2. Тёмная гладь

      Зайдя за угол, Василиса и Финн вышли на небольшую улочку между бараками, уходящую во двор. Справа под стеной с желтой растрескавшейся краской находился квадратный люк закрытый толстой пластиной ржавого металла. Девушка, взяв топор, поддела им крышку, и приподняла с одной стороны. Финн, поставив ящик, подошел с другой стороны и, подхватив пластину, помог распахнуть люк настежь, с грохотом открыв квадратный тёмный проём, откуда сразу потянуло сыростью и немного чем-то гнилым.       – Н-да… – сказал Финн.       – Иди первый, – сказала Василиса, – я передам ящик.       Он в ответ молча посмотрел на девушку.       – Что, лезть не хочется?       Финн, покачав головой, вздохнул.       – Надо, Федя, надо, – улыбнулась она и, надев респиратор, закрыла лицевую пластину. Финн вздохнул и тоже закрыл шлем.       – Раньше начнём, раньше выйдем, – сказал он в закрытый канал и неспешно спустился вниз.       Василиса осталась снаружи, глядя через визоры, как он спускался по кованым скобам. На её удивление инопланетная оптика смогла одновременно, и рассеять темноту люка, и сгладить солнечный свет снаружи, не портя при этом качество картинки, как это делали едва появившиеся цифровые фотоаппараты, которые ей удалось как-то увидеть.       – Давай ящик, – сказал Финн. Василиса, видя, как он в сумраке стоял, глядя наверх и протягивая руки, наклонила голову, сместив прицел дальномера, и отметила, что глубина тоннеля была всего четыре метра. Девушка взяла ящик и осторожно опустила его насколько смогла.       – Лови, – сказала она и отпустила ящик. Финн поймал его и поставил рядом. Василиса взяла топор, спустилась к нему, и они осмотрели тоннель.       Кирпичные стены образовывали высокую арочную крышу, под которой можно было не только встать во весь рост, но и ещё в потолок что-нибудь кинуть. Вдоль стен шли тротуары, чуть скошенные в сторону протоки с тёмной густой водой в центре. Над напарниками протягивались ржавые, покрытые слизью и наростами, трубы толщиной с руку.       – А тут просторно, – сказал Финн, оглядывая тоннель.       – Да, – кивнула девушка. – Я тебе больше скажу – это река.       – Река?       – Да. Тоннель был построен ещё когда?.. Веке в девятнадцатом. Но я не помню его названия.       Ярослав сказал в закрытый канал:       – Медичка вроде, – его голос звучал звонко и без искажения, значит, его шлем был открыт.       – Здесь неглубоко, – Василиса посмотрела на Финна. – Всего-то по колено.       Он взял ящик и сказал:       – Ну, я готов.       – Сюда, – Василиса указала направо и бодро пошла, и Финн последовал за ней.       По пути он, задумчиво смотря на воду, заметил, что тёмная гладь была недвижна, а коллектор был на удивление чист. Тоннель плавно поворачивал вправо и вскоре они дошли до первых барнаклов и остановились. Два паразита свисали над дорогой, и ещё один – над водой.       – А вот и первый, – сказала Василиса, глядя на потолок, и сняла автомат.       – И что мне делать? – спросил Финн.       Девушка обернулась, держа автомат в руках.       – Открывай, – указала она на ящик. Напарник поставил ящик и, поддев крышку, открыл её на удивление легко. Внутри лежали утрамбованные тушки быстрых хедкрабов и из-за меньших размеров, их и влезло в ящик много.       – Значит так, видишь там банку?       Финн осмотрел содержимое и среди плотно утрамбованных тушек нашел в углу темнеющую прямоугольную крышку.       – Да, – он, с трудом вытащив, достал её и повертел в руках. Это оказался угловатый, размером с локоть, контейнер Альянса из тёмного металла с небольшой эмблемой города и номером у неровной крышки. Финн удивился: откуда Василиса его достала было ещё большей загадкой – ведь он ни разу не видел его не то что в ящиках с припасами, а вообще в жизни.       – Так вот, – продолжала девушка. – В ней жидкая платина. Ну, то есть почти чистый спирт. Будешь подавать мне её по команде, – она пригрозила пальцем. – И не дай боги ты её разольёшь...       Финн обернулся к девушке.       – А как она…       – Нажми на крышку и сними её.       Он с усилием нажал на крышку, та легко приподнялась, и Финн снял её с контейнера.       – Будешь мне подавать по команде, – сказала Василиса, передавая ему автомат и, когда Финн забрал оружие, подошла к ящику и взяла хедкраба в правую руку. Затем она подошла к барнаклу, схватила его за язык и когда он начал тянуть её, закинула тушку ему прямо в пасть. Пока тот пытался разгрызть застрявшую добычу, Василиса попросила у Финна топор и принялась рубить тело паразита. Тот задёргался, сдавил хедкраба челюстями и попытался подтянуться внешними челюстями к девушке. Она продолжала напористо рубить его, пока не пробила полость, словно трухлявый пень, а барнакл, дотянувшись, вцепился в её запястье.       – Вот с-сука, – прошипела девушка и мощным взмахом топора выдрала большой кусок плоти. На неё брызнул вязкий бледно-желтый ихор, а Финн с автоматом за спиной и с контейнером в руках, отступил, чтобы не запачкаться. Барнакл начал жевать руку девушки, но та, выматерившись, отбросила топор, достала нож и, подтянувшись, с силой вонзила в полость. Василиса, старательно проковыряв там, ловко вытащила тонкий чёрный кусок плоти, длинной с ладонь. Она обернулась к Финну, тот поднес ей контейнер, и девушка сложила туда добычу. Затем Василиса с размаху сильным ударом вонзила нож в челюсти барнакла, тот отпустил её, и она, отрезав язык, спрыгнула на пол.       Финн завороженно наблюдал за ней. Василиса смахнула ладонью ошмётки и капли ихора с визоров, вытерла и сложила нож.       – Платка не найдётся? – спросила она, встряхнув руками.       Финн словно очнулся.       – А, нет.       – Эх, – сказала Василиса, – а я не взяла.       – Ты как?       – В порядке, – пожала она плечами и, наклонившись к воде, принялась умываться. – Барнакл не может прокусить мою броню, а вот пожевать – вполне.       – Боже, какая мерзость, – выдохнул Финн, глядя на отрезанный язык. – Зачем это всё?       – Диме нужен материал для лекарств, – ответила она, промывая топор.       – Всё ещё?       – Да, – пожала девушка плечами, стряхивая куски мокрой плоти с брони, – а что?       – А тех… Хедкрабов. Ему не хватило?       – Он экспериментирует с разной живностью, – Василиса взяла топор и подошла к следующему барнаклу, но приступать к нему не спешила. Она достала из кобуры пистолет и передала его Финну, а туда сложила топор, и затем, взяв хедкраба, принялась за работу. В этот раз ей было проще и быстрее менять инструменты и расположить тушку так, что паразит не смог дотянуться до неё. Пока девушка рубила барнакла Финн, глядя на неё, спросил:       – А эти… Похожие на крокодилов?..       – Булсквиды? – Василиса на миг отвлеклась, глянула на него, а затем продолжила. – А, мы с них и начали. И они как-то взяли и кончились.       Она убрала топор и, взяв нож, принялась выковыривать орган.       – В первое время их было много, – продолжала девушка, – особенно на болотах на севере, – и потянулась выше, пытаясь поддеть и проткнуть черный орган, а барнакл уже не шевелился. – Но первая зима, выкосила их, – девушка аккуратно достала орган, поднесла к банке и окунула туда. – А потом мы зачистили остатки на юге вокруг базы. Финн вспомнил, что за время работы с Василисой таких тварей он встречал всего пару раз и то мельком, хотя на базе только и разговоров и было про их опасность, да байки, как кто-то клал их пачками.       Василиса одним движением перерезала язык, размотала и выкинула его. Финн, проследив за ним, с отвращением фыркнул.       – И много тебе надо?       – В идеале – чем больше, тем лучше, – пожала плечами Василиса. – А так – сколько найдём. Идём, – она прошла вглубь тоннеля.       Финн тяжело вздохнул, положил контейнер в ящик и, взяв его, последовал за ней. Следующего барнакла им долго искать не пришлось. Он висел уже вместе с группой, а впереди их виднелось всё больше, словно заросли джунглей.       Напарник поправил автомат и оглянулся туда, откуда они пришли.       – Не боишься, что нас тут увидят?       – Не-а, – ответила Василиса, рубя тело барнакла. – Мы перекрыли эти тоннели, чтобы никто сюда в здравом уме не лез.       Финн посмеялся.       – Значит, с твоих слов, мы не в здравом уме.       Девушка, сменив топор на нож, обернулась к напарнику и задорно ответила:       – А мы особенные – нам можно.       – Да уж… – усмехнулся он, вспоминая вылазки в город-призрак за припасами, которые из-за Василисы, с зомби на хвосте, становились опасными и захватывающими. Обычно он подбирал её на выезде и только видел результаты «работы», когда уже всё было собрано или обозлённые «подопытные» пытались догнать напарницу. Финн внутренне содрогнулся: даже будучи готовым, видеть такой производственный процесс, было мало приятного. В это время девушка переходила от одного барнакла к другому, иногда зовя его, подавать контейнер, куда складывала чёрные куски плоти.       Низкий протяжный гул, похожий на глухой скрежет, раздался в тоннеле, с ветром пронёсся по кирпичным стенам, мелко сотрясая их и осыпая пыль, а недвижная гладь воды содрогнулась.       Финн встрепенулся и огляделся.       – Что это?       – Что? – переспросила Василиса, ковыряясь ножом в теле мертвого барнакла.       – Ты это слышала?       – Что слышала? – прервав работу, девушка обернулась к нему и наклонила голову.       – Какой-то грохот, – он посмотрел на неё. – Здесь есть метро?       – Нет, – ответил Ярослав. – Это Вой Цитадели, – и усмехнулся. – Не думал, что услышу его здесь, почти на самой окраине.       – Вой Цитадели? – спросил Кайн.       – Да, иногда Цитадель «воет» – издаёт громкий скрежет, который слышно во всех частях города.       – Даже ночью?       – Даже ночью, – устало вздохнул Ярослав.       – Бо-оже, – саркастично протянула Василиса, – как же ты жил, бедняжечка? Не удивительно, что ты сбежал из города.       Ярослав ехидно ответил:       – Да, Василек, я «сбежал», – усмехнулся он. – Конечно.       Девушка в ответ рассмеялась.       – Но, всё не так плохо, – сказал Ярослав, – мы научились подсчитывать, когда будет следующий «вой» и морально готовиться к нему. Оказалось, что Цитадель «воет» с точной периодичностью примерно в полторы недели, – он усмехнулся. – Кто-то даже умудрился подсчитать, сколько это будет в часах. Оказалось двести двадцать три часа и двадцать минут.       – Ни разу не слышал его на базе, – сказал Кайн.       – Я тоже, – кивнул Финн.       – И я, – довольно сказала Василиса.       – Винтик от часов Заря, – усмехнулся Ярослав, и напарники посмеялись.       – Ты ща дозвездишься, – весело фыркнула девушка, вытаскивая орган и складывая его в контейнер.       – И, тем не менее, я наконец-то начал нормально спать, – довольно сказал он.       Когда Василиса приступила к следующему барнаклу, Финн, задумчиво глядя на неё, спросил:       – А почему она «воет»?       – Никто не знает, – сказал Ярослав. – Кто-то говорит, что так «наши покровители» хотят показать свою власть. Кто-то – что так она проверяет системы. А кто-то вообще утверждает, что они там к чему-то готовятся.       – И какая гипотеза тебе нравится больше? – довольно спросила Василиса, работая ножом.       – Никакая, – фыркнул он. – Все они бредовые. Мне и без них есть чем заняться.       – И всё же, – девушка сложила орган в контейнер, – ты про них знаешь.       – Да, – вздохнул Ярослав, – моим коллегам в ГрОбу заняться нечем было. Только все их теории не ложились на один факт: Цитадель полностью замолкает только зимой, когда придут морозы.       Василиса, отряхиваясь, усмехнулась:       – Может, она как медведь, впадает в спячку?       – Возможно.       Василиса приступила к следующему барнаклу. Пока она работала, Кайн сказал на канале:       – Представляете, как выглядит Альянс в Казахстане?       – Даже пытаться не хочу, – вздохнул Ярослав.       – Три заграждения, машина и кругом сраная степь.       – Можно подумать у нас лучше, – фыркнул напарник. – Вокруг леса да болота.       – И голодные медведи, – весело добавила Василиса, качнув топором.       – Рей, – сказал Кайн, – ты же казах. Расскажи.       – Ну… Вообще-то нет, – смущенно ответил тот.       – А откуда?       – С Алтая.       – Вас, башкиров, хрен разберёшь, – весело фыркнул Ярослав.       – Ого! – обрадовался Кайн. – Привет, земляк!       Рей промолчал, но Василиса довольно представила, как он смущенно улыбнулся в ответ.       – А откуда? – спросил Кайн. – Я вот с Барнаула.       – С, эм… – смутился юноша, – с Горно-Алтайска…       – Все равно земляк!       Ярослав усмехнулся:       – И все равно вы все набежали в наш прекрасный и светлый Понаеховск. Но Финн все равно среди всех вас лидирует: его далеко самое далёкое.       – Кстати, – сказал Кайн, – Финн, а ты, правда, из Финляндии?       – Да.       – Скажи что-нибудь на финском.       Тот, задумавшись, замолчал. Он наблюдал за Василисой, которая ковырялась в барнакле, и не сразу ответил:       – Jotain suomeksi.       – Круто. А скажи ещё что-нибудь.       – Так, – встряла Василиса, – не отвлекай его! А то заставлю тебя зону заражения чистить. И чистить ты её будешь вилкой!       Ярослав сдавленно рассмеялся.       – Да ёп твою… – выругалась девушка, перерезала язык и спрыгнула в тёмную протоку.       – Куда!? – стоя по колено в воде, она кинулась что-то искать. Напарник с любопытством наблюдал за ней, и вскоре девушка выпрямилась, держа чёрный ошметок плоти.       – Ух, – выдохнула она, – чуть не потеряла, – и положила его в контейнер, поднесённый Финном. – Надеюсь, Дима не расстроится.       Василиса, выскочив из воды и отряхнувшись, приступила к следующему барнаклу.