Глава 4

      Эймонд напряг слух, когда собирал рыболовные принадлежности; он оглянулся на кровать, увидев, как зашевелилась Санса, а потом вернулся к сборке удочек. Ему нужно будет купить несколько новых, а также съездить в Дрифтмарк за дровами. Затем Санса издала мягкий звук. — Ты проснулась, — холодно констатировал Эймонд. Он повернулся к ней и увидел, как она напряглась. — Вставай, нет никакой пользы от того, что ты остаешься в ней, — заявил он ей. — Я… — заговорила она. — Ты должна научиться самодостаточности, — указал он. — Я не могу видеть… — указала она на очевидное. — И какое это имеет значение? — спросил у нее Эймонд. — Я не, — начала объяснять Санса. — Санса, ты — слепа, а этот мир — безжалостен. Я оказал тебе милость, но взамен хочу, чтобы ты научилась быть самодостаточной. Это будет не легкой задачей, но она принесет тебе пользу, когда ты вернешься на Север, — высказался он. — Что ты знаешь об этом? — со вздохом спросила она. — Гораздо больше, чем можно было бы подумать, — с горечью признался Эймонд, подходя к ней. Он схватил ее руку; она попыталась отдернуть ее, но он не позволил и приблизил ее пальцы к шраму и сапфиру, который носил. Он чувствовал, как она пытается вырваться, а потом напряглась и замерла. Эймонд отпустил руку, ее пальцы были мягкими и прохладными на его коже, — деликатными, когда они осторожно прошлись по его лицу. Он не двигался, чувствуя, как ее пальцы скользят по его глазнице, но они замерли, когда Санса коснулась сапфира. — Что… — Возможно, у меня на один глаз больше, чем у тебя, но не обольщайся: я знаю, что тебе приходится терпеть. Слепота — не помеха, как ты считаешь. А теперь вставай, и мы начнем наш день, — заявил Эймонд, отстраняясь от нее. Санса оставалась неподвижной, но затем медленно начала выпрямляться и подниматься. Эймонд схватил для нее штаны и помог надеть их. Он не стал утруждаться поисками обуви для нее, так как знал, что в тех местах, где они будут ходить, земля в основном мягкая или твердая. Поставив ее на ноги, он схватил принадлежности; и пока она стояла на месте, напряженная и неподвижная, он подошел и протянул ей сумку. — Ты понесешь это, а я поведу тебя туда, куда мы направляемся, — произнес Эймонд.       Санса осторожно схватила сумку, выглядя испуганной, когда несла ее. Но она деликатно обхватила его за локоть, за который он обычно позволял держаться матери и сестре. Эймонд напрягся при этих воспоминаниях, прежде чем снова оглянулся на нее, схватил удочки и начал идти. — Как… ваш глаз, извините меня, но… Как вы потеряли его? — шепотом спросила его Санса. — Полагаю, плата за право; ты сказала мне, что это наказание за то, что ты — дочь предателя, хотя я считаю, что мир, должно быть, сошел с ума, если Старки — предатели, — он вздохнул. — Я потерял глаз, когда мой племянник попытался убить меня за то, что сообщил ему, что он был незаконнорожденным. Я был… дерзким и глупым; я мог бы выбрать лучшее время для оскорблений, когда не был в меньшинстве, но я всегда был в меньшинстве, — так что я не обдумал это дважды. Он со своим братом и моими двоюродными сестрами, — ну, помни, что дети более злобны и неконтролируемы, чем любой нормальный противник. Он схватился за нож, и я чуть не лишился жизни, — после этого я стал умнее. — О, — прошептала Санса, когда он шел с ней. После долгой молчаливой прогулки они добрались до его любимой реки, и Эймонд проводил ее к причалу, который построил некоторое время назад. Причал располагался в идеальном солнечном месте, и он наслаждался согревающим солнцем. Он помог Сансе усесться и подготовил для нее леску, а затем, вручив ей удочку, уселся со своей собственной. — Он был членом Королевской гвардии, — сказала Санса через какое-то время. — Меня объявили невестой, чтобы успокоить дракона, в Большом Зале Красной Крепости, и я… Я сказала, что это — замечательно, и когда Король Джоффри спросил меня, нравится ли мне известный жених, я ответила… что, по крайней мере, он был бы намного красивее золотого льва, за которого мне раньше предстояло выйти замуж, — она зашептала. — Он решил, что я больше ничего не должна видеть, что он будет последним, кого смогу увидеть. — Я думал, что он — Баратеон, — проговорил Эймонд. — Он — незаконорожденный Ланнистер, рожденный в результате кровосмесительного романа своей матери с ее близнецом — Сиром Джейме Ланнистером. Он был очень красив, — призналась Санса. Эймонд скривился, закинув руку за голову. — Золотые волосы, высокий, зеленоглазый, но его сердце — черное, как смоль, а разум — самое мерзкое порождение; он хуже Мейгора Жестокого, потому что одновременно глуп и жесток, — объяснила она. — Злобный Идиот, прекрасно… — Эймонд фыркнул: кто-то хуже него, так еще и злобный идиот. Он все еще помнил, как дед в ярости ругался из-за его глупости в порыве гнева. Общеизвестно, что Эймонд был довольно глуп, когда выходил из себя. — Он был чудовищем, — пробормотала она. — Что мы делаем? — Рыбачим. — Я никогда не рыбачила, — задумчиво сказала Санса, улыбаясь, а затем свесила ноги с причала.

***

      Робб застонал, проснувшись в убежище, и посмотрел на Карстарков. — Мой Король, — проговорила Алис. Он посмотрел на свою жену, поморщившись: Робб едва пережил покушение Ланнистеров. Теперь он выздоравливал и, поморщившись, с трудом выпрямился и посмотрел на собравшихся вокруг него людей. — Что? — прохрипел он. Алис мягко и печально улыбнулась ему. — Леди Арья… Она жива и находится здесь, чтобы встретиться с тобой, — сообщила ему она. — Где? — с этим вопросом он начал подниматься. — Я… Я приведу ее, — мягко сказала Алис. — Но Робб… — Санса с ней? — Нет, Санса… Санса стала драконьей невестой, — еле слышно пробормотала Алис, погладив его по щеке. — Что? — Она… Она стала драконьей невестой. — Нет… Нет, не… Где моя сестра? — заикаясь, спросил он. — Мне очень жаль, — сказала Алис. — Где Санса? — прошептал он, чувствуя, как его снова затягивает боль.