Часть 1

      — У Мяо Ло оставался последний козырь — заклятие разбитого сердца. Простое и изящное — чем сильнее любовь, тем сильнее эффект. Дун Хуа погиб мгновенно, а в Фэн Цзю отлетела лишь небольшая отраженная часть. Картинка сменилась. Бай Фэн Цзю, девятихвостая рыжая лиса с самыми веселыми глазами на свете, сейчас лишь напоминала саму себя. Короткие черные волосы с белыми цветами, вплетенными в них, которые сочетались с белыми шелковыми одеяниями. И потускневший взгляд, в котором почти не осталось жизни. Идеальные манеры, талант к руководству, пытливый ум — всё это сыграло в её пользу, всё-таки она королева Цин Цю. Но близкие понимали — это уже не та Фэн Цзю, что две тысячи лет назад. Королева умирает, проклятие берёт своё. Без любви, без смысла, без спешки. Рассуждая сама с собой подобным образом, Фэн Цзю вглядывалась в толщу воды небольшого озерца и пыталась понять, как вернуть себе прежнюю жизнь. Снова смена декораций. Лисица, приняв истинную форму, медленно ползет к излюбленному озерцу, располагавшемуся недалеко от её норы. На рыжем мехе кровоточат длинные полосы ран, из пасти сочится густая темно-черная кровь. Она не могла позволить, чтобы родные видели её такой и ушла прочь. Умирать спокойно. Без любви, без смысла, без спешки. Последний вздох. Её Величество Королева Бай Фэн Цзю покидает свои владения. Фэн Цзю проснулась мгновенно. Тяжело дыша и часто моргая, она пыталась разогнать остатки неприятного сновидения. Кому понравится видеть свою смерть во сне? Ещё и с эмоциональными спецэффектами… Потянувшись, лисица привстала с кровати. «Смерть снится не к смерти. Наверное. Надо поговорить об этом с тетушкой», — подумала она.       — Отставить хандру, доброе утро! — громко приказала Фэн Цзю, видимо, самой себе и отправилась умываться. Семейный завтрак проходил как обычно. Бай И, отец Фэн Цзю, с аппетитом уплетал паровые булочки, матушка с бабушкой втихаря, как они думали, обсуждали кандидатов на руку и сердце Фэн Цзю, тетушка Бай Цянь с малышом А Ли (который уже давно не был малышом, вообще-то) говорили о его учебе у бога войны Мо Юаня. Только королева клана рыжих и белых девятихвостых лисиц задумчиво катала по тарелке несчастную последнюю куриную котлетку. Всегда болтливая донельзя, Фэн Цзю считала своего рода ритуалом подшутить над каждым из членов семьи. «Отец, почему ты сбрил усы? Тебя что, девушка бросила?». И не важно, смешная была шутка или нет — лисица смеялась от души. Но после завтрака баловница семьи принимала серьезный вид и начинала обсуждение государственных дел. Управлять Цин Цю у неё получалось хорошо, поэтому никто не упрекал лисицу за её шуточки. «Всё дурьмо», как говорил феникс Джи Янь, постепенно ушло. Годы тренировок в поместье Вань (по соседству от горы Куньлунь) под руководством мастера Кун Цзы дали свои плоды. Так думали все. На самом деле, Фэн Цзю просто немного повзрослела. А все пробелы в знаниях, которыми она была знаменита на все шесть царств, любопытная девчонка заполняла по мере необходимости. Ведь невозможно не выяснить — есть ли прямая аналогия в характерах между смертным воплощением небожителя и его истинной сущностью? А какая? А как вообще технически душа на землю перемещается? И понеслось… Даже учение Будды со временем показалось не таким уж сложным. Лисица даже придумала оправдание, почему она не училась вовремя:       — Так я до этих идей сама дошла за разговорами с Чэн Юи под бутылочку персикового вина! Но Будда молодец, правильно всё написал, я с ним согласна. Естественно, данную позицию она озвучивала только своим друзьям. В целом, лисица стала достойной королевой — сдержанной, воспитанной, элегантной и мудрой. Именно такой её видели подданные. Легкое ребячество, острые шутки, сомнительные намеки, эмоциональность, пьянство и прочая живность в характере Фэн Цзю были доступны лишь семье и друзьям. Другое дело, что «семья и друзья» — это правящие семьи, наверное, каждого из 6 царств, поэтому Фэн Цзю при любой возможности старалась выкладываться по полной — будь то торговые переговоры двух царств или ликвидационная военная операция — чтобы никто не усомнился в её уме и навыках. «Понты должны быть обоснованы. Если у понтов есть веские основания — выпендривайся по полной», — с таким девизом живет девятихвостая лиса. Тетушка Бай Цянь всегда видела племянницу насквозь. Вот и сейчас она чувствовала, что что-то с Фэн Цзю не так.       — Фэн Цзю.       — Да, тетушка?       — Я здесь гощу уже две недели, а ты так и не соизволила прогуляться со мной по персиковому саду.       — Тетушка, сегодня как раз выходной! Я с удовольствием составлю тебе компанию! Малыш А Ли, ты с нами? «Малыш» А Ли каждый раз раздражался, когда она его так называла. Юношеский максимализм, ничего не поделать.       — Будешь меня называть «малышом», я буду называть тебя «принцессой».       — Один-один, юный господин! Ну, так что, идешь?       — Я бы с радостью, но я обещал сыграть с четвертым дядей.       — Передавай «привет» от нас!       — Обязательно, сестренка. Весна в Цин Цю — самое красивое время года. Лисы всех окрасов беснуются тут и там, сметая своими пушистыми хвостами море лепестков персиковых деревьев. Нежные лепестки были везде — на деревьях, в воде, в воздухе. Даже в горах, где не растут персиковые деревья! Всё царство превращалось в нежный бело-розовой шелк. Кра-со-та. Две лисицы неспешно прогуливались по алее, разговаривая обо всём на свете. Но не о том, что нужно Бай Цянь. Она не выдержала:              — Бай Фэн Цзю, в чем дело?       — А?       — Ты уже неделю как просыпаешься, будто не спала всю ночь. Плохо спишь или куда-то бегаешь?              — Если честно…              — М?              — Тетушка. Ты можешь мне еще раз рассказать, что тогда произошло, когда я потеряла память?              — Ты ничего нового не узнаешь.       — И всё же.       — Ну слушай еще раз. Ты тогда гостила у нас с Е Хуа на Небесах. В тот день поднялся сильнейший ветер. Ты была в истинной форме, и тебя сорвало с балкона. Ты угодила в долину Инь Фан. Дальше, видимо, услышав звуки сражения, ты пошла выяснять, что произошло. И увидела Владыку Дун Хуа, сражавшегося с Мяо Ло. Со всем своим безрассудством и отвагой ты отправилась на помощь. Вы сражались вместе и победили. Однако тебя серьезно ранили в голову. Именно поэтому ты потеряла память и до сих пор часто страдаешь головными болями. Кажется, у смертных есть что-то похожее — черепно-мозговая травма.              — Да, есть такая.       — Ты же мне сама говорила, что есть некое сходство в том, как работает наше тело и тело смертного.       — Говорила.       — По сути, та же травма.       — Это не так работает… Ладно. И что потом?       — Дун Хуа вернул тебя в Цин Цю и подлечил.       — Стало быть, я всё-таки ему должна?       — Жизнь за жизнь. Ты помогла ему, он помог тебе. Вы квиты. На этом всё. Эту историю они придумали очень-очень давно. Пока Фэн Цзю верит — хорошо. «Но почему именно сейчас она начала сомневаться…», — Бай Цянь внимательно наблюдала за изменениями в лице племянницы — брови сдвинулись, глаза что-то ищут…       — Дитя мое, но почему ты спрашиваешь?       — Мне уже неделю как снится сон, где во время той битвы с Мяо Ло умирает сначала Владыка Дун Хуа, а потом, спустя время, я.       — Смерть снится к неожиданному радостному событию, дорогая.       — Я знаю, но…       — Сны лишь подсказка к нашему настоящему и будущему. Но и жить снами — предопределять свою судьбу. Не принимай этот сон близко к сердцу.       — Думаешь?       — Уверена. «Да-а, уверена, конечно», — думала Бай Цянь, с немного нервной улыбкой смотря на Фэн Цзю.