Глава 1

Всё началось дождливой ночью. Тогда весь особняк восточного герцогства стоял на ушах из-за пропажи хозяина. Напряженная атмосфера, пропитанная страхом и беспомощностью, повлияла даже на самых стойких слуг и рыцарей, которые работали в поместье уже несколько десятков лет. Им только недавно пришло известие, что магический компас, прикреплённый к карете господина, перестал передавать сигнал вот уже больше суток. Пока адъютант, главный дворецкий и капитан стражи старались, не смотря на всеобщую панику, организовать поиски, дети герцога прибежали на шум и непонимающе смотрели на суматоху. Внезапно двери открыли привратники с до ужаса напуганными лицами, а за ними спокойно шёл мужчина. Людям потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть в человеке их господина. Холодный презрительный взгляд померк и вместо него был уставший и апатичный, выверенная горделивая походка больше не была видна - мужчина стоял, пошатываясь и придерживая рану на животе. Даже по одежде было довольно сложно что-то распознать. Почти вся она была пропитана кровью, если бы не алые капли, падающие с неё, можно было подумать, что герцог просто промок. Не было хотя бы уцелевшего на ней места - всё было рваным и помятым. Слипшиеся от грязи волосы прикрывали лицо, и стоило мужчине рукой заправить чёлку, как перед жителями поместья предстала ужасная картина: вместо правого глаза зияла дыра, обрамленная новоиспечённым шрамом, из носа так же текла кровь, даже на лбу была рана. – Д-доктора! – закричал кто-то из слуг и все начали суматошно бегать туда-сюда. Ему было всё равно, но после удара головой было неприятно слушать весь этот гомон. Нахмурившись и цыкнув, он позволил себе дать себе слабину и свалиться на пол, однако стража, стоявшая рядом ловко поймала его, что-то громко произнося, но мужчина не слышал, что именно. Ему с трудом давалось стоять самостоятельно, всё же он шёл до этого поместья на своих двоих пол дня так точно, игнорируя полученные травмы. Однако стоило ему поднять глаза и оглядеться, его внимание привлекли три макушки, выглядывающие с лестницы. Приглядевшись, он увидел троих детей, которые встали как вкопанные при виде подобной сцены. Двое сыновей и одна единственная дочь - именно это отозвалось в украденных им воспоминаниях. Взгляды полные недоверия, удивления, страха и вместе с этим любопытства встретились со спокойным и меланхоличным. Раньше бы герцог посмотрел на них как на червей, живущих за его счёт, но сейчас дети видели кого-то другого и это ещё больше пугало. Они никогда не видели отца в таком состоянии, он просто не мог таким быть. Этот человек, известный своими ледяным сердцем, навыками и жестокостью прямо сейчас весь с ног до головы покрытый ранами и кровью не мог стоять без помощи других. Такого не могло произойти, их учили, что слабый обязательно умрёт, что если они заявятся сюда хотя бы с одной серьёзной раной, то будут выкинуты тут же за ворота. Однако тот, кто всё это говорил им когда-то, сейчас был в ещё худшем состоянии, чем провинившиеся перед ним когда-либо люди. Вздохнув и наконец-таки отведя взгляд от детей, мужчина выпрямился, собрался с силами и оттолкнул рыцаря, направившись к лестнице. Дети, завидев это, тут же попятились назад, а после самый старший, подняв девочку одной рукой и схватив младшего свободной, сорвался наутёк лишь бы не попасться своему отцу на пути. Только мужчина захотел подняться по лестнице, внутри тихо ликуя, что ему не придётся как-либо пересекаться с этими детьми, его тут же отдёрнули лепечущие слуги. Обернувшись и смерив их раздраженным взглядом, он надменно произнёс: – Просто приведите доктора в мои покои.

***

Стоило ему только войти в покои герцога, как тут же за ним вбежали парочка слуг и доктор, которого уже оповестили о решении господина начать лечение прямо в его спальне. Все манипуляции были донельзя болезненными из-за многочисленных повреждений: оказывается кровоточащие раны были лишь началом, и у герцога вдобавок были сломаны два ребра, так же к этому прибавились многочисленные внутренние травмы. – Я думаю, может присутствовать так же внутренняя травма головы, следует позвать мага для полного обследования. – заключил преклонного возраста мужчина, забинтовывая место, где раньше был глаз. На это герцог лишь раздраженно цыкнул, отбрасывая чужую руку от себя: – Какого чёрта этот ублюдок здесь лепечет? Я просил позвать доктора, а не шарлатана. – слуги только услышав, что сказал их господин, удивлённо уставились на того. Сам он лишь ликовал про себя, смакуя следующий свой шаг. Самое простое решение скрыть подмену - потеря памяти. Пусть оно и было рискованным, но ему не хотелось вечно притворяться мудаком, который держит в страхе весь особняк, он лишь хотел тихой жизни после всего случившегося. Однако пусть у него и была абсолютно вся память настоящего герцога, его собственные привычки она не перекроет. Лучше постепенно менять своё поведение. “Но что тогда делать с детьми?„ – подумав об этом, мужчина потрогал место, где раньше был глаз, а сейчас находилась повязка, и вместе с этим произнёс всё так же спокойно, будто это было нормой: – Что это были за дети? Не помню, чтобы приводил домой каких-то оборванцев? Каждое его слово отдавалось ударом по наковальне для присутствующих. Как мог тот, кто так спокойно дошёл до поместья, да и до своих покоев без помощи других, не помнить ни доктора, ни своих детей. Это точно был их герцог, это были точно его манера речи и аура. – Ч-частичная потеря памяти, – произнёс врач, дрожащими руками сжимая в руках не до конца использованные бинты и пятясь назад. Никто не хотел попасть сейчас под горячую руку его превосходительства герцога Люциана, потому что было не известно, что именно тот забыл, кроме парочки лиц. В этот момент любой мог стать врагом их господина, – Прошу, вас смилуйтесь, господин. У вас правда потеря памяти, можете привести любого другого доктора и получите тот же ответ. Я служу здесь уже 20 лет! – Довольно! – впервые повысив голос за всё это время, произнёс герцог, резко махнув рукой, – Все свободны, проваливайте, пока я не передумал! Оставшись наедине с собой, мужчина облегчённо засмеялся, тут же хватаясь за грудь от резкой боли. Ему осталось только переждать пару недель и укорениться в этом поместье как герцогу Люциану Амосу Амариллису. Однако дети не выходили из головы. Эти глаза, полные страха, были ему до боли знакомы. И не смотря на это, старший так быстро среагировал и увёл за собой младших. А та девочка с необычайно красивыми глазами, смотрящая прямо на него... Только сейчас герцог мог собраться с мыслями и обдумать всё случившееся. Поднявшись с кровати, на которую его усадили во время лечения, Люциан подошёл к зеркалу. Казалось бы, зачем такому человеку как герцог в спальне подобная вещь. Оно не двигалось и было привинчено к полу в одном положении - в сторону окна. Оглядевшись, он усмехнулся. Всё в комнате было в шаговой доступности, даже не примечательные вещи могли послужить оружием. Практично для того, кто прослыл хладнокровным и жестоким. Мечи на стене, один кинжал под простынёй, другой под одной из многочисленных подушек. Пока он изучал комнату, ему открылись ещё парочка тайников с разными видами игл, покрытыми ядами, тонких металлических лесок, метательных ножей, магическими бомбочек, вероятно выпускающих дымовую завесу. Это была не комната, а целый арсенал для убийства и самообороны. Довольно улыбнувшись, он развернулся обратно к зеркалу, заметив движение у двери и насторожился. Люциан тут же подойдя к кровати подобрал один из кинжалов и приготовился напасть на нарушителя спокойствия, однако из-за тяжелой двери не показалась чья-то миниатюрная фигура. Маленькая, совсем не по возрасту, девочка кротко выглядывала из-за двери, сжимая в руках большую старую потрёпанную игрушку. Была уже глубокая ночь, от чего мужчина удивился появлению ребёнка в его спальне. Он развернулся к ней лицом и стал пристально смотреть. Шторы не были задёрнуты и ночной свет достаточно хорошо осветил лицо малыши, чтобы тот его разглядел. Совсем не похожа ни на герцога ни на герцогиню - настолько, что он бы и сам посчитал её внебрачной, но память герцога ясно давала понять, что этот ребёнок был его, просто пошла малышка в своих родственников по материнской линии. И всё же на фоне старших братьев, которые пошли примечательно в отца, её пепельно-серебристые волосы и аметистовые глаза выделялись настолько, что именно она привлекла внимание мужчины в холле поместья. Девочка без слов подошла к нему и протянула свою игрушку. Мужчина обомлел, но сохранил выражение лица холодным. Эта девочка - в её глазах читался страх, но желание быть любимой собственным отцом позволял ей игнорировать колкий взгляд, которым её сейчас будто прожигали. Он много раз слышал, как отцы таяли при виде своих дочерей, однако ни в памяти герцога ни в своих чувствах не прослеживалось и капли любви или симпатии. Её было жалко, но не настолько, чтобы перестать притворяться на данный момент. – Проваливай. – строго произнёс герцог, тут же наблюдая, как девочка сжалась и всхлипнула, крепко обняв свою игрушку. Люциан сощурился и поджал губы, его лицо выражало нечто среднее между сожалением перед столь хрупким ребёнком и отвращением, которое он испытал к настоящему герцогу, что так сильно запугал детей. Но даже после строгих слов отца малышка не ушла, из-за чего Люциану пришлось стать твёрже: – Оливия Нуар Амариллис, – выкрав из памяти имя ребёнка, начал он, – я сказал тебе проваливать. Пока не стало слишком поздно, тебе лучше уйти. Зажмурившись и попытавшись назад Оливия запнулась и упала. Тут же из её аметистовых глаз полились слёзы, но при этом она не издала ни единого звука, только прерывисто сопела, сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос. Люциан от удивления опешил и встал как вкопанный. Он не ожидал этой реакции, он просто хотел, чтобы она ушла, не заподозрив в нём самозванца, он совсем не понимал, как её выпроводить из покоев - сидящую, обнимающую свою потрепанную и мокрую от слёз игрушку. Мужчина никогда близко не подходил к детям, он всегда их пугал, а сейчас стало ещё хуже из-за образа герцога. Люциан просто стоял и смотрел на Оливию, пока не почувствовал пробегающий по спине холодок. Тонкий слух уловил какой-то посторонний звук, отличающийся от того, что он слышал от девочки. Он тут же нагнулся к ней, игнорируя боль во всём теле, скоро всё равно будет не до неё, поднеся палец к своим губам, тем самым показывая, что малышке стоит вести себя тихо. - Закрой глаза и уши, – тихо произнёс он. В глазах ребёнка это выглядело пугающе, но вбитая с годами привычка подчиняться отцу оказала большое влияние. Он хотя бы не прогонял её, – Спрячься, чтобы я тебя не нашёл. Люциан удивился, ведь Оливия послушала его и действительно встала и робко пошла в одной ей известное направление. Герцог понял, что девочка довольно умна, даже слишком, но сейчас об этом думать нельзя. Каждая секунда на счёту. Крепче сжав кинжал в руке, мужчина оглядел комнату и медленно, не издавая лишних звуков, начал идти к противоположному углу. Но не успев дойти до нужной точки, ему тут же пришлось резко пригнуться из-за атаки. Боль, словно лезвием по плоти, прошла по всему телу: болели не только сломанные рёбра, но и живот. В доказательство вышеперечисленному, раны открылись и белые бинты приобрели багровый оттенок. Цыкнув, Люциан через силу перекатился к тумбе, приметив её как небольшое укрытие. “Прошло всего ничего, а уже кто-то пришёл по мою душу? Вот же сукины дети!„ – оскалившись, подумал герцог. Он не мог просто взять и убить этих ублюдков как ему удобно. Ни состояние здоровья, ни ребёнок в комнате этого не позволяли. Руки дрожали, по спине и лбу стекал холодный пот, голова трещала, одним глазом он не мог полноценно видеть всю картину происходящего. Он будто выиграл джекпот по неудаче. – “Кажется, в поместье есть предатель, иначе бы я изначально и не стал герцогом. На него кто-то напал.„ Поместье оснащено магией, а значит, где-то же должно быть то, что позвало бы рыцарей. Сколько бы не он не оглядывался, под рукой не было ничего подходящего, приходилось выкручиваться самому. Люциан сыграл ва-банк и кинул кинжал в сторону окна, в туда, откуда его застала первая атака. Клинок разбил стекло в окне и вместе с этим откуда-то раздался тихий звон. Это помогло лишь на долю секунды, ему нужно было как можно быстрее добраться до бомбочек с дымовой завесой в тумбе около двери. Снова терпя боль, но уже придерживая рукой рану на животе, мужчина быстро перебежал на другую сторону комнаты. Он должен был часто менять своё положение - это было простой основой, однако с таким телом не побегаешь, от чего следовало играть на местности. Копаться в памяти настоящего герцога не было времени. Он быстро взял парочку бомб, краем глаза заприметив ещё один кинжал, а также Оливию, послушно закрывшую глаза и уши и прячущуюся у подножия кровати своего отца. Люциан в который раз удивился с поведения ребёнка, но это не помешало ему разбить дымовую бомбу, схватить кинжал, а вместе с ним рефлекторно и девочку, и бросится к двери на выход. Ему чертовски повезло. Либо, пришедшие по его душу, дилетанты, либо сегодня не его день смерти - лучше бы всё вместе. Девочка же икнула от испуга в его руках и выронила игрушку. Только она протянула руку за ней, издав недовольный и печальный звук, как Люциан лишь ускорился, наплевав на ненужный кусок ткани, набитый ватой. Забежав за угол, ведущий к коридору, выходящему в холл, он наткнулся на перепуганного в который раз дворецкого с несколькими рыцарями. Увидев перед собой герцога они тут же окружили его, готовясь защищать. Сначала до него не дошло, каким образом слуги узнали о случившемся, только потом он понял, что звук, слышимый им в своих покоях во время нападения, был вызван Оливией, которая не просто так сидела у подножия кровати. Видимо там и находилось то, что позвало рыцарей и дворецкого. Но всё же они довольно быстро прибежали. Неужели заметили проникновение? Если бы не покои герцога, оснащенные всевозможными орудиями, и его навыки, пришлось бы действительно хоронить их господина. Облокотившись спиной о стену, Люциан взял девочку обеими руками и заглянул ей в заплаканные глаза. Пусть он и не мог её поблагодарить за сообразительность, но всё равно был признателен. Сама же Оливия шмыгала носом и, брыкаясь, пыталась слезть, чтобы пойти за своей игрушкой. Мужчина нахмурился: “Сейчас точно не время идти за каким-то куском потрёпанной ткани, малышка.“ – Я удивлён, что от тебя была польза. – поставив девочку на ноги, холодно произнёс герцог, возвращая своё прежнее поведение. Оливия же в свою очередь пыталась не заплакать вновь, сминая подол своего платьица. Она всё ещё посматривала в сторону, откуда они с герцогом прибежали. – Отведите её в комнату и поставьте охрану. Не хотелось бы второй раз за ночь увидеть её у себя. Голос в конце был совсем слабым. Ему всё это время было больно. Мужчина не мог отдышаться из-за сломанных рёбер, в итоге часто и поверхностно дышал, однако глубокий вздох он сделать никак не мог, опасаясь новой волны агонии. Пара стражников, оставшихся его охранять, не могли предотвратить того, что Люциан скатился по стене, начиная постепенно терять сознание. Больше суток он бодрствовал, а после забега, ценой которому была жизнь, силы, как и выдержка, полностью покинули его. Герцога тошнило, выворачивало, знобило, но уже почти потухшим сознанием ничего сделать не мог.

***

С трудом разлепив глаза, Люциан подметил, что лежал. Всё тело ощущалось деревянным и тяжёлым, голова невыносимо болела, а в горле было настолько сухо, что каждый вздох чувствовался как будто тот глотал раскаленные иглы. Кровать, в которой он лежал, промокла от пота. Чем больше он приходил в себя, тем больше ему приносили дискомфорт собственное израненное тело и окружение. Прикрыв веки, Люциан собрался с силами и приподнялся на локтях, но тут же лёг обратно, тихо застонав. Сжав кулак до побелевших костяшек, зажмурился и попытался перевернуться на бок, что далось ему куда легче, чем подъём. Герцог поднялся уже из этого положения, всё так же корчась от боли. Знакомый интерьер - он находился в покоях, из которых сбежал прошлой ночью. Только вот какого дьявола он находился в них после покушения? У настоящего герцога не было инстинкта самосохранения, или же слуги были тупее, чем он думал? Хотя это было ему на руку. В голове Люциана созрела мысль о том, что надо бы заменить, если не всю, то большую часть прислуги. Подняв взгляд, он решил найти то, чем вчера Оливия позвала людей. Пришлось так же покопаться в воспоминаниях настоящего герцога ради этого. Оказалось всё не так просто. Это была не какая-то верёвка, как он думал, их тут и в помине не было, не колокольчик, прямо напротив него расположился магический артефакт. “По-моему, у герцога были комплексы...„ – заключил мужчина, усмехнувшись. В этом поместье всё было оборудовано магией. Аристократы точно сошли с ума в погоне за показательным богатством. По факту магический артефакт был действительно непримечательным. Видимо, он был во всех важных комнатах, раз даже 4-летняя девочка его нашла с лёгкостью. Герцог без раздумий воспользовался им и стал ждать, когда хоть кто-нибудь отреагирует. Через пару минут в покои вошла служанка и тут же склонила голову. За только что закрывшейся дверью мужчина заметил стражу - всё таки они не глупы. Хотя тогда убийцы напали через окно. – Принеси мне воду и позови главного дворецкого. – произнес спокойно Люциан, однако из-за своего состояния голос звучал скорее вымученным. Служанка, не сказав ни слова, удалилась. Мужчина только усмехнулся, размышляя о том, когда она вернётся. Пока девушки не было в комнате, Люциан, прикусив нижнюю губу, начал с трудом принимать сидячее положение. Ему точно нужно будет согласиться на мага-целителя, иначе выздоровление, а с ним и дискомфорт, затянется надолго. Закрыв глаз, герцог попытался немного расслабиться и абстрагироваться от боли, но только у него это получилось, как его потревожили вернувшаяся служанка и дворецкий. Подав герцогу воду, она тут же отпрянула и стала ждать. Мужчина улыбнулся лишь одним уголком губ. Этой девушке не нужно было говорить, какую воду принести, она сама это прекрасно поняла. Всё-таки жизнь в одном поместье с таким монстром как герцог научило многих здесь думать на пару шагов вперёд. Однако только Люциан собрался умыться, тут же остановился и вылил воду из рук обратно в миску. От неё веяло ненавязчивым запахом трав хорошо ему знакомых. Если бы он сейчас умылся, было бы на одну травму больше. Даже в небольшом количестве то, что было добавлено в эту миску, могло запросто ухудшить его зрение. Он жестом подозвал служанку, и ей не оставалось ничего, кроме как выполнить приказ. Стоило ей приблизиться на расстояние вытянутой руки, как на неё вылили воду для умывания. Девушка вздрогнула и рефлекторно закрыла лицо. Это не являлось показателем её виновности, но она точно последняя, кто притрагивался к миске. – С этого момента я желаю заменить всю прислугу поместья. Чтобы через неделю здесь были новые люди. – подняв взгляд на дворецкого, он продолжил, – Я не желаю упоминать, за какие пригрешения им достаётся. Виновные сами всё поймут. Убивать вас всех всё равно нет смысла... Не желаю слышать от вас ни звука, свободны. И принесите полотенце, нитки, ножницы, иглу, новые бинты и свечу, а также чистую, без капли яда, воду. Больше герцога судьба этих людей, как и их тихие, но эмоциональные разговоры, не волновали. Пусть думают, что хотят. Слова, имеющие большой вес для простых людей, подействовали настолько хорошо, что герцогу почти не нужно было ждать, пока ему принесут то, что он просил. Перед ним аккуратно разложили ножницы, нитки с иглой, чистую ткань и бинты, а также новую миску с тёплой водой. Свечу зажгли и поставили чуть поодаль от остальных предметов. Мысленно вздохнув, Люциан собирался с мыслями. Он тут же отослал слугу за дверь, лишь махнув рукой. Это было похоже на магию - люди понимали всё без слов. Но вскоре этого не будет, потому что новая прислуга вряд ли сможет делать тоже самое. Самостоятельно разрезав старые бинты, он рассмотрел ничуть не зажившие раны, мужчина цыкнул и поднёс иглу, в которую уже видел нить, к пламени свечи. Пока та нагревалась, стал промакивать влажным полотенцем раны. Ему предстояло зашивать себя без какого-либо обезболивающего, а это та ещё задачка. Вдохнув, а после медленно выдохнув, Люциан поднес горячую иглу к ране на животе и тут же быстрым движением проткнул себя, скрипя зубами от боли. Ему нужно было вытерпеть, однако руки начали дрожать, что усложняло задачу. Первый шов, второй, он держался как мог, только взгляд затуманился, и он уже готов был опустить руки. То, что он видел из раза в раз, то, что много раз проделывал, оказывалось всё так же непосильной задачей. Ещё немного и герцог готов был взвыть от боли. Он тут же прикусил собственную руку, чтобы отвлечься, но всё так же продолжая зашивать рану. Только стоило ему закончить, как игла была быстро отложена в сторону, рядом со свечой, и Люциан вновь промакивал влажным полотенцем живот. Теперь дело оставалось за бинтами. Закончив с перевязкой, герцог медленно встал, направившись к нетронутому пиджаку и пальто, где порылся во внутреннем кармане, доставая небольшой красный камень. Это была довольно дорогая и редкая вещь, которую сложно было достать легально, однако она того стоила. Будь то мана человека или же мана предмета - этот камень мог поглотить её, стоило лишь ему начать взаимодействовать с кем или чем-либо. Осталось только решить, как его использовать, ведь он пригодится Люциану, пока он будет жить в этом особняке и занимать роль герцога востока. На лице мужчины появилась довольная улыбка, а взгляд отразил нечто среднее между удовлетворением и предвкушением.