Глава 3

      Эймонд не знал, что с ней делать, — правда, — он наблюдал за тем, как она засыпает, а затем пробежался взглядом по своим покоям. Вздохнув, он отправился искать в погребе какую-нибудь еду, чтобы приготовить для нее. Ему вообще нужно готовить для нее? Эймонд прервал свои размышления. — Конечно, мне нужно готовить для нее, женщина слепа! — заворчал он на себя, закатив глаза, и покачал головой. Женщина — слепая! Ему нужно помнить об этом, — он прошел через помещение и направился к запасам. Надо бы пойти на рыбалку или на охоту, размышлял он, видя, что припасов стало меньше. Возможно, ему даже удастся совершить набег на несколько кораблей — ему очень понравилось Дорнийское вино, которое он украл у мирийских пиратов.        Эймонда вполне устраивала та еда, которая была у него в данный момент. После чего он пошел к старым покоям Рейниры и Деймона. Бейла и Рейна были не настолько высокими, как его компаньонка, а Рейнира — и вовсе низкорослой. Эймонд нахмурился: может, он мог одолжить девушке что-нибудь из своей одежды, они были одного роста… Он подумал, представив, как это будет выглядеть, и, пожав плечами, схватил несколько старых нарядов и вернулся в свои покои. Девушка спала на его кровати, ее рыжие волосы на подушке казались пламенем, и он остановился, чтобы осмотреть ее. Она была очень красивой, но на ней также было безвкусное золотое платье. Если бы она не сказала, что она — Старк, он бы принял ее за Ланнистера, — уж очень броским оно было. Подойдя поближе, Эймонд внимательно осмотрел повязки.        Рана рассекала ее лицо поперек, через глаза грубым образом. Порез был таким же глубоким, как и его собственный, и был зашит. Если Эймонд мог предположить о том, когда его нанесли, то это случилось недавно: рана все еще кровоточила и до сих пор выглядела болезненной, а швы — плотными. Однако, никаких признаков инфекции и отравления раны не было. Он был уверен, что рана заживает, — вспомнил, как заживала его собственная, и убедился в том, что ее рана заживала правильно. Не нужно быть мейстером, чтобы понять, что она останется слепой на всю жизнь, да еще и с ужасными шрамами.       Санса издала легкий звук, и Эймонд опустил руку. — Я ничего не собираюсь с тобой делать, просто спи, — проговорил он. Девушка отвернулась. — Все остальные так делают, — прошептала она.       Эймонд напрягся и взглянул на постель. — Я не такой, как все остальные, — заявил он. — Отдыхай, поговорим утром, — уходя, напоследок сказал ей Эймонд. Выйдя из своих покоев, он прошелся по залам Драконьего Камня в библиотеку: он хотел прочитать о Доме Старк — это помогло бы ему понять ее.       Королевство, по опыту Эймонда, менялось медленно, и если ему нужна информация о том, что Дом Старк был объявлен предательским, то он должен творчески подойти к тому, на какой Дом совершить набег.       Эймонд прожил гораздо дольше, чем следовало, поэтому знал, что, по большей части, был предоставлен самому себе. Он знал, что напугал Дом Таргариен, в особенности Визериса II и Эйгона III, — на войне Эймонд был безжалостным. Однако, он также знал, что с Эйгоном и Визерисом что-то поменялось, потому что Эймонду внезапно начали посылать женщин. Ему это не понравилось, — не понравилось, что пришлось справляться с ними. Женщины, кажется, всегда заставали его в самое неудобное время, а перевоплощения никогда не были особо приятными. У Эймонда до сих пор болели бока и живот после того, как Джон Аррен ухитрился обойти проклятие и напасть на его человеческое обличие. Это также было весьма гениально: чертовы зеркала, позволяющие Джону смотреть на него, но все еще не видеть. Это была смертельная ошибка, которую Эймонд больше не допустит.        Она была жестоким напоминанием для Эймонда о его уязвимости. Не то, чтобы она имела какое-то значение, когда он уничтожил Дом, гарантировав, что никто не узнает, что он — дракон, и дракон — это он. Эймонд не умрет, пока не узнает, как снять проклятие Алис — ведьма все еще дожидается его в Харренхолле. Вздохнув, он закрыл свой глаз.       Эймонд не сдастся этой ведьме — нет, она не выиграет; он придумает, как снять проклятие. Но пока что Санса спала в его постели, и он должен решить, что с ней делать. Ему придется отправить ее обратно на Север.       Или… Или он мог оставить ее, чтобы она попыталась снять с него проклятие. — А это — неплохая идея, — прошипел про себя Эймонд. — Помнишь Сиреллу Ланнистер? — потребовал он от себя.       Обрадованный напоминанием, он услышал крик, который заставил его кинуться в покои, где осталась Санса.

***

      Санса медленно села после того, как захлопнулись двери, и ничего, кроме звуков потрескивания огня, не услышала. Она осторожно слезла с постели и в сомнениях пробежала пальцами по пушнине. Это явно была постель Мона, тут пахло исключительно им, но Санса почувствовала, что он что-то положил на край кровати. Покусывая губу, она осторожно потянулась, ожидая ужасной ловушки или чего-то такого, что причинит ей боль. Однако Санса была удивлена, обнаружив мягкую, но немного жестковатую, ткань. Она быстро встала и попыталась выбраться из своего платья, дергая за шнуровку, и закричала от разочарования, когда ощутила, что они запутались. — Санса? — за дверью раздался голос Мона. Вскрикнув, она споткнулась и жестко приземлилась на пол. — Санса! — выкрикнул он, распахнув дверь, и она заплакала, сидя на полу. — Что случилось? — его голос прозвучал так, словно он оглядывал покои. — Я… Я… Я хочу снять его! — выкрикнула она.       Мон притих от неожиданности. — Платье? — спросил он ее. — Да! — взвизгнула Санса. — Хорошо, — сказал Эймонд. — Не двигайся, — Санса услышала, как он уходит, а затем раздался звук извлеченного металла, и она чуть не закричала от страха. Но она совсем затихла, когда Мон вернулся к ней. — Не двигайся, — она затряслась, но он приподнял ее руки, разрезал шнурки и отложил нож, прежде чем помог стянуть платье. — Шагни, — приказал он, хватая за руку. Она прикусила губу, осторожно шагая вперед, выбираясь из материала: теперь, стоя перед мужчиной в комбинации, чувствовала себя обнаженной и беззащитной. — Ты хочешь снять его? — спросил он, касаясь корсета. — Да… — прошептала она. Его пальцы были безличны, как у горничной, когда он развязал шнурки и сбросил корсет. Она сильно задрожала, стоя на месте. — Ты хочешь снять все остальное? — спросил ее Эймонд. — Я… Да, — призналась она ему. Она ненавидела эти шелка. Но не хотела обнажаться перед ним, однако ей нужна была любая одежда, которую он мог отдать, вместо этого платья. — Хорошо, позволь мне взять одну вещь, — пробормотал он ей. — У меня есть рубашки и ночные сорочки моих двоюродных сестер — они старые, и ты намного выше их. — Я… — Что ты предпочитаешь? — спросил Эймонд, когда она подняла руки и, прикрывая грудь, повернулась туда, где он разговаривал. — Рубашки, — нерешительно шепча, ответила Санса. — Отлично, — он вернулся к ней и перевернул, приподнимая подол и снимая его. Она вздрогнула, когда почувствовала себя обнаженной, но это было лишь на мгновение, прежде чем он одел рубашку через голову. Она быстро просунула руки и была поражена, когда ткань ниспадала на бедра. — Я… Спасибо, — поблагодарила его шепотом Санса. — Конечно, — ответил Эймонд. — А. Теперь. Ложись. Спать, — подчеркнул он каждое слово рычащим голосом.       Она кивнула, осторожно садясь на постель. Подтянув и обняв коленки, она услышала, как он поднимает платье. — Я могу сжечь его, — оно броское, — требовательно попросил ее Эймонд. — Сожги все это, — мягко согласилась с ним Санса. — С радостью. Ложись спать, — повторил он, покидая ее. Она просидела там достаточно долгое время, прислушиваясь к звукам в помещении. Он ушел, она не слышала ни его дыхания, ни движений. Она медленно свернулась калачиком на боку и, обхватив руками колени, прикусила губу. Санса не знала, что теперь делать, но усталость пробирала ее до костей, пока она лежала в постели. Она не помнила, как заснула.       Ей все еще снился сереброволосый принц с вытянутым лицом и губами, изогнутыми в жестокой зловещей улыбке, с ямочками на щеках, — он выглядел таким опасным: один глаз был ярко-сиреневым, а второй — вставленным сапфиром. — Принесите мне его голову! — раздался визгливый голос Джоффри. — Я предпочел бы отдать ей твою, — произнес мужчина низким тоном. В Красной Крепости раздались крики, когда мужчина превратился в дракона, и взревело пламя.       Санса чувствовала глубокое удовлетворение, когда раздались крики и вспыхнуло пламя. Она на мгновение проснулась, услышав, как в покои вошел Мон, но он, казалось, устроился в кресле, перелистывая страницы книги. Санса, все еще чувствуя себя вымотанной, позволила сну затянуть в свои объятия.