Глава 2

Спустившись в столовую, Люциан увидел перед собой несколько тяжелых блюд, которые точно не подходили почти что еле стоящему на ногах человеку. В этом особняке всё настроено против него? Мясо, грибной суп, хлеб, даже алкоголь присутствовал на столе. “Пусть это лучше съедят те трое детишек, а то младшая даже на свой возраст не выглядит.„ Стоит ли ему приказать принести воду и слабосолёный бульон или же вообще не есть? В теле чувствовалась непомерная усталость, ему точно нужно было хоть чем-то заполнить желудок. От ран не умер, от убийц тоже, но слечь из-за отсутствия еды будет действительно нелепо. Сам он найти пропитание не в силах из-за травм. В итоге придётся просто съесть всего понемногу, чтобы не напрягать организм. “Я действительно не понимаю, как жить в таких условиях. Чем герцог вообще занимался?„ – ответ на вопрос всплыл в воспоминаниях, из-за чего Люциан поморщился. Непрекращающаяся жестокость и нерациональность поступков. Настоящий герцог - идиот, губящий не только себя подобным отношением, но и детей. Мужчина вообще был удивлён, как такой человек мог дожить до своих лет. Видимо сыграл на руку закон подлости, где мрази выживают в любых ситуациях, в то время как хорошие люди наоборот погибают ни за что. Поток размышлений прервала адская головная боль, ударившая прямо в висок на месте раны и потерянного глаза. Взявшись рукой за то место, герцог медленно подошёл к стулу и сел наконец-таки за стол, где лежали яства. Никто не видел его страданий, потому что слуги не находились в этот момент подле господина из-за приказа настоящего владельца этого места. Закрытый, холодный, жестокий и донельзя упрямый человек сам вырыл себе могилу, а ему теперь это расхлёбывать. Несправедливо, если честно. Однако он уже оказался на его месте и сбежать пока что не выйдет. Головная боль не проходила, однако, стараясь её игнорировать, Люциан потянулся к куску белого хлеба, чтобы начать трапезу. Ему нужно было восполнить силы, несмотря на неудобства. Нужно лишь после трапезы вызвать врача и только.

***

Маленькая девочка сидела на полу и тихо плакала, вытирая слезы рукавом платья, из-за чего её глаза покраснели и опухли. Напротив неё сидел старший брат, не зная, как успокоить Оливию. На лице выражалось беспокойство и вместе с этим паника. Младшая сестра никогда так не плакала, даже когда отец последний раз был в особняке и наказал всех троих за неудовлетворительные, по его мнению, результаты. А девочка всё продолжала безостановочно тереть глаза и тихо всхлипывать, по привычке сдерживая голос. – Не плачь, – неловко начал Рэйвен, состроив по-странному не понимающее ничего выражение лица. – Если отец узнает, будет только хуже. Слова, возымевшие свой эффект, заставили Оливию замолчать, но лишь на пару секунд, после чего она вновь всхлипнула. Её брат мог лишь мысленно наругать себя за то, что сказал подобное своей сестре: – П-прости, только не плачь, – нервозно замахал руками мальчик, – отец не придёт и не узнает, не плачь! Адам бы точно знал, как успокоить их младшую сестру. Умный, спокойный, совсем не похожий на них с Оливией. Только вспомнив об этом, ему тоже захотелось заплакать. Он не мог так же как его младший брат показать хорошие результаты перед отцом. То, что показывал средний сын, герцог ждал именно от старшего, остальные двое были запасными вариантами, но даже они справлялись лучше главного претендента в наследники. Он же старший, так почему он не может ничего сделать? Игрушка его младшей сестры порвана, сама она плачет, не в силах сдержать эмоций, а он даже помочь не в силах. Её нужно же просто зашить. – Мы... Я починю её! – громко произнёс Рэйвен, тем самым привлекая внимание младшей, – Её всего лишь нужно зашить! Всего-то пара дырок, твой брат всё исправит! Мальчик хлопнул себя по груди, показушно вздёрнув подбородок и улыбнулся, всем своим видом пытаясь уверить маленькую девочку в том, что всё образуется. Оливия шмыгнула носом, теребя вату, вываливающуюся из ручки игрушки. Младший брат сейчас проводил своё свободное от занятий время в библиотеке. Это самое единственное время, когда на того не падал грозный взор отца, он, будучи старшим братом, не хотел прерывать. – Пойдём, – встав с пола и протянув руку Оливии, произнёс мальчик, – Я знаю, где взять нитки. Тихо крадясь по коридорам своего же поместья, дети старались избегать посторонних глаз. Слуги не были на их стороне ни разу за всю их жизнь, только старый дворецкий иногда мог исполнить просьбы, ведь тому в силу возраста нечего было уже терять, однако у него были свои заботы, отчего Рэйвен сразу же отверг мысли о его помощи. Ведя за руку младшую сестру, он постоянно оборачивался и проверял каждый поворот на их пути. Им всего-то нужны были нитки да игла, чтобы зашить любимую и единственную игрушку Оливии. Девочка тихо наблюдала за старшим братом, изредка повторяя за ним, словно несмышлёный цыплёнок, привычно не издавая ни звука. Почему-то для вечера было странно тихо, из-за чего тихие голоса, раздававшиеся из комнаты в конце коридора, были довольно хорошо слышны. Не сумев сдержать в узде своё любопытство, мальчик обернулся к сестре, прислонил палец к губам, безмолвно показывая, чтобы та вела себя тихо, и подкрался к двери, за которой и раздавались обрывки фраз. – И не говори, такая шумиха... – А я о чём? Доктор вообще в панике вышел из покоев господина! – Я слышала, что герцог своего личного врача даже не узнал. – Мейбл сказала, что герцог вёл себя так, словно ничего не помнит... Несколько горничных обсуждали неожиданные и шокирующие для ребёнка новости. Их отец потерял память? Не может такого быть! Он неверяще оглянулся на Оливию, но та лишь обнимала его за ногу и понуро смотрела на пол. Три дня назад он слышал, что отец спасся от покушения, держа подле себя ещё и свою дочь. Если герцог и правда потерял память, тогда было ясно, почему он не предпринял ничего, когда увидел их на лестнице, впервые за несколько месяцев вернувшись в особняк, а так же не оставил свою дочь умирать, когда на них напали, и выбежал из покоев с ней. Отец забыл. Но насколько много? Что именно, кого именно? “Вот бы он ничего не вспомнил.„ – мелькнуло где-то на затворках сознания искреннее желание маленького мальчика. Если он ничего не вспомнит, то, возможно, они больше не попадут под горячую руку разгневанного мужчины лишь из-за пары промахов.

***

Вечерело, закат освещал оранжевато-красным светом пространство внутри поместья. Люциан меланхолично смотрел вдаль, стоя у окна в своём кабинете. Он размышлял о сложившейся ситуации: проспал три дня, слишком поспешил с решением уволить всех слуг, врач назначил слишком слабое дя него лекарство, да ещё и нужно наладить отношение с магами, ведь настоящий герцог очень давно испортил с ними отношения настолько, что те либо завышали цены, либо совсем не продавали ему магические предметы и артефакты. Герцогству не хватало финансов, но не слишком - спокойно жить было можно. Но это точно не уровень титула, которым он обладает. А ещё были некоторые проблемы в документах. “Слуг и правда стоит уволить, но постепенно, а не скопом, иначе возникнет проблема с порядком и охраной особняка.„ – подумал Люциан и оторвал взгляд от пейзажа за окном, направляясь к рабочему столу. Стопки документов, лежащие на нём, лишь заставили мужчину тяжело вздохнуть, тут же дёрнувшись от боли в груди. – “Даже если никого здесь нет, нужно держать лицо.„ – напоминал себе герцог, – “Если буду вести себя неосторожно, то подмену заметят. Я должен играть роль даже сейчас.„ – только он ослабит бдительность, как его истинный характер и личность раскроют. Ему нужно узнать побольше о делах настоящего Люциана, положении среди остальных герцогов, его связях - сможет ли ещё кто-нибудь понять, что с ним что-то не так - и так же про возможность перестроить порядки особняка. С трудом сев, мужчина окунул перо в чернильницу, взял чистый лист бумаги и принялся выводить красивые буквы, стараясь копировать чужой почерк. Пока он не сможет сделать это, не задумываясь, работа с документами ему может только сниться. Перо было донельзя неудобным для него, приходилось постоянно макать его обратно в чернила, а так же стараться не поставить кляксу. Не то что бы Люциан был вспыльчивым, однако своим характером он больше пошёл в отца, поэтому уже на второй строке был готов смять лист и сжечь его. Почерк совсем не походил на герцогский. Списать всё на травмы не выйдет, как ни крути, он слишком много и так себе позволил. Закрыв глаза и медленно выдохнув, Люциан продолжил задуманное, уже воспользовавшись памятью настоящего герцога. Ему это не нравилось - каждый раз копаясь в этих воспоминаниях, казалось, будто ещё чуть-чуть и его поглотит эта тёмная всем ненавистная сущность ублюдка. Очевидно, что такого не могло произойти, однако ком в горле, неприятное покалывание в груди вместе с тяжестью и подступающая тошнота лишь дёргали за ниточки тревожности, заставляя немного позабыть о рациональности. Воспоминания герцога слишком тревожили его собственные. “Как только освоюсь, больше не прибегну к ним. Ни за что...„ – убеждал себя мужчина, нахмурившись взглянув в окно, где до сих пор алел закат. Он хотел обратно домой, однако теперь, когда он мёртв, это невозможно сделать. И всё из-за одного паршивца, что вечно ходил за ним хвостиком с невинным взглядом. Если бы он только не протянул тому руку помощи, всё было бы прекрасно. От осознания этого внутри вскипало негодование и вместе с ним гнев. Сжав до хруста костяшек кулак, Люциан смерил стопку документов на столе холодным взглядом: – Отныне пощады не будет. Ему доводилось рыться в бумагах, разбираться с финансами и руководить большим количеством людей, поэтому не то что бы ему будет сложно это сделать, скорее выматывающе. Понимать речь и понимать написанное на бумаге - разные вещи. Как бы он хорошо не освоился в этом чужом, считай, для него мире, это не отменяет то, что память герцога он всего лишь украл и повторить все его знания у него не выйдет. Люциан не считал, что слишком торопится с ведением дел в поместье и на территории, всё-таки какая-никакая база знаний у него была, однако помощь в виде справочников или же словарей мужчине была нужна. Библиотека располагалась в северном крыле поместья, куда Люциан направился сразу же как обдумал весь список того, что ему понадобится из книг. К ней вели обширный коридор, выполненный в таком де стиле, что и остальное поместье. Однако, из-за расположения крыла, солнечный свет вечером сюда не попадал и герцог шёл сквозь темноту сумрака, пока служанки готовились зажигать лампы. Никто его не приветствовал, настоящий герцог ввёл такое правило, чтобы слуги не отвлекались от работы - больше всего этот человек любил продуктивность - и это очень помогало Люциану ассимилироваться в поместье. Спокойно, без спешки всё изучить, рассмотреть, узнать это то, что действительно ему нужно. Однако не стоит забывать и о работе, которая теперь упала на его плечи. Мысленно в очередной раз сомневаясь в своём выборе прийти в герцогство, Люциан дошёл до дверей библиотеки и открыл тяжёлую деревянную дверь. Тихо, пыльно, лишь одна маленькая лампа горит в центре библиотечного зала - в читальной зоне. Здесь кто-то есть, но это не причина разворачиваться и уходить. Люциану всего лишь нужно понять, какие книги присутствуют в библиотеке поместья, чтобы уже от знания этого отталкиваться. Насколько бы глубоко корнями в основание империи не проросла семья Амариллис, вряд ли бы она собрала столько книг, сколько он сейчас увидел. Обширные полки - судя по состоянию, их мало кто касался, будто даже уборка здесь какое-то табу, либо же герцог напрочь забыл об этом месте - заставленные книгами доверху, не настолько сильно впечатлили мужчину, ведь в голове у него был уже некий стереотип об аристократии. Книги могли быть лишь муляжами, поэтому не стоит, наверное, даже заглядывать на верхние полки, а только пробежаться глазами по нижним. Подойдя к одному из многочисленных стеллажей, Люциан стал быстро перебирать твёрдые переплёты один за другим, доставая книги и листая каждую из них, чтобы найти что-нибудь нужное для себя сейчас. Его сосредоточенность из-за угла стеллажа наблюдал красноволосый мальчишка, смотря на мужчину напряжённым, полным страха, взглядом. Он прижал сильнее к себе книгу в своих руках и боялся даже вздохнуть, не то что двинуться. Отец никогда не заходил в библиотеку, уж точно не в это время. Адам никогда на своей памяти не заставал такие моменты, оттого и сильно переволновался. Герцог Амариллис был скуп на эмоции, жесток и необычайно равнодушен к страданиям своих детей, даже с их мамой - почившей герцогиней - тот имел довольно поверхностные отношения. Всё было настолько плохо, что похороны герцогини, а вместе с ними поминальная служба с траурной церемонией заняли настолько малое количество времени, что они со старшим братом не успели осознать потерю. Их отец был занят скорее очередной проверкой родства с новообретённым ребёнком - Оливией. Не отводя взгляда, Адам продолжал ждать, когда герцог уйдёт из библиотеки, однако мужчина этого даже и не планировал, а всё продолжал листать книгу за книгой. – Так и будешь там прятаться? – раздался тихий и спокойный голос Люциана, из-за которого мальчик вздрогнул и словно животное, загнанное в угол, смотрел прямо в глаза отцу, который уже успел повернуться к нему лицом. Заметить маленького ребёнка, что стоит в паре метров от тебя и пристально смотрит, не сложно, особенно, когда ты уже знаешь о присутствии человека в помещении. Люциан захлопнул книгу, поставил её обратно на место и, удручённо вздохнув, приблизился к Адаму: – Я погляжу, ты проводишь достаточно времени в библиотеке. – мальчик тут же зажмурился и сжался, ожидая удар, хотя коих никогда не следовало, но их отец так жестоко говорил о чём-либо, что только ударов от него и ожидали. Хотя скорее всего был высок риск ужесточения тренировок, от которых Адам бы ещё долго оправлялся. Люциан, видя реакцию мальчика, остановился и отдёрнул себя от мысли продолжить разговор с ним. Он лишь вновь вздохнул, развернулся и вышел из библиотеки, что-то бормоча себе под нос. Это становилось проблемой. Герцог не мог ни поддержать какой-либо контакт с травмированными детьми ни избегать их из-за того, что они живут в одном доме. Самое верное решение - сослать всех троих в другую резиденцию или же отдать на воспитание ближайшим родственникам, на крайний случай можно было отдать детей на попечение храма, сослав тем самым их в детский дом при церкви. Если не лишать Рэйвена, Адама и Оливии фамилии, то они будут там лишь на правах учеников и не потеряют статус наследников, а сам он избавится от маячащей перед собой проблемы. Но это на крайний случай, сейчас Люциану нужно будет перерыть всё семейное древо герцогства, чтобы найти родственников среди боковых ветвей или вассальных родов, а так же рассмотреть родной дом их матери как вариант. Эти дети натерпелись от своего настоящего отца и не в силах даже нормально находится с Люцианом в одном помещении, а сам он не хотел брать на себя такую ответственность как налаживание отношений с ними. В итоге и остаётся только медленно отстраняться и вычеркнуть друг друга из их жизней. В коридоре уже вовсю горели тёплым светом магические лампы, а за окнами небо приобрело чёрно-синий цвет, даже сад за стёклами теперь напоминал лишь тёмный сгусток с редко мелькающими приглушёнными цветами растений и беседок. Посмотрев в своё отражение, оторвав взгляд от пейзажа, Люциан нахмурился и расслабил воротник - всё же эта одежда своей тесностью ему была не по нраву. Уже сегодня стоит попросить у дворецкого список родственников герцога Амариллиса, чтобы уже завтра начать отбор семей. Чем быстрее он избавиться от детей и старых слуг, тем легче ему станет жить и скрываться. И только его губы тронула лёгкая улыбка, как в голову тут же ударила головная боль, заставляя мужчину подкоситься в ногах и рухнуть на пол. Люциан едва успел схватиться за подоконник, чтобы окончательно не упасть. Схватившись за голову, мужчина зашипел от разрывающей его боли, ко всему этому из-за резкого падения сломанные рёбра тоже дали о себе знать. Сжав челюсть до скрипа зубов, впившись пальцами в голову и второй рукой, уже перестав держаться за подоконник, схватился за бок. Больно дышать, больно открыть глаз, больно просто так сидеть на коленях, больно даже думать. Всё было невыносимо, но нужно было потерпеть и переждать - не умрёт же он от этого. Если такое вновь повторится, ему нужна будет поддержка. Трость была бы отличным решением, он сможет легко опереться на неё, когда будет в подобном состоянии. Вызвать мастера в поместье не составит труда, да и выдумывать причину ему не нужно - слуги вряд ли заподозрят что-то неладное лишь из-за какой-то палки. Так же стоит вновь позвать врача, чтобы тот назначил обезболивающее посильнее, ведь эти головные боли теперь с ним надолго.