in the past. Prologue

Солнце никогда не заглядывает в это место. Оно и понятно: Солнце - источник жизни, света и надежды. А надежда предназначена явно не для узников, приговоренных к смерти. Вонь нечистот и плесени моментально въедается в кожу, в кровь, отравляя не только тело, но и разум, проникая к сердцу, наполняя душу погаными мыслями. Откуда же им взяться? Девушке казалось, что все мысли выбили еще вчера гвардейскими сапогами. Она слышит стоны товарищей. Их осталось всего трое, двоих увели, кажется, вчера. Надежды на помощь кого-то из дипломатов нет. Их с самого начала послали как смертников. Ах, надежда. Ей бы хотелось надеяться, верить. Но на вражеской стороне Бог не живет, молитвы до него не доходят. А может, он, тот самый эфемерный Бог, просто глух? Есть ли дело тем, кто на небесах, до червей, что внизу? Под землей время течет медленно. Сколько до их казни? Двоих увели, осталось трое. Девушке так отчаянно хочется потерять сознания, провалиться в туман забвения, ощутить костлявые объятия небытия. Смерть-это то, что не страшило ее до недавнего времени, но сейчас. Сейчас она не знает, что чувствует в первую очередь боль. Как будто она превратилась в один большой гнойный нарост. В этих подземельях, спрятанных под замком, практически всегда тихо. Лишь капли стекающей крови и писк крыс. Но в ушах у Мэри стоит отнюдь не это. Она все еще слышит крики и стоны товарищей. Они сплетались в один хор, в котором слышались только ненависть и боль. Это ли агония ада или все впереди? Разум их давно помутился и канул в реку безумия. Никакая прохлада не отрезвит. Хоть закинь всех разом в Хельхейм, они все еще будут пылающим воплощением животного  сумасшествия. От людей в них мало что осталось. Через яд, выпитый часом ранее, она не осознает реальности, не понимает собственных мыслей. Они идут вскользь, словно чужие. Не важно, что будет. Перед глазами рябь, температура тела падает еще ниже, от чего вся кожа под коркой запекшийся крови покрывается мурашками. И все равно она все еще в некой степени сознания и чувствует контроль над ослабевшими конечностями, слегка шевеля затекшими пальцами ног. Возможно, сыграла часть нечеловеческой крови в ее теле, а может яд, что дал Иаков был слаб. А ведь ей было всего пятнадцать. И сейчас, когда уже слишком поздно, что-то внутри с треском ломается. Нет, это не желание жить, но... Звук открывающейся с мерзким скрипом двери вытягивает из себя. Хватает сил поднять глаза и увидеть, как королевские гвардейцы с силой вздергивают ее товарищей на ноги, толкая к двери. Том падает, спотыкаясь о собственные ноги, и тут же получает пинок под ребра. Не в силах смотреть, девушка отводит мутный взгляд серых глаз в сторону. Когда дверь закрывается, она остается одна. По крайней мере, ей так казалось. Звонкий стук каблуков эхом отражается от стен. Он шел плавной поступью, едва касаясь пола ногами. Голову поднимать не нужно. Она знает, кто пришел. Не могла не узнать того, с кем провела так много времени. Лакированные туфли пачкаются в густой крови, когда он приближается. За его спиной безмолвно стоят два охранника. Молчаливые стражи покоя. Живые статуи. Они практически не двигались, когда еще будучи служанкой она проходила мимо. Тогда они внушали ей восхищения своей выдержкой, но сейчас лишь ужас. Мэри что-то мычит, но разобрать что-то даже со слухом фейри было невозможно. Как бы сильно она ненавидела монстра врага в самом укромном, еще не отравленном уголке юной души. Она благодарна? Признательна, что, несмотря на то, что воткнула нож в его спину, он здесь невольно спасает ее своим присутствием от богохульных мыслей, не дает пасть еще ниже, как будто она была когда-либо выше, чем грязь, крыса.

***

Витражные фрески пропускают через себя преломленные лучи, окрашивая полупустой зал в радужные цвета. Они, как змеи, переплетаются между собой, и почему-то в глазах Мэри это совершенно не выглядит как нечто святое. Наоборот, в отливающем золотом цвете она видит символ грехопадения. Но, конечно, не скажет этого, чтобы не гневать отца. В его глазах она - монстр, которого нашли среди пепелища. Часть вражеского народа, но та часть, что тайком, под покровом безлунной ночи, смогла породнится с человеческим родом. Он бы был и рад похоронить тот позор, что красным знаменем лег на семью, но слишком поздно осознал, что у его дочери совершенно  нечеловеческие зубы. А в таких человеческих глазах то и дело проскальзывают искры колдовского пламени. На тот момент, когда скрылся секрет, от отродья возможности избавится не было. Да и жалко? Как не крути дочь - родная кровь. Мэри-значит, любимая. Но единственное существо, что ее любило, давно покинула этот свет. Бросила ее здесь, среди мира, в котором она самая презираемая часть общества. Спасение свое девочка видела, лишь посвящая жизнь служению Богу, отрекаясь от той части, что была, по мнению семьи, скверной. Как только Мэри исполнилось пять, она попрощалась с отцом. Он отдал дочь во служение в один из  монастырей, где девочку взяли в послушницы. Жизнь за закрытыми высокими стенами была сносной. Не лучше, не хуже, чем за ними. Тут, далеко от дома в горах. Никто не мог знать происхождения девочки. Было спокойно и умиротворенно. Даже если их наказывали за провинности. Наказание-это лучше, чем быть презираемой. А что до побоев, отец мог поколотить и хуже, чем игуменья. Здесь ее научили читать и писать. Но, пожалуй, самое главное, чему она обучалась - это смирение. Что являлось самым важным качеством для ведущего человека. Смирение-золото наравне с молчанием. В общем, если уж и можно было отметить самые счастливые годы, то именно в монастыре. Мэри была счастлива. Но счастье длилось не долго. Ровно восемь лет. Иногда мы оказываемся не в то время, не в том месте. Наверное, именно этой фразой можно было описать встречу с Вассалом короля Генриха Третьего. Просто иногда звезды складываются неудачно, и через пару лет она в повозке с магическими камнями - тремя соратниками оказывается у ворот королевства фей. Проливной дождь омывает их тела, а густой туман прячет. Делегация дипломатов в качестве подарка дарит феям пятерых хорошо обученных слуг, в числе которых была и она, самая юная тринадцатилетняя девочка, впутанная в паутину интриг, где нет иного выхода как гильотина.

***

Мэри знала с самого начала, что ее ждет. Сейчас ослаблена ядом. Без какого-либо оружия, она навряд ли сможет что-то сделать. Как будто с ними могла. Практика показала, что она в любом случае беспомощна перед могуществом чистокровного фейри. Элегантным взмахом руки он приказывает страже покинуть пост. Те не возражают. У них нет права голоса. Ни у кого его нет, когда дело касается правящей династии и сената. Они молча покидают темницу. Мэри и Маллеус впервые с ее ареста остаются один на один. Он молчит. Возможно, ждет, когда она начнет просить прощения. Умолять о пощаде? Девушка все равно не будет этого делать. А может, пришел позлорадствовать или попытать, будто ее мало избили. Мэри не из тех, кто придает вбитые в подкорку с детства идеалы. Хотя на грани смерти она понимает, что, возможно, идеалы, которые чтила годами и ради которых пошла на грех, были ложными. Но сейчас, наверное, это не важно. Она молча поднимает взгляд на так называемого друга, хоть всегда и страшилась его змеиного взгляда. Маллеус всегда ей был отвратителен и не мил. И как же она рада, что, несмотря на внешнюю холодность и отстраненный вид, она видит его смятение, уязвимость. Вопрос, плескающийся на дне души, как-будто та у него была. "Почему? Потому что монстр." Мысленно она отвечает. "Потому что ненавижу". Как же приятно иметь возможность не скрывать своего истинного отношения, Не страшась Мэри, хочется улыбнуться, но от боли невозможно пошевелить ни единым мускулом. А принц продолжает молча наблюдать, пока до боли, до коликов в животе не прозвучали смешные слова. –Скажи, что не хотела этого. И я обещаю, что пощажу. Голос Маллеуса был глух, но для Мери его голос был подобен грому среди ясного неба. Хотя неба над головой никакого не было, лишь мрачная тишина катакомб и тьма, что надежно скрывала два силуэта. “Какой абсурд” думается ей. Ничего глупого и наивного она не слышала даже в романах, что хранились на полках монастыря. Маллеус подросток который в своей уверенности смешон и жалок даже уморителен сказала бы она.. Мэри ведь буквально хотела заколоть его зачарованным кинжалом, прекрасно зная, что ее ждет. Хочет ли такой человек пощады? Нет единственное, что ей хочется это ответить чем-то таким колким и едким, но кажется что язык в одно мгновение прирос к небу или как будто его отрезали, хотя на самом деле Мэри просто выбили зубы. Просто звучало так легко. На деле ужасно. Девушка  осматривается в последние мгновения своей жизни и дрожит больше от яда, чем от страха. Смерть для таких, как она - это милосердие. Девушка прекрасно знает ее еще не пытали по настоящему, а просто избили не, издевались как положено. С самого начала как только нога переступить порог злополучного замка Все от дипломатов до слуг знали, что их ждало при любом раскладе. Все регламенты были озвучены еще во время обучения несколько лет назад  и Все абсолютно мертвы: Николь, Том, Яков. С Колином будет сложнее из-за его статуса, но навряд ли король вступиться за него скорее всего так же казнят. Со стороны государства это малые потери Шпионы материал хоть и важный, но всегда заменимый. Вопрос только в том, что после покушения на принца подсунуть своих подчиненных для Генриха будет весьма и весьма трудно “....Мы все провалились...И почему я думала, что  все получится? Полу фейри с посредственной магией едва ли могла что-то сделать, но как же горько, что после колоссально проделанного труда она так легко провалилась. “ Это была последняя запись в её дневнике перед арестом. На Мэри была самая ответственная часть из-за приближенности к принцу.  Она не тянула, действовала по наставления Говарда и сейчас... были ли они все ягнятами принесенными в жертву и если так, то зачем?  Этого было не дано понять. Мэри плохо видела в темноте из-за опухших век, но глаза монстра, отливающие ядовитым блеском, невозможно не заметить. В них невозможно смотреть. Тело пронзает новая волна боли и страха пред чем-то могущественным, а еще отвращения, словно кто-то подсунул под нос кусок гниющего мяса. Люди ненавидят-Фей феи-ненавидят людей. А полукровок презирают абсолютно все. Она должна быть благодарна своим сеньорам, что смогла пожить хоть какую-то жизнь,  а не сомневаться в них. Её жизнь жалкая и никчемная, никому не нужная. Само ее существование - ошибка природы. Полукровки те кто не получает жалости ни от одной из сторон. Но почему Мэри видит в глазах монстра некую печаль? Жалость? Она не аристократка. Гордость - чувство ей незнакомое, но жалость - последнее, что она хочет от него. Игла зачарованного веретена зловеще поблескивает, отражая зелень колдовского взгляда. Мэри сидит напротив и хоть знает, что ей делать, не решается. Как будто колеблется, как будто хочет предать идеалы родины, оступиться. Даже несмотря на то, что поздно. Он будто в насмешку воссоздал картину из старинной сказки, желая выглядеть в точь-в-точь как Великая ведьма. Осознанно ли? Меняюсь местами, где она злодейка – теперь как принцесса из сказки стоит перед выбором, а он принц – надел на себя личину злобной волшебницы. Маллеус  одним взглядом приказывает выбирать, скидывая с себя личину жалкого мальчишки, становятся тем, кем он являлся. Маллеус Дракония. Монстр. Враг народа человеческого. Юноша ждет ответа, ослепленный жестокой влюбленностью, хочет услышать то, что не является правдой. Даже если ложь он стерпит. Спрячет с глаз долой где-нибудь в глубоких лесах Терновой долины, где не ступала нога ни одного живого существа. Но Мэри никогда не дорожила им. Она приняла решения ещё задолго до того, как попала сюда в качестве служанки. Смерть или милость ? Даже если бы был выбор, она не хочет страдать всю жизнь под крылом монстра, что виновен в смерти ее близких. Обессиленная рука тянется к игле, с каждым мгновением все ближе. Ей кажется, что время замедлило ход. Кажется, что прошло несколько минут до того, как палец касается острой иглы. Мэри поддается этому спектаклю, чтобы быстрее окончить муки. Как забавно получается, что шпионка, злодейка на грани смерти, в один момент, словно в насмешку, стала Спящей красавицей. Вот только у нее нет Фей и нет принца. Есть только холодные объятия небытия и дракон, что молча удаляется из подземелья на поверхность. У него есть светлое будущее, а Мэри - лишь вечное забвение смерти.