Часть 2

Ирина отбросила телефон и тяжело вздохнула. Движение отдалось тягучей болью за ребрами, а при попытке встать сделалось только хуже. Дурацкая поездка, дурацкая авария, дурацкая ситуация! От выпитых обезболивающих постоянно хотелось спать, но сон не приносил отдыха. Постоянно вспоминался выстрел на пасеке и глаза того парня… Реальность тормозила, как подвисающий комп, вдобавок еще тошнило и ныл желудок. Как следствие ничего не хотелось есть и поэтому все чаще накатывала закономерная вязкая слабость. Промелькнула вялая мысль, что так можно и “копыта откинуть”, как выражался Сашка. Да, кстати, надо позвонить маме и сыну, сообщить, что приехала. Но отвечать на вопросы не хотелось и видеть тоже никого не хотелось. Даже самых родных. Полковник перевела взгляд на пушистые розовые тапочки на ногах и хмыкнула. Не, на копыта совершенно не похожи. И “откидываться” она пока тоже еще вроде как не собиралась. Хотя… может это и не такой плохой вариант, как решение всех проблем – снаружи и внутри самой себя. - Так, ладно…, - Зимина снова включила телефон. – Андрей, привет… Ты можешь приехать… пожалуйста… - Ирин, ну какое обследование я могу провести в домашних условиях? Давай в больницу. Зимина уже в который раз отрицательно мотнула головой. Андрей приехал быстро и смотрел встревоженно и заботливо – так, что хотелось завыть. От его взгляда, одеколона и теплых рук мутить стало еще сильнее, и полковник ругала себя в уме последними словами. Играть в таком состоянии роль обычной женщины было очень трудно. - Так, снимай все и ложись. Раз ты такая упрямая, будем определять на ощупь. - Андрей! - Ирин, во-первых, перед тобой сейчас врач. Во-вторых, я там вроде все видел. От лекарств Ирина быстро заснула, и Михайлин сидевший рядом тоже стал клевать носом. Когда понял, что еще чуть-чуть и окончательно вырубится, неуклюже подскочил и задел на тумбочке сумку Зиминой. Потрясенно уставился на выпавшие вещи. Среди обычных женских безделушек – помады, расчёски, кошелька и каких-то кремов, лежал пистолет… Рабочий день тянулся долго и был каким-то бестолковым – пришлось посидеть за компом и возиться с каким-то мелкими задачами, бумажками. Выездов хоть не было - и на том спасибо. Мысли постоянно возвращались к тому, что произошло. Ткачев от Савицкого узнал, что они с Ириной до Москвы добрались быстро и без проблем. Но с тех Зимина ни разу не позвонила. Да и разве должна была? Вспоминался разговор в гостинице, то в каком состоянии полковник была на пасеке, авария и все, что после. Какое-то смутное беспокойство внутри не давало покоя и объяснения этому найти он не мог. Вроде все как всегда – очередной ….., да и только. Но, тем не менее, все равно что-то было не так. Она даже не интересовалась своим делом. Неужели совершенно потеряла желание вернуться в отдел? Паша прикрыл глаза – до острой боли где-то внутри солнечного сплетения вдруг захотелось увидеть ее сейчас на своем месте - в форме, деловитую, собранную, жесткую. - Так, ладно…, - потянулся за ключами от машины. Дверь в квартиру начальницы неожиданно открылась сама собой и на пороге показался… ее любовник. Сама Зимина его не провожала, да и доктор выглядел каким-то пришибленным. - Вы к Ирине? Она спит. Не очень хорошо себя чувствует… - А.., - Паша не успел задать свой вопрос, как доктор буквально выпалил: - Вы в курсе, что с ней случилось? - Ну…, а что с ней? - Я рентгеновский аппарат с собой привезти не могу. Но, по тому, что удалось… короче, думаю, трещины двух ребер, ушибы в области грудной клетки и предплечья. - Это серьезно? - Серьезно – не лечиться и не питаться нормально, как она делает, - резко выпалил Михайлин. Тут же понизил тон и как-то неуверенно спросил, - Ведь вы… вы тоже? - Что я тоже? – Некоторое время Ткачев пытался понять суть вопроса, – Тоже мент имеете в виду? Лицо хирурга побледнело и даже чуть дернулась щека. Выглядел он откровенно растерянным. Ткачев же вдруг почувствовал какую-то странную решительность - переступил порог квартиры, так что Андрею пришлось попятиться и тоже опять зайти внутрь. Но доктор такой наглости вроде бы даже и не заметил. - У нее из сумки выпал… пистолет. И потом я открыл шкаф… а там форма. Погоны. Это… какое звание? - Полковник. Ирина Сергеевна – полковник. – сказал Ткачев и почувствовал странную идиотскую гордость - как -будто о ком-то близком сообщил что-то важное. - Мне она говорила все это время, что она просто юрист... Ирина, наверное, выполняет какую-то аналитическую работу? Паша хмыкнул, вспомнив пару эпизодов «аналитической работы» товарища полковника. - Типа того… Мне это… С Ириной Сергеевной поговорит очень нужно. По работе. То есть не по телефону. Я подожду пока она проснется, – произнесено это было таким тоном, что Михайлин даже и не подумал возражать. Казалось, что тяжелый взгляд Павла, лежащий в соседней комнате пистолет, строгая форма на вешалке, сама обстановка в этой квартире и загадочные синяки и ссадины на теле любовницы давили на него необъяснимым грузом. - У меня операция через час. Я вынужден уйти. Ирина должна проспать еще часа три. - Да, ничего – примирительно заявил Павел и покосился на кухню. – Подожду. И уже больше не обращая внимания на Михайлина, Ткачев деловито открыл холодильник и застыл, пораженно рассматривая абсолютно пустые полки.