6;

— Я думал, еду заказали. — Ну, не могу же я не внести вклад… — Это что? — Это новогодний суп. — А по-моему, ты туда вылил бутылку вина… — Ты если в кулинарии ничего не понимаешь, то под руку не пизди, — ласково уточнил Влад. Глинтвейн он варил в котле, что выглядело весьма оригинально, но приличных кастрюль в офисе Инквизиции не водилось, конечно, а котлы ведьмы использовали для приготовления зелий. Некоторые вещи оставались неизменными, несмотря на современность и технологии. Влад кинул Яну несколько яблок, чтобы нарезал, и это было самое полезное, чем тот мог заняться на «кухне», а сам Влад следил за появлением первых пузырьков после того, как залил в варево вино и добавил немного сахара. Рядом мурлыкал приемник. Ян узнал «Сплин», хотя песня была какая-то не праздничная, а больше тоскливая, как и весь русский рок, Влад мурлыкал негромко: «Я слушаю, как бьется твое нервное сердце…» — Когда я был мелкий, бабка моя всегда варила под Рождество глинтвейн и пекла цукрови. Естественно, мне доставался безалкогольный вариант, — пояснил Влад, — а она устраивалась в кресле, и мы смотрели какие-нибудь глупые передачи по телевизору. Со временем это как-то забылось, на Новый год я в юности предпочитал просто напиться и подцепить кого-нибудь — мол, как встретишь, так и проведешь, но… было в детстве что-то уютное, домашнее, что уже не вернуть. — Начать с того, что у нас нет кресла-качалки, — напомнил Ян, — но если ты становишься старым и сентиментальным, то придется покупать. Влад толкнул его локтем, отобрал тарелку с ломтиками яблока и кинул несколько в котел, прежде чем прикрыть крышкой. — Удивительно: те, кто обладает силой, сами готовы поверить в чудо, как дети, — вдруг улыбнулся Ян. Ему не давала покоя эта мысль, пока он наблюдал, как Тина украшает елку с довольной, ребяческой улыбкой, как Анна болтает с коллегами, заварив себе кружку сладкого шоколада… — Пани Катарина — одна из самых сильных колдуний, которых я знаю, она даже смерть обманула, но тоже вешала гирлянды и варила глинтвейн? — Ну, она не ждала, что Иисусик ей принесет подарки, она сама предпочитала исполнять свои желания. Никогда и ничего не просите — и все такое… — фыркнул Влад не без гордости. — Не знаю… Ритуалы важны нам всем; это мы придаем им смысл. Есть законы года, есть магия, которой нужно обновляться, и поэтому в такие дни она сильнее всего. — Но многое держится на вере… Знаешь, Тина посмотрела в наших базах, что мы вообще знаем о пикси — в наши края они редко забираются. Их относят к духам, но они ведь никогда не жили и не умирали, как наши, обычные, неупокоенные духи. Но они появились, потому что мы верили в праздник, и что-то изменили, сдвинули своими желаниями. Забавный парадокс, подумал Ян, ведь это мы вообразили, будто обязательно нужно принести елку, шарики развесить, подписать открытки с нарисованными снегирями или заняться еще какой-то милой нелепостью. Конечно, если покопаться, у каждой традиции был источник, но мы также придумали пикси, а пикси решили, что им непременно нужна елка для праздника. Дело было не только в дереве, которое можно срубить, купить или украсть. В предновогодней суете, в спорах о том, как лучше повесить огромные бумажные снежинки на окно, в сладком, пряном запахе глинтвейна. — Хочешь попробовать? — Спасибо. Сейчас, дай остынет, — улыбнулся Ян, взяв налитый стаканчик. — Только не подпускай пикси близко к котлу, боюсь, они совсем одичают. Влад пожал плечами, как будто не возражал против большего хаоса. Глинтвейн оказался крепким, сладость не оставалась на языке — этого Ян совсем не любил. Обжигал горло, но не только из-за того, что котел едва сняли с магического огня. Согревал изнутри. Ян сделал еще один глоток, прищурившись от насыщенного вкуса пряностей и апельсиновой цедры. — Ну как? — Влад наблюдал, опершись на стол. За его спиной двое пикси, воспользовавшись моментом, с хихиканьем пытались стащить палочку корицы. — Жидкий огонь. — В этом и соль, — рассмеялся Влад, вторя песне.