Часть 3

Они придумали эту историю очень-очень давно. Почти сразу, как Фэн Цзю пришла в себя, Дун Хуа собрал во дворце Рассвета всех, кто знал или мог знать об их с Сяо Бай истории. Повестка собрания простая — вычеркнуть Дун Хуа из биографии Фэн Цзю. Никто не знал, как долго блокирование памяти могло сдерживать заклятие, поэтому безопаснее всего было не упоминать о Владыке вовсе. Продумывание фальшивой истории Принцессы Цин Цю — задача не из легких, ведь именно Дун Хуа вдохновил её на некоторые жизнеопределяющие поступки. Изучение истории, прохождение испытания в мире смертных, увлечение боевыми искусствами, обучение в поместье Вань. Одно существование наследника дворца Рассвета Е Цин Ти, которого она спасла после испытания Его Величества, ставит под угрозу сохранность её беспамятства. Принц Мэн, Повелитель демонов Янь Чиу и многие, с кем она познакомилась из-за Дун Хуа — все они потенциально представляли угрозу. Поэтому каждая её дружба нуждалась в… Доработке. — Итак, начнём. С принцем Мэном и его сестрой она познакомилась, когда тот гостил в Цин Цю. Янь Чиу стал её другом после заварушки со свадьбой принцессы демонов Цзы Хэн. Мо Юань, принц Западного Моря, впервые встретился с ней, когда она и её четвертый дядя были приглашены на чаепитие к нему. С Ли Цзином, Королем Крылатых, и его сестрой Янь Джи, судьба свела Фэн Цзю ещё до знакомства с Владыкой, так что их историю можно было не трогать. То же самое касалось Сы Мина, летописца Небес, и лучшей подруги Фэн Цзю Чен Юи. От них требовалось одно — убедить Сяо Бай в правдивости легенды. «Подпёздывающая банда», — так окрестил Ли Цзинь это собрание из весьма уважаемых персон. Он начал общение с Его Величеством благодаря Фэн Цзю, когда тот думал, что Ли Цзинь имеет планы на Сяо Бай. На ЕГО Сяо Бай. Но ничто так не объединяет мужчин, как разные вкусы на женщин. А может, сыграло роль аргументированное пояснение от тётушки Бай Цань с применением силы, кто знает. И всё-таки, как эти двое сдружились — до сих остается науке неизведанным вопросом. — Ну ты нам с сестрой подставу устроил… Его Величество никак не отреагировали на неуместную реплику. — Ничего, я ещё опрокину чарочку чего-нибудь крепкого на вашей свадьбе, — подбадривающе сказал Ли Цзинь. Дун Хуа на секунду погрузился в свои мысли, и лёгкая печальная улыбка появилась на лице Владыки — толика тех эмоций, что мог он показать ограниченному кругу людей. Весь мир для него был вокруг его лисёнка, и теперь он хрупок настолько, что любое дуновение ветра могло разбить этот стеклянный купол жизни, воздвигнутый вокруг Сяо Бай. Но мало кто может узнать, что действительно чувствовал Дун Хуа. Большинство людей Владыка приводил в замешательство: как он может со спокойным видом рассуждать о том, что его любимую женщину может погубить заклятие от одного нервного шага, неверного слова? Как всегда собранный и безмятежный, он давал указания близким для Сяо Бай людей. Картина, мягко говоря, жуткая. Пускай думают, что он псих. Так даже лучше. Первую тысячу лет было тяжело. Он просто по ней соскучился. Хотел увидеть, мельком. Просто поговорить и послушать её смех. Казалось, что вот-вот правда всплывет наружу, и Фэн Цзю вспомнит. А его не будет рядом, чтобы помочь. А ведь было много желающих освежить её память. Но её вера в друзей сыграла им на руку — она списала всё на злословие. Всем было тяжело — врать, врать и ещё раз врать. Обманывать и пользоваться её верностью. Создавать иллюзорный мир, в котором она повзрослела. Дальше стало попроще. Завершение обучения, коронация, государственные дела — лисица перестала задаваться вопросом, куда же делся огромный кусок её жизни, не до этого было. И все немного успокоились, даже думали о том, не оставить ли эту историю в далеком прошлом. Только редкие головные боли, возникающие из-за сопротивления разума сердцу, сваливающие Королеву на несколько дней в постель, напоминали о тёмной энергии, живущей в душе Фэн Цзю. Поэтому ни на день за пять тысяч лет Дун Хуа не переставал работать. Бай И, конечно, не мог не признать упорства Его Величества. Каждый раз, когда у его дочки болела голова (а поначалу болела она часто) он бежал на Небеса за «лекарством». «Конечно, а куда тебе деваться», — несколько злорадствовал Дун Хуа про себя. Бай И узнавал, как обстоят дела с этим абстрактным пока что артефактом. Маленький, но прогресс в разработке он видел всякий раз, как навещал Дун Хуа. И несколько сменил гнев на милость.