Глава 122. Трехлунная ночь

Глава 122. Трехлунная ночь

Рассвет

В дождевом лесу каждый радужный знал, насколько важен здоровый сон — именно поэтому ранний подъём для многих был сродни пытке. Но среди всех радужных была одна особенная, которая, напротив, была совсем не против раннего подъёма и охотно наполняла каждое утро делами. Причина тому была проста: Радуга вдоволь належалась в прошлой жизни и теперь не хотела упускать ни минуты. К тому же сегодня она проснулась не одна — рядом с ней лежал весьма симпатичный небесный, который непременно проголодается, когда откроет глаза. Для начала Радуга решила сделать зарядку прямо у дома: привычный комплекс упражнений на все группы мышц — и только после этого, едва сдерживая шаг, отправилась за едой. Конечно, можно было, как большинство радужных, просто наведаться на общий склад с провиантом, но ей хотелось порадовать друга чем-нибудь свежим. Она взяла корзинку и отправилась на охоту — разумеется, за растительной добычей: фруктами и овощами. Всё же Радуга была травоядной, как и все радужные. Теоретически она могла бы съесть мясо — если хорошо приготовленное, — но никто этим не занимался, да и сама она за всю вторую жизнь к нему так и не притрагивалась. Впрочем, её это нисколько не расстраивало. Едва она покинула деревню, как в голове заиграла мелодия — мысленный звонок. Радуга нисколько не удивилась столь раннему вызову: сама же, как только проснулась, выставила в «Единстве» статус «Свободна, можно звонить». «Единство» неизменно вызывало у неё восхищение. По сути, это был улучшенный аналог того, чем когда-то в прошлой жизни служил Дискорд — только мощнее, с множеством позаимствованных отовсюду идей. Теперь «Единство» превратилось во что-то вроде целого интернета: основа уже заложена, дракомантия больше не нужна, — остаётся лишь продолжать совершенствовать возможности и пополнять базу знаний… Радуга поймала себя на том, что снова ушла в мечты, а мелодия всё продолжала играть. Дослушав её до последней ноты, драконесса наконец ответила. «Привет, Край! С добрым утром!» — в мысленном голосе радужной звучало всё её хорошее настроение. «Да… привет, Радуга…» — почти мысленно зевнул Край. «Что-то не так? Звучишь так, словно всю ночь не спал», — заметила Радуга. «Вообще-то так и есть», — небесный немного оживился. — «Я всю ночь работал над одним проектом. Хочешь посмотреть?» Радуга продолжала собирать урожай, параллельно просматривая то, что прислал Край. «О боже мой, это невероятно! Ты анимировал целый короткометражный мультфильм про драконов!» — поразилась она, оценив лишь начало: сцены о далёких драконьих землях, — и увидела, что впереди ещё почти тридцать минут. — «Только вот… картинка немного нестабильна. Плывёт, прерывается, задний фон непостоянен — словно его сгенерировала нейросетка». «Да, в том-то и проблема», — признал Край. — «Придумывать из головы оказалось куда сложнее, чем казалось: нужно одновременно удерживать слишком много деталей. Но стоит добавить пару удобных инструментов — и можно будет снимать целые фильмы! Как думаешь, драконы оценят, если я пересниму классику — «Звёздные войны», «Железного человека», «Супермена» — но с драконами в главных ролях?» — воодушевлённо рассказывал небесный. «Флаг тебе в руки. Мне было бы очень интересно посмотреть твою версию», — ответила Радуга, невольно представив, какой фильм сняла бы сама, — и в этот момент как раз сорвала плод, примерно вдвое меньше драконьей головы. «Идей у меня море! Конечно, воображение сильно выматывает, но это всё равно в разы проще, чем рисовать, и быстрее раз в сто. Жаль только, что Шторм категорически против людей в «Единстве»…» — и голос его тут же поник. «Ты снова за своё. Я бы тоже хотела поговорить с ним на эту тему, но никак не могу придумать, с чего начать», — сказала Радуга. «Просто мне кажется это нечестным! Я хочу снять что-то грандиозное, но знаю, что это увидят только драконы. Ни Кремень, ни кто-либо другой из людей. А пересказывать — совсем не то», — грустил небесный. «Тогда сними фильм о дружбе драконов и людей. Глядишь, и изменишь мнение Шторма», — предложила Радуга. «Неплохая идея!» — Край задумался на мгновение. — «Ладно, пойду наконец спать, а то я всю ночь провозился с короткометражкой». «Спокойной ночи… хотя уже, пожалуй, доброе утро. Впрочем, не важно», — едва успела сказать Радуга, прежде чем Край завершил звонок. Радуга ещё какое-то время собирала фрукты, пока наконец корзинка на шее не наполнилась до краёв. Радужная уже собиралась лететь домой, когда из ветвей внезапно вылетела другая драконесса и чуть не врезалась в неё. — Эй, осторожнее! — возмутилась Радуга, едва не обронив всё, что успела насобирать. — Ой, извини! Я просто… — небольшая радужная со светлой синеватой чешуёй встряхнула головой и наконец заметила, в кого чуть не влетела. — Стой! Радуга! У нас проблемы! Передай остальным! — А? — Радуга окрасилась в синий и с любопытством уставилась на Бабочку — знакомую драконессу, которая не состояла в Единстве. Бабочка тараторила быстро, и когда наконец закончила, Радуга поняла: нужно срочно собрать всех и рассказать им. — Летим в деревню. Я сейчас сообщу остальным. — Радуга взмыла в воздух, Бабочка — следом. «Просыпайтесь! У нас проблемы!» — Радуга открыла общий канал в Единстве, бросив сообщение всем лидерам. Очень быстро к беседе присоединились Шторм, Комета, Папоротник и Голубоглазка. «Что стряслось?» — переживал больше всех Шторм, озвучив вопрос, который вертелся у каждого. «Слушайте, я тут собирала фрукты и встретила Бабочку. Она говорит, что летала за пределы Дождевого леса к реке за травами и обнаружила там множество земляных — целые лагеря. Из любопытства решила подслушать и услышала, что королева Ибис в ярости и готовится атаковать Дождевой лес. Испугавшись, Бабочка сразу полетела обратно и налетела прямо на меня. По её словам, лагерей много и они вот-вот нападут.» «Королева Ибис? Кто-то из наших успел её обидеть? Я-то ей точно ничего не делал!» — недоумевал Шторм. «Это не похоже на Ибис. У неё и без того хватает войн, и она не стала бы развязывать ещё одну без веской причины. Думаю, нам стоит отправить посланника и спросить напрямую, в чём дело. Возможно, это какое-то недоразумение, которое можно решить без кровопролития.» — рассуждала Комета. «Хорошее решение!» — согласился Шторм. «А если они не захотят разговаривать и нападут на нашего посланника?» — беспокоился Папоротник. Он уже повидал достаточно раненых у лекарей и совсем не хотел видеть больше. «Тогда они явно настроены на войну. В таком случае нам останется только готовиться к обороне. Блин, ну почему так не везёт?» — с лёгкой жалобой ответила Комета. «Кто-то сказал — война?» — громко влез в разговор Метеор, наконец проснувшись. «С кем воюем?» «Надеюсь, это просто недоразумение.» — с тревогой сказала Голубоглазка. «Я лишь передала то, что видела и слышала Бабочка. Нужно это проверить. Бабочка принципиально против Единства, так что в свой разум она никого не пустит. Придётся посылать разведчика из наших.» — добавила Радуга. «Это несложно устроить. Наши патрули и так постоянно дежурят у границы леса на случай нападения. Я отдам приказ — скоро узнаем подробности.» Ждать пришлось недолго. Ближайший патруль получил приказ и вылетел за пределы леса. И правда: земляные расположились небольшими лагерями у самой границы и чего-то явно ждали. Двенадцать радужных, каждый вооружённый арбалетом — у некоторых двуручные, у других компактная копия, закреплённая на запястье, — пока убрали оружие подальше. Они приземлились на приличном расстоянии от одного из лагерей — если горстку из пяти драконов вокруг костра вообще можно было так назвать. Позади оставался лес, где уже собирались остальные дозорные — на случай, если переговоры пойдут не так. — Простите… — начал один из радужных, поймав на себе изучающие взгляды земляных — те, кажется, в первую очередь смотрели именно на оружие. — Наша королева хочет знать, что ваши лагеря делают у нашей границы. Из лагеря вышла самая крупная драконесса — судя по всему, старшая в группе. Расстояние между двумя отрядами было достаточным, чтобы приходилось повышать голос: — Что мы тут делаем? Разве не вы прислали нам письмо и шантажируете нашу королеву? — прищурилась злобным взглядом земляная. — Какое письмо? — произнёс радужный, повторяя то, что ему диктовали через Единство. — Мы ничего не знаем ни о каком письме. И о шантаже. Здесь явно какая-то ошибка. Земляные переглянулись и что-то тихо переговорили между собой — на таком расстоянии не разобрать. — Ждите здесь! Мы сообщим королеве. — Она коротко кивнула одному из своих, и тот незамедлительно взлетел. Пока радужные стояли на месте, вокруг начали собираться всё новые отряды земляных. Сперва несколько десятков, потом их стало больше сотни — и число продолжало расти. Наконец прибыла та, кого все ждали. Сама королева Ибис. Она была крупнее любого из радужных и куда внушительнее, отчего те невольно попятились на несколько шагов. Первым делом взгляд королевы упал на арбалеты — и лишь потом на тех, кто их держал. — Как это понимать? — произнесла королева громко и гневно. — Вы сами прислали нам письмо с угрозами, а теперь говорите, что ничего не знаете? Свяжитесь с вашей королевой Шторм! Передайте ей: если моя сестра и брат пострадают — земляные позаботятся о том, чтобы Дождевой лес сгорел дотла! Но радужные не улетели. Они простояли молча несколько секунд — что заметно озадачило земляных, и лишь потом радужный заговорил снова: — Простите, но мы ничего не знаем ни о каком письме с угрозами. Нам также неизвестно, что случилось с вашей сестрой и братом. Ни наша королева, ни наше племя к этому не причастны. — Может, вы и не знаете, зато ваша королева знает! Если она не явится сюда к трёхлунной ночи — вместе с моими братом и сестрой — мы нападём! — Ибис едва сдерживалась, и было совершенно ясно: это не пустые слова. — Чего ждёте?! — Королева Шторм слышит всё прямо сейчас через Единство — это способ говорить друг с другом на расстоянии. Она передаёт, что не знает ничего о письме и понятия не имеет, что стряслось с вашими родственниками. Ни она, ни радужное племя здесь ни при чём. Нам самим хотелось бы узнать, что за письмо вам прислали, — повторял слова радужный. Шторм предложил говорить лично, однако Комета его отговорила — ведь это могло лишь накалить обстановку. — «Единство»… — с холодным скрежетом произнесла слово Ибис. — Значит, правда — эта зараза у вас и вправду распространилась! Что ж. Тогда я хочу видеть вашу королеву здесь лично. С моей сестрой Пятнышко и братом Корнем. Не явится — мы придём сами и избавим лес от этой скверны! После этих слов Ибис развернулась и ушла, оставив радужных стоять в полной растерянности. «Кажется, я уже знаю, кто подослал им это письмо», — мелькнула в Единстве мысль, которую, судя по всему, разделяло большинство. «Да уж. И теперь нам нужно убедить земляных, что настоящие враги — это те самые психи-мстители, а не мы.» — добавила Голубоглазка. «Мне ещё интересно, что именно им наговорили про Единство.» — сказал Шторм. «Узнать это можно, лишь спросив напрямую. Но всё явно непросто. Наверняка враги уже подготовили какую-то провокацию и только ждут, когда мы попадёмся.» — рассуждала Комета. «И что ты предлагаешь?» — спросил Шторм. «Ситуация скверная — нас подставили. Лететь придётся, но про оборону деревни нельзя забывать. В Дождевом лесу у нас огромное преимущество: если всё пойдёт по худшему сценарию, мы навяжем бой здесь и под прикрытием леса выдворим их. Но до боя лучше не доводить — именно этого враги и добиваются. Поэтому сначала нужно обязательно прочесать округу: вдруг они уже здесь и ждут удобного момента. И только потом — разговор с Ибис. Если удастся убедить её, что настоящие враги — психи из Северного крыла, мы получим временных союзников. Это важнее всего остального». «Хорошо. Собираем отряд и летим. Я отправлюсь лично и попробую договориться с Ибис.» Шторм, стоя у себя дома, тяжело вздохнул и сменил облик на женский — всё-таки стоило хоть как-то соответствовать королевскому статусу. Конечно, он мог бы принять и облик радужного, однако все вокруг давно привыкли видеть его в образе морского дракона. Собираясь уходить, он столкнулся с Властой — та удивлённо оглядела его преображение. — По какому поводу? — поинтересовалась она. — Королева Ибис со своей армией стоит у границы Дождевого леса и грозит напасть. — коротко объяснил Шторм. — Оу… — Власта на секунду умолкла. — Возвращайся живым. Она подошла ближе и поцеловала его или вернее ее в щёку. — Умереть насовсем у меня в любом случае не выйдет, — однако Власту, судя по её выражению, такая перспектива всё равно не радовала. Шторм бросила взгляд в сторону комнаты с гнездом. — Береги яйца. — Не волнуйся. С ними всё будет хорошо.

***

Тем временем Радуга с Бабочкой добрались до деревни. На площади уже собирался народ; среди толпы Бабочка заметила королеву, которая о чём-то разговаривала с небесным драконом — судя по жестам, убеждала его остаться из-за раны, и тот нехотя соглашался. — Мне пора, у меня ещё куча дел! — поспешила попрощаться Бабочка, и чешуя её ненадолго мигнула тревожным цветом при виде Шторма. — Пока! — откликнулась Радуга и направилась к себе. Вот только Бабочка полетела совсем не домой. Путь её лежал в ту часть деревни, где хранились яйца. Пока большинство драконов стягивались на площадь, деревня заметно опустела. Бабочка проскользнула в одно из зданий, где в тепле и покое рядами лежали десятки яиц. Она неторопливо осматривала каждое, пока наконец не нашла то, которое искала: одно-единственное, которому суждено было вылупиться именно сегодня ночью — в трёхлунную ночь. Она аккуратно уложила яйцо в сумку и покинула здание как ни в чём не бывало, стараясь как можно скорее убраться из деревни. В голове крутились мысли: «Всего-то одно яйцо. Никто и не заметит, зато мне заплатят столько красивых камешков!.. Хотя эти земляные — жуткие. Что они вообще там делали? Чуть мне всю встречу с Когтями чего-то там не сорвали…»

Гнездо Скорпионов

Терн проснулась очень рано — если, конечно, считать, что она вообще спала. А причин для бессонницы хватало с избытком. Во-первых, предательство Бархана. Предательство само по себе бьёт больно, но когда его совершает близкий друг — дракон, которому ты был готов доверить собственную жизнь — сердце начинает трещать по швам. Конечно, для хозяйки Гнезда Скорпионов ложь и предательство были делом привычным. Она уже немало казнила предателей. И всё равно привыкнуть к этому невозможно. Вторая причина — опять же Бархан, только на сей раз кража её яйца. На этот счёт Терн пылала яростью и метала проклятия почти целый час, и лишь когда немного успокоилась, заставила себя подумать: с какой целью он это сделал? Можно было предположить, что ради сохранности яйца — ведь впереди вторжение небесных безумцев. И отчасти это правда. Вот только была одна загвоздка: он забрал яйцо почти сразу, как узнал, что оно вылупится в трёхлунную ночь. А значит — Когти Мира постарались. С учётом времени его исчезновения яйцо наверняка уже у них. И можно не сомневаться: Терн к ним в скором времени явится. Только сперва разберётся с одной проблемой. И конечно, третья — самая главная на текущий момент проблема. Именно из-за неё Терн пыталась хоть как-то выспаться, чтобы быть готовой к битве. Окончательно поднявшись, Терн позавтракала ящерками, с тоской пару раз взглянув на песочное гнездо, в котором ещё недавно покоилось её яйцо. Тяжело вздохнув, она взяла арбалет и колчан болтов, повесила их на бок и вышла из палатки наружу. Солнечный свет ударил в глаза. Проморгавшись, драконесса решила совершить небольшую прогулку по городу. Рынок пустовал, что неудивительно: узнав о предстоящем вторжении, большинство жителей предпочли переждать за пределами города. Те же, кто остался, либо решили сражаться вместе с Вольными Когтями, либо попрятались по норам, надеясь, что их не тронут. По всему городу были возведены небольшие укрепления для стрелков. Помимо этого немногочисленные дома из песчаника и кирпича превратили в своего рода крепости. Всё это составляло вторую линию обороны — на случай, если враг прорвётся сквозь стены. А он прорвётся — Терн была в этом уверена. Первая линия — стены, вторая — укрепления внутри города, третья, последняя, — туннели под землёй. И если ситуация станет совсем безнадёжной, они эвакуируются через тайный проход. Наконец Терн добралась до стен и заметила среди прочих драконов Шестипалого. — Судя по всему, мои опасения не оправдались — они не стали нападать прошлой ночью. Есть какие-нибудь вести? — обратилась Терн к нему. — Было одно подозрительное донесение. Сейчас проверяем, — холодно ответил Шестипалый, не отрывая взгляда от горизонта, где виднелась маленькая жёлтая точка. — И что в нём? — Сейчас узнаем, — сказал Шестипалый, когда дракон из патруля наконец добрался до них. — Докладывай. — Драконов много! Они повсюду! — встревоженно выпалил песчаный, тяжело дыша. — Небесные?.. Сколько их? — напряглась Терн. — Это не небесные! Песчаные! Со стороны дворца Огня! Они разбили несколько лагерей и попытались перехватить меня, но я оказался быстрее! — разведчик жадно отпил воды из бурдюка, всё ещё не отдышавшись. — Огонь? С чего бы ей нападать на нас? — не понимал Шестипалый. — Мы регулярно платим дань — ей просто нет смысла тратить свои силы на нас, когда идёт война, — Терн задумчиво коснулась подбородка и несколько минут молчала, прежде чем наконец заговорила. — Нужно проверить другие направления. Если нас окружают, дела могут обернуться очень скверно. Терн отправила драконов на разведку, и к полудню всё стало ясно. Они действительно окружены, и речь шла далеко не о паре лагерей. Следующим решением было попытаться выяснить, что происходит. Но отправленные посыльные так и не вернулись, хотя наступил уже вечер. И вот Терн стояла в огромной палатке, служившей штабом, вместе с Шестипалым и ещё двумя верными драконами. — Это катастрофа! Их там сотни! — паниковал тощий дракон со сломанным рогом. — Быть может, мы ещё сможем договориться? — не терял надежды второй. — Договориться? Если бы они хотели договориться, наши посыльные уже были бы здесь. Их намерения очевидны! — рыкнул Шестипалый, едва сдерживая злость. — А если использовать туннели, чтобы покинуть город? — осторожно предложил тощий дракон. — Нет, это невозможно. Их лагеря расположены слишком далеко от выходов… — Шестипалый указал на карту и примерное расположение вражеских лагерей. — Воспользоваться туннелями удастся, только когда враг уже будет в городе и стянет силы внутрь. Или мы можем первыми начать атаку и прорвать блокаду единым мощным ударом. Что думаешь, Терн? — Мы готовились сражаться с безумцами, одержимыми войной, но нас одурачили. Вместо небесных прилетели песчаные. Однако если враг сменился, это не значит, что мы не сможем дать им достойный отпор! Не забывайте: мы готовились к бою с противником, превосходящим нас числом! У нас есть арбалеты и позиции, откуда стрелков так просто не выбить! И потому мы примем бой — так, как и планировали! — закончила свою речь Терн. — Это безумие! Верная гибель! — схватился за голову тощий песчаный. — Если ситуация станет совсем отчаянной, мы отступим! — поспешила успокоить его Терн. — Но нельзя позволить врагу захватить наше оружие. Ни один арбалет не должен достаться им.

***

Дворец Пурпур

Пурпур пробудилась задолго до рассвета — хотя вернее было бы сказать, что она вовсе не спала. Всю ночь она металась по своим царственным покоям, а когда первые солнечные лучи позолотили острые вершины дворцовых шпилей, уже восседала на троне. Её когти впивались в резные подлокотники, оставляя на камне уродливые борозды. У подножия трона лежали свитки. Их было очень много — слишком много для одного утра. Со вчерашнего дня и всю ночь гонцы прибывали один за другим, и каждый приносил одно и то же. «Турмалин жива». «Турмалин вернулась». «Турмалин собирает армию». Пурпур подняла один из свитков: «Сторонники Турмалин объявились в Медном ущелье. С ними отряд ночных драконов, вооружённых неизвестным оружием, напоминающим уменьшенные баллисты воришек. К ней присоединились гарнизон ущелья и местная знать. Движутся на запад, к дворцу». Следующий свиток — из южных предгорий. Та же картина. Ещё один — с северного перевала. И ещё. — Я слушаю. — Пурпур издала глубокий недовольный рык. Зал был полон. Генералы, советники, командиры крыльев, знатные драконы — все, кого удалось собрать за ночь. Они стояли полукругом перед троном, и ни один не решался заговорить первым. Пурпур читала по их мордам всё: страх, растерянность, а у некоторых — едва скрываемую надежду. Последнее бесило её больше всего. — Ну? — Пурпур швырнула свиток к их лапам. Он покатился по каменному полу и остановился у когтей генерала с шрамами на боках. — Кто-нибудь объяснит мне, что это такое? Драконы молча переглядывались, словно воды в пасть набрали. — Я спрашиваю! — Пурпур повысила голос, едва не плюясь от злости. — Со всех концов моего королевства мне пишут, что какая-то самозванка разгуливает с армией ночных и собирает моих подданных под свои крылья! И никто — никто! — не может мне сказать, как это произошло?! Никто не даёт ей боя! Вместо этого слепо летят за ней! Снова тишина. Пурпур величественно поднялась с трона. Несмотря на то что она не была самой крупной драконессой в зале, в этот момент все присутствующие в который раз осознали, что тронный зал безраздельно принадлежит ей и только ей. Что она всё ещё здесь главная. Она — власть, сила и закон. — Прекрасно, — Пурпур подошла к груде свитков, сваленных у подножия трона, и одним мощным выдохом объяла пламенем каждый из них. Свитки вспыхнули мгновенно. — Это мятеж! Мятеж против законной королевы! И вы все сейчас поднимете свои хвосты, выйдете из этого зала и начнёте собирать армию! Каждого дракона, способного держать копьё! Каждого, кто готов впустить в бой клыки, когти и пламя! Все должны знать, что Турмалин — самозванка! Марионетка ночных драконов! Они подобрали какую-то похожую драконессу, нацепили на неё имя моей мёртвой дочери и думают, что этого достаточно, чтобы украсть мой трон! Так вот — недостаточно! Летите и принесите мне голову этой самозванки! Но драконы не шелохнулись. Меньшая часть из них знала, что всё это ложь, что «самозванку» придумала сама Пурпур. Другие не знали всей тайны. Третьи были верны королеве до последнего вздоха, а четвёртые в душе уже присягнули Турмалин. Пятые ещё не решили или предпочитали выжидать. Наконец один из драконов выступил вперёд. Крупный небесный с тёмно-красной чешуёй и массивной челюстью. Он владел немалым состоянием, а его влиятельная семья служила небесным королевам на протяжении поколений. — Ваше величество, позвольте задать вопрос, который, полагаю, интересует всех присутствующих. А если это настоящая Турмалин? Что, если все эти слухи лживы и это действительно наша принцесса? — По залу прокатился шёпот. — Драконы не пошли бы за самозванкой. Не в таком количестве. Не так быстро. Гарнизоны, знать, простые воины — они видели её, говорили с ней и признали. Это не горстка обманутых глупцов. — К чему ты ведёшь? — Взгляд королевы говорил яснее слов: «Только посмей — убью». — К тому, что у нас есть способ решить это раз и навсегда. Способ, которым небесные драконы решали подобные споры испокон веков. Поединок за трон. Дочь бросает вызов матери. Если Турмалин победит — она станет новой королевой. Если нет… — небесный развёл крыльями, — вопрос будет закрыт. Навсегда. Ни один дракон в королевстве не посмеет усомниться в вашем праве на трон. Все взгляды устремились на Пурпур. Она замерла лишь на мгновение, а затем медленным, королевским шагом двинулась к выскочке. Драконы, оказавшиеся на её пути, расступались мгновенно. — Поединок, — повторила Пурпур, остановившись в двух шагах от небесного. — Я не стану драться с какой-то самозванкой. Настоящая Турмалин мертва. То, что летит сюда с армией ночных — подделка, кукла, пустышка с чужим именем. И я не собираюсь узаконивать этот фарс, выходя на поединок. Ты предлагаешь мне сражаться с фальшивкой? А что дальше? Хочешь, чтобы я сражалась с каждым своим сыном, которому ни с того ни с сего пришло в голову, что он может стать «королевой», победив меня? Небесный хотел что-то сказать — может быть, возразить, может быть, привести ещё один довод, но не успел. Когти Пурпур располосовали ему горло от челюсти до ключицы. Кровь хлынула на каменный пол. Небесный захрипел, схватившись за шею обеими лапами, но кровь продолжала течь. Он рухнул на пол, судорожно дёргая крыльями. Зал оцепенел. Пурпур небрежно стряхнула кровь с когтей и повернулась к остальным: — Исполнять приказ! Я здесь королева! Я здесь закон! И каждый, кто встанет на сторону этой… Турмалин, будет считаться предателем! А предатели караются смертью! Первыми начали уходить те, кто давно ждал повода. Около дюжины драконов — в основном командиры крыльев и несколько представителей знати — молча развернулись и направились к выходу. Вторая группа — чуть меньше — отдала честь Пурпур. Это были её верные: те, кто слишком много получил от королевы, чтобы теперь переметнуться, или те, кто слишком много натворил по её приказам и знал, что Турмалин им не простит. Отсалютовав, они тоже потянулись к выходу. Пурпур ожидала, что после убийства небесного зал придёт в движение привычным образом. Что драконы опустят головы, прижмут крылья и разойдутся исполнять приказы. Так было всегда. Показательная жестокость — язык, который понимали все. Она пользовалась им десятилетиями, и он никогда не подводил. Но не в этот раз. — Ваше величество, — один из генералов, чьё тело покрывало множество старых шрамов, ещё секунду смотрел на мёртвое тело, прежде чем выступить вперёд. — Вы только что убили дракона, который предложил соблюсти закон наследования. Поединок за трон. Так было при вашей матери, при её матери и при всех королевах до них. Если вы действительно законная правительница — докажите это. Примите вызов! Если эта Турмалин — подделка, все увидят это своими глазами! После его слов наступила тишина. Драконы, уже направлявшиеся к выходу, остановились и обернулись. По залу побежал шёпот. В этот момент Пурпур тысячу раз прокляла Сталагмита. Обычно он лез во все грязные дела, и когда Пурпур что-то было нужно, она просто приказывала — и получала. С Пик было ещё проще: той даже приказывать не приходилось. Подлизе достаточно было дать намёк, и все проблемы решались сами собой. Очень жаль, что она возжелала большей власти и пошла против своей королевы. После них двоих Пурпур пришлось сменить целых шестерых драконов на посту главы шпионского отдела — и все шестеро оказались бездарностями. Вот и сейчас перед ней стоял генерал, имени которого Пурпур даже не помнила. Он точно не бывал на дворцовых пирах, и по какому поводу получил свой чин, королева давно запамятовала. Он говорил разумно, и не будь во всём этом причастности ночных, Пурпур, возможно, приняла бы вызов Турмалин. Вот только ночные явно задумали нечто хитрее простого поединка. Во всех свитках Турмалин писала, что хочет вызвать Пурпур на суд. Такого в истории небесных не бывало — чтобы действующую королеву судил собственный народ. И у Пурпур были серьёзные основания полагать, что этот суд она проиграет. Сможет ли Пурпур убить Турмалин, если суд вынесет приговор не в её пользу? Что, если ночные вмешаются? Тогда бой разгорится прямо в столице. Что, если большинство небесных выберет сторону Турмалин? Этого нельзя было допустить. Лучший выход — послать убийц и покончить с самозванкой до того, как она доберётся до дворца. Пурпур уже отдала этот приказ. Кроме того, несколько преданных драконов, посвящённых в замысел, должны были перехватить Турмалин на подлёте. Без неё у ночных не останется никаких полномочий, и тогда все небесные объединятся против вторжения чужаков. — Ты либо очень храбр, либо очень глуп, раз решился оспаривать мои прямые приказы, — Пурпур обвела взглядом зал, убеждаясь, что каждый дракон слышит каждое слово. — Хорошо. Я дам тебе шанс подумать. О ночных известно немного, но известно достаточно: они умеют читать мысли и видеть будущее. А ещё ходят слухи, что они владеют дракомантией — тёмной силой, доставшейся их потомкам от самого Мракокрада. Силой, способной сотворить что угодно! — Пурпур смотрела генералу прямо в глаза, и ей приходилось задирать голову из-за разницы в росте. — Так скажи мне: что мешает ночным при помощи своей дракомантии замаскировать кого-то из своих под принцессу Турмалин и через неё завладеть троном небесных драконов? Пурпур обвела зал взглядом. При упоминании дракомантии все присутствующие заметно напряглись. Небесные не терпели аномальных магических способностей — слишком опасны, слишком непредсказуемы — и издревле избавлялись от всего, что было с ними связано. Так поступали со всеми дракомантами небесного королевства в незапамятные времена. Так поступали с каждым драконом, кому не повезло вылупиться с огненной чешуёй. Даже сейчас, при одном лишь упоминании дракомантии, у многих затряслись лапы, хвосты и крылья. Королева, видя, что снова завладела вниманием, продолжила: — Турмалин мертва! Это факт! То, что летит к нам — не Турмалин. Ты действительно хочешь, чтобы ночная, замаскированная под мёртвую принцессу, стала нашей новой королевой? Ты хочешь впустить их прямо в столицу? Играть по их правилам — и проиграть? Проиграть небесное королевство? Я не позволю этому случиться! И теперь вопрос лично к тебе и ко всем остальным: вы действительно настолько глупы, чтобы поверить вранью ночных? — Глупа здесь только ты! — тут же отрезал генерал, не дав остальным даже времени подумать. — А ещё, как оказалось, ты труслива и слаба! Теперь я уверен, что написанное в свитках Турмалин — правда. Ты… Пурпур стремительно бросилась к непокорному дракону с намерением убить, но за него тут же заступились трое других, заслонив его крыльями и телами. Пурпур остановилась и прорычала: — Казнить его! За предательство! За мятеж и клевету! Пятеро драконов из её личной стражи устремились выполнять приказ, но тут же замерли. Потому что между ними и генералом встали ещё четверо. Потом ещё трое. — Нет! — крикнул кто-то из союзников генерала. И это короткое слово раскололо зал надвое. Драконы перемещались, занимая позиции, и Пурпур с нарастающим бешенством наблюдала, как её тронный зал превращается в поле боя, где ещё не пролилась кровь, но все уже знали, на чьей они стороне. Слева от трона сгрудились те, кто открыто встал за генерала. Их было не так много — может, полтора десятка, — но среди них были опытные бойцы, командиры, драконы с именами и влиянием. Справа — верные Пурпур. Примерно столько же. Стражники, знать, несколько генералов, те, кто слишком глубоко увяз в её правлении и был обязан ей всем, что имел. Если королева сменится на такую, как Турмалин, им несдобровать. Все обнажили когти и приготовили копья. Один жест Пурпур — и они бросятся. Но большинство драконов предпочли стать третьей стороной. Они отступили — к стенам, к колоннам, к дальним углам зала, замерли у входа, готовые покинуть тронный зал так быстро, как только возможно. Они не выбрали ничью сторону. Просто отошли и наблюдали с безопасного расстояния, как два лагеря мерятся взглядами через пустое пространство, в центре которого всё ещё лежало тело убитого небесного. Зубы Пурпур скрежетали, а из пасти в любой момент готово было вырваться пламя вместе с убийственным приказом. Одно слово — и её верные атакуют. Но тогда в тронном зале начнётся бойня. Небесные драконы будут убивать друг друга. А те, кто отошёл к стенам — они не останутся в стороне. Они выберут сторону. Или сбегут. И Пурпур не была уверена, какую сторону они выберут. Она глубоко вдохнула, готовясь выкрикнуть приказ, но тут раздался голос, которого никто не ждал. Его подал тихий гигант, о котором все уже успели забыть. — Хватит. Крушитель, всё это время неподвижно стоявший сбоку от трона, наконец шевельнулся. Он сделал один шаг вперёд, и пол под его лапой отозвался гулким ударом. Огромный дракон с оранжевой чешуёй возвышался над всеми и внушал не только страх, но и невольное уважение. Крушитель возглавлял Элитное Северное Крыло — подразделение с настолько дурной славой, что связываться с ними не желал ни один генерал. Порой командиры даже радовались возможности сбагрить буйных безумцев из своих крыльев к таким же безумцам, лишь бы избавиться от лишних хлопот. — Мы не будем драться здесь, — твердо заявил Крушитель. — Мы дождёмся Турмалин. Соберём все силы, всех союзников. И дадим бой, если она окажется самозванкой. Это разумнее, чем перебить друг друга прямо сейчас. Пурпур на мгновение посмотрела на своего деда. Затем чуть успокоилась, окинула взглядом толпу и громко рявкнула: — Вон! Все вон отсюда! Немедленно! Драконы начали уходить. Быстро, не оглядываясь, стараясь не задевать друг друга крыльями. Сторонники генерала уходили первыми — сплочённой группой, не поворачиваясь спиной к трону. Верные Пурпур — следом, бросая на них тяжёлые взгляды. Последними потянулись те, кто так и не выбрал сторону. Через несколько минут тронный зал опустел. Остались только Пурпур, Крушитель и мёртвое тело на полу. Пурпур развернулась и ударила хвостом по ближайшей колонне. Каменная крошка брызнула в стороны. — Как они посмели?! — Она принялась метаться по залу, непроизвольно высекая когтями искры из каменных плит. — Как эти ничтожные, тупые, неблагодарные черви посмели бросить вызов своей королеве?! Кто дал им право?! Кто?! Крушитель молчал. Стоял у трона и просто наблюдал за внучкой. — Какому идиоту пришла в голову эта бредовая мысль?! Суд! — Пурпур продолжала, не в силах сдержать гнев. — Будто я какая-то преступница! Будто я должна доказывать своё право на собственный трон! Она вернулась на трон и продолжила проклинать Турмалин — но уже мысленно. «Я прекрасно знаю, чьих когтей это дело. Турмалин. Турмалин и её ночные дружки. Рассылали своих шпионов, нашёптывали моим подданным, сеяли сомнения… Знала бы я, что эта девчонка станет такой проблемой — убила бы её раньше. Задолго до того, как она сбежала. Задолго до того, как научилась говорить. Половина аристократов уже перебежала к ней. Думают, что я проиграла. Думают, что можно безнаказанно повернуться спиной к своей королеве. Ох, я их покараю. Сначала обезглавлю свою так называемую дочь. Потом пройдусь по каждому предателю. По каждому. Они будут умолять о пощаде, и я дарую её — после того, как их тела будут настолько искалечены, что смерть станет спасением. С течением дня ситуация не улучшилась. Напротив — всё больше драконов открыто ожидали прилёта Турмалин. Пурпур стянула всё Северное Крыло ко дворцу и выставила его на охрану каждого входа, каждой башни, каждого коридора. Снаружи, в городе, у подножия горного хребта, сторонники Турмалин и сторонники Пурпур разошлись по разным кварталам, расчертив невидимую границу, которую никто не пересекал. Патрули обеих сторон кружили в небе, держась на расстоянии друг от друга, — хрупкое равновесие, готовое рассыпаться от одного неосторожного движения. К полудню во дворец почти одновременно прибыли два гонца. Пурпур приняла их в тронном зале. Выхватила свитки из лап, даже не удостоив гонцов взглядом. — Вон — рявкнула королева, и оба дракона исчезли быстрее собственных теней. Крушитель по-прежнему стоял подле трона, подобный каменному изваянию. Пурпур не обратила на него внимания, когда возвращалась на своё место. Она сломала печать первого свитка — печать королевства земляных — и развернула его. «Дорогая королева Пурпур, Мы с глубочайшим сожалением узнали о непростой ситуации, сложившейся в Небесном королевстве. Однако, тщательно изучив все обстоятельства, мы пришли к заключению, что принцесса Турмалин является законной наследницей небесного трона, и многочисленные свидетельства подтверждают подлинность её происхождения. Вопрос престолонаследия в Небесном королевстве является внутренним делом небесных драконов, и мы не считаем возможным вмешиваться в него военной силой. Мы уверены, что мудрость небесного племени позволит разрешить этот спор справедливо и в соответствии с древними традициями. С неизменным уважением и пожеланиями мира, Королева Ибис» Пурпур смяла свиток в когтях. Пергамент затрещал, и она сжала его ещё сильнее, пока он не превратился в бесформенный комок. — Трусливая болотная дрянь! — прошипела Пурпур. — Видимо, мало я ей угрожала. Нужно было больше! Сжечь несколько поселений для примера, чтобы знала, что бывает с теми, кто идёт против меня! Нашла предлог отвертеться… Будь у меня время, я бы сказала ей пару ласковых слов. Она отшвырнула смятый свиток и схватила второй — с печатью песчаного королевства. Почерк Огонь был крупным и размашистым, без лишних любезностей. «Пурпур, У меня дела поважнее. Если всё пойдёт как надо, я закончу эту войну сама. Разбирайся со своими проблемами своими когтями. Огонь» И всё. Ни объяснений, ни подробностей. Что за дела поважнее? Какой план? Пурпур уставилась на скупые строчки, пытаясь вычитать между ними хоть что-то. Мысли метались, гнев мешался с тревогой, и она не сразу заметила, что тень за её спиной сместилась. Что-то огромное и тяжёлое обрушилось на неё сзади. Мощные лапы сомкнулись на груди, а к пасти прижалось что-то мокрое — тряпка, пропитанная чем-то едким, от чего глаза мгновенно заслезились, а мысли поплыли. Она видела лапу. Знала, кому та принадлежит. В зале был только один дракон, способный подгадать момент и застать её врасплох. Крушитель стоял на своём месте с самого утра, с того момента, как она созвала совет. Стоял так тихо и неподвижно, что Пурпур в какой-то момент попросту забыла о его существовании дважды — сильный недосып, гора проблем вкупе с гневом сделали свое дело. Но так просто Пурпур не собиралась сдаваться. Она была королевой, и плевать, что там писала Турмалин — большинство своих соперниц Пурпур одолела в честном поединке. И даже сейчас ей было плевать, что враг застал врасплох. Плевать, что он в два, а то и в три раза крупнее. Плевать, что это её собственный дед, который верно служил ей долгие годы и выполнял любую грязную работу. Прямо сейчас он предатель, а предателей ждёт смерть. Пурпур рванулась. Попыталась ударить хвостом, но Крушитель стерпел удар и лишь сильнее стиснул её, вдавливая королеву в её же трон, отчего камень под ней затрещал. Королева попыталась вывернуть шею, но перед глазами уже всё плыло, а силы утекали с каждым вдохом. Мысли путались. Ярость — единственное, что ещё держало её в сознании — угасала вместе с телом. Её тянуло в сон, и она ничего не могла с этим поделать. Всё из-за этой проклятой тряпки на морде. Будь Пурпур спокойнее, будь она внимательнее — она заметила бы, как Крушитель бесшумно сместился за её спиной, пока она читала письма. Заметила бы, как он достал тряпку. Заметила бы тень, упавшую на свиток за мгновение до удара. Но она была ослеплена — яростью, предательством, отчаянием, — и это ослепление стоило ей всего. Крушитель держал её ещё долго после того, как она обмякла. Убедившись, что сопротивление прекратилось, он убрал тряпку и прислушался. Дыхание Пурпур стало спокойным и глубоким — она спала. Когда дело было сделано, Крушитель негромко позвал нескольких своих подчинённых. Они появились быстро — видимо, ждали за дверями. Вместе они начали выносить бесчувственное тело королевы. Благо, во дворце сейчас находились только драконы Северного Крыла, а значит, спрятать её до прилёта Турмалин будет несложно.

Вечер

Путь до дворца королевы Пурпур

От лица Судьбокрыла

Пока всё шло гладко. Приземлившись у одного из крупных военных лагерей, мне оставалось лишь наблюдать за происходящим и молча следовать за Турмалин, держась на шаг позади — чтобы моё присутствие было заметно, но не затмевало её. — Принцесса! Вы живы! — раздались восклицания со всех сторон, и драконы один за другим склонили головы в поклоне. Некоторые замирали с приоткрытыми пастями, не веря собственным глазам. — Жива, — Турмалин уже стояла в величественной позе, и её взгляд скользнул по толпе, нашёл командира крыла и остановился на нём. — И та, кто покусилась на мою жизнь, вскоре предстанет перед судом. Пора покончить с войной и заняться тем, что давно требует внимания внутри королевства. Моя мать упивается властью, пока вокруг расцветают коррупция, несправедливость и беззаконие. Семьи разрушены. Гнёзда опустели. Моя задача — исправить всё то, что она натворила. Именно поэтому я прошу вас о поддержке. Мне нужны свидетели — драконы, которые своими глазами увидят суд и разнесут весть о нём по всему Небесному королевству. — Я всегда верил только вам, принцесса. С самого начала, — командир крыла склонил голову ещё ниже. — Мои драконы полетят за вами хоть на край Пиррии. Ещё одна успешная встреча. Наша и без того немалая армия пополнилась сразу пятью добровольцами — крепкими, опытными воинами. Так продолжалось со вчерашнего дня. Конечно, мы делали перерывы на сон и еду, но драконы всё равно уставали. Мы летели от лагеря к деревне, от деревни к городу, от города к крепости — и с каждой остановкой хвост нашей процессии становился длиннее. Благодаря сведениям, которые я собирал ещё в роли Пик, и записям, оставшимся от Сталагмита, мы знали, к кому и с какими словами подходить. Кому важна честь, кому — безопасность семьи, кому — справедливость, а кому достаточно было просто увидеть живую принцессу, чтобы всё встало на свои места. По правде сказать, командиры лагерей, крыльев и большинство генералов оказались простой целью — без необходимости пускать в ход эти сведения. Даже те, кто открыто поддерживал Пурпур, соглашались лететь с нами — пусть хотя бы для того, чтобы посмотреть, как сама королева ответит на обвинения. А вот со знатью приходилось потруднее. Именно на них у меня было больше всего компромата. И если они начинали упираться, я мог легонько припугнуть: не сказать прямо, а так, недвусмысленно намекнуть, что станется с ними, если Турмалин примет корону, а они всё ещё будут против — но теперь уже против своей королевы. Помимо нас, по всему королевству разлетелись и другие доверенные небесные драконы высокого звания — они несли весть впереди нас и звали всех к дворцу Пурпур. Мы двигались несколькими потоками, которые в итоге должны были слиться в одной точке. Следующая остановка — небольшая деревушка на каменистом плато — встретила нас настороженной тишиной. Стражи здесь не было, только приземистые каменные постройки да полтора десятка драконов, замерших при виде нашей процессии. Турмалин приземлилась и вышла вперёд, оставив телохранителей либо позади, либо подле себя: стоит кому-то дёрнуться не так — и они закроют будущую королеву своим телом. — Я не пришла за вашими сыновьями и дочерьми, братьями и сёстрами, — начала Турмалин негромко, но так, чтобы её слышали все. — Война забрала у вас достаточно. Я прошу лишь об одном: пусть кто-то из вас прилетит и увидит суд своими глазами. Чтобы потом рассказал остальным правду — не слухи, не домыслы, а то, что было на самом деле. Из толпы вышла рослая взрослая драконица с тёмно-красной чешуёй: — Оба моих сына и дочь погибли в этой войне. И две мои сестры, и отец. Ещё несколько остались калеками на всю жизнь. Мой брат тоже много кого потерял — и так у большинства, кто здесь живёт. Деревня у нас маленькая, мы знаем друг друга хорошо, и когда сюда прилетали вербовщики и забирали драконов «на службу», назад не возвращался почти никто. За десять лет одна только наша деревня недосчиталась больше тридцати. Скажите мне, принцесса: если этот ваш суд состоится — изменит ли это хоть что-то? Вы правда хотите мира, или кровь так и будет литься на землю? — Я не могу вернуть погибших к жизни, — Турмалин не играла боль. Ей действительно было больно это слышать. — Но я могу сделать так, чтобы семьи перестали терять своих в войне, которая давно зашла слишком далеко. Небесному племени эта война не нужна. В отличие от моей матери, меня волнуют внутренние дела королевства и то, в каком положении находятся мои подданные. Я собираюсь полностью перестроить Небесное королевство — и сделать его сердцем всей Пиррии. Кровь перестанет литься, и из пепла поднимется новое королевство, намного сильнее прежнего. Такое, что будет думать о своих гражданах, а не о горстке жирных паразитов, готовых продать друга и мать за очередную гору золота. Драконица кивнула, затем повернулась к молодому дракону, стоявшему рядом — судя по всему, к своему внуку, — и произнесла одно лишь слово: — Лети. Так к нашей группе добавилось ещё четверо драконов. Мы буквально собирали со всего Небесного королевства по нитке — пока у нас не образовалась прочная верёвка, которой станет возможно придушить Пурпур. Самой сложной частью всего плана оставалось одно: сохранить Турмалин жизнь. Будь я на месте Пурпур, я давно попытался бы убрать соперницу. Именно поэтому Турмалин в любой момент окружало плотное кольцо телохранителей из небесного и ночного племён. Даже если кто-то решился бы метнуть кинжал или диск из толпы — вероятность попасть в принцессу была ничтожной. Я тоже выполнял свою роль в этой защите — хотя и иначе. Моё присутствие рядом с Турмалин само по себе служило объяснением: почему ночные так плотно держатся вокруг небесной принцессы? Потому что их король — её союзник. Всё логично, никаких подозрений. Без меня у небесных появились бы вопросы. А вопросы порождают сомнения. А сомнения — последнее, что нам сейчас нужно. Корона на голове делала своё дело. Она была необычной — выкованной из редкого тёмного металла с едва уловимым блеском, инкрустированной горстью тёмных камней. Не кричащая, не слишком роскошная — но такая, что взгляд цеплялся за неё сам, без усилий. Крепилась она на рога и сидела как влитая, ведь была изготовлена под заказ. Достаточно было одного взгляда на неё, чтобы у большинства отпали лишние вопросы. Хотя маска нравилась мне больше. Но сейчас в ней не было нужды — там должны были справиться и без меня. — Готово. Можно лететь дальше, — Турмалин обернулась к ночному королю. Я огляделся. Мы стояли на каменистом выступе над долиной, и позади нас не оставалось ни одного свободного клочка земли. Драконы заняли каждый уступ, каждую расщелину. Гул голосов был слышен даже издали. — Думаю, этого будет достаточно, — Судьбокрыл вернул взгляд на Турмалин. Он видел, что она нервничает, но продолжает держаться так, как держалась бы настоящая королева. — Следующая остановка — дворец Пурпур. Мы взлетели, а следом за нами поднялись в воздух и все остальные. Земля вмиг потемнела от крыльев. Мы летели бок о бок — она чуть впереди, я рядом. Внизу проплывали горные хребты и изломанные ущелья Небесного королевства. — А ты, как всегда, выглядишь довольным, — ни с того ни с сего заговорила Турмалин, не поворачивая головы. — Иногда мне кажется, что ничто не способно согнать с твоей морды эту улыбку. Но потом… потом я смотрю тебе в глаза — и вижу совсем другое. — Страх? Сомнения? Гнев? — предположил Судьбокрыл. — Я такой же дракон, как и ты. На мне висит ответственность за множество жизней — и за то, что с этими жизнями будет дальше. Я не считаю слабостью скрывать собственные слабости, если их вид посеет панику среди тех, кто на тебя смотрит. Мой долг — показывать им, что ситуация под контролем. Даже когда это не совсем так. Холодный расчёт — лучший инструмент, когда пытаешься решить проблему. Слепые эмоции решают одну — и создают три новых. — Понимаю, о чём ты, — ответила Турмалин и решила перенести разговор на другой раз. Сейчас дел и без того было слишком много. И это, пожалуй, к лучшему. Я догадывался, о чём именно она хотела поговорить, но сейчас и правда не время. К тому же видно, как она нервничает. Мы уже близко, осталось меньше часа. В отличие от Турмалин, я был совершенно спокоен. Ведь в плане имелась небольшая часть, о которой знали очень немногие и Турмалин в их число не входила. Суда, вероятно, не будет вовсе. Если всё сложится так, как я задумал. Пурпур мне нужна живой. Она должна меня увидеть. Она должна понять, кто именно разрушил всё, что она выстраивала десятилетиями. Мы ещё не закончили с ней. Даже не начали. Сейчас я лечу лишь для того, чтобы убедиться: всё идёт по плану. Примерно через час мы наконец добрались до дворца Пурпур. Стемнело. Небо над горным хребтом превратилось в тёмно-синее полотно, испещрённое россыпью звёзд, но земля под нами светилась иначе: сотни — нет, тысячи — огоньков факелов залили всё вокруг. Они облепили город, вытянувшийся вдоль скалистого гребня, густо усеяли склоны, ведущие к дворцу, и мерцали на площади у арены, к которой мы держали путь. С высоты это походило на второе звёздное небо — только живое, подвижное, переговаривающееся гулом тысяч голосов. Драконов собралось столько, что я не назвал бы точного числа, даже если бы попытался. Сюда слетелись со всего королевства. Одни примкнули к нам по пути, других привели доверенные драконы, третьих — слух, что разлетелся быстрее любой вести. Небесные, а среди них и пара десятков ночных, которых я отправил вперёд с поручением обеспечить нам место для приземления. Когда мы начали снижаться — вся наша процессия, растянувшаяся в небе на сотни хвостов, — толпа внизу зашевелилась. Драконы расступались, освобождая пространство перед площадью у арены. Мы опустились плотной группой, крылья едва не задевали друг друга. Тут же вокруг нас сомкнулось кольцо преданных телохранителей — небесных и ночных, вооружённых молнестрелами и закованных в броню, что поражала своим непробиваемым видом. Остальных — тех, кто летел с нами от лагерей, деревень и крепостей, — попросили искать места среди зрителей, что оказалось непросто: ярусы каменных уступов и сама площадь напоминали переполненный улей. Драконы теснились плечом к плечу, хвосты переплетались, вызывая глухую ругань. Пора. Турмалин сделала шаг вперёд, выходя на открытое место перед многотысячной толпой. Гул стал затихать. — Я прилетела сюда, чтобы призвать свою мать, королеву Пурпур, к ответу! Голос у неё был громкий, и эхо его разнеслось над площадью, отражённое скалистыми стенами дворца. — За покушение на мою жизнь. За убийство моих сестёр. За пролитую кровь членов собственной семьи и за гибель небесных драконов, которых она отправила в бессмысленную войну. Я требую суда здесь и сейчас. И я прошу королеву явиться сюда, где перед всем племенем ей будут предъявлены обвинения. По толпе пробежала дрожь. Где-то одобрительный рокот, где-то перешёптывания. Турмалин выждала паузу: — Рядом со мной стоит тот, без кого этого дня могло не случиться. Король ночных драконов Судьбокрыл. Мой верный союзник, протянувший крыло в час, когда я нуждалась в поддержке. Он согласился помочь мне восстановить справедливость, и его присутствие здесь — доказательство того, что наши племена способны стоять плечом к плечу. Настала моя очередь. Я выступил вперёд и обвёл взглядом море чешуи, освещённое огнями. — Союз между небесными и ночными драконами не был рождён холодным расчётом, — начал ночной король, и лёгкая улыбка привычно тронула его морду. — Да, мы разные. Мы живём под солнцем и под луной. Но есть вещи, которые объединяют нас сильнее любых различий. Справедливость. Верность. И желание видеть будущее Пиррии иным — не разделённым войнами и подозрениями, а прочным, как горный хребет под нашими когтями. Когда я встретил Турмалин, я увидел драконицу, готовую отдать всё за своё племя. И я понял, что хочу стоять рядом. Не за ней, не впереди — а рядом. Потому что она… — Судьбокрыл посмотрел на Турмалин с таким взглядом, что увидевшие это сразу принялись перешёптываться и строить догадки. И то, что король сказал дальше, лишь подтвердило их подозрения: — …она зажгла в моём сердце огонь, которого я не искал, но без которого теперь не представляю своей жизни. Турмалин моргнула. Всего на мгновение её маска дала трещину, и в глазах промелькнуло нечто растерянное и тёплое одновременно. Я знал этот взгляд. Знал, что мои слова прозвучали громче, чем требовала политическая необходимость. Почти прямое признание — здесь, перед тысячами драконов, на пороге суда. Она этого не ожидала. Но спорить не стала. Толпа зашелестела. По рядам пошли шепотки — сперва приглушённые, затем всё громче. Странный союз двух племён, странная близость короля ночных и небесной принцессы, слова, которые мало походили на обычную дипломатическую риторику. Одни хмурились, другие, наоборот, понимающе кивали. Я заметил и кое-что ещё: взгляды небесных скользили по моим телохранителям. Не по их крыльям и не по силуэтам в тенях — а по доспехам из отражающей стали, окрашенной в чёрный. О такие доспехи скорее сломаешь когти и копья, чем пробьёшь. Конечно, и у этой брони имелся изъян, но Гений с Темноумом уже искали решение. Доспехи были не у всех — только у тех, кто стоял ближе всего к нам. А вот молнестрелы имелись у каждого, и драконы задавались вопросом: насколько же эффективно это оружие? Мы ждали. Прошло несколько минут. Потом ещё. Я, как и большинство драконов, не сводил взгляда с главного балкона дворца — широкого каменного выступа. Там должно было появиться знакомое оранжевое тело, увенчанное короной. Но балкон оставался пустым долгое время. Наконец массивные двери на балконе распахнулись, и драконы приподняли головы, желая первыми увидеть её. На балкон вышел дракон — но не тот, кого все ожидали. Это был Крушитель — командир Северного крыла. — Королева Пурпур покинула дворец. Три часа назад. Тайным ходом. Её здесь нет, — громко объявил гигант. Площадь взорвалась. Драконы переглядывались, вскидывали головы, разводили крыльями. Гул стал оглушительным. Не верили. Не могли поверить. Пурпур — бежала? Та самая Пурпур, которая десятилетиями держала племя в своих когтях? Которая убивала собственных дочерей, едва те набирали силу? Сбежала, даже не попытавшись защитить свой трон? Я поймал на себе взгляд Турмалин. В её глазах застыло потрясение. Она искала ответы у меня. — Стоит поискать тело во дворце. Возможно, Северное крыло к этому причастно, — невозмутимо подсказал Судьбокрыл, и даже улыбка его осталась прежней — лёгкой, едва заметной. — Обыскать дворец! — резко объявила Турмалин. — Каждый коридор, каждую комнату, каждый тайный ход и темницу! Северному крылу — собраться на тренировочном плацу и оставаться там до моего распоряжения! Многие замерли в ожидании бунта — все знали, что такое Северное крыло. Психопаты, помешанные на войне. Отборные убийцы, которых боялось даже собственное племя. Приказ принцессы — пусть и будущей королевы — для них ничего не значил. Или всё же значил. Потому что Крушитель не шевельнулся. Он просто стоял и молча смотрел вниз. А затем коротко кивнул. И через некоторое время драконы Северного крыла начали собираться и двигаться к плацу. Без сопротивления. Без единого слова протеста — словно знали, что им ничего не грозит. По толпе пробежал новый виток шепотков — теперь уже с нотками изумления. Обыск длился час, может, и больше. Участвовали в поиске все — и сторонники Турмалин, и сторонники Пурпур. Генералы и командиры. К ним приставили надсмотрщиков, чтобы ни один дракон не посмел ничего своровать. А мы переместились на балкон, окружённые охраной уже значительно меньшей, и ждали. Турмалин не проронила ни слова — только смотрела то на меня, то на толпу, явно желая что-то спросить, но не имея возможности сделать это здесь и сейчас. Наконец из дворца вышли несколько генералов и командиров. Их доклад на публику был короток: королевы нет. Ни живой, ни мёртвой. Тайный ход подтверждён — узкий каменный лаз, ведущий в систему пещер под горой. Пурпур действительно ушла. Турмалин выпрямилась во весь рост. Снаружи стояла королева. Не принцесса, не дочь, не наследница — королева. Именно такой она обратилась к своему народу: — Небесные драконы! Сегодня я стою перед вами не как та, что пришла свергнуть свою мать. Я стою перед вами как та, кому она оставила племя, бежав через тайный ход, словно вор в собственном доме. Северное крыло не причастно к её исчезновению. Крушитель и его драконы подчинились мне в первый же миг, как только я отдала приказ. И за это они получат моё доверие — не потому что носят клеймо элиты, а потому что показали верность племени, а не одной короне. Толпа внизу всколыхнулась. Крушитель опустил голову перед своей новой королевой, а за ним последовали и другие его драконы. — Моя мать тянула это племя в нескончаемую войну, которую вы не выбирали, — твёрдо заявила Турмалин. — Совсем скоро будет уже пятнадцать лет, как ваши сыновья и дочери, братья и сёстры, отцы и матери, ваши партнёры и другие родственники становятся жертвами этой бесконечной бойни, которой нет конца! И если бы только одна война. Десятилетиями знать жирела на крови простых драконов, а казна королевства оседала в когтях жадной тиранши, что заботилась лишь о себе и себе подобных, не развивая королевство ни на каплю. Это закончилось. Сегодня. Сейчас. На этом самом балконе. Я, Турмалин, дочь Пурпур, принимаю корону Небесного королевства. Отныне я — ваша королева. И первое, что я обещаю вам — не золото, не земли, не победы в чужих войнах. Я обещаю вам конец войны. Площадь зарокотала тысячью голосов. Где-то в задних рядах кто-то взревел в одобрение, и этот рёв подхватили десятки, потом сотни глоток. Кто-то же, напротив, злился, и ему совершенно не нравилось, куда ведёт королева. Турмалин подождала, пока волна спадёт, и подняла лапу. — Но обещаниями сыт не будешь. Поэтому слушайте внимательно — я не из тех, кто говорит туманно и оставляет толкование лизоблюдам. С завтрашнего утра все Крылья, ведущие боевые действия на границах, получат приказ перейти в оборону. Армия остаётся, но она нужна нам для защиты собственных территорий, а не для чужих тронов. Также будут отправлены письма другим королевам — об обмене территорий и возвращении наших родных, но потерянных земель. Если они не согласятся, мы отобьём их силой. Мы вернёмся к тому, что было до войны. Благодаря ночным, у нас есть оружие, способное изменить ход любой битвы — и это будет веской причиной для других королев одуматься. Может показаться, что я даю слабину, но это не так. Я выхожу из войны с тем, что у нас было изначально. Эта война — одна сплошная ошибка, и ещё тысячи жертв и более пяти лет войны её не стоят. Реакция была смешанной — особенно среди вояк. — С завтрашнего дня я созываю Совет — не из одной только знати, как было при моей матери, а из судей, командиров и других драконов, отобранных исключительно по таланту и способностям. Совет напишет новый свод законов — единый для всех. И там будет прямо сказано: знатный отвечает за преступление так же, как простой шахтёр. Ни титул, ни кошель не освободят от суда. Это прозвучало громче пощёчины. По рядам знати — богатеям в кольцах, браслетах, расшитых роскошных плащах в первых рядах — прошла недовольная волна. Кто-то отступил. Кто-то застыл. Кто-то наклонился к соседу и зашептал. А кто-то откровенно бесился. Каждую из этих морд я знал по своим записям, и каждого мог при желании сломать одним свитком. Для начала им придётся хорошенько раскошелиться за свои грехи, а потом… Мы с Турмалин продумали этот ход и позже соберём глав всех самых знатных семей и поговорим с ними по душам. Успокоим их, усыпим бдительность — и вместо прямой конфронтации будем уничтожать их очень и очень медленно, окольными путями, на протяжении нескольких лет, пока не останутся только те, кто примет наши правила. — Дальше будет проведена серия реформ, затрагивающая образование, экономику, земледелие, животноводство, военное дело, медицину и многое другое. Об этом мы расскажем намного подробнее в своё время. Сейчас же я хочу сказать и показать, на что будет потрачено золото. Не на меня и не на армию — на процветание Небесного королевства! Драконы слушали и не верили. Уж слишком фантастически это звучало. Но они хотели, чтобы это было правдой. — И последнее, что я скажу о королевстве сегодня. Я не одна стою здесь. И будет нечестно говорить о будущем Небесного королевства, не назвав того, кто это будущее со мной строит, — Турмалин повернула голову к Судьбокрылу, и тот сделал шаг вперёд, оказавшись плечом к плечу с ней. — Рядом со мной стоит Судьбокрыл. Король ночных драконов. Не посол. Не союзник на свитке. Король. И то, что я сейчас скажу, многим из вас не понравится — я знаю это. Я слышу шёпот, который уже бежит по вашим рядам. Я вижу взгляды, которые вы бросаете на ночных. И я не прошу вас принять мои слова сразу. Я прошу вас услышать их. Она глубоко вдохнула, и слушатели затаили дыхание. — Ночное и Небесное племена больше не будут двумя королевствами. Мы станем одним. Школы, в которых будут учиться и небесные, и ночные, откроются в каждом крупном городе и больших деревнях. Знания ночных, о существовании которых большинство из вас даже не слышало — станут общими. Их целители будут лечить ваших раненых. Их учёные будут работать с нашими ремесленниками. Их разведчики будут охранять наши границы вместе с нашими воинами. А наши горы, наши небеса, наше солнце станут их домом так же, как и нашим. Было забавно наблюдать, как часть толпы переглянулась — и снова посмотрела на доспехи ночных и оружие, что было у каждого из них. Турмалин это тоже заметила — и подхватила: — Кузнецы, ремесленники, алхимики и величайшие умы всего королевства объединятся. Сперва мы изучим то, что уже знают ночные. И поверьте: то, что вы видите — лишь малая часть того, чего добился король Судьбокрыл, когда объединил небольшую группу ночных и небесных драконов. Знания — это великая сила, что до сей поры проигрывала силе мускул. Но скоро это изменится. В будущем, которое вижу я и король Судьбокрыл, мастерство и наука — сильнейшее оружие. Толпа отозвалась вновь. Одни готовы были кричать что угодно, лишь бы поддержать свою новую королеву. Другие явно противились соседству с ночными. Третьим совершенно не нравилось, чего хочет королева. Четвёртые искали выгоду — прикидывали, что можно получить от ночных. И ещё множество других реакций. Я знал, что будет очень трудно, и потому не удивлялся, что далеко не все нас поддержали. Только время и действия способны их переубедить, а сколько может возникнуть конфликтов на почве вражды между племенами — я даже думать не хотел. На это понадобятся годы. А мне ещё предстоит, так сказать, пустить контролируемый яд в собственные вены, чтобы убить своих врагов. Гнить будет вся Пиррия — вся, кроме одного места… Турмалин повернулась к Судьбокрылу, и в её взгляде больше не было ни растерянности, ни сомнения: — Через положенное время Судьбокрыл и я станем мужем и женой. Это не политический брак, заключённый ради печати на договоре. Я знаю, как это прозвучит, и знаю, что многие из вас именно так и подумают. Поэтому скажу прямо: я выхожу за него потому, что выбрала его сама. Потому что он — один из немногих, кто видел во мне не дочь Пурпур, не наследницу, не инструмент, а драконицу. И я благодарна ему за это. Полагалось сказать что-то и от себя — и я выступил на полшага вперёд: — Небесные драконы. Я понимаю ваше недоверие. Ночные драконы веками жили в тени, и из этой тени о нас рассказывали разные истории — большую часть из них, признаюсь, мы сами не торопились опровергать. Так было удобнее. Так было безопаснее. Но то время закончилось. Я хочу, чтобы вы знали: я говорю с вами не как посол и не как чей-то родственник. После смерти королевы Доминанты корона ночного племени перешла ко мне. Я истинный король и правитель ночных драконов. И когда я стою рядом с вашей королевой и говорю о слиянии двух племён, это не пустые слова и не обещание, за которое некому отвечать. Я отвечаю за них всей властью, какая у меня есть. Решение объединить наши королевства мы приняли вместе. Мы будем нести его вместе. И если кто-то из ночных драконов посмеет обидеть небесного — он ответит передо мной так же, как ответил бы перед своей королевой. И наоборот. Я обвёл взглядом толпу. Одни — нахмуренные, другие — задумчивые, третьи — уже готовые принять. Я знал, что увижу: знать, потерявшая источники власти, будет ворчать; старые воины, привыкшие ненавидеть всё чужое, будут ворчать; младшие — любопытные, выросшие в эту бесконечную войну и уставшие от неё — примут. Дракончики, ещё не вылупившиеся, примут. А дальше — дело времени. Турмалин подняла голову: — И последнее. Моя мать сбежала. Но это не значит, что она избежит суда. Племя имеет право увидеть её перед собой и услышать её ответ. Поэтому я объявляю награду за королеву Пурпур. Тому, кто принесёт её голову, будет выплачена награда — небольшая, но достойная. Тому же, кто доставит её живой, чтобы она могла предстать перед судом своего племени, будет выплачено вознаграждение, которого хватит на то, чтобы он и его семья никогда больше ни в чём не нуждались. Я хочу видеть её живой. Я хочу, чтобы её услышали все вы. Это её последний долг перед королевством, которое она бросила. Толпа взревела. Не одобрительно, не возмущённо — просто взревела, потому что иначе уже не могла. Турмалин замерла, пока шум не начал стихать. Затем она слегка склонила голову — не в знак уважения, а словно признавая что-то, — развернулась и направилась во дворец. Я поспешил за ней. Тронный зал встретил нас прохладой и полумраком. Огромный трон Пурпур стоял в дальнем конце зала — пустой, обтянутый алой тканью с золотым шитьём. Турмалин на него не села. Прошла мимо, остановилась у одного из узких окон и долго смотрела наружу — туда, где над горами медленно поднимались три луны. Я подошёл к ней. — Судьбокрыл, — она не повернулась. — Почему ты не нервничал? — Хм? — На площади. До того, как Крушитель вышел на балкон. Я смотрела на тебя. Все вокруг ждали, не зная, что будет дальше. А ты стоял так, будто уже знал ответ, — её янтарные глаза остановились на Судьбокрыле. — Так почему ты не нервничал? Я улыбнулся — мягкой, открытой и совершенно ничего не говорящей улыбкой. — Где Пурпур, на самом деле? — спросила Турмалин прямо. — О Пурпур, — Судьбокрыл не дрогнул ни одной чешуйкой. — О ней можно больше не переживать. Ни-ког-да. Она не стала меня допытывать — вместо этого кивнула. И отвела взгляд. В этот момент тяжёлые двери в дальнем конце зала отворились, и вошли двое. Крушитель и Провидец — два огромных дракона, что пришли получить дальнейшие распоряжения, когда план был наконец исполнен. Они оба склонили головы. Крушитель — медленно. Провидец — быстро и плавно. — Ваше величество, — произнёс Провидец, обращаясь к Турмалин. И добавил чуть мягче: — Мой король. — Хорошо, что вы оба пришли, — Судьбокрыл повернулся к ним. — Провидец, останься с королевой. Ей понадобится твой ум сегодня, и завтра, и послезавтра. Помоги ей с тем, как мы будем сводить наши племена. Это будет долгий процесс — впрочем, ты и так это знаешь. Крушитель, на тебе знать — та её часть, что сильнее всего против перемен. «Успокой» их. Если этого окажется мало — можешь припугнуть. В целом, скажи им, что им ничего не угрожает, если они будут хорошо себя вести. Оба дракона кивнули. Я взглянул в окно. Три луны ещё не поднялись — значит, у меня ещё есть время. Лететь недалеко, должен успеть. Это я не могу пропустить. — Турмалин. Прости меня. Сегодня есть ещё одно дело, которое я не могу отложить. Очень важное. Я вернусь завтра. Может быть, через два дня. Возьму с собой группу ночных драконов — тех, что нужны мне именно сегодня, — Судьбокрыл не стал пояснять подробнее: она и так всё знала. Она подошла достаточно близко и при слабом свете трёх лун начала подносить голову к моей. Жест был однозначным, и я потянулся в ответ, сплетя наши пасти в поцелуй. Недолгий — но такой значимый. — Возвращайся поскорее, — только и решилась сказать драконица. — Непременно. У нас с тобой ещё целая гора работы впереди. И я не могу всё повесить на других.

Вечер

Гнездо Скорпионов

Три луны ещё не взошли одновременно, но небо уже потемнело и приобрело насыщенный синий оттенок. Над ровными крышами домов поднимались тонкие струйки дыма от сторожевых костров. Огонь не позволял полной темноте поглотить улицы, но света всё равно было мало: углы зданий, дверные проёмы и проходы в переулки выглядели как чёрные пятна, в которых могло прятаться что угодно. Терн стояла на стене. Арбалет висел у неё на боку, болты были разложены так, чтобы хватать их без промедления. Рядом замер Шестипалый. На стенах было тесно, но никто не разговаривал без нужды. Драконы Вольных Когтей сидели вдоль, у каждого — арбалет, запас болтов, короткое копьё или кинжал. Кто-то перебирал когтями ремни оружия. Кто-то всматривался в пустыню. Один молодой песчаный дракон так крепко сжимал рукоять арбалета, что дерево жалобно поскрипывало. — Дыши ровнее, — тихо сказал ему сосед. — Если лапы затрясутся, попадёшь в луну вместо врага. Молодой дракон коротко кивнул, но морда у него всё равно оставалась белёсой от страха. Терн не стала его стыдить. Страх был здесь у каждого. Просто одни прятали его за оскалом, другие — за молчанием, третьи — за приказами. У самой Терн нервы были на пределе. Слишком много бед за один день. Но сейчас она не могла позволить ни одной лишней мысли увести себя в сторону. Город держался на ней. На северной башне вспыхнул факел. Один раз. Второй. Третий. Шестипалый резко поднял голову. — С северо-востока. Через миг раздался крик наблюдателя: — Силуэты! Много! Идут низко! Терн расправила крылья. — Всем на северо-восточную стену! Быстро, но без толкотни! Командиры — по местам! Стрелкам — ждать моего сигнала! Драконы сорвались со стен, перелетая короткими рывками с участка на участок. Кто-то бежал по камню, царапая когтями кладку. Кто-то приземлялся уже у бойниц, вжимаясь в тень. Внизу, в городе, тоже началось движение: из домов, из-под навесов, из узких лазов появлялись отряды второй линии обороны и занимали позиции — те, кому не нашлось места на стенах и крышах. Терн перелетела на нужную стену последней. Ей нужно было видеть всё. За городом пустыня была почти чёрной. Но на границе света и мрака уже двигались крылья. Сначала казалось, что это облако песка поднимается над землёй. Потом облако разделилось на десятки, затем на сотни силуэтов. Песчаные драконы. Не небесные. Свои по племени — и чужие по намерениям. Они шли широким полукольцом, стараясь не сбиваться слишком плотно. Впереди летели самые сильные — крупные воины, привыкшие ломать оборону одним натиском. Позади, чуть выше и дальше, держались командиры. — Стрелять? — нервно спросил один из драконов. — Ещё далеко, — тут же ответила Терн, не отрывая глаз от слабого огонька вдали — метки, которая уже привлекла внимание пары вражеских разведчиков. Терн подняла лапу. Вся линия замерла. Враги приближались. Их стало слышно: мощный гул крыльев, лязг металла, глухие окрики командиров. Некоторые смеялись. Кто-то выкрикнул оскорбление в сторону города. Они ожидали испуганную шайку разбойников, несколько десятков загнанных в угол бунтовщиков, которых можно раздавить к рассвету. Первый ряд врагов пересёк линию, отмеченную ещё днём — выложенную из камней, вбитыми в песок кольями и факелами в железных чашах. — Огонь! — крикнула Терн. Команда прокатилась по стене: — Огонь! Огонь! Огонь! Десятки тетив щёлкнули почти одновременно, и ночь разорвалась свистом. Ливень болтов ударил в передние ряды песчаных драконов с такой скоростью, что многие поняли опасность слишком поздно. В темноте они увидели лишь короткие чёрные чёрточки, летящие прямо в них, и попытались уйти в стороны, подняться выше, закрыться лапами, крыльями, щитками брони. Но болтов было слишком много. Один дракон дёрнулся в воздухе, когда снаряд пробил перепонку крыла, и рухнул вниз, сшибая соседа. Другому болт вошёл в плечо; он закричал, потерял равновесие и завертелся в воздухе, пока не врезался в песок. Третий получил удар в шею и сразу пошёл вниз, оставляя за собой тёмный след. Несколько драконов столкнулись, не успев разойтись. Их крылья спутались, копья выпали из лап, броня зазвенела. Первый ряд атаки развалился. Крики разнеслись над пустыней. — Что это?! — донёсся чей-то испуганный вопль. — Они стреляют! — У них штуки как у воришек! — Это не воришки! Не воришки! Наступление резко застопорилось. Конечно, нападавшим в голову сразу пришли самые крупные крепости воришек. Вот только те от силы могли выпустить семь залпов одновременно, а потом уходили в очень долгую перезарядку, становясь лёгкой мишенью. Здесь же снарядов было столько, что это не на шутку напугало драконов. — Второй залп по команде! — Терн уже перезарядила арбалет. Вражеские командиры закричали, приказывая рассыпаться. Песчаные драконы метнулись в стороны, перестраиваясь. Теперь они летели не плотной волной, а рваными группами, оставляя между собой широкие промежутки. Паника ещё держала их за горло. Тех, кто замедлялся, осыпали окриками; один из телохранителей принцессы ударил растерявшегося воина хвостом по морде, заставляя лететь вперёд. Но от неожиданности нападающие потеряли драгоценное время и сильно сбавили скорость, чем и воспользовались драконы Терн, запустив повторный залп. Огонь отступила назад, за спины подчинённых, ещё после первого залпа. Когда несколько болтов просвистели в её сторону, она грубо схватила ближайшего воина за крылья. Дракон даже не успел вскрикнуть — два снаряда ударили ему в грудь. А принцесса отшвырнула тело вниз, словно сломанный щит. Терн увидела это и крепче сжала арбалет. — А Огонь так и не изменилась. Ей всё так же плевать на жизни своих солдат, — прорычал Шестипалый, и волна злобы окутала его, поднимая со дна памяти те времена, когда он был её верным генералом. Второй залп вышел слабее. Враги уже знали, откуда ждать смерти. Они уходили рывками, ныряли вниз, поднимались выше, закрывались бронёй. Но болты всё равно находили цели. И всё же атака продолжалась. Теперь песчаные драконы шли осторожнее, но злее. Они поняли: город не сдастся от одного вида армии. Придётся лезть внутрь. — Третий залп, — сказала Терн. — Самый близкий. После него — стены оставить. Никто не геройствует. Кто задержится — погибнет зря. Командиры передали приказ. Вражеская волна приближалась. Теперь были видны их глаза. Ярость. Страх. Неверие. Они смотрели на стены и не понимали, почему там так тихо. Почему никто не орёт в панике. Почему не бегут. Терн выждала ещё миг. Слишком рано — промахнутся. Слишком поздно — не успеют уйти. — Сейчас! — рявкнула Терн. На этот раз промахов почти не было. Болты вонзались в раскрытые пасти, в лапы, в суставы крыльев, в щели между пластинами брони. Драконы падали на камень, в песок, соскальзывали вниз, сбивая тех, кто летел следом. — Уходим! — крикнула Терн. — Вторая линия! Защитники стены исчезли. Они не бежали беспорядочно. Каждый знал свой путь. Одни прыгали вниз во внутренние дворы, другие ныряли в проёмы крыш, третьи перелетали к укреплениям на перекрёстках. Когда песчаные драконы Огонь наконец ворвались на стену, рвать когтями уже было некого. — За ними! — взревел один из командиров. — В город! Они хлынули внутрь. И город сомкнулся вокруг них. Улицы Гнезда Скорпионов не были построены для парадов. Узкие проходы петляли между низкими домами, палатками, складами и стенами из глины и песчаника. Нельзя было построиться широким строем. Нельзя было разогнаться. Нельзя было понять, откуда прилетит следующий болт. Первый отряд Огонь вошёл на рынок. Рынок был пуст. Только костры догорали в железных чашах, да тканевые навесы хлопали на ветру. Несколько палаток стояли так, будто торговцы бросили их в спешке. На прилавках лежали разбитые кувшины, высохшие кактусы, мотки верёвок. — Проверить палатки! — приказал командир. Один воин ткнул копьём в ближайшую ткань. Из темноты за палаткой щёлкнул арбалет. Болт пробил ткань и вошёл ему под челюсть. Дракон рухнул на передние лапы, захлёбываясь криком. С другой стороны рынка ударили ещё три арбалета. Потом ещё. — Засада! Песчаные бросились к палаткам, разрывая ткань когтями. Внутри никого не было. Только прорези на задних стенках, тщательно прикрытые складками материи, и узкие канавки в земле, по которым стрелки уже ушли под прикрытие. — Жечь! — закричал командир. — Всё жечь! Пламя взметнулось по рынку. Палатки вспыхивали одна за другой. Красный свет забегал по стенам домов, по броне, по испуганным мордам. Дым стелился низко, забивался в переулки. Но вместе с палатками горела лишь пустая ткань. А из домов продолжали стрелять. Болт ударил одному воину в лапу, и он выронил копьё. Второй получил снаряд в бок и сшиб соседа, пытаясь отступить. Третий рванулся к окну, откуда стреляли, и сразу получил копьё в морду из узкой щели в стене. Он отшатнулся, взмахнул крыльями, мешая всем, кто был позади. Вольные Когти били не ради красоты. Они били по крыльям, лапам, глазам, пастям. По тем местам, которые останавливали дракона быстрее брони. Терн заранее приказала: не вступать в честные поединки, не мериться силой, не давать врагу навязать бой на открытом месте. Этот город был их оружием. Каждый угол, каждая дверь, каждая крыша. Шестипалый командовал обороной у узкого прохода к старому колодцу. Там песчаные Огонь попытались прорваться сразу десятью драконами. Они шли, прикрывая головы крыльями и рыча от злости. Первые двое почти добрались до баррикады из каменных плит и кирпичей. — Сейчас, — сказал Шестипалый. За баррикадой поднялись пять арбалетов. Выстрелы. Двое передних рухнули, перекрыв проход. Следующие наткнулись на них и остановились. С окон ударили ещё стрелки. Один из врагов попытался перелететь баррикаду, но болты не щадили никого. — Назад! Назад! — кричали воины Огонь. — Вперёд! — орал их командир. — королева Огонь сдерёт с нас шкуры, если мы отступим! Шестипалый метнул копьё — и оно вошло прямо в горло командира. Тот рухнул на песок, не издав ни звука. У южных складов бой шёл ещё страшнее. Там песчаные драконы сумели пробить дверь одного из укреплённых домов. Они ворвались внутрь с огнём, ожидая найти испуганных стрелков. Но первый зал был пуст. За ним — ещё одна стена, сложенная наспех из кирпича, с узкими отверстиями. Из этих отверстий ударили арбалеты. Драконы Огонь оказались заперты в тесном помещении. Пламя, которое они сами принесли, лизнуло балки, дым потянулся под потолок. Снаружи сразу же опустилась решётка из толстых жердей, и вторженцам пришлось бить когтями по кирпичу, пытались проломить его плечами или же пытаться выломать решётку, но Вольные Когти просто стреляли через прорези, пока крики не стихли. Терн металась от участка к участку по подземным тропам, наблюдая, как держится оборона. Даже если враги захватят крыши, ничего это не изменит. Пока у них нет взрывчатых кактусов «Драконьего пламени», бояться было нечего. Пускай проломят стену или крышу — их тут же встретит залп болтов. Им пришлось бы разломать всё здание целиком, чтобы добиться успеха. Вот только каждое здание в городе было укреплено, и под каждым были прорыты тайные тропы. Спектр своими письмами с угрозами дал Терн очень много причин — и достаточно времени — на подготовку. Кто же знал, что вместо бывшего Северного крыла прилетит Огонь со своей армией? На площади с разбитым фонтаном она увидела, как трое вражеских драконов почти прорвали оборону. Ещё немного — и они ворвутся внутрь укрепления. Один из них был огромен, в шрамах, с железными кольцами в ноздрях. Он схватил защитника за шею и использовал его как живой щит, чтобы добраться до второй стенки, откуда уже вели огонь. За ним следовала небольшая группа. — Огненное дыхание! — крикнула Терн. Вместо залпа болтов драконы подняли головы из укрепления и выдохнули пламя — длинными, ревущими языками. Врагам пришлось спешно отступить, чтобы не поджариться. Дракон со шрамами выпустил мёртвого защитника, попятился и оскалился, но огонь гнал его прочь. Когда пламя стихло, кто-то из Вольных Когтей крикнул: — Терн! Терн! Терн! Клич подхватили другие. Он прокатился по улицам, по крышам, по укреплениям. Даже раненые поднимали головы. Терн не позволила себе улыбнуться. — Не орать, а стрелять! — крикнула она. — Не забывайте про своё собственное пламя и не позволяйте врагам открывать пасти! Они ещё не ушли! Враги всё ещё в городе! И правда, враги всё ещё лезли в город. Но теперь их атака теряла форму. Отряды Огонь не знали улиц, не понимали сигналов противников, теряли командиров и натыкались на ложные проходы. В одном месте дорога заканчивалась глухой стеной, и по зажатым там драконам били из окон. В другом песок внезапно проваливался под лапами — не глубокая яма, но достаточно, чтобы трое воинов застряли и стали мишенями. Огонь наблюдала за этим с внутренней стороны стены, куда перебралась после прорыва. Её окружали телохранители и несколько генералов. Пламя горящих палаток отражалось от её брони, делая её похожей на кусок раскалённого железа. Перед ней один за другим падали посыльные с докладами. — Восточный рынок взять не удалось! — У колодца потери! — Южные склады — ловушка! — Командир Покров погиб! — Отряд Струны не отвечает! Огонь слушала, всё сильнее стискивая зубы. — Это деревня, — прошипела принцесса. — Дыра в песке. Как они могут держаться? Один из генералов, высокий дракон с рассечённой пастью, поспешил ответить: — Королева, они держат норы, стены и укрепления. И всё это нашпиговано ловушками и засадами. Мы не можем навязать им обычный ближний бой. Мы не можем до них добраться. — Тогда вытащите их. — Мы пытаемся. Каждый дом и каждое укрепление приходится брать отдельно. Внутри — стены, решётки, проходы под землёй. Наши воины входят и не выходят. Мы пробовали проломить стены, но они слишком толстые. А если делать большие дыры, то им же будет проще стрелять в нас. Другой генерал предложил: — Надо отойти к стенам. Дождаться «Драконьего пламени». Если ломать дома взрывами, они не смогут прятаться. И нужны преграды. Двери, столы, куски стен — что угодно. Эти их снаряды смертоносны, но если подойти под прикрытием, можно сжечь укрытия или наконец навязать ближний бой. Третий генерал рявкнул со злостью: — А где ты здесь видишь хоть что-то для защиты, гений? Они всё убрали. Дошло до того, что наши драконы прикрываются телами павших собратьев! В этот миг из переулка донёсся новый залп. Огонь буквально увидела, как что-то летит в её сторону, и в последний миг уклонилась — болт просвистел мимо её шеи. Телохранители тут же сомкнулись вокруг принцессы плотным кольцом крыльев и брони. — Отступаем к стенам! — приказала Огонь. Генералы поняли и тут же дунули в рог, чтобы услышали все. По рядам понеслись громкие команды отступать. Подчинённые ринулись к стенам, а драконы Терн начали стрелять им в спины. Огонь и несколько генералов укрылись за стенами. Принцесса говорила сквозь зубы, глядя на горящий город: — Потом мы сожжём эту дыру. Пусть принесут драконье пламя. Все кактусы-бомбы, какие есть в лагерях. Пусть тащат двери, крыши, туши зверей — мне всё равно. Сделайте мне стены на лапах, за которыми воины смогут идти вперёд. Меня не волнует, сколько драконов здесь поляжет. — Огонь с силой ударила хвостом по камню, оставив трещину. — Если Ожог действительно где-то рядом и уже имеет такое оружие… эта хитрая змеюка не заберёт победу из моих лап. Город не покинет ни один дракон. Ни Терн. Ни Ожог. Ни её стрелки. Ни тот, кто сделал для них это оружие.

***

По улицам прокатился новый приказ — отступать к стенам. Но выполнить его оказалось почти так же трудно, как и наступать. Вольные Когти сразу заметили перемену. Враги начали пятиться, вытаскивать раненых, прикрывать друг друга крыльями. И тогда из окон, подвалов и с крыш снова ударили арбалеты. Не беспорядочно — выборочно. По тем, кто нёс командирские знаки. По тем, кто тащил раненых и замедлял отступление. По тем, кто пытался отдавать приказы. Шестипалый перехватил Терн у лестницы в подземный ход. — Они отходят. — Вижу. — Можно ударить им в спину. Терн посмотрела на улицу. Там горели палатки, валялись тела, в пламени трещали балки. Вольные Когти победили в первой схватке, но город уже стонал от ран. У некоторых драконов лапы были в крови — своей или чужой. — Не выходим на открытое место, — дала новые указания Терн. — Огонь только этого и ждёт. Стрелять только из укрытий. Шестипалый кивнул: — Тогда готовимся к осаде. Надо собрать командиров. Пересчитать болты. Раненых — в нижние туннели.

Окраины дождевого леса.

Когда Шторм и Комета добрались до окраины леса, там уже царила напряжённая атмосфера. Ветви гигантских деревьев были усеяны радужными драконами — их чешуя мерцала, переливаясь всеми цветами, и эта пляска оттенков выдавала, насколько драконы взволнованы и напуганы. Они не привыкли воевать. Те, кто похрабрее, держали маскировку, и разглядеть их было почти невозможно — лишь редкие блики выдавали присутствие. Арбалеты у многих были наготове, но никто не стрелял. Все ждали. С другой стороны, на открытой равнине перед лесом, выстроилась армия земляных. Их было много — гораздо больше, чем Шторм ожидала увидеть. Костры горели по всему периметру лагеря, и в их свете чешуя земляных отливала серым и бурым. Они тоже не спешили приближаться к деревьям. Их взгляды то и дело скользили по кронам, выискивая невидимого врага. Арбалеты радужных явно внушали им опасение. Шторм расправила крылья, готовясь сразу же лететь к ним, чтобы всё объяснить. — Стой, — Комета едва не схватила её за хвост. — Ты что, собралась вот так просто вылететь к целой армии? — Я должна с ними поговорить! — Шторм замерла. — Поговорить — да. Вылететь в одиночку под сотню разъярённых земляных — нет. — Комета посмотрела на Шторм как на безнадёжную идиотку. — В дипломатии так дела не делаются. Сперва отправим вестника. Договоримся о переговорах. Потом встретимся малыми группами, без оружия. Как полагается. — Но… — Это не обсуждается, — отрезала Комета и уже раздавала приказы ближайшим радужным через Единство. Один из них, молодой самец с бледно-зелёной чешуёй, отделился от ветвей и полетел к земляным, подняв пустые лапы — показывал, что безоружен. Земляные, надо отдать им должное, приняли вестника спокойно. Более того — пока шли переговоры, они принялись расставлять вокруг будущей площадки факелы. Явно понимали, что в темноте радужные могут подобраться незамеченными, и хотели исключить любые неожиданности. Факелов было много — десятка три, не меньше, — и вскоре место встречи осветилось почти как днём. Наконец по пять драконов с каждой стороны сошлись в центре. Ибис появилась первой из земляных. Она шагала тяжело, и каждый её шаг оставлял глубокий след в земле. Её взгляд сразу упёрся в Шторм — в украшения на лапах, серьгу в ухе, кольца, медальон на груди. Глаза королевы сузились. Шторм подошла с другой стороны вместе с Кометой и тремя радужными. Все они старались держаться спокойно, но внутри были на пределе. — Значит, вот как, — произнесла Ибис с каким-то странным смешком. — Морская драконесса стала королевой радужных. Мои глаза меня не обманывают? — Другие королевы отказались, — ответила Шторм, не отводя взгляда. — Им было всё равно. И я стала их королевой. Комета бросила на неё быстрый недовольный взгляд — упоминать о прежних королевах перед чужаками было не лучшей идеей. Ибис это заметила. — «Другие»? — переспросила земляная с интересом. Комета, не давая развить тему, шагнула вперёд и заговорила вежливо, но твёрдо: — Ваше величество, позвольте узнать, что привело армию Земляного королевства к нашим границам? Мы не хотим войны и не искали её. Ибис перевела на неё взгляд и несколько секунд молчала. Потом достала из сумки свиток и швырнула его на землю между ними. — Кто-то прислал мне письмо, — холодно начала королева. — В нём сказано, что Шторм похитила моего брата и сестру. Что она требует моего присутствия и присоединения Земляного королевства к «Единству». Что если я не явлюсь — я больше никогда их не увижу. Она посмотрела прямо в глаза Шторм. Шторм встретила этот взгляд, стараясь уловить мысли королевы. Они хлынули потоком, но были скрыты под защитой трясины, и разобрать их в точности, не потонув, оказалось трудно: ярость, а под ней… сомнение. «Подозрительно… Совсем не сходится с письмом… Будь это правдой, она бы действовала иначе. И то, что она морская, а рядом с ней небесная, вызывает кучу новых вопросов…» Королева земляных не была слепа. Она хотела разобраться. Хотела понять, кто стоит за этим. И ещё — страх за брата и сестру, такой сильный, что заглушал почти всё остальное. — Письмо не от нас, — сказала Шторм, поднимая свиток и разворачивая его. — Мы не похищали ваших родственников. Но мы знаем, кто мог это сделать. — Кто? — Ибис подалась вперёд, и от этого движения земля дрогнула. Шторм уже открыла пасть, чтобы ответить, как вдруг раздался крик: — ПОМОГИТЕ! ИБИС!!! ЗЕМЛЯНЫЕ!!! СПАСИТЕ КОРНЯ!!! Ибис и драконы вздрогнули, стараясь понять, откуда донёсся голос принцессы. Из джунглей, откуда-то сбоку от переговорной площадки, вырвалась фигура. Земляная драконесса — худая, грязная. Чешуя местами была содрана, на лапах виднелись следы от цепей. — Пятнышко! — закричала Ибис и рванулась к ней, как и несколько других земляных. Радужные замерли. Многие не понимали, откуда она взялась. Они проглядели её появление. Как она могла пролететь мимо стольких глаз? А те, кто всё же видел и был там, попросту растерялись и тупо простояли на месте, никому ничего не доложив. Принцесса Пятнышко, шатаясь в воздухе, летела к земляным как могла — и получалось у неё скверно. Факелы освещали её измождённую фигуру, и каждый мог видеть, в каком она ужасном состоянии. И тогда из-за деревьев следом за ней вылетел второй дракон. Радужный. По крайней мере, так казалось на первый взгляд — яркая, почти светящаяся в свете огней зелёная чешуя, капюшоны за ушами. В лапах он сжимал арбалет. Выстрел. Болт вонзился в крыло Пятнышка, и она закричала снова — теперь от боли. Полёт оборвался, она начала падать, но не долетела до земли: несколько земляных метнулись вперёд и подхватили её. Ибис обернулась. Она уже не смотрела на Шторм. Её глаза горели. — ВСЕ В АТАКУ! — взревела Ибис, и её голос раскатился над всей равниной. — Это… Мы не… — начала Шторм, но Комета перебила её, заорав одновременно в Единство и вслух: — ВСЕМ ОТСТУПАТЬ В ЛЕС! ГОТОВИТЬ ЗАСАДЫ! ЖИВО! Земляные пришли в движение. Сотни драконов рванулись вперёд. Шторм и Комета взлетели одновременно — и как раз вовремя: трое самых быстрых земляных напали почти сразу, проигнорировав радужных. Одна попыталась достать Шторм когтями, но промахнулась. Двое других набросились на них вместе: Комета ударила одного хвостом по морде, Шторм ловко вывернулась из-под второго, и они рванули к деревьям. К счастью, группа Шторм успела влететь в лес прежде, чем их нагнали, а мгновение спустя следом ринулась вся армия земляных. И начался хаос. В Единстве стоял крик. Голосовые каналы захлестнула паника: «Они повсюду!» «Я не вижу! Темно!» «Кажется, я в кого-то попал…» «Что делать?! Что делать?!» Комета рявкнула в общий канал так, что у многих зазвенело в голове: «УХОДИТЕ В ЛЕС, Я СКАЗАЛА! СТРЕЛЯЙТЕ ИЗ ЗАСАД! КАК УЧИЛИ! НЕ ПООДИНОЧКЕ — ТОЛЬКО ГРУППАМИ! МАСКИРОВКА ПОД СТРЕССОМ — ВСПОМИНАЙТЕ ТРЕНИРОВКИ!» И это сработало. Земляные понесли потери, пока летели, но все же ворвались в лес, надеясь смять врага числом, — и потерялись. Радужные сливались с листвой, с корой, с тенями. Стволы гигантских деревьев укрывали их. А потом из темноты полетели болты. Первый залп заставил земляных замешкаться. Второй — остановиться. Болты летели хаотично, но благодаря Единству радужные знали местоположение друг друга, и шанс попасть в союзника был ничтожно мал. По требованию Шторм Комета приказала целиться в крылья и лапы, чтобы обездвиживать, а не убивать. Но в горячке боя приказ выполняли не все. Кто-то стрелял на поражение. Ибис, видя и слыша, как падают её воины, не в силах отыскать врага, взревела: — ЖГИТЕ ЛЕС! Земляные попытались. Они выдыхали огонь на стволы, на кроны, но деревья дождевого леса были огромными, влажными, пропитанными водой насквозь. Пламя занималось неохотно, чадило, но не распространялось. А болты всё летели. — ОТСТУПАЕМ! — прогремела Ибис, видя, как её воины, не различая врага, бьют наугад всё подряд, пока в них летят болты непонятно откуда. Такой расклад ей совсем не нравился. Нужна была стратегия получше, иначе потери будут чудовищными. — ВСЕ НАЗАД! Земляные начали отходить, унося раненых и убитых. Радужные не преследовали — у них был приказ держать оборону и беречь жизни как свои, так и чужие. Шторм стояла на толстой ветви, вцепившись в кору так, что оставляла на ней борозды. К ней долетали отголоски мыслей с поля боя. Боль. Страх. Ненависть. Умирающие земляные. Крики раненых, которых тащили прочь. И мысли Ибис — ярость, смешанная с горем, и решение: переговоров больше не будет. — Шторм! — Комета возникла перед ней и с силой хлестнула лапой по морде. Раз, другой. — Соберись! Шторм мотнула головой и сфокусировала взгляд на Комете. — Мы… мы убивали их… Они не виноваты… — Это была вынужденная мера! — отрезала Комета. — Нас подставили, и выбора у нас не было! Если бы мы не защищались, они перебили бы наших! Ты это понимаешь или нет?! Шторм глубоко вздохнула. Потом кивнула. — Да. Понимаю. — Вот и хорошо. — Комета отпустила её. — Потому что у нас ещё куча проблем. И точно — в Единстве уже звучал голос Папоротника: «Сколько раненых? Сколько убитых? Доложите!» Ответы поступали один за другим. К счастью, новости оказались не такими скверными, как ожидалось. Несколько раненых разной степени тяжести — в основном их выдало оружие в лапах, даже тьма не спасла. Кого заметили, тем приходилось бросать арбалеты и улетать, сливаясь с окружением. Большинство — ушибы да царапины от столкновений с ветвями в темноте. Убитых среди радужных за эту короткую стычку не было. Папоротник выдохнул с явным облегчением. И тут в общем канале раздался крик Голубоглазки: «ЛЕС ГОРИТ!» «Знаю, что горит, — проворчала Комета, глядя на пламя, что медленно и с трудом обнимало несколько деревьев. — Не страшно, эти деревья толком не горят, все мы это знаем…» «НЕТ! — перебил Метеор. — Лес горит зелёным огнём! НЕДАЛЕКО ОТ ДЕРЕВНИ! Если подняться выше крон — видно!» — Дура! — выругалась Комета, хлопнув себя лапой по лбу. — Какая же я дура! Они использовали земляных как приманку! Отвлекли нас, выманили защитников из деревни, и теперь… — Она не договорила, но и без слов всё было ясно. В Единстве снова загомонили. Радуга и Край кричали громче всех: «Это ядовитый огонь! Дым разъедает глаза! Кашель, слёзы, всё горит!» «Кто-то из патрульных видел этот дым, — добавил Край. — Глаза зачесались, начался кашель, они еле улетели. А ещё их чешуя окрашивается в белый, и им становится очень трудно контролировать цвет чешуи. Огонь распространяется быстро. Он может добраться до деревни!» «Тогда эвакуируем всех в пещеры! — приказала Шторм. — Укрытия как раз для защиты и готовили!» «НЕТ!» — голос Радуги прозвучал резче, чем когда-либо. «Что?! Почему?!» — хором спросили несколько голосов. «Потому что ядовитый дым тяжелее воздуха! — выпалила Радуга. — Он будет стекать в низины, в пещеры! Все, кто там спрячется, попросту задохнутся!» «Чего?..» — не понял Метеор. «Она говорит, — вмешался Край, явно подбирая слова попроще, — что ядовитый дым не уйдёт вверх, а поползёт вниз. Если мы запрёмся в пещерах, туда натечёт отрава — и все уснут. Навсегда». «И что теперь делать?!» — спросила Шторм. «Если огонь подбирается к деревне, надо уходить туда, откуда дует ветер. Против ветра от огня. И прикрыть морды мокрой тканью — это немного спасёт от дыма». «То есть нам надо просто бежать? — возмутился Метеор. — А деревня? А яйца?!» «Этого нельзя допустить! — громче всех воскликнула Шторм, ощущая через Единство всю степень опасности. — Гнезда дальше от пожара, но если огонь доберётся…» В Единстве снова поднялся шум, но Комета оборвала его: «Хватит! Как мы вообще всё это проморгали?! У нас есть Единство, есть патрули, есть разведка — и мы позволили врагу зайти к нам в тыл, развести ядовитый огонь и… Как?!» И тут робкий голос одного из радужных патрульных произнёс: «Я видел… вчера ночью… парочку наших драконов в той стороне. Они таскали какие-то бочки. Я подумал — мало ли, может, что-то для деревни». «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ДОЛОЖИЛ?!» — взревела Комета. «Так это же были радужные! — оправдывался тот. — Свои же! Будь там небесные — я бы сразу…» В канал влез второй голос: «Я тоже видел. Их там было пятеро. Возились с чем-то у границы. Но я решил, что это наши…» «Я сейчас вырву себе рога, — Комета быстро просмотрела их воспоминания. — Вы видели чужаков, замаскированных под радужных, таскающих бочки по лесу, И НИКОМУ ДАЖЕ В ГОЛОВУ НЕ ПРИШЛО СПРОСИТЬ?!» «Так это были не радужные?» «Три Луны! Я думала, больших кретинов, чем небесные, в Пиррии нет. Как же я ошибалась…» — Комете хотелось расцарапать себе морду. Шторм тем временем отдавала другие приказы: «Несколько радужных — к полю боя. Проверьте тяжелораненых земляных. Если кто-то ещё жив — вытащите на опушку. Пусть забирают своих». «Может, возьмём их в плен?» — предложила Комета. «Нет. Никаких пленных. Мы не дадим им повода считать нас врагами ещё сильнее. Я попробую снова поговорить с Ибис, как только…» «НАПАДЕНИЕ!» — заорал кто-то в Единстве так громко, что у Шторм зазвенело в ушах. «Небесные! В масках! Они летят к деревне с другой стороны! Их десятки! И там… там морские, земляные, песчаные! Это целая армия! Они ещё далеко, но…» Паника захлестнула канал. Драконы посмотрели глазами того, кто докладывал, — это был один из дальних патрулей, далеко и от деревни, и от границы. Времени, чтобы вернуться, было в обрез, и высоки были шансы, что они прилетят, когда уже станет слишком поздно. Шторм взмыла в воздух. «ВСЕМ ВОЗВРАЩАТЬСЯ В ДЕРЕВНЮ! — приказала она, и её мысленный голос перекрыл шум. — НЕМЕДЛЕННО! ЗАЩИЩАТЬ ДОМА, ЯЙЦА, ВСЕХ, КТО НЕ МОЖЕТ СРАЖАТЬСЯ! КОМЕТА, КОМАНДУЙ ОБОРОНОЙ!» «Уже, — отозвалась Комета, на пределе нервов. — Хуже и не придумаешь!» Комета лихорадочно перебирала в уме, что они могли бы сделать. По изначальному плану в случае нападения первыми должны были доложить патрули, а после радужные заняли бы позиции и били бы как партизаны из засад. Враг не сумел бы даже добраться до деревни, а если бы и прорвался, то к тому времени все уже эвакуировались и подготовили бы оборону. Но все планы пошли прахом из-за огня и из-за того, что главные боевые силы были отвлечены на земляных. От едкого дыма, который белил чешую и валил с лап тех, кто его вдохнул, принять бой в самой деревне было нельзя. А значит — нужно улетать. Вот только яйца… Можно переждать в деревне Края, но там слишком тесно… И пока Комета думала, раздался ещё один крик: «Ещё огонь! НЕНАСТОЯЩИЕ радужные в масках таскают бочки и поджигают их!» «Надо дать бой! — кричал Метеор. — Они хотят окружить нас пламенем и спалить деревню вместе с нами! Этого нельзя допустить! Смелее! Нас намного больше!» — Я лечу вперёд! — передала Шторм мысленно и вслух — и, обернувшись небесным драконом, набрала такую скорость, что в один миг оторвалась от основной армии. — За королевой! — Комета устремилась следом. Вот только ни она, ни один радужный физически не могли угнаться за Шторм. Та летела так быстро, лавируя между деревьями с такой ловкостью и лёгкостью, что оставалось только поражаться. Вскоре они потеряли её из виду и лишь по Единству видели, как её точка стремительно уносится вперёд, без малейшей надежды нагнать. — Очешуеть! Откуда у неё такая скорость?

Некоторое время назад, до прилёта Пятнышка.

В логове под землёй было тихо. Только капли воды где-то в глубине туннеля отбивали ритм по камню, да далеко потрескивал огонь в главной камере. Один из драконов Северного крыла, окрашенный в фиолетовый, стоял у смотровой щели. Узкий лаз, замаскированный корнями и мхом, выходил на склон чуть выше уровня земли. Отсюда открывался вид на часть леса и кусочек равнины за ним. Он просидел здесь несколько часов, почти не шевелясь, и наблюдал. Радужных становилось всё больше. Они стягивались к опушке, мерцая в кронах, перекликаясь, занимая позиции. Армия земляных тоже росла на глазах — костры множились, факелы обозначали границу лагеря. Переговоры вот-вот должны были начаться. Фиолетовый оторвался от щели и бесшумно двинулся по туннелю. В главной камере его ждали. Зелёный, Жёлтый и Золотой — трое других замаскированных небесных — сидели у стола. Лампу притушили, оставив лишь слабый огонёк. Увидев вошедшего, они поднялись без слов. Вопросов задавать не требовалось — всё было ясно по морде Фиолетового. Пора. Фиолетовый прошёл в дальний угол камеры, где туннель уходил ещё глубже — туда, где держали пленных. — Я за ними, — бросил он через плечо. — Готовьте выход. Зелёный кивнул и отправился на позицию. Камера была маленькой и сырой. Два земляных дракона висели на цепях, прикованные к кольцам в стене. Их задние лапы едва касались пола. На обоих были намордники, не дававшие открыть пасть. Корень выглядел так, будто похудел на треть с тех пор, как его схватили. Пятнышко выглядела не лучше, но всё же их кормили — отравленной едой и водой, чтобы притупить зрение и лишить Корня сил для драки. Фиолетовый вошёл с ведром воды и подошёл к Корню, лёгким толчком разбудив того. — Только тихо, — прошептал он, оглядываясь на вход. — Я сейчас всё сделаю. Он снял с Корня намордник. Тот закашлялся, и Фиолетовый поднёс ведро к его пасти. Корень пил жадно, давясь, проливая воду на грудь. Глаза слезились, перед ними всё плыло, и в тусклом свете он с трудом различал морду спасителя — только цвет чешуи. — Ты… — слабым голосом начал Корень, пытаясь сфокусировать взгляд на драконе перед собой. Радужный. Яркий фиолетовый — тот единственный, кто тайком давал им еду и не раз спорил с товарищами из-за того, как ужасно те обращаются с пленными. — Почему ты… помогаешь? Фиолетовый снова бросил быстрый взгляд через плечо. Потом наклонился ближе. — Я шёл за Шторм, потому что верил ей, — зашептал он, снимая с Корня цепи: замок поддался легко, у него был ключ. — Она говорила, что Единство сделает Пиррию лучше. Что мы объединим племена, покончим с войнами. Я думал — вот оно, будущее. Корень осел на пол, его лапы дрожали. Фиолетовый уже перешёл к Пятнышку — снял намордник, начал отпирать оковы. — А что на деле? — продолжал фальшивый радужный, понижая голос почти до неслышного шёпота, словно боясь, что их подслушают. — Шторм похищает невинных драконов и пытает их. Угрожает королеве Ибис. Хочет силой загнать всех в Единство. А если Ибис не согласится на сделку… — Он освободил Пятнышко, и та обессиленно осела, но удержалась на лапах. — Шторм возьмёт под контроль ваши тела. Через Единство. Вы станете её марионетками. Когда она пришла к власти, то обещала совсем другое! Каждый должен был остаться свободным. А теперь она нарушила все свои клятвы! — Морская дрянь! — прорычал Корень, помогая Пятнышку прийти в себя. — Нам нужно бежать отсюда! — Я больше не хочу в этом участвовать, — Фиолетовый вытащил из поясной сумки несколько сушёных фруктов и протянул пленникам. — Ешьте. Быстро. Нужно уходить, пока остальные не вернулись. Я отвлёк их на пару минут, но они могут заявиться в любой момент. Снаружи королева Ибис со своей армией. Они вот-вот встретятся, и нужно вернуть вас прежде, чем сюда явится Шторм! Поверить морской было большой ошибкой для всех радужных! Корень схватил еду и разделил с сестрой, отдав ей бóльшую часть. Они проглотили всё буквально в один-два укуса, не желая тратить ни мгновения. — Идёмте, — Фиолетовый махнул лапой в сторону туннеля. — Держитесь за мной. Они крались по туннелю в полумраке. Фиолетовый шёл первым, Корень за ним, прикрывая сестру крылом. Туннель местами сужался, и массивному Корню приходилось буквально протискиваться сквозь повороты, царапая бока о камень. Он стискивал зубы и не издавал ни звука. В какой-то момент впереди послышались шаги. Фиолетовый замер, прижался к стене; пленники сделали то же самое. Мимо прошли двое — Жёлтый и Золотой, о чём-то тихо переговариваясь. Беглецов они не заметили. Шаги стихли в глубине туннеля. — Быстрее, — выдохнул Фиолетовый. Они добрались до выхода — каменного валуна, перекрывавшего проход. Сквозь узкую щель внутрь проникал свежий воздух, и Корень с Пятнышком жадно вдохнули его. — Нужно сдвинуть валун, — Фиолетовый налёг на камень. — Давайте вместе. Корень и Пятнышко пристроились рядом. В полную силу Корень отодвинул бы валун и в одиночку, но истощение взяло своё, и понадобились усилия всех троих, чтобы со скрежетом сдвинуть камень чуть в сторону. Однако на шум быстро сбежались остальные. — ПРЕДАТЕЛЬ! Жёлтый и Золотой выхватили духовые трубки. — Шалфей! — рявкнул Золотой, называя Фиолетового тем фальшивым именем, под которым тот ходил последнюю неделю. — Ты что творишь?! — Плевать на него! Убить! Пленных — схватить! — приказал Жёлтый. — Это усыпляющие дротики, — предупредил «Шалфей». — Попадёт — уснёшь. Надолго. Корень оценил расстояние, прикинул размер валуна и ширину прохода. Узко. Он не пролезет, а времени и сил, чтобы отодвинуть камень сильнее, не осталось. — Спаси мою сестру, — прорычал он Фиолетовому. — Что?! — УХОДИТЕ! — рявкнул Корень и развернулся, заслоняя собой сестру и «радужного». — Пятнышко, — бросил он, не оборачиваясь, — лети к Ибис. Расскажи всё. — Нет! — Пятнышко рванулась к брату, но Фиолетовый перехватил её за плечо и потянул наружу, в проход. — Он прав! — рыкнул Фиолетовый. — Нужно всё рассказать Ибис! Здесь мы ему ничем не поможем! Пятнышко не хотела, но всё же вынуждена была проскользнуть в щель и вылететь из пещеры вместе с «радужным». Корень не обернулся. Он смотрел только на врагов впереди, готовый принять удар. Вот только сблизиться он не мог, а на огонь сил уже не хватало — враги же спокойно атаковали с расстояния. Дротики полетели и в один миг свалили и без того обессилевшего здоровяка. — Всё. Хватит этого маскарада. Эта туша нам больше не нужна. — Да, логово своё отработало. Если земляные его найдут — тут полно улик против Шторм и её… или его, кто она там… в общем, против её преступлений! Ибис взбесится ещё сильнее. — Ну а теперь, — Жёлтый подошёл к уснувшему земляному, — жаль, я предпочёл бы прикончить его в бою или попытать как следует, но…

***

Фиолетовый тащил Пятнышко через лес. Лететь сама она почти не могла — крылья подгибались, тело не слушалось. Он поддерживал её, подталкивал, не давал упасть. — Твой брат жив, — твердил он на лету. — Им нужен живой пленник. Мёртвый земляной им ни к чему. Сейчас главное — доложить твоей сестре. Она должна узнать правду. Пятнышко всхлипывала, но летела. Адреналин и страх гнали её вперёд. Лес вокруг оживал. На ветвях то и дело мелькали радужные драконы. Они смотрели на летящую земляную с удивлением, но ничего не предпринимали — должно быть, думали, что это пленница, которую конвоирует свой же радужный. Никто их не остановил. Никто не задал вопросов. Когда впереди показался просвет — граница леса, лагерь земляных, костры, факелы, — Пятнышко увидела их. Армию. Своих. И Ибис где-то там, в центре… — За нами погоня! Дальше лети без меня! Я их задержу! — крикнул Фиолетовый и развернулся. Пятнышку было трудно держаться в воздухе самой, но она извернула шею и увидела, что их преследует зелёный. Судя по чешуе — один из тех, кто держал их в плену. Различить морду в темноте, да ещё с притупленным зрением, она не могла — только цвет. Она видела, как фиолетовая фигура врезалась в зелёного, затем — один удар или что-то вроде того, и Фиолетовый начал падать. Пятнышко даже не хотела знать, что там случилось, и если его убили… Всё, что она могла теперь, — ускориться и закричать. — ПОМОГИТЕ! ИБИС!!! ЗЕМЛЯНЫЕ!!! СПАСИТЕ КОРНЯ!!! — закричала она так громко, как только смогла, решив, что фиолетового убили. Зелёный притормозил, вылетев из леса. Выхватил арбалет, прицелился. Расстояние было небольшим, Пятнышко тяжело дышала и летела не быстрее раненой птицы — промахнуться было трудно. Он нажал на спуск. Болт вонзился в крыло Пятнышка. Она закричала — теперь уже от боли. Полёт оборвался, она начала падать. И в тот же миг Зелёный развернулся и метнулся обратно в лес. Всё, что требовалось, было сделано. Теперь их главная задача — никому не попасться и смыть с чешуи краску, что, по правде говоря, было делом совсем не простым.

Трёхлунная ночь

Гнездо Скорпионов

Огонь расположилась вдали от городских стен вместе с основной частью своей армии, в то время как другая её часть держала позиции у самых стен, не давая защитникам высунуться. Принцесса стояла на небольшом песчаном холме, откуда открывался отличный вид на Гнездо Скорпионов. Город горел. Оранжевые языки пламени вздымались над крышами, дым заволакивал ночное небо. Но ей было мало. Крысы спрятались в подземных туннелях, и их нужно было выкурить. Огонь подняла голову и посмотрела на небо. Трёхлунная ночь была в самом разгаре — три луны, все полные, висели прямо над головой, заливая пустыню серебристым светом. Их сияние было таким ярким, что затмевало многие звёзды, и это зрелище заставило песчаную принцессу раздражённо дёрнуть хвостом. «Дурацкое пророчество ночных, — подумала она. — Драконята судьбы. Как же». С чего это какие-то вылупившиеся в особую ночь драконята должны решать судьбу песчаного трона? С чего это пророчество, придуманное скрытными ночными, вообще имеет значение? Она, Огонь, была самой сильной из трёх сестёр. Самой жестокой — да, но песчаному королевству нужна сила. Нужна та, кто не побоится выжечь врагов и расширить территории. Нужна та, кто удержит власть когтями и огнём. Не Ожог с её хитрыми играми и улыбками за спиной. Не Пламень с её глупой красотой и пустой головой. Она. И эта ночь станет тому подтверждением. Плевать, какое оружие состряпала её сестра-гадюка Ожог. Плевать, что она ещё припрятала в своих тайниках. Если слухи верны — а разведчики клялись, что видели её в Гнезде Скорпионов, — то Ожог где-то в этой жалкой деревушке. Слишком много драконов твердили, что она здесь. Эта дура попала прямо в их капкан! Дать ей уйти сейчас — значит проиграть всё. Огонь не могла позволить себе такую слабость. Убить Ожог сегодня — и Пламень вообще перестанет быть проблемой. А потом уже никто не посмеет называть её принцессой. Только королевой. Рядом приземлился генерал — высокий дракон, командовавший резервными силами. Он тяжело дышал, явно торопясь с хорошими новостями. — Королева, — он склонил голову с той смесью страха и подобострастия, которую Огонь так ценила в подчинённых, — прибыло подкрепление из восточных лагерей. И они принесли «Драконье пламя». Столько кактусов, что от этой деревни ничего не останется. Огонь впервые за долгое время позволила себе нечто похожее на удовлетворённую ухмылку. — Прекрасно, — оскалилась принцесса. — Пусть начинают. Я хочу видеть, как эти норы разлетятся в клочья. Генерал поспешно кивнул и взлетел, раздавая приказы. Драконы начали переносить «Драконье пламя» — огромные взрывчатые кактусы размером с половину взрослого дракона — ближе к стенам. Каждый такой кактус нёс в себе столько разрушительной силы, что мог снести небольшое здание. А их были десятки. Огонь смотрела с предвкушением. На сей раз они подготовились и соорудили щиты из чего попало — теперь никакие узкие туннели им не страшны. Бомбардировка должна была вот-вот начаться. И тут к ней прилетел дракон. Его крылья хлопали хаотично, дыхание было сбивчивым. Это был песчаный воин, молодой, с диким страхом в глазах. Он тяжело приземлился перед Огонь и сразу рухнул в поклоне, едва не ткнувшись мордой в песок. — Королева! — выпалил он, задыхаясь. — Ужасные новости! Огонь медленно повернула к нему голову. Её чёрные глаза сузились. — Говори. Дракон сглотнул. Он уже знал, что приносить Огонь плохие вести — смертельный риск. Сослуживцы поставили его на это задание, уговорили, сказали, что он быстрее всех летает и точно успеет доложить первым. Теперь он мысленно проклинал их всех. — С севера… Королева Глетчер и песчаные Пламени — он запинался, слова застревали в горле. — Они начали наступление на наши территории. Большими силами. Похоже, прознали, что часть войск отведена, и решили ударить сейчас. Наши патрули разбиты. Несколько аванпостов уже пали. Генералы, стоявшие рядом, замерли. Никто не шевелился. Даже пламя горящего города, казалось, на мгновение стихло. Морда Огонь медленно исказилась неверием, а затем яростью, заставляя ближайших драконов невольно отступить на полшага. — Глетчер, — Огонь произнесла это имя так, будто оно было острой занозой, застрявшей у неё в горле. — Ледяная тварь. Решила, что можно ударить в спину, пока я занята? Дракон, принёсший весть, задрожал. Он видел этот взгляд раньше — у тех, кто стоял перед ней с плохими новостями. И знал, что будет дальше. — Прошу, королева, я только… Огонь ударила быстро. Даже слишком быстро для своих размеров. Одно движение когтистой лапы — и дракон рухнул на песок, не успев договорить. Его тело дёрнулось раз, другой и замерло. Генералы даже не вздрогнули. Они привыкли. Огонь стряхнула кровь с когтей и повернулась к генералу. — Оборона севера продержится какое-то время. Но этого мало. Отправь туда тех, кого можно снять с восточных лагерей, и набери ещё драконов по деревням. Пусть Крыло держит границу, пока я не закончу здесь. — Но, королева, если мы ослабим силы здесь… — Я сказала — закончу здесь! — рявкнула Огонь, и генерал тут же захлопнул пасть. — Главное — уничтожить Ожог. Любой ценой. Если она уйдёт сегодня, всё было зря. Глетчер может забрать пару аванпостов. Я верну их позже. Но Ожог… Ожог не должна покинуть эту нору живой. Она снова повернулась к Гнезду Скорпионов. Пожары отражались в её глазах. — Начинайте бомбардировку. Сейчас же.

***

Терн и многие её драконы в глубине души надеялись, что Огонь отступит — решит, что эта дыра в песке не стоит стольких потерь. Но принцесса оказалась слишком настырной. Терн только и оставалось гадать, что же такого наврал ей Спектр, чтобы заставить вгрызться в этот город мёртвой хваткой. Битва продолжалась. Из туннелей кое-где открывался вид на улицы — узкие щели, удобные, чтобы стрелять, оставаясь в безопасности. Этим Вольные Когти и занимались всё последнее время. Вот только максимум, чего они добились, — несколько убитых врагов, которые тут же прятались за стены. И город снова принадлежал им. Но все здания были подожжены или порушены, и единственным настоящим укреплением остались туннели под землёй. А когда казалось, что хуже уже некуда, появились они. Драконы с «Драконьим пламенем». Снаряды поменьше один дракон утаскивал спокойно, те, что побольше, тащили вдвоём, а самые крупные — втроём, потому что кактус был размером с половину взрослого дракона, а то и больше. Терн прекрасно знала об этих кактусах. Они росли в пустыне, и их издавна использовали, чтобы рушить крепости и заваливать туннели. Допустить, чтобы враг сбросил их на город, было нельзя. — Носильщики! — крикнула Терн в щель. — Бейте по носильщикам! Арбалетчики из укрытий выстрелили почти одновременно. Взрыва не последовало. Максимум, чего они добились, — попали в нескольких драконов, что несли кактусы. Те рухнули, кактусы покатились по песку. Но атаку это не остановило. Песчаные забирали новый снаряд, поджигали его собственным пламенем и сбрасывали вниз. И только тогда кактус взрывался — разлетался на сотни смертоносных игл, бьющих во все стороны. Но главным был сам взрыв. Одного кактуса было мало, чтобы обрушить туннели. Но вот несколько подряд… Терн и Вольные Когти разом ощутили тряску. С потолка посыпался песок и мелкие камни. Туннели выстояли. Пока выстояли. — Подпорки! — рявкнула Терн, прижимаясь к стене, когда новый толчок прокатился по земле. — Уводите раненых глубже! Нужно было что-то предпринять, и быстро. Запас болтов таял на глазах, и было лишь вопросом времени, когда туннели не выдержат — и всё из-за этих проклятых кактусов. Терн могла только проклинать себя за то, что не пробила несколько бойниц прямо в наружных стенах, ведущих из туннелей. Стреляй её драконы оттуда — и враг не подобрался бы к стенам так нагло. А если бы песчаные прорвались, бить по ним в узких проходах было бы одно удовольствие. Из-за этой ошибки воины Огонь спокойно доносили снаряды до самых стен и прятались за ними, прежде чем швырнуть кактус в город. А даже если арбалетчик попадал в кактус — что с того? У врага была уйма времени, чтобы его бросить: эти кактусы детонировали от пламени, а не от удара. Земля снова содрогнулась. Где-то в дальнем туннеле раздался треск и испуганные крики — часть свода всё-таки осела. Терн окончательно поняла: Огонь не остановится. Ни жертвы, ни потери командиров, ни горы тел под стенами не заставят её отступить. Она будет грызть этот город, пока не победит или не падёт сама. А судя по тому, что к ней подходило подкрепление, шансов у Терн не было. Болты заканчивались. А враги явно больше не полезут в лоб, на верную смерть, как лезли в начале. Теперь они будут давить кактусами — медленно и безжалостно. Пора было признать поражение. Терн собрала командиров в самой глубокой пещере, где грохот взрывов отдавался лишь глухим эхом. Шестипалый и ещё несколько драконов ждали указаний. — Слушайте внимательно, повторять не буду, — начала Терн без страха, хотя с потолка снова сыпался песок. — Отсидеться не выйдет. Огонь не пошла на переговоры. Она потеряла десятки драконов и всё равно притащила подкрепление и «Драконье пламя». Это не та, кто отступает. Это та, кто скорее похоронит здесь половину своей армии, чем уйдёт без победы. — Значит… всё? — тихо спросил тощий дракон. — Значит, мы спасаем то, что ещё можно спасти. Наши жизни, — Терн обвела их взглядом. — Город потерян. Камни и палатки можно отстроить заново. Драконов — нет. Шестипалый молчал, стиснув зубы. Он понимал это лучше всех. Когда-то он был генералом Огонь и видел, как она ломает крепости. Город держался куда дольше, чем он смел надеяться. — План такой, — продолжила Терн, и взрыв наверху подчеркнул её слова дрожью земли. — Расходимся на несколько групп. Каждая уходит через свой потайной туннель — пока враг их не нашёл. Огонь стянула почти все силы к стенам и в город. Выходы лежат далеко за их кольцом. Если двигаться тихо — проскользнём. Выбравшись наружу, разлетаемся в разные стороны небольшими стаями и действуем по обстановке. Арбалеты бросаем. Все. — Но это же наше единственное… — запротестовал один из командиров. — В бегах от них толку не будет, — оборвала Терн. — Враг не даст нам роскоши остановиться и прицелиться. Он погонится за нами. А если хоть один арбалет достанется Огонь — мы подарим ей оружие, которым она вырежет половину пустыни. Этого допустить нельзя. Ломайте механизмы. Жгите ложа. Болты — в обвалы. Ни один целый арбалет не должен остаться в этом городе. Ломать и сжигать всё вплоть до мелочей! Оружие мы сможем восстановить, а жизни — нет! Драконы переглянулись. Никто не возразил. Каждый понимал — она права. Они начали сносить всё оружие в один угол, ломая его на части, а потом поджигая. — Куда летим? — спросил Шестипалый. — Дождевой лес. К королю Шторму, — Терн коротко кивнула. — Там нас Огонь не достанет. Это место встречи. Кто выживет — найдёт остальных там. А кто не доберётся… — она не договорила. — Доберитесь. Сверху снова прокатилась тряска, теперь сильнее. С потолка обвалился целый пласт, придавив пустой колчан. Пыль повисла в воздухе плотной завесой. — Времени нет, — сказала Терн, поднимаясь. — Расходитесь. Передайте всем: ломать оружие, забирать раненых, уходить группами. Шестипалый — северные туннели на тебе. Я пройду по нижним и убежусь, что никого не забыли. Командиры сорвались с мест.

***

Терн добралась до выхода из туннеля, выводившего в неглубокую расщелину за городом. С собой она вела около двадцати драконов. Среди них были раненые: кто-то опирался на плечо соседа, кто-то волочил крыло, перетянутое полосой ткани. Болты они оставили в обвалах, арбалеты — сломанными и сожжёнными в нижних пещерах. Снаружи врага не было. Только зарево над городом — оранжевое, дрожащее, перечёркнутое чёрными столбами дыма. Иногда землю сотрясал глухой удар: где-то взрывался очередной кактус «Драконьего пламени», и тогда по песку прокатывалась мелкая дрожь. Терн на миг оглянулась на пожар, который ещё недавно был её домом. — Летим низко, — скомандовала она. — Тихо. Раненых — в середину. Они поднялись над расщелиной, держась у самой земли, почти касаясь брюхом барханов. Тени трёх лун ложились под ними длинными синими полосами. Терн вела отряд в обход — подальше от вражеского кольца. И всё равно их заметили. Небольшая группа песчаных — четверо, может, пятеро — поднялась из-за дальнего бархана. Видимо, дозор, выставленный как раз на такой случай. Они закружили, разглядывая беглецов, а потом, не вступая в бой, рванули обратно к городу. Терн стиснула зубы. Дело дрянь. — Заметили. Скоро будет погоня. Меняем направление. Полный ход. Раненых не бросаем, но и не ждём отстающих дольше, чем можем. Они свернули и пошли на пределе скорости. Летели долго, пока пустыня под ними не сменилась с гладкой на каменистую, изрезанную руслами высохших ручьёв. Уже казалось, им удалось уйти… — Сзади! — испуганно крикнул кто-то. Преследователей было примерно столько же — десятка два. Слишком мало — а значит, смена курса помогла, и врагу пришлось разделиться. — До чего упёртые… — не выдержала Терн. — Ещё чуть в сторону — и летим, сколько сможем, пока не догонят. И враги медленно догоняли. Терн не надеялась, что удастся уйти, но хотя бы они уводили погоню всё дальше от города — а значит, шанс, что к Огонь прибудет ещё подкрепление, становился меньше. Когда столкновения было уже не избежать, Терн приняла решение. Бежать дальше — значит дать им вырезать отставших по одному. Разделиться — потерять половину. Оставалось одно: развернуться и дать бой. Но прежде Терн решила попробовать последнее, что пришло в голову. Она набрала полную грудь воздуха и закричала — так, чтобы её услышали и впереди, и сзади: — Зачем вы нас гоните?! Что вашей принцессе от нас нужно?! Мы платили дань! Мы ничего ей не сделали! За что?! Эта погоня оказалась разговорчивее тех, что молча резали в городе. Один из передних — крупный, со шрамами на морде — проревел в ответ: — Вы укрывали Ожог! Этого хватит! — Ожог?! — Терн расхохоталась. — А вы её видите?! Среди нас?! Покажите мне хоть одного её солдата! Хоть одну её чешуйку! В городе были только Вольные Когти — и больше никого! Вас обманули! Вас послали умирать за чужую ложь! Преследователи сбавили ход. Терн видела, как они переглядываются. И ведь правда — за всю эту ночь никто из них не встретил ни одного дракона под знаменем Ожог. Ни её армии, что вечно держалась при ней. Ни её союзников-морских, которых тоже не было видно. Город дрался сам за себя. Терн вцепилась в эту трещину когтями. — Мы держали нейтралитет! Мы платили за землю, как порядочные! — кричала она, не сбавляя скорости, но и не отрываясь. — Огонь даже не пошла на переговоры! А ведь мы доказали бы за полминуты, что Ожог здесь нет! Вся эта резня — впустую! С обеих сторон! Что вы с нас возьмёте?! Сокровища сгорели в городе! Оружие мы сломали — ни одного целого арбалета! А просто так мы не ляжем — заберём с собой ещё ваших, прежде чем сдохнем! Вам это нужно?! Ради чего?! Командир молчал, и Терн заметила, как в нём борются страх перед Огонь и нежелание терять воинов задаром. Наконец он крикнул: — Ониксовый Глаз! Отдайте Ониксовый Глаз — и летите, куда хотите! — Нет у нас никакого Глаза! — отрезала Терн, не сбавляя голоса. — И никогда не было! Хочешь — посади нас всех, вытряхни каждую сумку! Не найдёшь ничего! Нас обманули — и вас обманули вместе с нами! Командир заколебался. Терн видела это ясно: ещё слово, ещё толчок — и он развернёт своих. Они потеряли в городе слишком многих, чтобы умирать ещё и здесь, в пустыне, за деревню, в которой не оказалось того, за чем их погнали. И в этот самый миг всё переменилось. Впереди — прямо по курсу беглецов — из-за каменной гряды поднялась туча крыльев. Терн увидела их раньше, чем поняла, и сердце у неё ухнуло вниз. Их было втрое больше. Песчаные — и не только. В лунном свете отчётливо блестела тёмно-зелёная и тёмно-синяя чешуя морских драконов со светящимися узорами, а ещё небесные с их широкими крыльями. Армия Ожог. Подчинённый Огонь тоже их увидел. И тоже узнал: среди передних шли драконы, с которыми он когда-то стоял плечом к плечу — до того как сёстры разорвали королевство на части. Он понял, что Терн водила его за нос: Ожог была здесь, её солдаты были здесь. Вот только понял он это слишком поздно — и слишком невыгодно для себя. Теперь численный перевес был не на его стороне. Останься он в погоне — его разорвут на куски. — Назад! — рявкнул командир. — Отступаем! Это не наша драка! Погоня Огонь отвалила и ушла к городу так быстро, как только могла. Но Терн не вздохнула с облегчением ни на мгновение. Потому что новая стая не обошла её стороной, не погналась за уходящими песчаными. Она шла прямо на Вольных Когтей. Их целью были не драконы Огонь. Их целью была она. — Врассыпную! — закричала Терн. — Все в разные стороны! Не держаться вместе! Спасайтесь кто как может! Если против погони Огонь у них ещё был шанс отбиться или отговориться, то против армии Ожог не было никакого. Единственное, что могла сделать Терн, — раздробить добычу, чтобы враг не взял всех разом. Её драконы брызнули в стороны. И, как она и боялась, армия тут же разделилась, отправляя за каждой группой по нескольку преследователей. Терн рвалась вперёд изо всех сил. Крылья жгло, в боку кололо, но она гнала и гнала себя. Её нагнали трое небесных — лёгких, быстрых, свежих. Она развернулась и приняла бой: полоснула одного когтями по морде, увернулась от второго, ударила хвостом. На миг ей даже показалось, что она отобьётся. Потом подошло подкрепление. Их стало шестеро, потом восемь. Чей-то хвост хлестнул её по затылку, чьи-то лапы вцепились в крыло, и Терн с размаху впечатало мордой в песок. Она ещё дёрнулась, попыталась подняться — но на спину навалились сразу двое, придавив к земле всем весом. Песок забился ей в ноздри. Она зарычала, и рычание ушло в землю. Одного за другим ловили и остальных. Их волокли в одно место, сбивали в кучу. Морды стягивали верёвками, лапы и крылья перетягивали так туго, что было не пошевелиться. С пленными обращались жёстко — как с добычей, которую велено доставить целой. Их тащили долго, в какой-то лагерь. Когда Терн наконец сбросили на песок — грубо, без церемоний, — первое, что она услышала, был голос. Высокий, тягучий, насквозь пропитанный самодовольством. — Ну надо же. И кто тут у нас теперь — ничто? Терн с трудом подняла голову, выплёвывая песок сквозь стянутую морду. И увидела её. Засуха. Терн узнала её сразу: они с Засухой были кем угодно, только не друзьями. За плечами у них лежала долгая история взаимной грызни — Засуха всегда вертелась там, где можно было урвать чужое, и не раз пересекалась с Вольными Когтями совсем не по-доброму. — Молчишь? — Засуха неторопливо подошла и поставила лапу Терн на затылок, вдавливая её морду обратно в песок. — Раньше-то ты языком трещала, ох трещала. Великая Терн. Хозяйка Гнезда Скорпионов. Заступница нищих и убогих. — Она надавила сильнее. — И где теперь твоё гнездо, заступница? В дыму. Где твои Когти? В плену. А ты — у меня под лапой, мордой в песке. За одну ночь из великой — в ничто. Красиво. Терн рванулась, но верёвки держали крепко. Из горла вырвался только сдавленный рык. — Знаешь, что меня в тебе всегда бесило? — продолжала Засуха, наклоняясь ближе. — Твоя неподкупность. Твой стержень. Терн не берёт грязного золота. Терн заботится о слабых. Терн держит слово. — Она оскалилась. — Кому нужна вся эта возня с бедными да несчастными? В этой пустыне имеет значение только одно. Золото. А всё остальное — красивые сказки, под которые драконы дохнут с голоду. Терн что-то промычала. Засуха хмыкнула и махнула лапой кому-то из своих: — Снимите с морды. Хочу послушать, как великая Терн будет скулить. А лапы держите. Дёрнется — снова в песок. Верёвку с морды сняли. Терн повела челюстью, сплюнула и подняла на Засуху взгляд — и, несмотря на всё, усмехнулась. — За сколько монет ты продалась Ожог, Засуха? — Голос драл горло, но она договорила. — Или сбросила себя по дешёвке, как всё, к чему прикасаешься? Засуха расхохоталась. — Ожог тут почти ни при чём. Хотя… — Она вдруг обернулась, и Терн, проследив за её взглядом, увидела, как в лагерь садится новая партия конвоиров с пленными. Среди связанных, с перетянутыми крыльями, был Шестипалый — а за ним ещё несколько Вольных Когтей. Терн пробрало от злости. — Хотя помогла она знатно, не спорю. Но главная заслуга не её. Главная заслуга — Спектра. Знакомо имечко? — Знакомо, — Терн чуть ли не глотала песок от злости. — Жалкий трус. Сам в драку не лезет — натравил на меня Огонь чужими когтями. — Трус, герой — какая разница? — Засуха пожала крыльями. — Главное, что работает. И неважно, насколько грязно. Гнездо Скорпионов — пепел. Вольные Когти — мертвецы. Терн — на привязи. — Она снова наклонилась, и в её глазах ясно читалось, какое удовольствие доставляет ей унижение врага. — И очень скоро тебе выпадет честь встретиться со Спектром лично. Поговорить по душам. Он, знаешь ли, к тебе неравнодушен. Прям до дрожи. Даже любопытно — чем ты ему так насолила? Терн только глухо заворчала. Будь у неё хоть полшанса, она сто раз бы атаковала пламенем. Но её голову держали крепко, а в придачу притащили намордник, стягивающий челюсти намертво. Её рывком подняли и поволокли в сторону, к загону для пленных. А Засуха, проводив её взглядом, развернулась и пошла в другую часть лагеря. И с каждым шагом она менялась. Самодовольная развязность сползала с неё, как песок с чешуи. К тому времени, как она приблизилась к дальнему шатру, где между телохранителями расположилась Ожог, от прежней наглости почти ничего не осталось. Засуха держалась настороженно, скованно. Рядом с этой драконессой ей всегда было откровенно не по себе, и она этого не скрывала — только злилась на саму себя за это. Они не были подругами — у Засухи не было друзей, всё, что её связывало с драконами, это чисто деловые отношения, из которых можно получить выгоду. Так было и с Ожог. Чаще всего принцесса была её нанимательницей, когда нужно было провернуть какое-то грязное дело или добыть что-то очень опасное и дорогое. Пока платили — вопросов не было. А вот сейчас появились вопросы, с чего это вдруг принцесса сама её нашла и даже «помогла» в деле. Уж точно не из-за дружбы и благих побуждений. Ожог была меньше Огонь и не такой грозной, но было в ней что-то, от чего хотелось держать дистанцию. Гладкая, собранная, с неторопливыми, выверенными движениями. Она не повышала голоса. Заговорила принцесса первой, не оборачиваясь: — Какой разочаровывающий улов, — произнесла Ожог мягко. — Я ждала большего. Было видно — Вольные Когти ей не интересны вовсе. Она искала что-то иное, и этого иного среди добычи не нашлось. Засуха оскалилась, защищаясь раньше, чем на неё успели надавить: — Не наша вина, что они спалили всё своё оружие сами. Помощи у тебя никто не просил. И вообще это не твоё дело. Ожог наконец повернулась. Засуха невольно отступила на полшага. На морду драконессы на миг легла тень гнева — и тут же исчезла, спрятанная так гладко, будто её и не было. Когда Ожог вновь заговорила, голос её звучал тихо и мягко, но от этой мягкости становилось только тревожнее. — Не моё дело, — повторила принцесса задумчиво. — Скажи мне, Засуха. Как может быть не моим делом то, что творится в пустыне? В моём королевстве? Банда оборванцев собирает в моих песках арсенал, какого нет даже у моих сестёр, строит крепость и думает, что останется незамеченной и безнаказанной. И ты говоришь — не моё дело? Засуха промолчала, и Ожог продолжила — всё так же тихо, перечисляя, будто раскладывала перед глупым дракончиком очевидные вещи. — Вам следует поблагодарить меня. Это я подыграла вам и подбросила больше слухов, что «Ожог скрывается в Гнезде Скорпионов». Моя дорогая сестрица, конечно, не смогла устоять. Психованная дура вцепилась в эту деревушку всеми когтями и не отпускала, сколько бы воинов ни клала под стенами. — Ожог предпочла умолчать, что это благодаря ей Глетчер узнала, что Огонь оголила север ради какой-то мелкой норы в песке. И вот уже ледяная тварь грызёт её границы, а Огонь приходится разрываться надвое. — Это я придержала своих и помогла переловить ваших разбегающихся крыс, когда город пал. Так что победа — и захват лидера Вольных Когтей в придачу — во многом моя заслуга. — Ну да, — буркнула Засуха, не удержавшись. — И всё это, конечно, исключительно по доброте душевной. А не потому, что тебе самой было выгодно. Ожог тихо и беззлобно рассмеялась, будто одобряя дерзость. — Разумеется, выгодно. Я никогда не утверждала обратного. Но раз уж мы понимаем друг друга… давай говорить начистоту. Если какая-то горстка бандитов вообразила, что может собраться в моём королевстве, сковать оружие, способное останавливать драконов в воздухе, и при этом остаться в стороне от моих интересов — они крупно просчитались. Хотя, признаю, не будь этой их… технологии. И зелий. — На слове «зелья» Ожог сделала особый упор. — Не будь всего этого, я бы и когтем не шевельнула. Просто стёрла бы их и забыла. Засуха насторожилась ещё больше. С первого взгляда было даже непонятно, о ком речь — о Вольных Когтях или о самих Шести Когтях. — Поэтому я повторю своё требование. И на сей раз советую отнестись к нему серьёзно. Я хочу встретиться с тем, кто стоит во главе вашей маленькой организации. Со Спектром. — Хищный взгляд гадюки смотрел Засухе прямо в глаза, и та отступила. — Я сразу увидела, какой потенциал во всём этом скрыт. И будет куда разумнее, если мы станем партнёрами в общем деле. Со всем моим влиянием я могу обеспечить вам прикрытие посолиднее и легитимнее, рынки сбыта. А могу — с той же лёгкостью — разрушить весь ваш замысел ещё до того, как вы успеете его начать. — Будет тебе встреча, — заворчала Засуха. — Передам Спектру. Сам решит. — Вот и славно. — Ожог удовлетворённо кивнула и отвернулась, давая понять, что разговор почти окончен. Но напоследок добавила, не оборачиваясь: — И ещё. Терн я оставлю у себя. Засуха дёрнула головой: — Это с чего вдруг? Она наша добыча. Спектр хотел… — Терн я оставлю у себя, — повторила Ожог мягко, но так, что возражать расхотелось. — Он её так сильно хочет? Тогда он точно придёт ко мне. Я тоже хочу свой кусочек. Иначе зачем бы я вообще ввязывалась? Засуха только сплюнула в песок и промолчала. Спорить с Ожог было всё равно что спорить с зыбучими песками: чем сильнее дёргаешься, тем глубже тонешь. А Ожог уже смотрела на горизонт, и на морде её играла едва заметная, очень довольная улыбка.

Трёхлунная ночь

Дождевой лес

Метеор тяжело дышал, и каждый вдох отдавался жжением в груди — не только из-за раны, но и от ядовитой дряни, что висела в воздухе. — За мной! — рявкнул он вслух, потому что в Единстве сейчас стоял такой ор, что мысленные приказы тонули в общем гуле. — Кто с арбалетами — в авангард! Остальные — прикрывайте! Тряпки на морды, и не отрывать, пока не скажу! Радужные собрались за ним нестройной стаей, мокрые куски ткани свисали с морд. Многие были толком не обучены, и арбалеты в их лапах дрожали так, что попасть в цель получилось бы разве что чудом. Не говоря уже о том, что и самих арбалетов было хорошо если у половины. Но выбора не оставалось. Метеор взмыл первым, выровнял курс и повёл стаю к зелёному зареву. Поджигатели работали слаженно, будто отрабатывали это не один десяток раз. Они выкатывали бочки из-за корней, переносили и поджигали — и из бочек с шипением вырывался густой зелёный огонь, что лип к коре и не желал гаснуть ни от влаги, ни от ветра. На мордах у поджигателей сидели плотные маски с какими-то фильтрами по бокам — Метеор такого устройства раньше не видел и не понимал даже, как оно работает. — Бей их! — крикнул он и сам выстрелил первым. Болт прошил воздух и угодил в ствол. Отсутствие практики давало о себе знать. Остальные радужные открыли стрельбу залпом — нестройным, неумелым, но достаточно плотным, чтобы хоть кого-то задеть. Один из поджигателей дёрнулся и осел на бок: болт вошёл ему между рёбер. Фальшивые радужные не стали принимать бой. Они отступали — но отступали не в страхе, а по плану. Каждые несколько шагов кто-то из них поджигал очередную бочку и пинком отправлял её катиться к деревьям. Зелёное пламя расцветало позади них стеной, и стена эта надвигалась на отряд Метеора быстрее, чем он успевал отдавать новые приказы. — Не подлетать близко! — закричал Метеор. — Стреляйте с расстояния! Не вдыхайте дым! Только дым уже был повсюду. Он стелился по ветвям, оседал в развилках стволов, заполнял всё пространство между крон мутной зеленью. Радужная рядом с Метеором закашлялась — так сильно, что выронила арбалет. Ткань на морде помогала плохо. Чешуя драконицы белела по всему телу, расползаясь пятнами от шеи к крыльям. Она уже не могла удержать ни маскировку, ни даже обычный окрас и превратилась в яркую кляксу посреди зелёной мути — отличную мишень. И таких мишеней рядом с Метеором становилось всё больше. — Назад! — поняв, к чему всё идёт, прорычал Метеор. — ВСЕМ НАЗАД! Они едва успели. Бочки полыхнули одна за другой, и волна жара ударила в морду. Метеор почувствовал, как крылья начали неметь и не слушаться, а пламя, как назло, шло в сторону деревни — прямо на них. Несколько радужных не успели: двое рухнули в зелёное пламя, ещё трое сорвались в штопор от удушья и едва не разбились о землю, прежде чем товарищи успели их подхватить. Поджигатели, увидев отступление, осмелели. Преследовать они не стали — куда им против сотни, да и огонь не позволил бы им пролететь. Но бочки они таскали уже без остановки, будто запас их был неисчерпаем. — Куда они их таскают? — прошипел Метеор. — Где они их прятали? Никто не ответил. Да и спрашивать было не у кого: задача переменилась. Уничтожать поджигателей было поздно. Нужно было не дать им окружить деревню ещё большим огненным полукругом. — Половина — со мной, заходим с южной стороны! Остальные — в обход с севера! — Метеор перестроил строй на лету. — У кого арбалеты — стреляйте, как только увидите! Наша задача — опередить их и не дать дотащить бочки! Они полетели в обход, держась дальше от дыма, чтобы и лёгкие сберечь, и стрелять сверху вниз. Получалось плохо. Резкий запах бил по самочувствию и зрению, глаза слезились, и от того страдала и без того скверная меткость. Но даже так они справились — а может, у врага просто кончились бочки, и поджигатели решили отступить. Разобраться времени не было. В Единстве захлебнулся новый крик — на этот раз с другой стороны деревни. «Основные! Они уже здесь! Их несколько десятков!» Метеор прикусил язык. У него болело всё разом — рана, грудь, голова. Он сорвал мокрую тряпку — та уже не помогала, только мешала дышать — и развернулся к деревне. — Кто ещё может драться — за мной! Кто не может — уносите раненых! Деревня встретила его кашлем и метаниями. Дым добрался и сюда — пусть не такой густой, как у движущейся огненной стены, но достаточный, чтобы у драконов слезились глаза и подгибались лапы. Чешуя у всех белела и шла пятнами, никто не мог удержать окрас. — Яйца! — крикнул кто-то. — Все, у кого есть силы — к гнёздам! Берите сумки, корзины, что угодно — выносите! Несколько радужных кинулись исполнять. Большинство — нет. Большинство просто хватали свои пожитки, своих питомцев-ленивцев и взлетали в надежде успеть убраться до прихода врага. Метеор смотрел на это и не знал, кричать ли на них или бросаться следом и хватать яйца самому. Времени не было ни на то, ни на другое. «Все к яйцам!» сердито рявкнула в Единстве Радуга. «Имбецилы! Что вы хватаете?! Ленивцев?! Цацки?! Там же дракончики, которые вот-вот вылупятся! ЯЙЦА В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ!» Послушались единицы. В придачу Метеор стал свидетелем того, как драконы, с которыми он только что летал плечом к плечу, теряли управление в воздухе и врезались в деревья, в ветки, в крыши хижин — падали на землю, расшибая морды, рога и крылья. Сам Метеор не стал исключением. Сознание плыло, в ушах гудело, а крылья становились такими тяжёлыми, что каждый взмах отдавался болью в плечах. Он, из последних сил оставаясь на крыльях, поспешил прочь из деревни. «Не приближайтесь к огню! Там дым особенно ядовитый! Куча радужных лежит без сознания! Их нужно вытаскивать! Кто был со мной у огненной стены, немедленно прочь из деревни!» — поспешил передать он в Единство, понимая, что если сейчас не уберётся сам, то ляжет рядом с остальными. Комета уже готова была отдать новый приказ, но в Единстве раздался ещё один вопль: «Третье гнездо! Здесь драконы в масках — морские, песчаные, небесные! Они тащат яйца! У них арбалеты, они стреляют по любому, кто подлетает! Уже десятеро наших… я не могу… я улетаю, простите…» «Тащите тех, кто упал! Нельзя никого оставлять в деревне!» — кричал и вслух, и в Единстве Папоротник. Комета сожалела только об одном — что не может лететь ещё быстрее. Она видела издали, какой хаос творится в деревне, и могла только командовать. Поджигатели, судя по всему, отступили — свою задачу они выполнили сполна. Не десятки, а почти сотня драконов лежали без сознания тут и там, надышавшись отравленного дыма. Кто-то из радужных помогал — оттаскивал товарищей в безопасное место. Кто-то вытаскивал яйца из гнёзд. Кто-то пытался дать бой — но таких было меньшинство. А вот кого действительно оказалось много, так это трусов, что улетели прочь при первых же намёках на нападение. Одно дело — не уметь драться. Другое — эгоистично бросить соплеменников, и именно это бесило Комету сильнее всего. Большая часть деревни в Единстве не состояла, и Комета могла только передавать приказы, которые никто не слышал и не слушал. И всё это время из деревни продолжали улетать. Сотни крыльев кружили то тут, то там, чешуя покрывалась белыми пятнами, и над крышами царил полный хаос. Драконы врезались друг в друга, в стены хижин, в собственные деревья и толкались в воздухе, как стая перепуганных птиц. Особенно этот хаос усилился, когда из-за крон показалась новая группа противников — около пятидесяти драконов, из которых вооружённых арбалетами было от силы половина. Они стремительно летели в одном направлении — к гнёздам — и изредка постреливали в попадавшихся на пути. И что сделали радужные, имея чуть ли не десятикратное численное преимущество? Правильно. Разлетелись во все стороны, поврезались друг в друга и в постройки, а некоторые и вовсе побросали раненых товарищей. Комета не могла поверить, что такое вообще возможно. Будь это небесные — даже не солдаты, а простые новобранцы или просто здоровые драконы с деревень, они влетели бы в эту толпу врагов и выпустили на них всю накопившуюся ярость до последней капли. Но радужные слишком боялись. Боялись убивать. Боялись быть убитыми. И этот их страх был настолько глубокий, настолько въевшийся в мозг, что у Кометы он вызывал не сочувствие, а смех на грани истерики.

***

— Быстрее! Надо уносить яйца, пока у нас есть время! — надрываясь во весь голос, кричала Радуга, стоя у одного из мостов между ветвями деревьев. — Да, быстрее, дурни, если жизнь дорога! — рядом с драконессой возвышался Сталактит. У него, как и у неё, по обоим бокам висели сумки, в которые они поместили по нескольку яиц. Вокруг них суетилось несколько радужных. У каждого на чешуе виднелись белые пятна, но, в отличие от прочих безответственных сородичей, эти решились забрать дракончиков. Радуга наблюдала за процессом, едва сдерживая раздражение. Собрать яйца было делом пяти минут — если бы только радужные были организованнее или у них имелся хоть какой-то родительский инстинкт. Тогда бы они давно справились, и не пришлось бы гонять их пинками. Радуга вместе со Сталактитом уже собиралась взлетать, как вдруг в её переднюю лапу угодил болт и пронзил ладонь насквозь. Драконесса взвизгнула от невыносимой боли и чуть не сорвалась с моста, но небесный друг вовремя подхватил её. Сталактит со злостью обернулся туда, откуда был сделан выстрел. Это была группа из нескольких десятков драконов. Впереди летели небесные — в масках, с арбалетами наготове. За ними следовали драконы других племён, тоже в масках, но без оружия — зато с сумками наперевес. — Перебить драных цветастых ящериц! У них наша добыча! — рявкнул искажённым из-за маски голосом небесный, летящий во главе строя. Стрелки в тот же миг открыли огонь, поразив четверых невезучих радужных. Двоим болты угодили в жизненно важные точки, и они тут же рухнули вниз. Ещё двое отделались ранами, но из-за этого им стало куда труднее держаться в воздухе. Когти Сталактита тряслись, а глаза налились кровью — но ярость его была не за случайных радужных, а за раненую Радугу, которую он удерживал в лапах. Как бы сильно ему ни хотелось отомстить, самоубийцей он не был. Если он сейчас бросится на врага, радужные не помогут — те уже разлетелись кто куда, и небесные методично отстреливали их и собирали яйца. Поэтому Сталактит, крепче прижав к себе Радугу — благо она была маленькой, а он сильным, — рванул прочь. Вот только и преследователи его были теми ещё чудовищами, к тому же с фильтрующими масками на мордах. Они гнались за всеми, у кого были сумки, и Сталактит не стал исключением. После шести промахов один из болтов всё же угодил ему в хвост — по касательной, лишь содрав чешую. Но даже этого хватило: задыхающийся от кашля Сталактит не смог вовремя выровняться и со всего размаху влетел в чей-то дом, проломив собой стену. Он как можно крепче прижал Радугу к груди, укрыв её всей своей тушей, пока сам кувыркался по полу. Четверо преследователей остановились у платформы перед входом и принялись перезаряжать арбалеты, готовые добить жертв, как вдруг один из них замер: — Командир Сталагмит?.. — растерянно произнёс он, опуская оружие. — Нет, тупица, это не он, — отозвался второй, более сведущий. — Сталагмит мёртв. Это всего лишь его брат-близнец. — Но и он опустил арбалет. — Стрелять или не стрелять? — неуверенно спросил третий. Повисла короткая пауза. — Только из уважения к Сталагмиту, — наконец произнёс старший, разворачиваясь. — Уходим. У нас не так много времени. И они улетели прочь. Сталактит выдохнул с облегчением и попытался встать — это удалось с трудом. Радуга высвободилась из его лап и… Её глаза расширились в немом ужасе. Им двоим повезло — отделались ранами и испугом. Вот только яйцам повезло куда меньше: буквально половина из них была раздавлена. Невинные дракончики, так и не появившиеся на свет, никогда не сделают первого вдоха и не увидят этого прекрасного и в то же время ужасного мира. Радуга стояла, оцепенев. — Надо валить отсюда, — как бы жестоко это ни звучало, Сталактит торопливо выложил раздавленные яйца вместе с их содержимым на пол, забрал только уцелевшие и, закинув Радугу себе на спину, снова взмыл в воздух. Всё его тело изнывало от боли, в лёгких полыхал пожар, хвост почти не слушался, и он с большим трудом маневрировал между огромными деревьями. Главное — пока целы крылья. Пока он может летать, плевать, насколько ему плохо. Он унесёт Радугу прочь от любой опасности.

***

Голубоглазка не была бойцом, и потому лучшее, что она могла сделать — это помочь остальным. Она улетела вместе с одной из первых групп, как только начался пожар, но её недовольный взгляд не отрывался от тёмной фигуры впереди. В голове снова и снова прокручивался недавний конфликт в доме Шторма, и эти слова, вызывающие ярость, не давали покоя. «Ну и пусть эти гаденыши превратятся в яичницу — так будет лучше для нас со Штормом!» — вот что сказала Власта, забирая свои яйца и отказываясь собирать остальные. А затем улетела одной из первых. Это так взбесило Голубоглазку, что её чешуя окрасилась в такой яркий красный цвет, на какой она и не подозревала, что способна. Как Власта вообще посмела такое сказать? Шторму важны все яйца, не только их с Властой собственные. Голубоглазка могла бы немедленно сообщить об инциденте королеве, но решила, что сейчас не лучшее время для разборок. Она обязательно расскажет — но потом. А пока она прихватила небесное и морские яйца и улетала вместе с остальными. Внезапно драконы, летевшие впереди, развернулись и на всех парах бросились врассыпную, истошно крича. Голубоглазка не сразу поняла, что происходит — в Единстве было слишком шумно, к тому же большая часть радужных вообще не состояла в нём. Но вскоре всё стало ясно. На ветвях притаилась группа небесных и хладнокровно расстреливала всех подряд из арбалетов. Их было всего несколько десятков, и эта небольшая группа без труда сдержала волну из более чем сотни драконов. Те единицы, у кого хватило духу дать отпор, уже лежали мёртвыми. При постоянном кашле и плохом самочувствии трудно было попасть в подвижную цель ядовитым плевком, а в ближнем бою у радужных не было ни шанса. Голубоглазка, как и многие, сменила направление. Последнее, что она успела заметить, прежде чем скрыться за стволом дерева, как один из небесных указал когтем в её сторону, и группа стрелков тут же сорвалась с ветви. Сердце ушло в хвост. Она ускорилась, как только могла, боясь даже оглянуться. А когда всё же бросила взгляд назад, увидела: небесные нагоняют её. Первые несколько драконов пронеслись мимо, и лишь чуть отставший полоснул её когтями по спине. Голубоглазка начала падать. Падая, она больше всего переживала за яйца в сумке и старалась любой ценой не приземлиться на них. Это удалось — посадка вышла относительно мягкой, прямо в кусты. Сердце болело, по морде катились слёзы, а чешуя окрасилась в смесь напуганной бледно-зелёной с белыми пятнами от плохого самочувствия. Она ожидала, что кто-то из небесных психопатов уже стоит у неё за спиной, но, обернувшись, увидела, что преследователи просто продолжили полёт, иногда сбивая когтями драконов, пытавшихся спастись, если те были слишком близко. Странное дело: небесные лишь ранили радужных, и те падали. Никто не пытался их добить, никто не преследовал упавших целенаправленно. Или всё же преследовали — кого-то конкретного?.. Голубоглазка попыталась сосредоточиться на Единстве, чтобы через зрение других драконов определить, куда именно держат путь нападающие. И очень скоро она поняла, кто их настоящая цель. «Шторм, часть небесных гонится за Властой! Им нужна она или её яйца!» — спешно предупредила Голубоглазка, пытаясь подняться. Встать ей удалось — а вот взлететь нет.

***

Тем временем Власта летела изо всех сил, то и дело оглядываясь. — Шторм, спаси меня! На помощь! Они за мной! Они хотят меня убить! Я не хочу умирать! Спасите! — кричала она одновременно вслух и в Единство, рыдая и задыхаясь. Конечно же, как быстро ни летела ночная драконесса, ей было не уйти от безумных, натренированных машин для убийств. А на её крики никто не отвечал — радужные разлетались прочь при одном виде небесных. — Куда собралась, крошка? — внезапно перед ней возник небесный. Власта тут же метнулась в сторону — но и там её ждали двое драконов. А когда она попыталась взмыть на ветвь, что-то — или кто-то — схватило её со спины. — Будешь дёргаться — убью, — раздался у самого уха голос, насмешливый и холодный. Мощная лапа легла ей на морду, и казалось, ещё немного — и смертоносные когти вонзятся в плоть. — Прошу! Умоляю! Отпустите меня! Я вам ничего не сделала! Я сделаю всё, что хотите! — рыдала Власта, размазывая слёзы и сопли по чешуе. — О, ты сделаешь, — усмехнулся небесный. — Ты точно сделаешь то, что мы хотим. И для начала нам нужно яйцо. Яйцо Пик! — Дракон спереди потянулся к её сумке. — У меня их нет! Прошу, отпустите! Я оставила их дома! Я скажу, где они, только не трогайте меня! — захлёбывалась слезами Власта, проклиная себя за то, что не прихватила остальные яйца с собой — тогда хотя бы могла бы откупиться. И когда лапа небесного почти коснулась сумки, он вдруг застыл. Из его пасти хлынула кровь — а через секунду он рухнул на живот с болтом в спине. Небесные тут же развернулись и увидели стремительно несущегося к ним дракона. Только этот небесный был увешан украшениями, его морда искажалась яростью, а глаза горели. Но и они не испугались. Их было почти два десятка, и каждый прошёл такие адские тренировки, что битвы стали для них развлечением — тем, что заставляло кровь бурлить и наслаждаться алыми красками жизни. — Уводите ночную! С королевой Шторм я разберусь лично! Она моя! — рыкнул лидер. Шторм перевела взгляд на того, кто отдал приказ. Это был крупный алый небесный дракон с уродливой дырой в морде — сквозь рваную плоть виднелась челюсть. Она тут же отметила: эти небесные не носили дыхательных масок. После сообщения Голубоглазки и того, что они делали, окончательно стало ясно, ради чего они прибыли сюда. Пятеро драконов схватили сумку с яйцами и саму Власту и устремились прочь. Остальные пятнадцать остались. Часть перекрыла Шторму путь, остальные начали окружать её, выкрикивая: — Да, отруби ей черепушку! Не терпится обновить новый кубок для воды! — рычал один. — За Пик! — вторил другой. — Давайте доложим Спектру, что она случайно умерла, — предложил кто-то с гнусным смешком. — А сами как следует «повеселимся» с ней! Сама же Шторм не теряла времени даром. Пока враги окружали её и обсуждали, как будут издеваться, она рванула вперёд — прямо к Власте. Дракон, преградивший ей путь, ухмыльнулся, собираясь показать ей, что такое Северное Крыло. Он молниеносно встал у неё на пути в воздухе и нанёс стремительный удар. Однако для Шторма с её улучшенными рефлексами и предчувствием опасности всё происходило слишком медленно. Она резко крутанулась в воздухе. Небесный успел заметить манёвр и атаковал на упреждение, но тут Шторм сделала невероятно сложный разворот, перехватила его лапу и всем телом впечатала врага в ствол дерева. Небесный не успел сообразить, что произошло, как когти прошлись по его горлу, и он начал захлёбываться в собственной крови. Шторм оттолкнулась от туши и полетела дальше. Всё произошло так быстро, что небесные не на шутку поразились такому мастерству — и тут же бросились в погоню. Шторм это видела, но ей было всё равно. Голоса. Она слышала сотни голосов. Она видела смерть. Она чувствовала смерть, чужую боль и эмоции. Весь этот хаос, что творился вокруг, и те, кто его устроил — они не достойны ни прощения, ни жизни. Даже не так: убить их — благое дело для всей Пиррии. Их разумы, гнилые, испорченные, полные злобы и ненависти. Их не просто было тяжело читать — даже находиться рядом с ними вызывало отвращение, доходящее до тошноты. — Трусливая дрянь! Не дайте ей уйти! Она моя! — кричал Собиратель, бросаясь в погоню. Но Шторму не было никакого дела до того, кто против неё. Она добралась до тех, кто утаскивал Власту. Один из пятёрки развернулся, готовясь принять бой, но Шторм слегка ушла в сторону. Небесный, казалось, понял, чего она добивается. Когда в последний момент она замерла в воздухе, словно собираясь нанести удар хвостом из неудобного положения, он усмехнулся: «Странный манёвр. Будет неприятно, но терпимо. А если удастся поймать её хвост…» Вот только небесный никак не ожидал, что цвет противницы внезапно сменится — и на хвосте окажется ядовитый шип, который прочертит по его груди длинную алую линию. Едва он успел осознать, что произошло, как Шторм снова сменила облик. Теперь она была радужной и, оттолкнувшись от небесного как от опоры, прыгнула вперёд, на второго, плюясь ядом. Едва чёрная жидкость попала второму на грудь, тот закричал и попытался стереть лапой эту дрянь, чем сделал только хуже. А в следующий миг шипастый хвост — уже ледяного — вошёл ему в морду. Точнее, в глаза. Наконец Шторм добралась до того, у кого была сумка с яйцами. Этот без боя её отдавать не собирался. Тогда Шторм, обернувшись земляным, протаранила небесного твёрдой головой и выхватила сумку. Двое, тащившие Власту, наконец-то остановились, видя, что творится позади, и осознав, что враг уже слишком близко. — Назад! Или я сейчас… — один из небесных начал угрожать, занося когти над шеей ночной. Но всё, что он успел увидеть, это совершенно белые глаза Власты и взгляд, полный ненависти. А затем что-то вонзилось ему прямо в сердце. Последний небесный не понял, что произошло, но успел заметить, как глаза Власты стали белыми в самый момент удара. Шторм же набросилась и на него, и хотя тот пытался защититься, действуя на рефлексах, для королевы всё было слишком медленно. Пока её не окружат и не обездвижат, Шторм может дать отпор — и очень хороший. Собиратель и его сослуживцы могли только смотреть и поражаться. Шторм двигалась так быстро, что её движения трудно было уловить. Её реакция была настолько молниеносной, что они едва успевали моргать. И самое чудовищное — она практически в одиночку перебила отлично обученных драконов, живущих войной, так быстро, что остальные даже не успели долететь. — Используйте оружие! Убейте это чудовище! — скомандовал Собиратель, приостановившись в воздухе. Шторм развернулась и посмотрела прямо на Собирателя — таким взглядом, что психопата-маньяка бросило в дрожь. А сразу следом… Что-то белое набросилось на одного из его драконов со спины, быстрым движением прокусив тому шею. Стоявшие рядом небесные собрались атаковать и спасти товарища, когда нападавший вдруг отпрыгнул назад. Однако они успели заметить его белые глаза, а затем… Около шести болтов полетели в их сторону, ранив двоих. Небесные пытались понять, откуда был выстрел, — когда сверху, выше крон деревьев, на них посыпалась целая стая радужных. С одним или тремя противниками Северное Крыло справилось бы без проблем. Вот только эти радужные были какие-то… странные. С пустыми белыми глазами. И движения у них… Их атаки были смертельно точными и слаженными. Будто они умели предвидеть будущее. Драконы Северного Крыла пытались атаковать в ответ, но пока они только готовились нанести удар, радужные уже били. Не одним ударом — несколькими, причём не все были смертельными. Некоторые просто сковывали движения, не давая врагам уйти от смертоносной атаки сородичей. Всё, что успевали увидеть небесные перед своей смертью, это пустые белые глаза. Собиратель оказался дальше всех от своей группы. Когда он увидел, что дело дрянь, он решил перед бегством оставить «прощальный подарок» — прицелился прямо в Власту. Шторм же не двинулась — лишь подняла лапу, словно собираясь поймать болт в воздухе. Это, конечно, рассмешило небесного. — Держи прощальный подарок, тварь многоликая! — рявкнул Собиратель и выстрелил. Шторм по-прежнему не шевелилась. Она начала сжимать когти ещё до того, как болт сорвался с тетивы, и сжала их аккурат в тот момент, когда снаряд пролетал. Собиратель видел это — и не мог поверить своим глазам: Шторм поймала болт, что казалось просто невозможно, учитывая ту скорость полета снаряда. Но разбираться было некогда: позади на него уже надвигалась армия радужных с пустыми белыми глазами. — Чудовище! — прокричал он и бросился наутёк. Радужные физически не могли его догнать. Некоторые пытались достать его, когда он пролетал мимо, но Собиратель умело маневрировал, и, когда тот скрылся из поля зрения Шторма, она прекратила преследование. Радужные начали приходить в себя, не до конца понимая, что только что произошло. А Шторм сжимала когти, глядя на то, что творится в лесу. Остальные противники уже покинули его. Они нанесли стремительный удар, схватили столько яиц, сколько успели, и так же стремительно ушли — оставив за собой лишь хаос. Это была последняя группа, и она охотилась за Властой. А вернее — за яйцом Пик. И Шторм могла бы повторить свой приём, снова взяв радужных под контроль и пуститься в погоню. Только был у этого способа один существенный недостаток. Точно так же, как и чтение мыслей, сверхъестественная реакция, дарованная амулетом на шее, не передавалась другим драконам. Как и ловкость, выносливость, и прочие преимущества. Всё это удалось провернуть только потому, что она лично, физически видела весь бой, видела атаки врагов и реагировала раньше, чем те успевали нанести удар. Но сейчас важнее были не враги и не жажда мести — на первом месте оставались жизни. Голоса… множество голосов терзали разум Шторма, и те, что звучали в Единстве, были лишь частью боли, разрывавшей её душу на части. Драконы гибли, и их предсмертные крики — полные страха, боли и отчаяния — отдавались в голове королевы один за другим, наслаиваясь друг на друга, сплетаясь в невыносимую какофонию. Хаос, боль и ужас — вот чем стала деревня радужных. Шторм резко развернулась в воздухе и, не теряя ни секунды, бросилась обратно — туда, где крики звучали громче, где радужные падали один за другим. — ВСЕ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ! — её голос разорвал хаос Единства, вторя крику души, что вырвался и наяву. — ВСЕ, КТО ЕЩЁ ДЕРЖИТСЯ НА КРЫЛЬЯХ! СЛУШАЙТЕ МОЙ ПРИКАЗ! И те, кто мог — услышали. — ПРЕКРАТИТЬ ПАНИКУ! ВЫ НИКОМУ НЕ ПОМОЖЕТЕ, ЕСЛИ БУДЕТЕ МЕТАТЬСЯ, СЛОВНО СЛЕПЫЕ ДРАКОНЧИКИ! Раненых — ВСЕХ до единого — выносите прочь из деревни! НЕ БРОСАЙТЕ СВОИХ! ОРИЕНТИРУЙТЕСЬ ПО ЕДИНСТВУ — НАЙТИ РАНЕНЫХ НЕ ТАК УЖ СЛОЖНО! СМОТРИТЕ ПО СОСТОЯНИЮ ДРАКОНА И КАК БЛИЗКО ОН К ПЛАМЕНИ! КТО ВДАЛИ ОТ ДЕРЕВНИ, У КОГО СВОБОДНЫ ЛАПЫ И ГОТОВ ПОМОЧЬ — ЗА МНОЙ! Радужные подчинились. Может, от шока. Может, от отчаяния. А может, оттого, что в глубине души понимали: если не сделают этого сейчас — завтра их замучает совесть. Большинство откликнувшихся были драконами Единства — теми, кто и прежде помогал в подобных делах, в отличие от менее сочувствующих соплеменников, что давно улетели в безопасное место. Шторм быстро добралась до деревни. Пламя уже добралось сюда, и большинство драконов Единства успели улететь прочь, забрав с собой раненых. Но здесь оставалось ещё много радужных, не связанных с Единством — а их найти было куда труднее. Лёгкие тут же обожгло. Глаза заслезились от едкого дыма, но королева продолжала лететь, сканируя мысли всех, кто находился поблизости. Чтение мыслей сейчас было одновременно спасением и проклятием. Каждый дракон, лежащий без сознания в дыму, всё ещё «звучал» в её голове — но звук этот походил на затухающий шёпот. Некоторых она уже не слышала. Эти замолчали навсегда. — Сюда! — крикнула она, заметив под обугленными ветвями трёх радужных. Они лежали грудой, навалившись друг на друга — видимо, один пытался унести двоих и рухнул сам, не выдержав ни тяжести, ни дыма. Шторм и четверо радужных, летевших за ней, подхватили пострадавших, а сама королева уже устремилась дальше — туда, где в её голове ещё звучали голоса. — Живо! — коротко бросила она, указывая когтем на дракона, распростёртого в траве. — Там! Очень скоро Шторм поняла, что наибольшую пользу она принесёт, если будет указывать другим на «голоса». Этим она и занялась — перелетая от места к месту, направляя спасателей к раненым и тем, кто потерял сознание. «Шторм!» — раздался в Единстве голос Кометы минут через пять после того, как королева начала свою работу. «Основные силы подходят! Мы уже у деревни!» «Комета! Все остальные! Спасайте столько жизней, сколько сможете! Нельзя позволить огню забрать их!» — Королева Шторм, вам плохо… — встревоженно произнёс один из радужных, летевший рядом, видя, что её чешуя почти полностью побелела. — Я ещё могу спасти многих! Обо мне не беспокойтесь! — выкрикнула Шторм и, приняла свой изначальный вид — морского самца. — У нас мало времени! И почти в тот же миг небо над деревней наконец разверзлось. Первые капли застучали по листве. А затем хлынул настоящий ливень. Вода обрушилась на зелёное пламя, и там, где огонь только что лизал стволы деревьев, теперь вздымались густые клубы пара. Воздух наполнился шипением и едким запахом гари. Дождь стал спасением. Зелёное пламя начало сдавать под натиском стихии. Оно шипело, плевалось искрами, цеплялось за кору и листву, но гасло — медленно и неохотно. И всё же понадобилось бы немало времени, прежде чем огонь окончательно сдастся, а к тому моменту часть деревни наверняка обратится в пепел. Шторма это волновало мало. Дома можно отстроить заново. Жизни — нет. А жизней тех, кому не посчастливилось оказаться в самом сердце пожара, оставалось всё меньше с каждой минутой. Шторм и остальные работали всю ночь — без отдыха, без передышки, до тех пор, пока последний голос не был найден или не умолк навеки. И то, что случилось этой ночью, без сомнения, стало настоящей трагедией для Дождевого леса и всех его обитателей.

Трехлунная ночь.

От лица Судьбокрыла.

Опаздываю… Одного взгляда на небо, на три луны, что уже долгое время ярко освещали путь, было достаточно, чтобы понять — скоро светила скроются, и Трёхлунная ночь подойдёт к своему концу. Этого нельзя допустить! Точнее, нельзя допустить, чтобы я прибыл слишком поздно. Поэтому я летел так быстро, как только мог, и даже не все ночные драконы позади поспевали за мной. Я не думал, что задержусь настолько сильно. И полагал, что доберусь до места встречи куда быстрее. Но, видимо, немного просчитался. Впрочем, я заранее предупредил драконов, так что они должны были всё сделать правильно. По крайней мере, я на это надеялся. Вновь взглянув на небо, я понял: времени остаётся всё меньше и меньше. Надо было вылетать из Небесного королевства раньше! Но для Турмалин этот день был особенным, и как «Судьбокрыл» я не мог позволить себе оставить её одну в столь ответственный час. Наконец впереди показались знакомый холм и деревья. Я сложил крылья, спикировал и приземлился у тайного входа, где меня уже ждали драконы из Когтей Мира и несколько моих подчинённых, наблюдавших за приготовлениями. Ночные тут же отдали честь — чего нельзя было сказать о Когтях Мира. Впрочем, на них мне было плевать. — Где яйца? — первым делом спросил король ночных драконов. — Внутри, ваше величество! Все собрались и ждут условленного часа! — поспешно отрапортовал ночной. — Почему внутри?! Я же сказал — при свете трёх лун! — возмутился Судьбокрыл и, не дожидаясь ответа, бросился вглубь укрытия. Я бежал быстро. Не мог позволить, чтобы кучка тупиц всё испортила. Что за идиоты? Я же ясно сказал: на яйца должен падать лунный свет! Наконец, миновав толпу драконов, я выбрался в просторный зал и немного выдохнул. Внутри собралось множество драконов разных племён, но в центре всеобщего внимания лежали семь яиц, на которые сквозь дыру в потолке падал бледный свет трёх лун. Я неспешно подошёл к дракону в центре — лидеру Когтей Мира, Наутилусу. — Как погляжу, вы преуспели. Надеюсь, обошлось без жертв? — поинтересовался ночной король, обращаясь к зеленочешуйчатому морскому дракону. — Удача была на нашей стороне, — кивнул Наутилус. — Ночное и небесное яйца предоставили вы. Песчаное принёс песчаный дракон по имени Бархан — он выразил особое желание лично заботиться о малыше. Морское добыли двое наших, — Наутилус указал кивком на Тунца и Ласта. — Радужное и земляное мы выкупили. А ледяное удалось выкрасть — Глетчер была занята нападением и не ожидала, что кто-то из её же соплеменников похитит яйцо. — Превосходно, — довольно улыбнулся Судьбокрыл. — Ночное и небесное королевства полностью поддерживают вас и готовы предоставить безопасные земли и новый дом. Мы сделаем всё, чтобы пророчество исполнилось и распри в Пиррии наконец прекратились. — Значит, королева Пурпур?.. — к ним подошла драконесса с двумя дракончиками. Судьбокрыл сразу узнал Кречет. Маленькая Беда — или Медь, как её теперь называли, — держалась позади матери и на расстоянии: она боялась случайно поджечь кого-нибудь своей проклятой чешуёй. Уголёк стоял рядом с матерью и смотрел на происходящее с любопытством. — С Пурпур покончено. Турмалин — новая королева. Более того, ночное и небесное королевства объединяются. Мы уже объявили о свадьбе, — не стал скрывать ночной король. Всё равно об этом скоро узнают все. — Что?.. — Кречет и многие из собравшихся ошеломлённо замерли. — Сейчас это не главная тема, — продолжил Судьбокрыл. — Война, вероятнее всего, перейдёт в холодную фазу, но рано или поздно вспыхнет с новой силой — куда более яркой, чем прежде, как и гласило пророчество. И только эти семь дракончиков смогут положить конец всем войнам, чтобы в Пиррии наконец воцарился мир. Пока он говорил, краем глаза Судьбокрыл заметил, как одно из яиц зашевелилось. Самое крупное из семи — ярко-красное, цвета крови, — земляное. Оно слегка покачнулось, затем ещё раз, и наконец треснуло. На свет медленно выбрался маленький дракончик с коричневой чешуёй, напоминавшей кору красного дерева, с янтарными и золотыми прожилками. Несколько драконов подошли поближе, чтобы увидеть это чудо своими глазами. — Глин… — негромко произнёс Судьбокрыл. Окружающие не сразу поняли, к чему это. — Глин? — переспросила стоявшая рядом драконесса. — Таким будет его имя, — пояснил Судьбокрыл. Он и сам толком не понимал, откуда оно взялось — имена будто сами всплывали в его голове, словно кто-то невидимый подсказывал ему то, что он мог забыть. Маленький дракончик заметил, как зашаталось соседнее яйцо, и неуверенно потопал к нему… — Он нападает! — встрепенулась Кречет, готовая броситься на помощь, но Судьбокрыл мягко остановил её крылом. — Он помогает, — спокойно пояснил ночной король. — Верно! Он Хранитель гнезда! Это его долг! — тут же подхватили несколько земляных драконов. Одна из них подошла особенно близко. — Так уж устроены наши: первый вылупившийся помогает братьям и сёстрам появиться на свет. Ваше величество, меня зовут Зола. Это я принесла земляное яйцо. Я уже говорила это Наутилусу и хочу повторить вам: я хочу стать одной из воспитательниц дракончиков Судьбы, — взволнованно произнесла земляная. — Необычно слышать подобное от земляной, — задумчиво отозвался Судьбокрыл. — Не примите за оскорбление, но ваше племя обычно… бросает дракончиков на попечение Хранителя гнезда и больше не вспоминает о потомстве. Почему же вы иного мнения — да ещё и о чужих малышах? — По той же причине, по которой не воюю за своё племя до последнего вздоха, — ровно ответила Зола. — Как вы видите, в Когтях Мира собрались не вполне обычные драконы. И я не отношусь к обычным земляным. Я всегда хотела… нянчить, воспитывать дракончиков. А здесь среди них — мой племянник. Я поднимала этот вопрос задолго до Трёхлунной ночи и, как выяснилось, о родстве, — Зола взглянула на Наутилуса, и тот подтверждающе кивнул. — Что ж, мы учтём это и решим позже… — Судьбокрыл вдруг обратил внимание, что Глин уже подошёл к следующему яйцу, а только что вылупившаяся морская драконесса всё ещё оставалась безымянной. — Цунами! — два дракона произнесли это имя в унисон. Первым был Судьбокрыл, вторым — Ласт. — Ого! Похоже, ночные и впрямь способны видеть будущее! — изумился морской. — Это не было тайной, — просто ответил Судьбокрыл, заметив, как треснуло и радужное яйцо. — Ореола. У крошечной драконессы была зелёная чешуя, которая тут же начала переливаться разными оттенками — она явно ещё не умела контролировать свой цвет, но всякий раз неизменно возвращалась к изначальному. Глаза у малышки были изумрудно-зелёными, воротник за ушами и нижняя сторона крыльев — оранжевыми, а верхняя часть головы отливала синевой. Маленький работяга Глин не задержался у радужной «сестры» и тут же переключился на небесное яйцо. Судьбокрыл замер. Это было его яйцо. Из скорлупы выбрался дракончик с багрово-красной чешуёй и пронзительными янтарными глазами, которые сразу же уставились прямо на Судьбокрыла — и только потом обратились к остальным «братьям и сёстрам». — Огнежар, — с едва заметной ноткой грусти произнёс Судьбокрыл, сам не заметив, как его извечно довольная улыбка на мгновение угасла. «Огнежар» — одно из нескольких имён, которые мы когда-то обсуждали со Смерчом. Вторым по популярности было «Пожар». Теперь, когда я знаю, что смерть — не конец, а Единство есть истинное «спасение», я с нетерпением буду ждать, как мой братец «спасёт» Смерча и мы встретимся вновь. Надеюсь, там всё прошло гладко. Мне не нужно уничтожение Дождевого леса — яйца радужных это великолепные будущие шпионы и убийцы. А вот разрушение деревни — отличный повод для Шторма вырасти над собой и стать злом всей Пиррии! Теперь, когда у него врагами стали не только малочисленные драконы Северного крыла, но и целое племя земляных, он будет вынужден сделать своё племя сильнее — настолько сильным, чтобы оно превратилось в угрозу всему континенту. Очень кстати, что Ярость настроилась против Шторма; мы с ней уже обсудили судьбу яйца, как только стало ясно, что оно вылупится в Трёхлунную ночь. Это оказалось неожиданностью, но сути не меняет. В какой-то миг мне стало не по себе. Я обернулся — было чувство, что за мной кто-то наблюдает. Да, на меня смотрели драконы, и всё же это ощущение… было совсем иным. Странным. Чужим. Пока я размышлял, Глин уже подошёл к песчаному яйцу и помог «сестрёнке» выбраться. У крошки была золотистая чешуя, зелёные глаза и — что бросалось в глаза прежде всего — отсутствие шипа на кончике хвоста. Она посмотрела на меня и тут же отпрянула, не удержалась на лапках и плюхнулась на спину. Я заметил то, чего не заметили другие, и осторожно поднял её. Малышка испуганно пищала и трепыхалась. — Поосторожнее с ней! Ты её пугаешь! — возмутился стоявший рядом песчаный дракон-калека: у него не хватало одной передней лапы, а крыло носило следы старой травмы, не позволяющей ему летать. Я пропустил это мимо ушей. Моё внимание привлекло другое — у глаз малышки виднелись белые чешуйки-слезинки. Их было непросто различить, но если приглядеться — вот они. Чтец мыслей или провидица? А может, и то, и другое сразу? Раз её принёс Бархан, значит, это дочь Терн. Могла ли она унаследовать от отца дракомантию? То, что в ней пробудился дар ночных, было особенно любопытно. Скорее всего, её способности окажутся слабее, чем у того, кто мне действительно нужен. Но и это — приятный сюрприз. Если в пустыне всё прошло гладко, я сделаю Бархана героем — тем, кто по приказу Терн спас маленькую драконессу. А позже непременно расскажу об этом Камнерою, чтобы укрепить доверие с обеих сторон. — Солнышко, — нарёк её Судьбокрыл и бережно опустил малышку к остальным. Та по какой-то причине забилась в дальний угол гнезда — подальше от него. Пока я смотрел на неё, треснуло предпоследнее яйцо. У вылупившейся ледяной драконессы чешуя была чуть рельефной, словно тронутой голубым инеем, и оттого казалась особенно ослепительной в слабом свете трёх лун, падавшем на гнездо. Иней, стоявший рядом со мной, заметно напрягся и пристально посмотрел в мою сторону. — Стужа, — спокойно произнёс Судьбокрыл и улыбнулся ледяному. — Вы же не против, что маленькая драконесса из пророчества будет названа в честь одной из принцесс прошлого? — Не имею ничего против. Но я удивлён, что вы вообще знаете о принцессе Стуже, — искренне отозвался Иней. — Если я намерен помириться с ледяными и наладить отношения, то по меньшей мере должен знать их историю и культуру, — ответил Судьбокрыл. И тут пришёл черёд последнего яйца — того, которого ночной король ждал больше всего. Чёрная чешуя с тёмно-фиолетовым отливом и бледно-серебристой нижней стороной. Тёмно-зелёные глаза. И, самое главное — белые чешуйки-слезинки у глаз. Я бережно поднял его на лапы. В отличие от Солнышка, он выглядел совершенно спокойным и смотрел мне прямо в глаза — без страха, но и без вызова. Подумал, что я отец? — Звездокрыл! — улыбнулся Судьбокрыл. Дракончик пискнул в ответ, прежде чем его опустили обратно к остальным. У меня на тебя большие планы, малыш. Не подведи.

День после трехлунной ночи.

Дождевой лес.

Наступило утро после трёхлунной ночи. Дождь, ливший почти до рассвета, наконец стих. Там, где ещё вчера бушевало зелёное пламя, теперь поднимались тонкие струйки пара, смешиваясь с утренним туманом, что стелился между стволов. Солнце только начинало пробиваться сквозь кроны, окрашивая Дождевой лес в мягкие золотисто-зелёные тона. Но красота этого утра казалась насмешкой — слишком жестоким контрастом к тому, что ждало внизу. Шторм возвращался в деревню вместе с остальными, когда последние очаги огня окончательно погасли. Он шёл в своём истинном облике — облике морского дракона. Шаги его были тяжелы и медлительны, а глаза смотрели в пустоту, словно видели что-то, недоступное другим. Он не мог поверить, что допустил этот кошмар. Разум всё ещё разрывали голоса. Не те, что звучали сейчас вокруг — живые, испуганные, растерянные. А те, что замолкли навеки. Он слышал их всех. Каждого дракона, что погиб этой ночью. Их последние мысли, их боль, их ужас — всё это отпечаталось в его сознании и повторялось вновь, и вновь, и вновь. Он проходил мимо обугленных деревьев. Кора почернела и потрескалась, с ветвей свисали скрюченные останки листьев. Кое-где ещё тлели угли, и радужные, что сопровождали Шторма, затаптывали их лапами. Но не это привлекало его внимание. Его взгляд останавливался на телах. Обугленные. Неподвижные. Некоторые лежали в неестественных позах — крылья раскинуты, лапы поджаты, морды застыли в безмолвном крике. Других пламя едва тронуло — этих сгубил ядовитый дым, добравшийся до них раньше огня. Шторм останавливался возле каждого. Он уже знал, кто это. Он слышал их голоса в последние мгновения — и теперь видел лишь оболочки. — Шторм… — негромко окликнула Голубоглазка, стараясь держаться рядом. Её чешуя потускнела. Она попыталась дотронуться до его плеча, но он не обратил на это внимания. — Шторм, прошу… Он продолжал свой путь, не произнося ни слова. Сейчас он походил на призрака. Позади Власта сделала несколько шагов вперёд, собираясь приблизиться к Шторму. Она выглядела измученной и не спавшей всю ночь. Но Голубоглазка, заметив её движение, резко развернулась и преградила путь. Её чешуя вспыхнула красным — цветом ярости. — Даже не думай, — прошипела она. Власта замерла на месте. — Я просто хочу помочь… — начала ночная. — Помочь? — Голубоглазка шагнула вперёд, агрессивно разворачивая воротник. — Ты бросила яйца. Ты сказала: пусть остальные яйца превратятся в яичницу, лишь бы твои уцелели. А теперь ты хочешь «помочь»? Держись от него подальше. По крайней мере сейчас. Тем временем Комета, Радуга и Край собрались на одной из уцелевших платформ, пытаясь оценить масштаб разрушений. Вернее, пытались — потому что картина перед ними была удручающей. — Примерно четверть деревни уничтожена, — произнесла Комета, не скрывая злости. — Дома, мосты, деревья — всё, что было с этой стороны, сгорело. И в этот самый момент с другой стороны деревни раздался крик. — ЭТО ВСЁ ОНА! Радужный с ярко-зелёной чешуёй, стоявший на уцелевшей ветви, указывал когтем прямо на Шторма. Его голос дрожал — от злобы и страха одновременно. — Это всё она виновата! — кричал он, обращаясь к собирающейся толпе. — Она и её проклятое Единство! Пока её здесь не было, мы жили спокойно! Никто на нас не нападал! Никакие психи из небесных не жгли наши дома! А теперь?! — он обвёл лапой разрушения. — Посмотрите, до чего она нас довела! По толпе пробежал ропот. Часть радужных — тех, кто не состоял в Единстве — начали одобрительно кивать. — Они пришли за ней! — продолжал крикун. — За ней и её дурацкой магией! Если бы она не припёрлась в наш лес со своими идеями, ничего бы не случилось! Пусть убирается! Пусть забирает своё Единство и уходит! Шторм замер. Он медленно повернул голову в сторону кричавшего, и узоры на его чешуе на мгновение вспыхнули ярче — но тут же погасли. Голубоглазка дёрнулась было вперёд, но её опередили. — ЗАМОЛЧИ! Из толпы выступила Блеск — изящная салатовая драконесса, бывшая королева радужных. Пусть она и вышла из Единства, но никогда не теряла уважения к тому, что делал Шторм. — Как ты смеешь?! — голос Блеск звенел, разносясь над притихшей толпой. — Эти безумцы пришли бы в любом случае! Не из-за Единства, не из-за Шторма — а потому что они одержимы! Потому что им нужны были яйца! Потому что кто-то из вас, — она обвела толпу взглядом, — им помог! Радужные, не состоявшие в Единстве, загомонили громче. Раздались выкрики: — Она защищает её! — Конечно, она же её подружка! — Пусть убираются обе! — Уходи из нашего леса, морская тварь! Но тут вперёд вышли драконы Единства — все те, кто помогал спасать раненых этой ночью. — А где вы были, когда мы вытаскивали соплеменников?! — выкрикнула одна радужная, чешуя которой пылала алым. — Где вы были, когда мы задыхались в дыму, спасая яйца?! Вы бросили нас! Вы бросили своих же! А теперь обвиняете Шторма?! — Вы трусы! — поддержал её другой. — Все, кто сейчас кричит — вы первыми улетели! Вы даже не попытались помочь! Мы могли бы дать бой, если бы были смелее, если бы вы помогли нам! Но вы нас бросили! И из-за этого наши погибли! Я слышал своими ушами, как некоторые из вас обещали ударить по врагу — а сами тут же улетали прочь, спасая свои шкуры! Толпа загудела. Голоса смешались в общий шум — крики, обвинения, слёзы, ярость сплелись в один невыносимый гул, от которого у Шторма зазвенело в ушах. Или это были голоса. Те, что всё ещё звучали в его голове. И вдруг он двинулся. Не быстро, но неумолимо. Его лапы ступали тяжело, хвост волочился по земле, оставляя след. Он шёл прямо к тому радужному, что кричал громче всех. Тот заметил это не сразу. А когда заметил — осёкся на полуслове, и его чешуя стремительно окрасилась в зелёный цвет испуга. — Ч-что? — выдавил радужный, пятясь. — Что ты… Шторм остановился в двух шагах от него. Его голубые глаза сейчас казались почти чёрными. Светящиеся узоры на чешуе сбивчиво пульсировали. — Сколько? — спросил Шторм почти шёпотом. — Ч-что — сколько? — радужный попятился ещё на шаг. — Сколько драконов погибло этой ночью? — Шторм нахмурился. — Ты знаешь? Радужный замялся. — Ну… много, наверное… я не… — Более сотни, — перебил его Шторм. — Более ста драконов. Я слышал их всех. Каждого. Их крики. Их боль. Их последние мысли. — Он сделал шаг вперёд, его морда исказилась. — Они звали на помощь. Они молили. Они не понимали, за что умирают. А ты говоришь, что это всё из-за меня? — Ну… ну да! — радужный попытался собраться с духом. — Ты явилась сюда, притащила это своё Единство, и теперь… — А сколько яиц похищено? — снова перебил Шторм. Теперь он стоял почти вплотную, глядя на радужного сверху вниз — морской дракон был значительно крупнее. — Откуда мне… — Много! И мы даже не знаем, что эти отморозки собираются с ними делать! Будут ставить опыты? Мучить? Ломать? Сделают их себе подобными? — Шторм перевёл дыхание. — И ты всё ещё думаешь, что виновата я? Радужный замялся и опустил голову. Глаза Шторма сузились — и вдруг резко его морда исказилась яростью. — ПОВТОРИ! — рявкнул он так, что радужный подпрыгнул на месте. — Повтори то, что ты сейчас подумал! — Я… я ничего… — Ты подумал, что я должна умереть, — проговорил Шторм ледяным тоном. — Ты подумал: «Жаль, что они не убили её». Но это ещё не всё, правда? В твоей голове есть кое-что похуже. Радужный отступал, пока не упёрся спиной в ствол обгоревшего дерева. Его чешуя стала почти белой — цвет чистого ужаса или чудовищной боли. — Я не… я ничего… Шторм наклонился к нему и заглянул прямо в глаза. На мгновение его собственные глаза вспыхнули неестественным светом — и радужный застыл, словно парализованный. Шторм применил «Искупление». Но не для того, чтобы искупить. А чтобы увидеть. То, что он увидел, заставило его узоры вспыхнуть ослепительно-ярко — так ярко, что стоявшие рядом драконы зажмурились. Когда свет погас, Шторм дышал тяжело, а его глаза горели такой яростью, какой никто прежде у него не видел. — Ты, — произнёс он холодно. — Расскажи им. Расскажи всем, что ты сделал. — Я не… Шторм схватил его за шею. Его лапа — крупная, с перепонками между когтями — почти полностью обхватила горло радужного. — ГОВОРИ! — проревел он, уже не способный сдерживать гнев. — Или, клянусь всеми лунами, я убью тебя прямо здесь! — Шторм, подожди! — Голубоглазка бросилась вперёд. — Остановись! Ты не такой! Ты никогда… — НЕ ПОДХОДИ! — рявкнул Шторм, даже не обернувшись. Папоротник, стоявший рядом с Голубоглазкой, тоже сделал шаг вперёд. Его фиолетовая чешуя переливалась тревожными оттенками. — Шторм, послушай… Ты измотан, ты не спал всю ночь, ты не в себе… — Я сказал — не подходи, — повторил Шторм, оскалив морду, и усилил хватку. Радужный захрипел. Его лапы беспомощно скребли по земле, крылья трепетали. — Последний раз, — выдохнул Шторм. — Расскажи им. Или я раздавлю тебя. И радужный сдался. — Я… я шпионил… — выдавил он, задыхаясь. — Для них… Для небесных… По толпе пробежал шок. Многие замерли, не веря своим ушам. Шторм ослабил хватку ровно настолько, чтобы радужный мог говорить, но не отпустил его. — Громче, — потребовал правитель радужных. — Чтобы все слышали. — Я шпионил для тех небесных, что напали на нас! — выкрикнул радужный дрожащим голосом. — Я передавал им сведения! О Единстве! О патрулях! О том, где хранятся яйца! Обо всём! Толпа взорвалась. Крики, возгласы, ругань — всё смешалось. Драконы из Единства смотрели на радужного с ужасом и отвращением. Те, кто не состоял в Единстве, растерянно переглядывались. Шторм отпустил его. Радужный рухнул на землю, жадно хватая воздух. — Почему? — спросил Шторм устало, почти равнодушно. Но в глазах по-прежнему горел огонь. — Зачем? Зачем ты помогал им уничтожить собственное племя? Собственный дом? Собственных соплеменников? Радужный молчал, опустив голову. И тогда вперёд вышел другой. Это был радужный постарше, с тускло-жёлтой чешуёй. Он не выглядел испуганным — скорее, разозлённым. Его глаза смотрели на Шторма с нескрываемой ненавистью. — Хочешь знать почему? Из-за тебя. Из-за твоего проклятого Единства. — Что мы вам сделали? — Шторм недоумевал. — Мы помогали вам. Учили. Тренировали. Готовили армию, чтобы вы могли защищаться. Что мы сделали не так? — Вы ВСЁ сделали не так! — выплюнул радужный ядовитым плевком на траву. — Ты явилась сюда со своими идеями и принялась всё менять! Мы жили своей жизнью — спокойной, понятной, нормальной! А ты пришла и заявила, что мы должны объединяться с другими племенами, слушать чужаков, учиться воевать! — его голос сорвался на крик. — Мы никогда не хотели этого! Мы всегда были против тебя и твоего дурацкого Единства! И когда небесные вышли на нас и пообещали, что убьют тебя и избавят нас от этой заразы — мы согласились помочь! Они клялись, что не тронут остальных! На этот раз взорвалась не только толпа, но и сама Комета. Она сорвалась с платформы и в несколько взмахов крыльев оказалась прямо перед говорившим. Её глаза пылали, а из ноздрей, казалось, вот-вот вырвется дым. — Ты, — прорычала она, — предал своё племя из-за ненависти к одной драконессе? Ты помог безумным убийцам сжечь собственный дом? Ты знаешь, что они сделали с другими племенами? Знаешь, скольких они убили?! — Мне плевать! — огрызнулся радужный. — Плевать на твоих небесных, на твоих морских, на всех! Это наш лес! И мы сами решим, как нам жить! Шторм медленно подошёл к нему. Тот не попятился — напротив, вздёрнул голову, глядя на королеву с вызовом. — Я была слишком мягка, — произнёс Шторм почти буднично, но что-то в этом тоне заставило всех замереть. — Слишком добра. Слишком терпелива. Я думала: если мы покажем, что Единство может помочь, что оно делает жизнь лучше — они поймут. Примут. — Шторм покачал головой. — Но вы не поняли. Вы предали собственное племя. Из-за вас погибло больше сотни драконов. Десятки яиц похищены. Деревня сожжена. — Шторм поднял голову, и голос его стал твёрже камня. — Больше этого не повторится. Отныне законы меняются. За предательство и шпионаж против собственного племени наказание будет одно. Радужный приготовился драться — но было поздно. — Смерть, — закончил Шторм, и его лапа сомкнулась на шее радужного. Раздался хруст. Дракон обмяк и рухнул на землю. Его глаза, ещё мгновение назад полные ненависти, теперь смотрели в пустоту. В толпе воцарилась мёртвая тишина. Даже те, кто кричал громче всех минуту назад, теперь молчали, не в силах отвести взгляд. Первый радужный — тот, что признался в шпионаже — воспользовался моментом и бросился наутёк. Но далеко уйти ему не дали. Двое драконов из Единства перехватили его в воздухе и швырнули обратно на землю, прямо к лапам Шторма. — Отпустите! — взмолился он. — Я всё рассказал! Я… Шторм наступил ему на грудь, прижимая к земле. — Ты помог им убить моих драконов. Ты помог им украсть яйца. Из-за тебя дракончики никогда не вылупятся. — Лапа начала давить сильнее. — Ты заслуживаешь смерти. И он надавил. Череп радужного хрустнул под его лапой, как скорлупа яйца. Голубоглазка, Папоротник и многие другие драконы, хорошо знающие Шторма, стояли в оцепенении. Они не верили, что их миролюбивый Шторм мог сделать такое. Шторм отдёрнул лапу и несколько мгновений стоял неподвижно, глядя на то, что натворил. А затем поднял голову, обвёл взглядом толпу — и заговорил. — Слушайте все. — Его голос звучал хрипло, но уверенно. — Я проверю каждого. Каждого дракона в этой деревне. Те, кто помогал врагу, будут найдены. И наказаны. Законы будут переписаны — и станут строже, чтобы такое не повторилось. Драконы, нарушающие законы, предстанут перед судом, где я и несколько других решат их судьбу. Наказания будут варьироваться — от предупреждения до заточения в тюрьме и казни. По толпе прошла волна — кто-то опустил глаза, кто-то переглянулся с соседом. Некоторые неграмотные радужные впервые за всю историю своего племени задумались над незнакомыми словами: «суд», «заточение». В Дождевом лесу никогда такого не было. Комета же, напротив, одобрительно кивала. Ей нравилось, куда вёл Шторм — нравилось, что он наконец решил взять королевство в свои когти. Она слушала с нескрываемым удовлетворением. — Кроме того, — продолжил Шторм, — мы укрепим армию. Настоящую армию, способную защитить этот лес. Те, кто не хочет сражаться, будут работать на оборону иначе — строить, снабжать, лечить. Но каждый внесёт свой вклад. Мы учтём все ошибки, что обошлись нам слишком дорого. Особенно то, как несогласованно и постыдно показали себя многие защитники этой ночью. И ещё одно: каждый чужак, ступивший в Дождевой лес, отныне будет считаться потенциальной угрозой, пока не докажет обратное. Его задержат и допросят. Этот кошмар больше никогда не повторится. Никогда. Он развернулся и пошёл прочь, оставляя позади два неподвижных тела и толпу драконов, что смотрели ему вслед — с ужасом, благоговением и — у некоторых — с надеждой. Радуга стояла рядом, прижимая раненую лапу к груди. Рядом с ней молча возвышался Сталактит. Она хотела что-то сказать — но слова не шли. Край же просто сидел, опустив голову, и молчал. Голубоглазка бросилась следом за Штормом. — Шторм! Подожди! — она догнала его и пошла рядом, заглядывая в морду. — Ты… ты как? Он не ответил. Его глаза смотрели вперёд, но, казалось, не видели ничего. — Шторм, — тихо позвала она. — Пожалуйста… скажи хоть что-нибудь. Он остановился. — Я слышу их, — выдохнул он. — Я всё ещё слышу их голоса. Они не замолкают. Все те, кто погиб. Они все здесь. И не только драконы из Единства — но и те, кто не был в нём! — Он прижал лапу ко лбу, словно пытаясь выдавить из черепа этот гул. — КОМЕТА! Зов разнёсся над платформами. — Приведи ко мне всех драконов по очереди! Я проверю каждого! Никто не уйдёт от справедливости! Комета коротко кивнула. Метеор посмотрел на сестру — он что-то хотел сказать, но передумал и опустил взгляд. Шторм шёл вперёд. Морда его застыла в оскале, глаза были широко раскрыты, а крылья накрывали голову, словно щит от чужого взгляда. Голоса не уходили. Они требовали мести. Они требовали справедливости. И они её получат. Драконы Единства не подвели. Они остались верны себе — с чистыми сердцами, с чистыми душами. А остальные?.. Их мысли — грязные, скользкие, гнилые. Как они могли так поступить? Как могли плюнуть на товарищей? Они бросали своих собратьев. Они отталкивали их, лишь бы враг не задел их драгоценные шкуры. Им было плевать на всех, кроме самих себя. Эгоистичные, мерзкие, насквозь прогнившие. Они продали свои души за спасение собственной чешуи. А невылупившиеся дракончики — чистые, ни в чём не повинные — теперь в когтях у безумцев. Их забрали эти отморозки. Унесли в свои гнёзда. В Единстве не место гнили. Значит, нужно больше чистых душ. Вода должна быть чистой. Нужно отфильтровать всю грязь. Всю до последней капли. Этот лес станет другим. Чего бы это ни стоило.

Три дня после Трехлунной ночи

Шёл третий час с начала переговоров двух сторон. По одну сторону стола восседала принцесса Ожог, и выглядела она ничуть не уставшей — напротив, по её виду читалось твёрдое убеждение, что верх в этих переговорах остаётся за ней. По другую сторону стола расположился радужный дракон с весьма необычным окрасом чешуи: красный и оранжевый перетекали друг в друга, а на верхней части тела проступали вкрапления чёрного — то, что было совершенно несвойственно радужным. Чёрные цвета в их чешуе не встречались почти никогда. Морду дракона прикрывала маска, оставляя открытыми лишь нижнюю челюсть да безумные зелёные глаза, и сейчас эти глаза горели особенно ярко. По обе стороны от переговорщиков сидели ещё несколько драконов. За Спектром — драконы из бывшего Северного крыла, за Ожог — её песчаные подданные. Сама встреча проходила в просторном шатре, раскинутом посреди пустыни. Снаружи, на песке, собралось куда больше драконов с обеих сторон, но сейчас речь шла не о них. Никто из присутствующих в шатре не носил оружия — как и полагалось на переговорах подобного рода. — Ха-ха-ха-хах!.. — внезапно истерически расхохотался Спектр. Ожог даже не вздрогнула — к его странностям она уже успела привыкнуть. — Да, принцесса, жадности и коварства вам не занимать! — выдавил он сквозь смех. — Я всего лишь хочу то, что принадлежит мне по праву, — спокойно отозвалась Ожог, едва заметно постукивая когтем по столу. Даже она устала после стольких часов препирательств. — Пора подводить итоги. Что вы скажете о моём предложении? Разве сотрудничество не выгодно для обеих сторон? — Хах! И всё-таки, после всех уступок, вы по-прежнему не желаете отдать мне Тёрн! — рыкнул Спектр со злобой. — Не будем возвращаться к этому снова. Я уже назвала условия, при которых готова её передать, — Ожог сложила когти один на другой. — Р-р-р-гхр-р-р… — глухо прорычал радужный сквозь зубы. — Ладно! Хочешь быть королевой — будешь! — Я рада, что мы наконец нашли общий язык. А что насчёт остальных пунктов нашего договора? — Ожог улыбнулась мягко, но от этой улыбки драконам за её спиной сделалось не по себе. — Будут! Все будут! Но и ты должна понимать: я не в силах исполнить всё одним взмахом когтя. На это уйдут годы. И раз уж ты так жаждешь сотрудничества, то должна — нет, обязана — помочь мне! — фыркнул Спектр. — То, что мы начали, выглядит весьма… перспективно. И если потребуется время — я готова ждать, чтобы увидеть, к чему приведёт наш союз. Впрочем, в ваших же интересах поскорее исполнить то, чего хочу я: тогда и вы получите своё. А вместе мы устроим такое, что вся Пиррия содрогнётся. — О, мне не терпится это увидеть. Да начнётся же наше долгое и взаимовыгодное сотрудничество, — Спектр медленно протянул лапу для пожатия. Но Ожог, вместо того чтобы ответить ему тем же, поднялась из-за стола, готовясь уходить: — Знаете, протягивать лапу принцессе считается невежливым и неэтичным. Быть может, к нашей следующей встрече вы чуть лучше освоите этикет. Тем не менее это и впрямь начало нашего сотрудничества, и я поспешу исполнить свою часть сделки. От вас жду того же. И принцесса в сопровождении своих драконов покинула шатёр. Спектр выждал немного и вышел следом. Её свита уже сворачивала вещи, а сам радужный направился в свой лагерь, погружённый в мысли: «Вот же гадюка! Тварь! Падла! Гнида! Крыса! Сволочь! Змеюка подколодная… Все планы мне попортила. Сотрудничество? Ага, как же! Будто я не вижу, что ты бросаешь мне вызов! Решила устроить долгую шахматную партию длиной в годы, где победитель заберёт всё! Да ещё и Тёрн прибрала к когтям — и отдавать не желает! Она вообще не входила в мои расчёты! Я просчитался. Должен был догадаться, что именно у Ожог связи с преступным миром, а не у кого-то ещё. Впрочем, ничего страшного. Если Шесть Когтей всё-таки сделают то, ради чего я их создал… Конечно, Ожог думает, будто я затеял всё это из жажды наживы и власти. Но она ошибается в самой сути. Они нужны мне совсем для другого. Дракоманты! Да, дракоманты в Морском королевстве! Если удастся завладеть дракомантией, я смогу полностью подчинить себе Звездокрыла и Солнышко! А может, они мне и не понадобятся — если получится наделить самого себя даром пророка и чтеца мыслей. И тогда… Одни жаждут власти, другие — золота. Я не из их числа. Власть мне ни к чему. Мне нужен КОНТРОЛЬ! Контроль над жизнью и смертью! Над настоящим, прошлым и будущим! Над дракомантией и Единством! Над правдой и ложью, добром и злом, порядком и хаосом! Контроль над душами — над всей Пиррией! И лишь когда всё окажется под моим когтем, когда каждый станет моей куклой, когда я сам стану богом…» Широкая улыбка сама собой расползлась под маской — как же тяжело было сдерживать эмоции! «И тогда… мои верные актёры! Мои куклы, что больше не посмеют предать меня! Мы устроим спектакль — снова, и снова, и снова! Смерч… мой возлюбленный Смерч! Как же я рад, что ты жив! Ведь ты хочешь увидеть моё представление, правда? Подожди ещё немного — мне сперва нужно поиграть с моим дорогим братиком и с теми, кто посмел встать у меня на пути!»