in the present. Chapter one

–Машенька, обидел, может быть кто?–Напуганная мама присела рядом за стол, накрыв своей теплой ладонью ее холодную. Блеклая лампа осветила женское лицо, и в искусственном свете оно казалось еще старше и желтее. Глубокие морщины за последние месяцы, казалась, еще больше впились в когда-то милые черты, делая их грубыми. А уставшие глаза с собачьей тревогой смотрели на замершую дочь. Да и как не смотреть, когда твой любимый, замечательный во всех смыслах ребенок угасает у тебя на глазах? Когда же началось несчастье? Анастасия Павловна не могла дать ответа. Машенька вздрогнула от нежного прикосновения, будто на нее вылили ведро горячей воды. Обычно уверенная, она сидела в этой сжатой, сгорбленной позе, будто пыталась спрятаться от всего, от нее. Уязвимая. Только сейчас женщина увидела, как бледна дочь, как похудело и осунулось лицо. От этой картины хотелось самой закрыться ладонями и навзрыд зарыдать. Оторванный от книги взгляд, в котором на секунду проскочило непонимание, в одну секунду приобрел ясность, наполнился былой твердостью, будто девушка вышла из транса, на снова становясь собой. Мария отложила книгу и сжала пальцы, держа родительскую руку. –Мама, все хорошо. Просто период у меня такой. - девушка тяжело вздохнула, — Трудный. Диплом, экзамены, сейчас все закончится. И все…все будет хорошо. Раньше Анастасия Павловна обязательно поверила бы дочери. Та никогда ее не обманывала. Они всегда были честны перед другом другом или почти всегда. Сейчас уже не было уверенности, но она бы все равно поддержала, обняла и сказала не засиживаться за учебниками допоздна. У ее доченьки ведь такое здоровье слабое. Какое-то время мать велась на отговорки. Закрывая глаза на странное поведение. Ну, подумаешь, пришла поздно, может, у подружки задержалась, книжки странные начала читать. Новое увлечение, хобби. В последнее время дочь зациклилась на религии, даже крестик носить начала. Мать только головой покачала, ведь раньше Маша кулаком в грудь била и говорила: Атеистом умру. Человек есть Бог. Так меняются у людей мнения с возрастом. Но когда дочь стала зеркала завешивать и из комнаты не выходить, а если и выходила, то только поесть, и сразу же, как молния, уносилась обратно и никого не пускала. Тут уже сложно закрыть глаза. Взглядом женщина впилась в дочь, но взгляд этот был беспомощный, просящий разъяснений, полный страха перед неизвестным. Анастасия Петровна тонула в своей тревоге с каждым днем все больше и больше. Маше было стыдно врать. Она не привыкла хранить тайны от близких. Да и какие тайны могут быть у человека, который только и знает маршрут: дом - учеба - дом? Хотелось отвести взгляд от стыда, потому что она не знала, как объяснить матери, что в последнее время видит галлюцинации и слышать голоса. Точнее голос. А частая ложь как паутина, нет как веревка все туже и туже оплетала шею. Кажется, еще, еще чуть-чуть узел затянется.

Да, Машенька, обидел. Может кто?

Едко и насмешливо отозвались что-то в сознании, да так громко, что заболела голова. Имел ли голос пол? Сложно разобрать, потому что это не было похоже ни мужской тембор, ни на женский. Отвали Отстань Оставь меня в покое. Она точно сходит с ума. Но предпосылок не было к этому. Все началось внезапно, но развивалось медленно и долго. В один момент девушка начала ловить себя на странных мыслях. Позже эти мысли обрели голос. Сначала навязчивый спутанный шепот, потом он становился все громче, пока не заглушал ее мысли полностью. Шизофрения. Думала девушка и даже хотела записаться к врачу, но страшно. Не могла она так просто признать, что больна. Мысли о том, чтобы закончит жизнь, запертой в четверых стенах, в окружении сумасшедших, удручала. Но страшнее было за маму. Решение было принято давно скрывать пока есть возможность, а дальше как карта ляжет. Таков был первоначальный план. Как оказалось, страшное было только впереди. К голосу добавились галлюцинации. Темные лозы оплетали комнату и были похожи на дым. Эфемерные полупрозрачные они как мерзкие щупальца тянулись к ней оплетали руки, ноги, туловище шею и сдавливали, сжимали так как змея душит пойманную добычу. Иногда на яву, а иногда и во сне ощущения были словно это все происходило по настоящему. Боль пронзает тело пока страх душу становилось трудно дышать… А в зеркале…В зеркале напротив отражался такой же темный расплывчатый силуэт с парой горящих ненавистью глаз в которые невозможно смотреть.

Это ты

Маше хочется отшатнуться. Когда за маминой спиной с зеркала сорвалась занавеска. Краем глаза она заметила, как на обнаженной глади начало появляться изуродованное нечто. –Я знаю, что ты мне не веришь, мама, - девушка вздохнула, возвращая внимание на мать. - Но поверь мне, скоро все наладится.Все будет хорошо. Видя, что женщина продолжает пристально смотреть в ожидании более подробных объяснений, Маша неловко приподнялась. Стул со скрипом отъехал в сторону. Анастасия Петровна тоже встала и через стол обняла дочь. Воспоминание о прошлом, о былом безопасном детстве возникли перед глазами. Когда не было забот, когда мама могла защитить от всего. Даже сейчас Маше казалось, что мамины объятия разрушат проклятие или развеют болезнь. Чтобы это ни было, и все наладится, будет как раньше. Слезы. Еще немного и слезы хлынут из глаз. Девушка зажмурилась, сдерживая их. –Обещаю, что не о чем волноваться. А когда все закончится, я все, все тебе расскажу. –Надеюсь, дочка. - отступила женщина, не силой же из нее правду вытягивать.

Милая картина, - хихикнул голос. – Только я не собираюсь уходить, а вот что насчет тебя не знаю.

Ну да, Беды с башкой не лечатся.

Они, конечно, может, у тебя и есть, но я с тобой не от этого.

Маша отмахнулась. Голос и галлюцинации очень пугали ее, но, если честно, иногда это настолько выматывало, что становилось все равно. Разжав объятия, девушка быстро подорвалась в сторону зеркалп, отводя глаза в сторону, чтобы не смотреть, быстро приподняла полотенце, фиксируя их за края. Пронесло. – Мама, пожалуйста не открывай зеркало – и чтобы не слушать новые вопросы Маша стыдливо юркнула из кухни в стороны комнаты.

***

У нее всегда был интерес к оккультному, пусть и относилась Маша к этому всегда с сомнением. Но кто запретит любить страшные истории про призраков после школы? Или вызывать пиковую даму с подружкой, пачкая зеркало маминой помадой? С возрастом интерес медленно угасал, хоть и исчез не до конца. Но разве баловство с картами и гаданиям могло привлечь к подобному? По началу девушка отказывалась верить в злого духа или призрака. Но на удивление, в самые страшные моменты, когда сознание меркло, а глаза подводили, рисуя перед собой жуткие картины, молитвы помогали. Девушка списывала это на силу самоубеждения, хотя и мысль о том, что это все демон вселился в нее и навевает ужасные галлюцинации, была соблазнительной, Маша все равно продолжала верить, что это болезнь. Не бывает демонов.

О, поверь, бывают, — снова протянуло нечто. - Я когда-то знала их много. Мерзкие твари.

Не бывает призраков.

И они тоже есть.

Было уже за полночь, и Маша всеми силами старалась заснуть, пока галлюцинации снова не разыгрались. А в месте с ними и нечто не раз говорилось еще больше. Свернувшись калачиком в кромешной тьме, девушка лежала, зажмурив глаза, проклиная чай, выпитый так незадолго до сна. Даже под любимым одеялом сегодня на удивление зябко. Может, температура поднялась? Вставать не хотелось, но с каждой пройденной минутой тело все сильнее бросало в дрожь. А еще и мама сегодня. Как же погано на душе. Завтра она запишется в больницу. Босые ноги коснулись мягкого ковра. Со скрипом тело поднялось с кровати. Крадясь рысьими шажками, на ощупь девушка двинулась в сторону прихожей так тихо, как только могла, чтобы не разбудить домочадцев. Проходя на кухню, где-то там, в верхних шкафчиках хранилась аптечка. Маша устало вздохнула, все еще в смятении от происходящего. Порой казалось, что это все какой-то страшный сон. Так почему она не может проснуться? Привычная жизнь, казалось, локомотивом удаляется вдаль. Так почему она осталась позади? Неизвестность пугала. Незнание того, что будет завтра, удручает. Настанет тот день, когда она будет сидеть, связанная по рукам и ногам, и в невменяемом состоянии твердить, что видит тени в углу? Или в один момент голос скажет: Убей! Она убьет? Маша не знала. От волнения крутило живот. Внезапно холодная рука коснулась плеча. Обнаженная кожа тут же покрылась мурашками, Дрожь импульсом обожгла тело, и девушка от страха замерла, как мышонок под пристальным взглядом кота. Зеркало

–Уже не такая смелая?

Маша боится смотреть через плечо, но в мутном отражении дверцы видит за спиной силуэт. Четко женский, но абсолютно темный, будто чем-то покрытый. А еще дальше - разбитое зеркало. Раньше такого никогда не было. Острые ногти до крови впились в тело, еще чуть-чуть и оно оторвет от нее кусок.

–Теперь веришь, что я настоящая?

Немой крик застрял в горле. Язык будто прирос к небу и не шевелился, все происходит как в замедленной съемке. Вторая рука, испачканная то ли в чернилах, то ли в мазуте, тянется к шее. Все реально. Едкий запах туманом окутал пространство. Слезы хлынули из глаз, а тело содрогнулось в кашле. Рефлекторно. Она попыталась согнуться, но руки существа не дали этого сделать. Убьет ли оно ее? Нужно было что-то делать. Как-то вырваться и бежать. Но как? Хватка на плече, холодная, крепкая. Так контрастировала с обжигающей болью. Она попыталась ударить локтем несколько раз. Однако задеть существо не получилось. Оно будто стало прозрачным. Другая рука сомкнулась цепью на горле. Единственное, что оставалось - это молится. Маша бы в другой ситуации засмеялась и пальцем у виска покрутила. Но когда твоя жизнь на волоске из-за какой-то потусторонней твари, то вариантов не так много. –О-отче на небесах. – Прохрипела девушка. И то ли упоминание бога подействовало, то ли существо растерялось, однако хватка ослабла. Живительный кислород распространился по легким, так же как и вскипел адреналин в крови. Медлить нельзя. Вывернувшись и оттолкнув Нечто, Маша рванула в прихожую, захлопывая за собой дверь. В комнате раздался грохот, но шагов не послышалось. Девушка заскочила в первую попавшуюся комнату. Спальня родителей пустая, будто никто и не ложился вообще. Не тронутая кровать одиноко стояла посреди комнаты, как бы подтверждая: она дома одна. Не считая сущности. Гардеробное зеркало мерцало, окутанное легкой дымкой, а после вообще пошло рябью, словно вода, по которой провели рукой. Опять? Девушка вжалась в дверь, не зная, выбегать ли ей? А может ловушка? Послышался хлопок кухонной двери и шаги в сторону ее комнаты. Оно ищет ее. –Ах, моя дорогая возлюбленная. Прекрасный и гордый, цветок зла. Не все ли это кошмар? Уж слишком фантастическая картина для нашей реальности. Чертовщина какая-то. Но рваная рана на плече жгла огнём, напоминанием, что все это взаправду. –Ты действительно достойнейшая из всех. Если эти слова отзываются в твоем сердце, возьмись за руку, отраженную в зеркале. Все было как в тумане. Комнату заполнил полнейший мрак. Рука, как и твердил голос, показалась в зеркале. Серая, будто у покойника, ладонь была любезно протянута в её сторону. Острые как бритва черные когти совсем не располагали к принятию предложения. Маша не знает, что лучше, но явно не то, что находилось в пределах её квартиры, особенно когда оно шустро движется в твою сторону. Ноги сами подошли, а руки сами схватились за чужую руку. В глазах потемнело, и девушка провалилась во тьму.

Добро пожаловать в мир злодеев.