Приготовления

      В те далекие, сокрытые от человеческого понимания года, когда Комариом уже был покинут своим населением, Мху-Талан еще не покрылся льдом, а великий Эйбон и Морги, жрец богини Йудне, без вести пропали, в величественных замках Узулдарума, сложенных из мрамора с прожилками, при царском дворе жил картограф, чье имя Чагнар. На всю Гиперборею было известно его имя, ибо именно он создал первую карту континента, включающую в себя и острова на севере, и чудовищный ледник, безжалостно надвигающийся на Мху-Талан все с того же севера. Однако не только по карте главного континента был он известен: Через несколько лет после того Чагнар начертил точную карту земель Му, где чудовищная гора Ядит-гхо спит вечным сном. В распоряжении королей Гипербореи были и карты загадочной Лимурии, и точное расположение Р’льеха и Атлантиды в мировом океане. Весь известный тогда мир был нанесен на бумагу из кожи мастодонта великим Чагнаром. Он был далеко не последней персоной не только в Узулдаруме, но и во всей Гиперборее. Картограф имел с десяток красивейших наложниц, доставленных с самых разных частей света, с коими проводил свое свободное от путешествий время. Прекрасные виллы, сложенные из благородного дерева и мрамора с порфиром, были разбросаны по всему континенту. И, конечно, часто он бывал на царских пирах в столице, где сидел по правую руку от императора.       Однажды, когда Чагнар присутствовал на одном из тех застолий, когда уже все были до краев наполнены огненной жидкостью, между ним и одним высокопоставленным чиновником, отвечающим за религию, возник спор. Чиновник, чье имя было Кориан, утверждал, что Чагнар не сможет нанести на карту скрытые мраком темные коридоры таинственных, никому не ведомых склепов Зина, что идут под землей и имеют один из выходов под черными Эйглофианскими горами, а если быть точнее, то под одной из вершин, соседствующих с высочайшей Вурмисадрет, чье название Цуркалотрон. Чагнар, откровенно оскобленный подобным высказыванием, возразил:       — Право, Кориан. Не уж-то вы во мне сомневаетесь?       — Тем не менее, — продолжал он, отхлебывая из хрустального бокала с рубиновыми вкраплениями сладкое вино, — я ставлю все сорок своих рабынь и четверть моего богатства, что вы не сможете вывести путь и до тронного зала Зотаквы не то, что все подземелье! Да если карта окажется у меня в руках к концу следующих двадцати пяти лунных циклов, то я отдам вам все то, что обещал! В противном случае вы отдаете мне то, что должен был отдать я.       Договор был заключен, и уже на следующее утро были объявлены сборы. В условиях было то, что Чагнар один, без кого-либо должен был спуститься, пройти, начертить и вернуться из склепов Зина, при этом оставшись в живых, и принести Кориану карту. Она должна была содержать все пещеры и гроты, включая чудовищный, освещенный черным светом Н’каи, где дремлет великий Зотакуа, пещеру покровительницы всех пауков Атлач-Начи, грот архетипов и даже ту пещеру с глиняными берегами, где вечной бурлящей массой бесконечно делится Абот, прародитель вселенской скверны. Однако если на его пути встретятся и другие гроты, то их очертания тоже должны присутствовать на пергаменте.       Чагнар начал свои сборы на следующее же утро. Кроме трех дюжин карандашей, сделанных из древесины титанических секвой, с десяток пергаментных листов, свернутых в трубку, вечного фонаря, и одного небольшого ножичка, выкованного на южном острове Ориаб, он взял медальон Звильпоггуа, который ему подарили жрецы в Мху-Талане как знак уважения. Этот медальон был лучшей защитой, куда более надежной и крепкой, чем любой щит. Он был дарован Эйбону Зотаквой, но могущественный чародей оставил его, когда вместе с Морги пропал, уйдя в небытие. По старой легенде, эта побрякушка содержит в себе страшную, невообразимую силу, которой не может сопротивляться ни единое живое существо. Если тот, на ком был надет этот медальон, умирал не своей смертью, а от чьей-либо руки, любимое дитя Зотаквы, чье имя Звильпоггуа, спустится с ночных небес, дабы покарать того, кто это сделал. А ведь всем известно, что гнев Звильпоггуа — это самое худшее, что может представить себе человек: Именно поэтому Чагнар брал его с собой. Он был уверен, что если люди и бездушные монстры Гипербореи сторонятся его носителя, то и жители подземелья должны быть не столь глупы.       На рассвете следующего дня Чагнар в сопровождении четырех королевских солдат вышел из Узулдарума, направившись на север. Джунгли, в которых, овеянный древними приданиями, стоял мертвый Комариом, древняя столица Гиперборейских королей, едва ли были проходимы, и вооруженный отряд долгие пять суток шел под густыми лианами, прежде чем на горизонте показалась черная вереница величественных Эйглофианских гор, где человекоподобные вурмисы живут в поверхностных слоях пещер. По подсчетам, они должны были достигнуть заветных вершин через три дня, и Чагнар уже готовился к тому, чтобы спуститься в черные пещеры, где ужасные гасты бегают незримыми призраками. Именно гастов картограф боялся больше всего, ибо хоть он и носил медальон Звильпоггуа, но он знал, что те твари, по-кенгуриному передвигающиеся во тьме, напрочь лишены мозгов, и имя движет лишь вечный глад и жажда крови. Несмотря на то, что, казалось бы, деревья должны были расступиться, джунгли становились лишь гуще. Словно колонны во дворце теснились стволы исполинских деревьев, а через их кроны ни единый луч света не мог пробить себе дороги. Тропа давно заросла плауновидными растениями, коих в те времена было немерено, и травой. Ведь после пророчества белой сивиллы многие века назад, которая предсказала смерть городу и всем тем, кто отважится в нем остаться, по этой дороге никто никогда не ходил. В одно мгновение стена леса расступилась, являя взору путешественников степь и горы, стоящие в нескольких десятках милях от их нынешнего местоположения.       Через два дня у подножья гор был разбит лагерь, в котором Чагнар мог провести окончательную подготовку и выйти в путь, чтобы достигнуть нужной высоты, где коварные вурмисы роют и живут в пещерах. Без всяких сомнений, Чагнар трепетал от страха, ибо прекрасно понимал, что эта работа будет куда опаснее, чем все предыдущие. Ведь даже ужасный ледяной демон, неразумные племена южных островов и многое другое, что он видел за свою жизнь, исполняя долг, никаким образом не сравнится с древними богами, что старше самих звезд и их безымянными детьми, спящими или рыщущими во тьме пещер. Он прекрасно понимал, что может уповать лишь на удачу и многолетний опыт, ибо если на его пути встанет гаст — известная, но далеко не единственная тварь, обитающая там, то кто знает, сможет ли человек с обычным ножом победить то, что долгие годы убивало и кромсало на куски.       Солнце лениво показалось над горизонтом в тот момент, когда Чагнар уже вышел из лагеря. Теперь ему осталось не более дня на поверхности перед много недельным путешествием под землю. На темном камне не росло ни единого растения, пусть то древнее дерево или обычный мох, склоны Эйглофианских гор были совершенно мертвы, ведь даже сухих кустов не осталось на первобытных пиках и утесах.