Пролог

Чтобы вывести Дафну Гринграсс из себя, нужно было сделать две вещи. Первое — нарушить покой её семьи. Семья была небольшой, в неё входила сама Дафна, её родители, сестра и Блейз Забини. Всех их Дафна любила и всех их стремилась защитить, когда это требовалось. Вторую вещь, которую нужно было сделать, — родиться под фамилией Малфой. Драко Малфой умудрился сделать сразу две этих вещи — он всегда выделывался своей фамилией, начал встречаться с сестрой Дафны, а теперь ещё и… — Разве ты не можешь контролировать то, с кем встречаешься сам, Драко, а не лезть в чужие отношения? Это было вечером в конце второй учебной недели их выпускного года. Компания слизеринцев окружила камин, расположившись на креслах и диванах и занимаясь каждый своим делом — или не делая ничего, что тоже считалось занятием. Дафна сидела на ковре у самого камина с альбомом для фотографий и как будто что-то клеила. Она убрала волосы за уши и сейчас смотрела на Драко прищуренным взглядом. Когда началась их ссора, никто из присутствующих не мог ответить, да это и не требовалось. Главное, что ссора началась, и сейчас все жадно наблюдали, чем же всё кончится (никому не понравилось, чем в итоге всё кончилось, но об этом позднее) — Я-то встречаюсь с твоей сестрой, Дафна, а Блейз… — Это в любом случае не твоё дело. Если Блейзу нравится девчонка Уизли… Дафна прикусила язык, а Драко торжествующе поднял ладони, заметив её осечку. — Вот ты и сама говоришь «Девчонка Уизли», это что, поведение лучшей подруги? — Ты… Между прочим, так, как ты, друзья себя тоже не ведут. — Я просто одного не могу понять: как Блейз всегда находит таких странных девушек, ведь Уизли уже совсем не первая, вспомнить хотя бы Лайзу Турпин из хора… — Я ещё раз повторяю, что это не твоё дело, да и Лайза была вполне милая! — Ага, когда не начинала внезапно напевать гамму на мотив лягушки. Да и плевать на эту Лайзу, по сравнению с Уизли она — лучшая девушка в Хогвартсе. Не хочу показаться консервативным придурком, но ради всего святого, Блейз, как ты вообще умудрился с ней заговорить — она что, попросила у тебя взаймы денег? — Надеюсь, ты не дал, — хихикнул из-за какой-то книжки Теодор и поудобнее устроился в кресле. На самом деле, он ничего давно уже не читал, предпочтя понаблюдать за сценой. Дафна, сидящая на полу недалеко от кресла Теодора, неприязненно отодвинулась от него подальше и потянула за собой свой альбом с семейными фотографиями. Она весь вечер провела за ним, делая вид, что перебирает фото. — Блейз, ты не обязан отвечать на этот вопрос, — весомо произнесла она. Блейз громко вздохнул. На протяжении всей перебранки он сидел развалившись в другом кресле. Его руки были скрещены на груди, а ноги широко расставлены, чтобы занимать как можно больше места. Вот уже несколько десятков минут его друзья выясняли, стоит ли ему продолжать встречаться с Джинни Уизли, а Блейз думал только о том, что стоило договориться с Джинни держать всё это в тайне. Он сомневался, что её друзья обрадовались, когда услышали новость, и, хотя и Блейзу, и Джинни было глубоко всё равно на то, как их друзья относятся к их выбору партнёров, слушать эти споры было всё неприятнее, а ведь год только начался. — Я и не собирался отвечать, — сказал Блейз. — И, честно говоря, ждал, пока вы закончите, чтобы наконец пойти спать. — Мы не отпустим тебя спать, пока ты всё нам не расскажешь, — пропела занявшая весь диван Пэнси. Её голые ноги покоились на подлокотнике, а руки она вытянула перед собой, рассматривая множество колец на худых пальцах. — Я могу представить всё, даже то, что тебе нравится Джинни Уизли, но тот факт, что ты нравишься ей тоже… Пэнси перевернулась на живот, чтобы подпереть подбородок руками и посмотреть выпученными в недоумении глазами на Блейза в соседнем кресле. — О Боже, как смешно, — с каменным лицом ответил он и отвернулся от Пэнси. — В конце концов! Отстаньте от Джинни, вы её совсем не знаете, — вдруг сказала Трейси Дэвис. Даже Дафна удивлённо повернулась к ней. Трейси называла их всех высокомерными эгоцентричными тварями, и, хотя с ней было сложно не согласиться — они все это знали — всё-таки к Трейси было принято относиться как к сложному ребёнку в семье — терпеть её выходки и прощать за обидные слова. — А ты, значит, знаешь, я правильно понял? — с расстановкой, как у ребёнка, спросил Драко. — Да, знаю. Она совсем не похожа на своих дурацких братьев, и если бы вы не знали, из какой она семьи, то сами бы с распростёртыми объятиями приняли её в свой элитный клуб. — Никакого элитного клуба у нас нет, Трейси, — устало посмотрев в её сторону, сказала Пэнси. — А я согласна с Трейси, — вдруг сказала Дафна, выпрямляясь. — Но у нас правда нет никакого клуба. — Я согласна, что мы совсем не знаем Джинни и судим о ней поверхностно. Уверена, когда Блейз поближе нас познакомит, — Дафна посмотрела на Блейза, и тот так, чтобы никто, кроме неё, не заметил, провёл большим пальцем по своей шее, показывая Дафне, что не собирался знакомить Джинни ни с кем из них. Она поняла намёк и быстро продолжила, — хотя мы на этом и не настаиваем… словом, мы все поймём, что зря вот так отреагировали на известие об их отношениях. Возможно, Джинни совсем ничем не отличается от нас, и ей только не повезло родиться в такой семье, в какой она родилась, вот и всё, что я хотела сказать. Все, даже Трейси, скептически смотрели на неё ещё пару секунд после того, как она наконец закончила говорить. — Ну, на самом деле, вам правда просто не стоит лезть в мою жизнь, — попробовал в установившейся тишине вставить своё слово Блейз. — Ну да, не стоит, только вот твоей дорогой подруге Дафне Гринграсс тоже не стоит лезть в чужие отношения, и все сейчас поняли, что я имею в виду. Дафна не показала, что её уязвили эти слова, хотя она почувствовала ощутимый укол стыда за то, что Драко вот так на глазах у всех сказал, что осуждает Блейза потому, что Дафна, лучшая подруга Блейза, всегда осуждала самого Драко. — Только вот есть большая разница в том, что мы с тобой делаем, Малфой, — ядовито произнесла Дафна. — Ты учишь чему-то Блейза, который тебе по большому счёту никто, а я… Я забочусь о благополучии своей семьи, и, когда говорю, что вы с Асторией не пара, имею в виду только то, что Астории не стоит связываться с таким человеком, как ты. — И какой это я человек? — Хочешь сказать, не понимаешь, о чём я? — Вот и не понимаю, ну, в чём же моя проблема? В гостиной, полной других слизеринцев, в числе которых были и друзья Дафны, она не могла произнести того, что хотела бы сказать, и Драко знал об этом. Потому он так и реагировал — знал, что она не сможет. Они все знали. Люциус Малфой когда-то служил Волдеморту, и, хотя Волдеморта уничтожили, его бывшие соратники, оставшиеся на свободе, всё же оставались безнаказанными убийцами. И мистер Малфой, и мистер Нотт, и отцы Крэбба с Гойлом, и ещё кучи хороших вроде бы ребят ещё полтора десятка лет назад заявили, что выполняли поручения Тёмного Лорда под заклятием Империус. Кто бы мог проверить эти заявления? Разумеется, никто, и многих это не устраивало, в основном, конечно, мракоборцев, которые мечтали посадить в Азкабан всех, кто когда-то убивал невинных. Но Дафне и её семье было вообще-то всё равно на то, получил ли Люциус Малфой заслуженное наказание. Отец Дафны и Астории был обычным работником министерства. У него, конечно, было наследство, сейф в Гринготтсе, полный золотых монет, всё это обеспечивало безбедное существование всей небольшой семье Гринграссов. Но мистер Гринграсс никогда не служил Тёмному лорду. Не присягал на верность, не носил метку под рукавом мантии, не убивал людей по чьему-то приказу и не сидел в кресле в зале допроса с прикованными к подлокотникам руками, пытаясь оправдать себя за множество совершённых преступлений. А Люциус Малфой… Люциус Малфой всё это делал, но сейчас, спустя шестнадцать лет после падения Волдеморта, жил в шикарном поместье, разъезжал с женой по званым ужинам, разбрасывался направо и налево фамильным золотом и никогда в своей жизни не прилагал ни одного усилия для того, чтобы заработать на своё роскошное существование. Наверное, никто, кроме Люциуса Малфоя, не мог похвастаться такой жизнью после гибели их Лорда. Вот поэтому мистер Гринграсс и ненавидел семью Малфоев. И поэтому Дафна, верная примерная дочь, ненавидела семью Малфоев и терпеть не могла Драко. А её сестра Астория, совсем не примерная и больше даже немного бунтарски настроенная дочь, в прошлом году взяла и начала встречаться с Драко Малфоем. Дафна тогда была в бешенстве, но ни Астория, ни тем более Драко не обращали на неё ни капли внимания. Впрочем, могло ли это помешать Дафне при любом удобном случае поносить Драко на чём стоит свет? Конечно, не могло, и она действительно не упускала такой возможности, особенно когда сестры не было рядом. — Твоя проблема, Малфой, в том, — сказала Дафна, глубоко вздохнув, — что ты напыщенный самодовольный индюк, и я не хочу, чтобы, общаясь с тобой, моя сестра стала хоть немного похожа на тебя. — Да ты… — Мерлин, ребята, — громко сказала Трейси. — Прекратите. Я не хочу сейчас услышать, что сестра Дафны обязана расстаться с Драко только потому, что он не нравится её родителям. Это уж слишком, вам не кажется? И вообще — мы вроде бы отвлеклись от темы. — От какой темы, Мерлина ради! — излишне быстро встрял Блейз. — От твоей новой девушки, конечно. — Я вообще не хочу уже поднимать этот вопрос, — твёрдо сказал Блейз. — Я вам сказал, что мы с Джинни встречаемся, не потому что хотел услышать ваше мнение, а просто чтобы не было как в прошлый раз, когда меня обвинили в том, что я, видите ли, скрывал от вас свои отношения с Мораг. И, кстати, очень обидно, когда вот так пытаешься вам угодить, а вы опять недовольны. — Я ещё раз повторяю, что была бы это Мораг, никто бы и слова не сказал… — Но Джинни ничуть не хуже, чем та же самая Мораг! — Блейз, твой мнение в этом вопросе вообще-то не учитывается… — Но разве это не отношения Блейза, Теодор? Конечно, только его всё это и касается, в конце концов ему с ней встречаться, а не вам… — А тебя, Дафна, как в таком случае касаются отношения Драко и Астории? — Так, что Астория моя сестра, а этот… — Ну давай, договори, и я покажу тебе, насколько у индюков могут быть острые когти… — И не смей угрожать мне, Малфой, я что, выгляжу, как дура? — Не я это сказал. — Что ты… — А ну сейчас же замолчите, или я позову профессора Снейпа! Голос старосты-шестикурсника, рискнувшего прервать ссору семикурсников, раздался на всю гостиную так, будто его во много крат усилили заклинанием. Дафна и Драко, вскочившие со своих мест и уже готовые было сцепиться в схватке, замерли, глядя во все глаза друг на друга. Дафна прокашлялась и пригладила юбку, Драко провёл рукой по волосам. Они вздохнули и, пристыженно кивнув старосте, прекратившему их перебранку, опустились обратно на свои места. На минуту во всём их обществе воцарилась тишина: все смотрели на горящий в камине огонь, пытаясь успокоиться и надеясь, что никто из посторонних не расслышал всех деталей их ссоры. Трейси отмерла первой. Она встала из своего кресла и перелезла через спинку дивана, чтобы сесть по соседству с Пэнси. — Подвинься, Паркинсон. — Что тебе у себя не сиделось? — раздражённо спросила Пэнси, снова переворачиваясь на спину. Она недовольно скрестила руки на груди и согнула в коленях ноги, чтобы Трейси могла усесться на краешке дивана. — А разве вы не помните историю про того магглорождённого парнишку из Штатов, Томми Йоксолла, кажется? — Мерлин, Трейси, только не начинай опять эту тему, а то правда дойдёт до Снейпа, если не до Помфри, — взмолился Теодор. — Я всего лишь спросила, — обиженно сказала Трейси. — Неужели никто не помнит? — Ну вроде бы помню, — Блейз утомлённо склонил голову, упираясь щекой в ладонь. — Про него писали в газетах в разделе про магические преступления. Моя мать обожает читать эту сводку. — Я не помню, — сказал Драко. — И кто же этот Йоксолл? — Тот парень, что обманывал кучку чистокровных, якобы он на самом деле из древнего магического рода. Ну, знаете, говорил, что его семья — побочная ветвь семьи Яксли. Вы что, правда не помните? Когда Трейси упомянула Яксли, все, конечно, вспомнили ту скандальную историю. — Точно, он же сейчас в Азкабане! — сказала Пэнси, щёлкнув пальцами. — Громкое было дело, Корбана Яксли чуть удар не хватил, мне рассказывал отец — они вместе тогда работали, — что мистер Яксли думал самому ехать в США и присутствовать на суде, чтобы выпросить у присяжных пожизненный срок для этого Томми. Он считал это главным позором своей семьи и долго возмущался, что этому поддельному Яксли дали только пять лет тюрьмы. — Пять лет в Азкабане — тоже немало, — передёрнулся всем телом Теодор. — Это всё, конечно, очень интересно, Трейси, но к чему нам вспоминать про этого мошенника? — Так я ведь говорила, что, если бы мы не знали о том, какая фамилия у Джинни, мы бы, скорее всего, и не поняли, чистокровная она или нет, и предатели крови её родители или нет. Я имею в виду, что мы всегда судим обо всём только по тому, что нам сказали. Но скажи нам откровенную ложь — как говорил этот самый несчастный Томми Йоксолл, — и мы всё равно не поймём, где ложь, а где правда. Так можно любого маггла выдать за волшебника, и — при должной подготовке, конечно, — никто из наших чопорных родителей даже не заподозрил бы обмана. Ведь этот Томми выдавал себя за Яксли несколько лет, пока всё не выяснилось! Драко слушал всё это со скепсисом на лице и наконец не выдержал: — Да это было бы невозможно, если бы в Америке были настоящие чистокровные волшебники, а не то посмешище, что там живёт сейчас, — категорично заявил он. — Кто в здравом уме не разглядит в маггле маггла? И уж тем более примет его за ровню! Чистокровного волшебника видно издалека, и не говорите мне, что не узнаете из тысячи магглов нашу Грейнджер. Они все выглядят смешно, хотя смешно каждый по-своему, этого не отнять. — Но даже Грейнджер и та была бы вполне неплохим Томми Йоксоллом, если бы только кто-нибудь заставил её немного над собой поработать, — продолжала Трейси, не слушая Драко. — Вы сами знаете, какая она зануда, мне иногда стыдно признать, что у Снейпа на уроках она знает больше меня. — Не обижайся, Трейси, но у Снейпа даже Крэбб и Гойл знают больше тебя, — поджала губы Пэнси. — Это сейчас неважно, вы ведь поняли, что я имею в виду. — Всё это чушь. — Вот и не чушь, — вдруг заговорила Дафна, заставив Драко тяжело застонать и скатиться в своём кресле пониже. — И не надо драматизировать, Драко, я правда согласна с Трейси. Если кто-то, незнакомый с Грейнджер и никогда не слышавший про неё, встретится с ней, и она произведёт хорошее впечатление, наверняка все решат, что она чистокровная. — Верьте во что хотите, — капитулируя, поднял руки Драко, — но я вот что-то сильно сомневаюсь, что такая грязнокровка, как Грейнджер, сможет хоть кого-то обмануть, даже пресловутых Крэбба и Гойла. — Как хорошо, что они ещё на ужине, — шепнул Теодор на ухо Блейзу, и тот кивнул. — Я за год подготовлю Грейнджер к весеннему балу, где будет встреча с представителями Министерства, и никто из них не поймёт, что она магглорождённая, хочешь поспорить? Все обречённо застонали. Споры Драко Малфоя и Дафны Гринграсс никогда не заканчивались чем-то хорошим — в конце концов, вряд ли хорошим могло кончиться хоть что-то, что касалось этих двоих. Всё, что их объединяло — цвет волос и любовь к Астории Гринграсс, но едва ли эти два обстоятельства каким-то образом могли помешать Драко и Дафне друг друга ненавидеть. И когда они спорили — а это случалось не так уж и редко — всегда случался какой-нибудь ужас. На пятом курсе они поспорили, что Драко не поймает снитч в матче с Когтевраном, потому что Чжоу Чанг в том году была настоящей фурией из-за расставания с Седриком Диггори и ни на одном из уже состоявшихся матчей не позволяла ловцу команды-противника даже приблизиться к снитчу. Из-за спора с Дафной Драко так боролся с Чанг за этот маленький мячик, что игру пришлось завершить в обход правил без поимки снитча вовсе (и выиграл тогда всё-таки Слизерин), а Драко и Чжоу пролежали несколько дней в больничном крыле и больше никогда в жизни не говорили друг с другом. На шестом курсе Дафна решила поспорить с Драко, что у неё хватит смелости позвать на свидание симпатичного молодого профессора Защиты от Тёмных искусств. Это кончилось тем, что Дафну вызвали к директору, профессор в ужасе уволился из Хогвартса сразу же, как закончился учебный год, а Драко так громко смеялся, когда обо всём этом узнал, что профессор Бинс (который никогда не обращал внимания на шумевших учеников) выгнал его с урока. А этим летом Драко и Дафна на спор выпили по целой бутылке огневиски, и им обоим пришлось ночевать дома у Блейза, скрываясь от его матери (которая всё равно прекрасно слышала, как компания пьяных подростков поднимается по лестнице в комнату её сына), когда на следующий день состоялся приём в честь дня рождения мистера Паркинсона, на котором им всем нужно было быть. Никакое антипохмельное зелье тогда не помогло, и Теодор взял с них двоих обещание (когда они оба выспались и пришли в себя после наказания) никогда больше не заключать споров. — Дафна, нет! Никаких споров! — запротестовал Блейз. — Только не соглашайся, Драко, ты ведь клялся Теодору, что больше никогда, — в мольбе сложила ладони Пэнси и даже приняла сидячую позу, чтобы лучше видеть Драко. — Вы обещали мне, — с нажимом сказал Теодор, немного приподнимаясь в кресле и переводя взгляд с Дафны на Драко. Но они ни на кого не смотрели, только сверлили взглядом друг друга, и все ждали, что ответит Драко. Дафна уже встала на колени, чтобы быть немного выше, чем была, когда сидела на полу, и протянула Драко ладонь для рукопожатия. — Хорошо, спорим, — наконец сказал он. — Не-е-ет! — простонали все, падая на свои места и закрывая руками лица. Драко же с Дафной пожали друг другу руки и заставили Блейза разбить под уничтожающим взглядом Теодора. — Вы ведь обещали, — продолжал повторять он. — Это последний раз, Теодор, — сказала Дафна, сложив, как маленькая, губы бантиком. — Вы и в прошлый раз так говорили, — раздражённо пробормотал Теодор, отворачиваясь от неё. — Если я выиграю, — сказал Драко, — то ты никогда больше ни слова не скажешь про меня и Асторию. — А если выиграю я, то ты никогда не будешь осуждать Блейза, даже если он женится на маггловской старушке. — Дафна! — Идёт, — кивнул Драко, игнорируя возмущение Блейза. — Идёт, — согласилась Дафна.

***

— Какой ужас, вы опять поспорили! — сокрушался Блейз, когда они с Дафной шли на следующий день утром в Большой Зал. — В этом нет ничего такого ужасного, — отвечала Дафна. Её высокий, чуть дрожащий от нервов голос отражался от стен подземелий. — Ну да, только вот если всё будет как в прошлый раз… — Ничего не будет как в прошлый раз, Блейз! — Откуда ты знаешь? Тогда никто тоже не думал, что кончится плохо, а я потом искал заклинание, которым можно убрать рвоту с маминого любимого ковра. — Прекрати напоминать мне об этом. На этот раз никто не будет пить. — Может, ты просто плохо знаешь Грейнджер. — Очень смешно. — Я просто не понимаю, зачем вообще было затевать этот спор? Неужели всё из-за Джинни? Я имею в виду, что наши отношения, конечно, стоят любых жертв, но стоило ли доводить всё это до такой степени, что придётся обращаться к Грейнджер? — Ох, Блейз, — устало вздохнула Дафна, — я просто жутко устала от Малфоя. Он всегда относится к нам, как ко второму сорту, и вечно осуждает твоих девушек, с кем бы ты ни встречался! Вспомни, как он реагировал на Мораг, на Лилиан, на Лайзу… — Ну, Лайза, пожалуй, правда была большой ошибкой… — Это совершенно неважно! Просто Драко слишком много на себя берёт. Я ненавижу, когда кто-то типа Малфоя выпячивает грудь и начинает кичиться чем-то незначительным. Он ещё на первом курсе установил чёртову диктатуру и всегда считал себя главным только потому, что может пожаловаться своему отцу. А когда он начал встречаться с Асторией, то будто бросил вызов лично мне. Меня всегда это бесило. Пора с ним покончить, пусть и на последнем году, но мы собьём с него спесь. — Боже мой, Дафна, — Блейз приложил пальцы к виску и прикрыл на мгновение глаза. — Ладно. Ага. Дай-ка я уточню. Ты хочешь весь выпускной год провозиться с Гермионой Грейнджер, обмануть с её помощью толпу чистокровных магов, и всё чтобы… — Да, чтобы утереть нос Драко Малфою. Блейз перешагнул сразу две ступеньки, чтобы выйти из подземелий в коридор, ведущий к Большому Залу, и со вздохом обернулся к Дафне. — Что ж, думаю, это ужасная идея, но, раз уж я оказался во всём этом замешан, то каков план?