Часть 1

- Больно… Аааа… Твою мать!.. Ткачев… ты как… в порядке? Эти слова почти шепотом хрипло-ослабевшим голосом словно перекрывают кислород, горячим ножом врезаются в солнечное сплетение. Паша смотрит на кровавое стеклянное крошево в рыжих волосах и понимает, что пальцы дрожат. Сдирает кожу, скользя по неподдающемуся металлу двери, с отчаяньем колотит по ней ногой. Зимина стонет, и он ясно видит, как по щекам скатываются прозрачные капли, по пути к подбородку становясь грязно-розовыми. - Сууукааа! - Паша рычит на заклинившую груду металла. В развороченном салоне противно пахнет бензином – срывается на кашель. Тачку взял у одного из своих стукачей на районе, и она, конечно, оказалась просто долбанным корытом. После того, как пробило колесо и их вынесло на обочину и дальше утянуло на дно какого-то высохшего пруда, сработала только одна подушка безопасности. Аптечку, конечно, даже не стоило и искать… - Сука! Сука! Сука! Ткачев напрягает все силы, и дверь наконец поддается. Спустя долгие мучительные минуты все-таки удается выбраться наружу и вытянуть за собой начальницу. Следом нашел телефоны, все вещи и даже бутылку воды. Ирина Сергеевна морщится от боли, когда пластик прикасается к разбитым губам. Проводит по ним языком и тяжело дыша прислоняется к дереву. - Хорошо хоть нос и зубы целы… Да уж, поездочка вышла. На глухой проселочной дороге помощи ждать неоткуда. Да и не нужны им лишние свидетели, учитывая те два трупа, которые оставлены на пасеке. Наоборот, Паша старательно стирает все отпечатки, срывает номера, заливает огнетушителем салон и даже все снаружи. - Ну мы далеко отъехали, больше ста километров. Передвигались не по трассе, камер не было. Никто не свяжет то… - Паша широко взмахнул рукой в том направлении, откуда они приехали, - с этим… Присел рядом с полковником. Она, соглашаясь, лишь слегка кивнула. - И что теперь? Куда нам? - Ну, наверное, через лес. До какой-нибудь ближайшей деревни. Сейчас много заброшенных домов, а там придумаем что-нибудь. Вы идти сможете? - А есть варианты? Следующий час Зимина тупо сосредоточилась на шагах – еще один, еще и еще. Не было больно, не было холодно, не чувствовалась слабость. Это стало напоминать транс – шаги и стук сердца в висках. Фоном шумел ветер, хрустели под ногами ветки, что-то говорил Ткачев, но она не разбирала слов. Просто шла вперед. Это даже вдруг начало нравится, она даже ускорила темп. Как вдруг все оборвалось. Плечи оказались зажаты словно тисками, перед глазами замелькало Пашино лицо. - Ирина Сергеевна… Может отдохнем? Кивнула и усмехнулась - ну наконец-то выбралась на природу. Ну, а то что холодно и все болит – это так, мелочи… Осенний лес даже в сумерках был словно полон света, разных звуков и движения. Действительно, когда она в последний раз выезжала загород просто чтобы погулять? Не выслеживать кого-то, не прикопать очередной труп, не убегать от кого-то, а просто погулять, подышать? Когда? Давно, очень давно… Почему-то вспомнились майские праздники кажется уже много-много лет назад, когда все было по-другому. Она сама была другая. Вспомнила, как вот также сидела у дерева, наслаждаясь отдыхом, и Сергей бережно накрыл ее пледом, а потом и ее губы – своими. Поморщилась, чтобы отогнать эти ненужные видения из прошлой жизни. К настоящему вернул голос Ткачева. - Что? Вы что-то сказали? Что давно? - Давно… Сидим уже давно. Скоро совсем темно будет. - Вы как себя чувствуете? Нормально? - Еще раз спросишь и я… рассержусь. Паша хмыкнул, помогая начальнице встать. Полковник действительно заслуживала того, как ее называли подчиненные – железная. Он не раз замечал в ней это качество, проявляемое в различных ситуациях. Чаще всего стойкость, выдержка и невозмутимость Ирины Сергеевны восхищали, иногда бесили. Что всколыхнулось внутри в данную секунду понять не мог – какое-то неопределенное болезненное и тревожное чувство. Когда стало совсем темно, Ткачев молча сжал руку Зиминой чуть выше локтя, давая понять, что дальше они пойдут только так. - Ты хоть знаешь куда мы идем? Или мы типа так наугад тут бродим? Паше показалось, что он уловил нотки раздражения в свой адрес. - Да, конечно, знаю, - не смог удержаться от того, чтобы не съязвить. – Я тут вообще каждый куст, каждое дерево знаю. Я ж тут каждые выходные грибы собираю! Полковник тяжело выдохнула и остановилась. И Ткачев тут же пожалел о своей издевке. Ведь наверняка же у нее болят места ударов, да и вообще, наверное, тяжело идти. Любая другая на ее месте уже давно бы вовсю истерила. - Вон там вроде какие-то огни впереди. Ты иди один, присмотрись. У тебя и вид… внешний поприличней. Я тут подожду, - Ирина не хотела признаваться, что больше не может, что силы на исходе. Капитану же такая идея пришлась не очень по душе. - Ну тут… как бы это… - Что? Волки? Леший? – Ирина Сергеевна, усевшись около дерева, подтащила к себе сумку и чуть вытащила ствол. – Ткачев, я несколько часов назад очередного упыря грохнула… Иди уже, а то холодно, и я все злее становлюсь. - Ну ладно, я быстро. В горле у Паши отчего то снова возник тяжелый ком. Он быстро зашагал, а затем перешел на бег. Савицкий приезжает только через три дня. Паша встречает его далеко от деревни и потом они долго идут через лес. В конце пути Рома с явным наслаждением садится на ступеньку крыльца, стягивает с себя капюшон и оглядывается. - Я думал уже мы никогда не дойдем. Ну и глухомань! И сколько таких заброшенных деревень. Вот даже задумался может прикупить участочек? А, че, разведем тут с Ленкой хозяйство. Задолбал этот город со всей его нечистью. Паша восторгов друга явно не разделял – озабоченно глянул на плотно прикрытую дверь. - Спит, думаешь? - Да, я ж тебе говорю, она постоянно спит. Поест немного, попьет, ну там… это самое… и опять спать. - А, может она головой все-таки сильно стукнулась? Она в целом как вообще? Ткачев лишь неопределенно повел плечами и быстро зашел в дом. Зимина действительно спала и только к вечеру вышла в общую комнату. Савицкому пришлось «оперативную обстановку» докладывать заново. - Ну, короче, вот так, Ирин. Я думаю, что скоро мы тебя вернем на законное место. А насчет этого…ну того, что на пасеке проиошло… Показания того пацана, что якобы видел женщину на пасеке в день убийства, нечеткие, ну то есть ни цвета волос, ни роста, ни одежды толком он не назвал. Тебя никак не свяжут с этим. Но учитывая, что вашу раздолбанную тачку тоже естественно нашли, рисковать не будем. Мы с тобой уедем завтра утром. А Ткачик тут приберется и через денек тоже в Москву двинется. Ему уже на работу пора, бюллетень заканчивается. - Хорошо Зимина легко со всем соглашается. Не спорит. Не задает уточняющих вопросов. Савицкий исподтишка изучает ссадины и синяки на меловом лице и ему отчего-то становится не по себе. - Я пойду прилягу, - Ирина делает еще глоток чая и встает из-за стола. Около дверей оглядывается, - Спасибо тебе, Ром.