиона.               — Тогда будем считать это внеплановым патрулём, — ухмыльнулся Рон.               Гермиона наконец позволила себе улыбнуться по— настоящему. Громко, неловко, по— настоящему знакомо.               И всё же, даже здесь, среди шума и друзей, мысль не отпускала:               С Малфоем было слишком тихо.               И это пугало сильнее любого конфликта.              

***

              Комната была погружена в полумрак. Гермиона уже переоделась, убрала волосы в небрежный узел и сидела на краю кровати, механически перелистывая один и тот же учебник, не читая ни строчки. Мысли упрямо возвращались к схемам, точкам на карте и слишком ровному голосу Малфоя.               Стук в окно прозвучал неожиданно чётко.        Не громко. Настойчиво.               Она вздрогнула и тут же нахмурилась, отложив книгу. Подошла ближе и распахнула створку. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату вместе с филином. Чёрным.               Гермиона замерла на секунду дольше, чем следовало.               Тот же самый. Она была уверена. Та же тяжёлая посадка, тот же взгляд, слишком внимательный для птицы. Филин терпеливо протянул лапу с конвертом, словно знал, что спешки не будет.               — Спасибо, — пробормотала она, больше себе, чем ему.               Птица не задержалась. Взмах крыльев — и тьма за окном снова сомкнулась.               Гермиона закрыла окно, опустила штору и только после этого посмотрела на конверт. Плотный пергамент. Чёткий почерк на обороте. Без подписи. Она и так знала, от кого.               Села на кровать.               Пальцы на мгновение замерли на сгибе. Это было глупо. Это была всего лишь записка по работе. И всё же она развернула её осторожно, будто внутри могло оказаться что-то хрупкое.              

Грейнджер,

            

ты работаешь на износ.

      

Если не заложить резерв по людям, всё посыплется.

      Я дописал правки. Возьми.

      

Малфой.

             Она перечитала. Потом ещё раз.       Не из-за смысла — он был предельно ясен. Из-за того, как это было сказано.              Гермиона опустила записку на колени и уставилась в тёмный угол комнаты. Где-то в башне хлопнула дверь, кто-то засмеялся, жизнь шла своим чередом. Обычная. Понятная.               А вот это — нет.               Он работал с правками уже после. Значит, остался дольше. Значит, вернулся к её записям. Значит, думал не только о чарах и патрулях.              Ей следовало бы раздражаться. Возмутиться тем, что он позволил себе такую формулировку. Тем, что перешёл границу.              Вместо этого она поймала себя на другом.              Он был прав.              Гермиона медленно выдохнула и, не вставая, потянулась за сумкой. Достала пергаменты, пролистала их, находя вложенные листы с чужим почерком. Аккуратным. Чётким. Сдержанным. Поправки были точными и… уместными.              Она закрыла глаза.              Это было неправильной оттого особенно неудобно признавать, что без этих правок план действительно стал лучше.              Гермиона аккуратно сложила записку и убрала её между страницами учебника, не зная зачем. Просто так. Чтобы не потерялась.              Лёжа в темноте, она смотрела в потолок и считала вдохи. Сон не приходил.              

Ты работаешь на износ.

             Он не должен был это видеть.       А теперь — видел.              И завтра им снова предстояло работать вместе.              Мысль была простой. Почти деловой. Почему— то от неё стало только хуже.