Часть 9

— Нин Гуан —слышит она, кажется, все ещё не осознающая того, что происходит, тупо смотрит в родной глаз, не в силах сделать что-либо. Ей даже кажется, что капитан смотрит на неё также, как тогда, пять лет назад, с любовью. Но это ведь не может быть так, буквально час назад они были чужими друг другу! Неужели она решила закончить эту игру сейчас? В жилах вспыхивает ярость, хочется накричать, поколотить, а потом, тихонько, чтобы никто не видел, заплакать. — Неужели ты решила наконец сбросить маски, Бэй Доу? — она давит в себе любые эмоции, заменяя их привычным для окружающих холодом. — Или лучше называть тебя Хай Шань? Бэй Доу, ошарашенная холодом возлюбленной, пятится назад. Неужели Нин Гуан она теперь безразлична? Конечно, прошло пять лет, но ведь сама она, Бэй Доу, видела, как блондинка плакала у её могилы? Так почему она так груба с ней? Могла ли она найти кого-то ещё? Конечно, она вольна жить собственной жизнью, не думать о ней, ведь блондинка считала пиратку умершей. Дура! Какая же она дура, раз так наивно полагала, что Нин Гуан захочет вернуть хоть крупицу того, что они имели. Это к Бэй Доу только вернулись воспоминания, это она будто снова пережила каждый момент своей жизни, конечно, для её чувств будто и не было этих пяти лет, не было разлуки. Это её чувства пылают, словно огонек догорающей свечи, большой горячий и безумно сильный, он вкладывает всю свою энергию в эти последние искры, не желая потухать. Но когда что-то заканчивается, Нин Гуан покупает замену, руша все надежды на восстановление старой вещи. Свежую свечу, что будет гореть дольше. И нужна ли ей пылающая пиратка, мечтающая лишь о втором шансе, спустя пять лет? Бэй Доу, зная, что не сможет молчать вечно, открывает рот. В мыслях тысячи слов, но ни одно из них не встаёт в разумное предложение. Она ведь может объяснить все, но как? — Нин Гуан... — начинает она, все ещё не зная, что сказать. Когда она запинается, словно по команде открывается дверь. Кадзуха что-то забыл? — Мамочка, я не могу уснуть, побудь со мной, пожалуйста. — до слуха доносится писклявый девичей голос. Бэй Доу чувствует себя главной героиней лёгких романов. Она, только обретя память, приходит к возлюбленной и слышит слово "мама"? Неужели Нин Гуан действительно нашла себе кого-то? Теперь у них нет шансов? Когда она успела стать матерью? Взгляд устремляется к босоногой девчушке и капитан ахает: перед ней стоит та самая Тинь, с которой она познакомилась совсем недавно. Мысли в голове, итак спутанные, окончательно запутываются, когда она перекручивает в голове воспоминания недавней встречи. Но кто отец девочки? Неужели Кадзуха? Брюнетка смотрит на малышку, отмечая их схожесть, ужасается. Предатель. Но девочка ведь говорила, что ее морят голодом? Но как Нин Гуан могла делать нечто подобное? Нет, что-то точно было не так, но что? Мысли в голове кружились все сильнее, образуя гигантский, убийственный цунами, сносящий все на своем пути. После пяти лет отсутствия какой либо информации, сейчас ей кажется ее слишком много. В глазах начинает темнеть, когда она делает глубокий вдох. Считает до четырех, сосредотачиваясь только на счете, а затем выдыхает, считает от одного до восьми. Проделывает технику, подсказанную одним стариком во время ее скитаний, еще несколько раз, возвращаясь в реальный мир. Теперь Нин Гуан, нежно улыбаясь, держит девочку на руках. Удивительно то, насколько правильно это выглядит. Нежная блондинка, вечно сгорбленная над работой, кажется, не сможет поднять и камня, но с легкостью держит обнимающую ее девочку. Мигом пропадает весь холод, серьезность, будто Воля Небес не хочет, чтобы дочь видела эту ее сторону. — Бэй Доу, Хай Шань или как тебя там называть, встретимся там, где звезды сияют ярче через два часа, хорошо? — она произносит это без злобы, скорее уставше. Как люди, которые повидали все в мире, их ничем не разозлить и не удивить.

***

Бэй Доу не совсем понимает почему Нин Гуан позвала ее именно сюда. Если у нее новая семья, разве это место все еще что-то значит? Когда она осматривает поляну, открывающую вид на сверкающее небо и не менее сверкающий город, отмечает, что их место совсем не изменилось. Все такое же дикое, но при этом ухоженное. Здесь будто совмещены их характеры. Прекрасная, величественная Воля Небес и буйная, дикая Властительница морей, они дополняли друг друга, образуя нечто прекрасное. Но было ли это теперь их место? Могла ли Нин Гуан приводить сюда кого-то еще? Осталось ли вообще в этом мире что-то, что можно было бы назвать их. Бэй Доу присаживается на траву и утопает в накативших недавно воспоминаниях. Когда все было хорошо, когда они были счастливы. Обычно Бэй Доу с трудом удается вытащить Нин Гуан из-за стола. А уж тем более куда-то за пределы Нефритового Дворца. Именно поэтому каждую их встречу вне она находит новое место. Когда блондинка сама просит ее прогуляться, пиратка не знает, куда ее отвести. В голове возникает лишь одно место, которое она нашла еще в юности. — Хорошо, только закрой глаза. — улыбается девушка, вытаскивая откуда-то из кармана повязку. Она знает, что Нин Гуан ненавидит темноту, ненавидит терять контроль, но каждый раз эгоистично радуется, что светловолосая настолько доверяет ей, что повинуется. — Да брось, что за ребячество? Мы же взрослые женщины, а не подростки какие-то! — усмехается Нин Гуан, но повязку принимает. Именно тогда Бэй Доу подходит вплотную, обвивая руками тонкую талию. Отмечает, что она слишком тонкая, видимо, в её отсутствие девушка забывает о еде. Прижимает к себе крепко-крепко, чтобы уж точно никогда не отпустить. Улыбается, чувствуя как расслабляется чужое тело в ее объятьях. В такие моменты ей хочется остановить время, пускай они всегда стоят так, в этой идиллии, пускай никто не тревожит их, чтобы им не приходилось отшатываться друг от друга, притворяясь, что ничего нет. — Доверься мне, ты же знаешь, что я не позволю сделать тебе больно. — нежно шепчет она в самое ухо, щекоча девушку. Она говорила это миллионы раз и готова повторять это хоть вечность. — А еще, как ты выразилась, "взрослые женщины" не боятся щекотки. Она припадает губами к уху, затем к шее светловолосой, зная, где именно нужно дотронуться. Нин Гуан изгибается, старается вырваться и заливисто смеется, краснея. Так искренне и радостно, как смеются беззаботные дети, еще не познавшие ни проблем, ни огорчений. Она смеется по настоящему, позволяя себе наконец быть собой, маленькой девочкой в ее руках. По крайней мере так считает Бэй Доу. И этот смех кажется ей самым прекраснейшим звуком в мире.

***

Когда они наконец на месте, небольшой поляне на верхушке горы, капитан наконец отпускает руку девушки, развязывает ей глаза и слышит изумленный вздох. Улыбается, гордая своим маленьким достижением. — Бэй Доу, это восхитительно. — она подходит к краю обрыва, рассматривая огоньки любимого города. Затем поднимает глаза в небо: оно сегодня чистое, ни одного облачка. — Как ты нашла это место? Нефритовый Дворец парит выше, но даже оттуда не открывается столь дивный вид! Звезды тут такие яркие... Нин Гуан сейчас похожа на восхищённого ребенка. Она сбрасывает туфли, аккуратно ступая на траву уставшими ногами. Ее глаза, обычно строгие и надменные, буквально горят радостью и любовью. А Бэй Доу, смотря на нее, чувствует себя самой счастливой женщиной на свете. Она подходит к девушке, садится и хлопает по месту рядом, приглашая сесть к ней. Долго ждать не приходится, блондинка, еще раз взглянув на ночной Ли Юэ, грациозно опускается рядом, прижимаясь к капитану. — Звезды тут действительно яркие, но все они блекнут на фоне замершего света. — шепчет она, оставляя поцелуй где-то в районе виска. Дальше они сидят молча. С тех пор это стало их особым местом. Они называли эту скалу той, где звезды сияют ярче. Бэй Доу поднимает глаза к небу: облачно и ничего не сияет. Возможно, все дело было не в самой местности, а в том, с кем ты тут находишься? Засияют ли эти звезды вновь? Были ли они такими тусклыми все это время? В голове Бэй Доу слишком много вопросов, они изнуряют, лишают сил делать что-либо. Она и не замечает как медленно проваливается в сладкий сон, где они вновь вместе. Где-то вдалеке она слышит чей-то шепот. Не разбирает смысла слов, не разбирает сами слова и того, кто их произносит, но это так приятно убаюкивает, что она собирается вновь уснуть под этот сладкий голос. Затем вспоминает. У нее встреча с Нин Гуан, нельзя спать. Резко встает, оглядывается. Рядом с ней сидит светловолосая, так же, как и раньше, скинув туфли, она смотрит куда-то вдаль. — И давно ты так сидишь? — она потирает глаза, окончательно просыпаясь. — Минут десять, не так уж долго. Не стала тебя будить. Дальше они молчат. Ни одна из них не знает с чего начать разговор, пусть и хочется рассказать так много. Кричать о своей любви, о том, как скучали. — Знаешь, я хочу задать лишь один вопрос, — первой нарушает тишину Нин Гуан, — зачем? Зачем ты мучаешь меня, Бэй Доу? Или мне лучше называть тебя Хай Шань? Ты ведь все ясно дала понять при нашей прошлой встрече. Ты ушла от меня, сменила внешность, сделала все, чтобы я тебя не нашла, а я искала, понимаешь? — голос девушки дрожит. Он больше не холодный, как прежде, она больше не Воля Небес. Только Нин Гуан, девушка, чувствующая себя преданной. — Зачем ты вернулась? Почему просто не объяснила, что не хочешь быть со мной, зачем терзала мое открытое тебе сердце? Зачем инициировала смерть? — она перестает сдерживаться, кричит, задыхается от накативших слез. Сердце Бэй Доу разрывается все сильнее с каждым словом. Нет, она не хочет причинять ей боли, не хочет видеть эти ужасные слезы, скатывающиеся по ее щекам из-за нее. Так хочется крепко обнять ее, успокоить. Но имеет ли она на это право? Конечно же нет, после того, как заставила ее плакать столько ночей, а может и дней, она не может. — Я никогда не переставала хотеть быть с тобой, Нин Гуан. Возможно, ты не так все поняла. — осторожно начинает она, большим пальцем смахивая слезинку с щеки девушки. Приподнимает ее подбородок, смотря прямо в глаза. — Я потеряла память, чуть не умерла, но меня прибило к берегу. Нашедший меня старик сказал, что раз меня ищет Воля Небес, значит я преступница. Я верила в это пять лет, пока не ударилась головой несколько часов назад и не вспомнила, кто я. — выговаривает она на одном дыхании. Подумать только, она думала, что Бэй Доу бросила ее! Из уст вырывается истерический смешок. Нин Гуан слушает ее, все сильнее удивляясь. Могло ли это быть правдой? Она все это время могла найти ее и помочь, но не сделала этого? Новая волна боли накрывает девушку, заставляя вновь всхлипнуть. Она, как и Бэй Доу истерически хихикает. — То есть ты не бросала меня? — Никогда. Вскоре они обе нездорово смеются, выплескивая свою боль. Какими же идиотками они были! Сколько бегали, сколько всего наговорили, а все зря. Нин Гуан не понимает, что чувствует. Она так безумно, словно наркоманка, хочет прижаться к девушке рядом, что кажется, жить без этого не может. Сейчас она готова рассказать ей все обо всех своих страданиях, о том, как скучала, хотела просто вновь побыть ее девочкой. Но ей страшно. Страшно, что капитан вновь пропадет, что все это окажется ложью. Она ведь уже привыкла быть одна. Так ведь легче. Но ей так этого не хватает. Не в силах противиться себе, она обнимает капитаншу руками и ногами, утыкается где-то между шеей и плечом и тихо плачет. Чувствует, что брюнетка тоже плачет. Отмечает, что пусть запах океана и выветрился, одежда пахнет травой и лесом, но где-то вдалеке она пахнет также. Собой. Ни одна из них не знает, сколько они сидят так, обнявшись и плача друг другу. Но это так хорошо, пусть между ними все еще стоит огромная стена недосказанности. Когда Нин Гуан, успокоившись, садится рядом, брюнетка тут же задает самый мучительный вопрос. — У тебя кто-то есть? Я имею ввиду, у тебя же ребенок, — она активно жестикулирует руками, в попытке объяснить. Только сейчас понимает, какой же неловкий вопрос задает, — ты не обязана отвечать, я не осуждаю, если есть. Это Кадзуха, да? — Что? — Нин Гуан смеётся. Не истерически, так, словно услышала старую глупую шутку. — Нет конечно. Он мне как младший брат или сын. Мы оба потеряли близких людей. Так и сошлись. Я рада, что он рядом, правда. И нет, у меня никого нет, — она грустно улыбается, — не думаю, что кто-то смог бы затмить тебя. А Тинь я взяла младенцем. Идея Кадзухи, к слову. — улыбка становится настольгичной, когда она вспоминает про то, как взяла малышку к себе. Нин Гуан полностью отдает себя работе. Она не думает ни о чем, кроме моры, как прежде. Но почему раньше не было так больно? Она с раннего детства считала любовь наркотиком, к которому не собиралась и приближаться. В голове была только мора. Но все планы были разбиты вдребезги этой глупой пираткой! Как она вообще могла так жестоко поступить с ней? Нин Гуан стоит на крыльце Нефритового Дворца, смотря куда-то вдаль. Возможно, все еще надеется увидеть алые паруса? Как глупо, учитывая, что неделю назад она похоронила их обладательницу, капитана этого судна. Дует сильный ветер, унося ее слезы вместе с мыслями куда-то вдаль. Она, словно невесомый лист, покачивается на ветру. Как хочется стать им. Улететь так же далеко. Она уже не знает, сколько стоит тут, не знает, кто она. Новый порыв ветра, резкий и сильный, сдувает ее, она становится, как и хотела, листом, улетая. Только когда ее рука оказывается в чужих руках, она понимает: чуть не упала. Кадзуха изумленно смотрит на нее, все еще не отпуская руки. Отводит в спальню и усаживает на кровать. Нин Гуан повинуется, плывя по течению. Впервые в жизни. Юноша накидывает на нее плед и садится рядом. — Госпожа Нин Гуан, Вы в порядке? — он слегка касается ее руки, пробуждая. Нет, она не в порядке. — С этим нужно что-то делать, нельзя убиваться вечно. Знаете, я тоже когда-то потерял близкого мне человека, я знаю, каково это. Это может казаться невыносимым, будто никогда не смиришься с этим. Но в Вас столько не отданной любви, — он замолкает, обдумывая слова. Его голос кажется таким спокойным, что даже ее бешено колотящееся сердце подстраивается под тембр его голоса, — Вам нужно ее куда-то отдавать. Я не говорю о новых отношениях, но может Вы заведете ребенка? Это поможет. Она не отвечает. В голове не укладывается, как же она может взять на себя такую ответственность, когда не справляется с собственными чувствами? Да и времени у нее нет. Она будет плохой, ужасной матерью. И все же, когда Кадзуха оставляет ее одну, она вдруг думает, что не стоит отбрасывать эту идею. Непонятно почему. — Спасибо. — шепчет она, а затем добавляет — и давай на ты. Бэй Доу с изумлением слушает, даже не представляя, каким тяжелым было для ее девочки это время. Она сглатывает, внутри все рушится, оставляя лишь пустоту. Нин Гуан говорит уставше, лишь сейчас капитан замечает то, насколько понуро она выглядит. Слегка сгорбленная, с синяками, видными даже за косметикой, под глазами. Хочется вновь обнять ее и больше не отпускать, но она не может. — Жаль, что мне так и не удалось найти тебя. — она уже не выглядит грустной, злой или холодной. Только усталость и какое-то странное умиротворение, не поддающееся объяснению. Словно она видела все в жизни. — А что бы изменилось? Я бы все равно потеряла память. — Бэй Доу тяжело вздыхает, откидывается назад, упираясь на руки. — Я была бы рядом.— она замолкает, а затем, словно вспомнив что-то тихо добавляет — Знаешь, когда ты только пропала, я писала тебе письма. Мне это помогло И они вновь замолкают. Бэй Доу не потеряла бы собственную жизнь, она не винила бы себя в том, чего не делала. У них бы были еще шансы. Но этого не произошло. Она потеряла свою жизнь, винила себя во всем, а шансов у них нет. Или есть? Она не знает. Смогут ли они вновь построить отношения? Готова ли Нин Гуан к этому? А что если пиратка вновь причинит ей боль, заставит плакать? — Как думаешь, у нас еще есть шанс все исправить? — Я не знаю, Бэй Доу. Любить тебя очень больно, мне нужно время. Я не знаю Ее слова бьют по девушке, окончательно разрушая ее. Нин Гуан в спешке уходит, забыв даже попрощаться. И что ей теперь делать? Если любить ее и вправду больно, может не стоит даже пытаться? Она засыпает, мучаясь от новых и новых вопросов.