Часть 14

Бэй Доу, видимо, сходит с ума. Не понимает как этой женщине удаётся не только самой держаться на крае строгости, переходящей в страсть, но ещё и держать на этом самом краю других. И держит она своей металлической хваткой прямо за горло, не даёт нормально дышать. Но дышать то особо и не хочется, когда видишь её хитрую, до боли родную улыбку. Капитан знает, что готова вечность быть подвешенной в этом ужасном состоянии, если она будет видеть эту улыбку. Она смотрит на закрытую перед ней дверь, через которую блондинка вышла, ещё несколько минут, а затем оглядывается: Нин Гуан оставила её в гостевой комнате. Светлая, чистая и мертвая комната. Всё здесь чуть ли не блестит, выглядит дорого и подвергается уборке каждый день (по крайней мере, так было пять лет назад). Тут же Бэй Доу вспоминает хозяйскую спальню: не тронутая ни секретарями, ни уборщицами, сама комнатушка довольно проста. Большая часть вещей – подарки самой пиратки. И все же эта часть дворца, пожалуй, самая живая. То ли раздосадовано от того, что вынуждена сидеть тут, то ли слегка возбуждено от откровенных заигрываний столь желанной девушки, она рухается на кровать. Мягкая, словно облако, пусть сама Нин Гуан и предпочитает более твёрдую поверхность для сна. Лишь сейчас она осознает сколько событий произошло за эти пару дней. Раньше все это казалось нереальным, будто она просто смотрела фильм. Волна осознаний и принятий окатывает её с ног до головы, унося в пучину размышлений. Теперь она осознает, как устала. Девушка медленно проваливается в сон. Дверь в мгновение открывается, также быстро захлопываясь. Маленькое торнадо, вытянувшее капитаншу из сладкого царства Морфея, проносится куда-то под кровать. Полусонной, не особо соображающей девушке остаётся только запоздало пройти взглядом по траектории этого человека. Затем заглядывает под кровать. Оттуда выглядывают два нежно-розовых глаза. Сначала она словно пугается, но быстро узнает капитаншу и улыбка расцветает на детских губах. Бэй Доу хочет узнать, какими судьбами девчушка наведалась к ней, но дверь вновь противно скрипит, заставляя брюнетку вспомнить о головной боли, что стала отходить на второй план. — Тинь! Если тетя узнает, что ты тут, нам всем конец! — Бай Сяо старалась говорить тихо, дабы не потревожить госпожу. Она, кажется, не заметила, что комната не пуста. — Бай Сяо, сколько лет, сколько зим! — попыталась привлечь к себе внимание она, заставив секретаршу вздрогнуть. — Госпожа Бэй Доу? — если пиратка не ошиблась, девушка даже заикнулась. — Вы живы? Архонты, радость то какая! Тётушка... — она запинается, быстро исправляясь, — То есть госпожа Нин Гуан места себе не находила в Ваше отсутствие. — Я так понимаю, что-то за эти годы все таки не изменилось. — ей остаётся только посмеяться. — Ты все ещё общаешься с ней строго как подчинённая? — На самом деле, с появлением Тинь мы тут все сблизились. Мне она, считай, кузина, Кадзуха воспринимает её как сестру. Вот мы и помогаем иногда. Вы же знаете, насколько госпожа бывает трудоголична. — девушка улыбается, а затем, явно что-то вспоминая, подрывается. — Мы с Кадзухой как раз ищем эту маленькую ходячую проблему. Я думала, она забежал сюда, но раз тут Вы, я, видимо, ошиблась. Может быть, вам что-то принести? — Чего-то сладкого, если можно. Бай Сяо кивает и уходит, пока Бэй Доу показывает Тинь, что выходить пока рано. Та кивает. Буквально через пару минут входит уже другая, незнакомая пиратке девушка, принося различные сладости. Стоит двери за ней закрыться, из-под кровати вылезает Тинь. Девочка предвкушает лакомство, но стоит ей взглянуть на строгое лицо капитана. — И почему же тебя снова ищут? — она старалась говорить максимально твердо, но то ли золотце, как она подсознательно стала называть её, была слишком милой, то ли голова после удара не особо соображала. — Я не пропускала все уроки, честно! — девочка приняла виноватый вид, что заставлял сердце морячки расстаять. Но она не была бы капитаном, если бы показывала свое мягкодушие. — Просто сбежала с последнего... — И с какого же? — бровь девушки вздернулась. — Ориентация в пространстве. Но это ведь не обязательный урок! Этому учат детей моего возраста ради безопасности, но я ведь это все умею! — Тинь, поняв, что план а провалился, приступила к плану б – оправданиям. Бэй Доу тяжело вздыхает, в уме проклиная то, насколько умна девочка, думает, как бы заставить её ходить на все уроки и не волновать лишний раз взрослых. Затем садится поудобнее, подзывая стоящую перед ней девочку к себе. Та, с опаской поглядывая, садится, а после жеста темноволосой, берет кекс. Только сейчас Бэй Доу может разглядеть внешность девочки получше. Несмотря на то, что они не связаны кровью, Нин Гуан с дочерью очень похожи. Тинь – блондинка, как и все семейство, только в отличии от Кадзухи с Волей Небес, чьи волосы пепельно-белые, она более тёплая, словно луч солнца и радости в грустном ночном сиянии луны. Возможно, так и было, ребёнок действительно стал спасением Нин Гуан. Глаза же наоборот, нежнее, в отличии от ярко-красных глаз матери, оттенок глаз девочки больше походил на оттенок самой Бэй Доу, но в несколько раз светлее. Но самое интересное — красная прядь, в точности, как у Кадзухи, явно окрашенная не специальной краской. Интересно, кого она брала в пример? От этих мыслей она улыбается, представляя, как шестилетняя девочка старается раскрасить свою чёлку карандашами. — Послушай, уроки пропускать нельзя. Даже если ты все знаешь. — добавляет она, прежде чем девочка успевает дожевать и вставить слово. — Из всего можно вынести новую информацию. Например, когда я ещё ходила в море, я часто посещала различные курсы для того, чтобы улучшить свои навыки капитана. И пусть нового ничего не говорили, каждый раз я приходила вновь, чтобы найти крупицы информации. — А почему сейчас ты не ходишь в море? — девочка завороженно слушала пиратку, чуть ли не с открытым ртом. Истории Бэй Доу ей казались очень интересными. — Ну, как бы тебе объяснить? — она задумывается, решая, что ребёнку стоит знать, а что нет. — Я потеряла память на какое-то время, а без знаний в море выходить опасно. — она не стала говорить ни о сложном определении своей личности, ни о том, что сейчас даже не знает, что с Алькором. — Расскажи ещё истории из путешествий! — девочка уже успела пристроить я под руку капитанши, так, что они обе полусидели на кровати. — Только если ты пообещаешь, что будешь ходить на все уроки и не будешь доводить ни Нин Гуан, ни Кадзуху, ни Бай Сяо. — Слушаюсь, капитан! — она очень криво и не по правилам, но отдала честь. А затем, перед тем, как Бэй Доу успела начать, посмотрела в единственный глаз. — А ты останешься у нас? — Боюсь, это зависит от твоей мамы, золотце.— она усмехается. — Живи с нами! Вы с мамой же любите друг друга, я сама видела! И слышала как Кадзуха и мама говорили о тебе. — протараторила малышка, заставляя Бэй Доу поперхнуться. — Боюсь, все не так просто. А о чем там мама с Кадзухой говорили? Тинь, активно жестикулируя, начинает рассказывать все, что слышала, подслушивала и видела, а Бэй Доу слушает, иногда вставляя пару слов. Иногда она не понимает: Тинь слишком умна и проницательна для своих лет. При этом она не ведёт себя как зрелая особа. Она способна заглянуть в душу человека, порой дать мудрый для своих лет совет, но игры и детские шалости все равно кажутся ей чем-то весёлым. Дело ли в воспитании? Из рассказов девочки, Нин Гуан нанимает множество учителей в различных сферах. Так как правильно общаться с ней? Ведь она, Бэй Доу, которая, якобы, приносит несчастья, не хочет все испортить. По крайней мере, не опять. Сможет ли она подарить счастье их маленькой семье? Возможен ли счастливый конец этой сказки? Тинь, между тем, испытывает небывалый восторг, рассказывая Бэй Доу все эти вещи. Она никогда никому не скажет, но внимания мамы ей порой недостаточно, хочется, чтобы кто-то, кроме братца просто вот так слушал её почаще. Может быть, если у неё будет две мамы, они обе будут уделять ей больше внимания? Они могли бы сидеть вчетвером и играть в игры. Бэй Доу кажется ей хорошей. Раньше мама часто рассказывала ей истории о великой капитанше, но никогда не говорила о правдивости этих рассказов. Когда она только познакомилась с Хай Шань, та показалась малышке странной. Ей всегда говорили, что те, за кем гонятся миллилиты – плохие люди. Но ведь они и за ней часто гоняются, разве это значит, что она плохая? Выглядела девушка тогда весьма напугано, и Тинь, быстрее делая, чем думая, помогла ей. Когда она узнала настоящее имя своей новой подруги, а затем увидела то, как яростно она её защищает, в груди зародилось странное, непонятное для столь юной особы тёплое чувство. Сначала восторг, затем что-то большее. Сейчас Тинь точно знает, что доверяет Бэй Доу. А ещё она чувствовала то, как изменилась атмосфера дома. Пускай мама никогда не показывала ей своих несчастий, маленькая девочка, старающаяся перенять все лучшее как от неё, так и от Кадзухи, чувствовала как ей тяжело. Порой она даже слышала всхлипы, доносящиеся из маминой спальни. Но она никогда ей об этом не скажет. А сейчас всем стало лучше, так что плохого может быть в том, что Бэй Доу будет жить тут? Когда Тинь заканчивает свое повествование, капитанша тяжело вздыхает. Как легко все в глазах ребенка: если любите – будьте вместе. Как бы ей хотелось чтобы все так и было. Она мысленно делает заметку в голове, ответ на свой вопрос: какой бы умной она ни была, Тинь – обычный ребёнок, которому нужны развлечения и внимание. А ещё она подтверждает свои недавние размышления о загрузке Нин Гуан. Она действительно перегружает себя. В прочем, Бэй Доу не удивляется. В действительности, у неё ощущение, что этих пяти лет не было. Всё одновременно ужасно изменилось, но при этом остаётся таким же. Но ей даже представить страшно, какими тяжёлыми эти годы были для людей, которым она близка. Как страдала её команда? Интересно, они продолжили плавать или вышли на сушу? А что насчёт Кадзухи? Должно быть, это ужасно: дважды в жизни потерять друга, при этом в весьма похожих, как она знает, обстоятельствах. И она и тот его приятель были уверены в своих победах, и плевали на предупреждения юнца. А о Нин Гуан и говорить не стоит. Человеку, которому сложно проявлять свою любовь, который так тщательно её бережёт, невыносимо потерять того, кому он начал открываться. Нин Гуан ей кажется маленькой девочкой, сердце которой она должна была защитить, а не воткнуть в него меч. Вместо этого, эта маленькая девочка сама себя защитила, в очередной раз доказав стойкость своего духа. И после всего этого Нин Гуан все ещё любит её! Она переваривала всю полученную от Тинь информацию, думая над тем, как доказать блондинке то, что больше не бросит её. И тогда в её голове все встаёт на места, обрушивая на неё печальную правду: она больше не выйдет в море. Конечно, Воля Небес будет просить её вновь отправиться в путешествие, но разве может она так поступить с ними? Вновь подвергнуть каждого страданиям? — Я чем-то расстроила тебя, Бэй Доу? — из плохих мыслей её вырывает детский голосок. — Прости меня, я не хотела честно! — Нет, Тинь, ты меня не расстроила. — она крепче обняла девочку, уже удобно устроившеюся у неё на плече. — Я просто задумалась над твоим предложением. — она улыбается, пусть боковым зрением и не может увидеть её, надеется, что хоть ребёнок это увидит. — Ты будешь тут жить?! — от радости малышка подпрыгивает. — Как я уже и сказала, все зависит от твоей мамы. — но девочку это не успокаивает. Она чуть ли не визжит, прыгая на дорогущем матрасе. — Хочешь сыграть во что-то? — она предпринимает последнюю попытку привести ребёнка в чувства. — Да! — она тут же оказывается в сидячем положении прямо перед Бэй Доу. — Я даже знаю во что! Подожди, я сейчас принесу игру! Не успевает пирата и сказать что-то, как та, таким же ураганом как и появилась, исчезает. Зато буквально через пять минут в дверях оказывается Кадзуха. И Бэй Доу клянётся, она вновь хочет увидеть безмятежность на его лице, а не строгий взгляд, которым она его одаривает. Ох, была бы она сейчас его капитаном... Она не успевает продолжить мысль, как в комнату, с коробкой в охапку, выбегает девочка, не замечая своего братца. А вот когда она наконец видит, чем же обеспокоена подруга, сама она теряет всю радость. — И почему же я снова узнаю, что ты улизнула с уроков? — он прикрывает дверь и строго смотрит на обеих. — Бэй Доу не виновата, она лежала тут, когда я пришла! — единственное что говорит девчушка, а затем виновато опускает голову так, что пиратке становится её жаль. Она определённо не смогла бы продолжать смотреть так же строго, как сейчас это делает её бывший матрос. — Но я больше не буду убегать, обещаю! В комнате воцаряется молчание, которое, она клянётся, можно почувствовать физически, докоснуться до него. — Мы поговорили на этот счёт и пришли к договору. А сейчас собирались сыграть в игру, давай с нами? — выпаливает она первое, что приходит в голову, но Каэдэхара, к её удивлению, лишь тяжело выдыхает и соглашается, садясь на кровать. — Тинь, а что за игра? — Мама сама её придумала! Называется тысяча лет в Ли Юэ. Она учила меня, я даже выиграла несколько раз, так что вас я выиграю в два счета! Бэй Доу вдруг азартно улыбается, вспоминая их с Нин Гуан посиделки. Когда-то она ведь тоже учила капитаншу играть. Порой она застукивала Волю Небес за написанием новых правил, в чем-то даже помогала. Тогда им определённо было хорошо. Конечно, куда чаще они играли именно в шахматы, но первым тестировщиком новых правил, досок и прочих изменений в игре всегда была именно пиратка. Пускай, порой они не совсем тщательно проверяли все, отвлекаясь на более интересные занятия... — Боюсь, вам, ребята, не повезло, ведь я лично была наблюдателем создания этой игры, а так же её тестировала, вам меня не одолеть!

***

— И снова победа! — Но как?! — возмущалась девочка. Она была уверена, что из трех игр она одержит победу минимум в двух, но уже вторая победа идёт на счёт Бэй Доу. Кадзуха же ушёл после второго проигрыша, ссылаясь на дела. — Боюсь, мы с тобой провели слишком мало времени, чтобы я могла объяснить тебе все тонкости, дорогая. — обе девушки поворачиваются на голос, оперевшись о дверной косяк, в проеме стоит Нин Гуан. — Мама! — Тинь, подорвавшись, вскакивает с кровати и бежит на встречу Воле Небес. Бэй Доу остаётся лишь провести её взглядом. Она смотрит на объятия матери с дочерью, затем поднимается выше, рассматривая Нин Гуан тщательнее. Их глаза встречаются, но лишь на долю секунды. — Как ты провела день? Устала? — Нет, мы с Бэй Доу и Кадзухой играли, а потом Кадзуха ушёл и мы остались вдвоём. Сыграй с нами! — Золотце, давай завтра? Я специально освобожусь пораньше и мы поиграем, хорошо? Боюсь, сейчас слишком поздно для игр. — она целует дочь в лоб, с лёгкостью поднимая ту на руки. — Ну ладно, — грустно тянет она, надеясь, все же уговорить мать с помощью жалости, но та делает вид, что не замечает этого, — А Бэй Доу ведь останется у нас? — Да... — Нин Гуан растерянно отвечает, чувствуя себя загнанной в тупик. Бэй Доу готовится смеяться с реакции любимой. — А можно она останется навсегда? Если вы поженитесь - я не против, у меня будет целых две мамы! Нин Гуан молчит. Краснеет, надеясь, что толстый слой косметики скроет это. Конечно, она безумно хотела бы этого, но разве она в праве решать что-то за возлюбленную? Она знает только то, что оставит её тут до полного выздоровления, а дальше... А дальше она не думала. Бэй Доу же смеётся в голос, видя замешательство в глазах Воли Небес. Пожалуй, это именно та реакция, которую она ждала. Признаться честно, когда девочка впервые об этом спросила, пиратка выглядела, наверное, точно также. А Тинь выжидающе смотрит на мать, ожидая ответа. — Милая, ещё рано смотреть в будущее. Давай посмотрим, что будет завтра, хорошо? — она относительно быстро возвращает себе маску хладнокровия и лишь улыбается дочери. — Но если Бэй Доу захочет, конечно, она может тут остаться. Нин Гуан одними губами говорит, что скоро вернётся, и они уходят, оставляя капитаншу наедине со своими мыслями. Кажется, их ждёт серьёзный разговор. Может Нин Гуан хочет выселить её отсюда? Она ведь только что говорила обратное, значит нет. А что если она хочет сжечь те обломки мостов, что остались между ними? Может с ней что-то случилось? Или у Тинь проблемы? Ни от куда взявшийся страх начинает накрывать её в свое жаркое, душное одеяло, дышать внутри которого невозможно. Ей парализует ноги — они уже замотаны. Сил хватает только на то, чтобы бегать глазами по комнате, ища спасение хоть в чем-то. Но его нигде нет, она одна. Душащее одеяло уже почти возле носа, когда она вспоминает о технике, что подсказал ей один из встреченных ею во время путешествия. Несмотря на страх, она закрывает глаза, вдыхает на четыре счета и считает до восьми на выдохе. Вспоминает все приятные события за жизнь. Одеяло ослабевает, а она продолжает, пока оно не пропадает вообще. Где-то через полчаса приходит Нин Гуан. Стоит закрыть за собой дверь в комнату, как идеально ровная осанка спадает, а сама блондинка тяжело выдыхает. Снимает туфли и идет к кровати. Садится рядом с девушкой, опираясь на руки сзади. Почти лежит. — Прости за это. Иногда Тинь слишком прямолинейна. — её голос звучит так уставше, что Бэй Доу хочется прямо сейчас уложить её спать, но она продолжает смотреть. В какой-то мере, потому что после недавней атаки она не стоит на ногах крепко. — Всё в порядке. — заверяет она. — У тебя прекрасная дочь. — У нас, Бэй Доу. — Нин Гуан поворачивает голову и встречается взглядами с брюнеткой. — Даже если вы только познакомились, в ней всегда была частичка тебя. Не знаю, врождённое это, или ей так нравились истории с твоим участием, но очень часто я вижу тебя в ней. — Но и на тебя она очень похожа! — Бэй Доу лишь на середине фразы понимает, как выглядят её слова со стороны и быстро исправляется. — Я бы очень хотела быть её матерью, но я ведь даже не принимала участия в её воспитании. Ты все это делала одна! — Вообще-то, когда я не знала что делать, я всегда шла на твою могилу. — теперь её взгляд вновь устремлен куда-то в потолок. — Там я советовалась с тобой. Задавала себе вопрос: как бы поступила Бэй Доу? Так что ты принимала очень важную роль в её воспитании. — краем глаза пиратка замечает, что в глазах блондинки появляются слезы. Сейчас, при свете луны, они кажутся алмазами, но если эти алмазы причиняют боль, то зачем же они нужны? — Мне жаль, что тебе пришлось вынести это. — она осторожно, боясь спугнуть, кладёт свою руку поверх руки девушки. Они обе улыбаются и сидят в тишине. — Мне страшно. — то ли боясь спугнуть момент, то ли из страха раскрытия своих чувств, Нин Гуан шепчет. Бэй Доу едва ли удаётся расслышать слова. — Я никогда раньше ничего не боялась, но сейчас. Когда ты "погибла", это разбило мне сердце. Ты была единственным человеком, который знал всю меня. — она меняет позу так, что теперь они с возлюбленной сидят рядом. По щекам уже текут слезы — Я так сильно люблю тебя, Бэй Доу, ты не представляешь. Но мне страшно, что моё сердце вновь разобьется. Я не смогу скрыть этого от Тинь, а это повлияет на неё. — Моряк всегда возвращается домой. А мой дом – ты, Нин Гуан. — она аккуратно стирает капельки с щёк девушки, нежно улыбаясь. — Я могу терять память, падать в обмороки, да хоть умереть – я все равно вернусь сюда. Моё сердце всегда приведёт меня к тебе. Возможно, мой мозг и забыл тебя, но не сердце. Оно билось сильнее при каждом упоминании о тебе тогда, когда я не понимала, почему. Моё сердце всегда будет помнить свою хозяйку. Я не знала, кто ты, видела всего раз, но я уже тогда снова влюбилась. Я обещаю, что и твоё сердце больше не пострадает. — Ты думаешь, — она всхлипывает. Сильнее прижимается к оставшейся на её щеке руке. Хочется быть настолько близко, насколько это возможно. — Ты думаешь, у нас есть шанс? — Да. — Тогда, — девушка отводит глаза, не зная, как подобрать слова. А ведь в Ли Юэ все говорят об её ораторском таланте, — может начнём все с начала? Бэй Доу заливисто смеётся. Сначала нервный смешок, затем второй, и вот, она облегчённо хохочет. А затем начинает и Нин Гуан. На душе становится так легко, словно все эти пять лет обе они тонули, гребли и пытались выбраться, но на крепко были привязаны к чему-то очень тяжёлому. А сейчас наконец можно вздохнуть. Неужели все закончилось? — Но боюсь, что весь конфетно-букетный период у нас будет исключительно из Ли Юэ, я ведь плавать за всякими безделушками не смогу. — Я согласна и на это. Бэй Доу было приближается к лицу Воли Небес, намереваясь наконец впиться в столь желанные губы, но чувствует на них палец. Открывает глаза. — Нормальные люди не целуются после первого свидания. — она хитро улыбается, дразнит. — Нормальные люди не падают в обморок на первом свидании. — парирует брюнетка. Не успевает она опомниться, как сама Нин Гуан вновь целует её, как и на прошлой встрече. Только этот поцелуй не печален. Он не приторный, не горький и не солёный. Он – приятная сладковатая нуга, с каждой ложкой которой хочется больше. Они целуются жадно, самозабвенно и абсолютно наплевав на остальные мысли. Им определённо ещё многое предстоит решить, обговорить и обдумать, но все это не сейчас. Сейчас есть только они, вернувшиеся в состояние глупых подростков, поглощенных любовью. И пусть будет только любовь.