Глава 5. День Рождения двойняшек и дорогой друг Нортона Огнева

Черная Королева не смеялась, когда я попросила ее о помощи. Она молча кивнула и, бросив задумчивый взгляд в сторону, где несколько минут назад скрылся ее сын, спросила: — Шакл уже отправился на охоту? — Нет, — я поморщилась. — Но намекнул, что Астрагор не станет ждать. — Хорошо, — фертида с царственным изяществом расправила полы своего дорожного платья. — Я позабочусь о мастере и его сыне. Однако вы должны понимать, Мортинова две вещи: моя помощь не бесплатная, — она многозначительно склонила голову. — Понимаю. Сделаю все, что будет в моих силах. — И второе. Вы не должны мне мешать. Мне будет сложно выполнить вашу просьбу, если вы будете… лезть на рожон. — Само собой, — я тяжело вздохнула. — Никаких попыток наладить общение с господином Лазаревым мною предпринято не будет. — Очень на это надеюсь. Мы замолчали. Шум ЗолМеха доносился даже до рабочего кабинета хозяина фабрики, и даже здесь лежали стальные стружки и сломанные шестеренки. Видимо, иногда Огнев баловался с неисправными механизмами. Это вызвало у меня улыбку, и я поспешила отвернуться к окну. Черная Королева тихо хмыкнула под вуалью, но продолжать разговор не стало. Почему-то мне подумалось о том, что она увидела во мне Лиссу, которая точно так же пыталась спасти маленькую дочь и любимого мужчину от собственного проклятия. Незавидная доля, страшная и тяжелая. Но я не могла быть слабой, не могла все оставить. В моих руках многое, и пока я могу дышать, я буду идти вперед. — Только не захлебнитесь, — бесстрастно отозвалась повелительница лютов, а я вздрогнула, покосившись на нее. — Знания топят. На миг мне показалось, что она все знает — обо мне, о предсказании гильдии, о моей цели. И… испытала облегчение. Мне бы очень хотелось, чтобы всю правду знал кто-то еще помимо загадочного старика, для которого ход времени — щелчок пальцев. Я бы хотела, чтобы мою историю узнала женщина. Такая же мать как и я. — Госпожа Королева. Я бы хотела рассказать кое-что еще.

***

Марк отказался красоваться на часоящере, которого Огнев собирался подарить сыну. И Маришке посоветовал отказаться от этой затеи. Подарки должны быть от чистого сердца, а не от желания продемонстрировать богатство. Нортон Огнев ничего не сказал по этому поводу, молча кивнул и ушел, оставив Марка в пока еще пустой банкетной зале. Госпожа Елена прибудет чуть позже — она написала об этом в утреннем письме. С Ником Марк виделся вчера на площади, и мальчики обсудили сегодняшний день. Оба надеялись, что Константину Лазареву удастся выцепить Елену из толпы гостей и поговорить. Лазарев-старший теперь знал все: о Шакле, об угрозе и том, что госпожа Мортинова явно что-то скрывала. Ник передал, что отец намерен выяснить сегодня все. Наверное, Елена будет зла, когда узнает, что Марк приложил к этому руку, однако мальчик был горд. Он считал, что поступил по-взрослому. Первые гости прибывали неспешно, важные, богато разодетые. Марк отошел к стене, исподлобья наблюдая за приезжими. Он выглядывал знакомы лица, но друзей пока было не видно. Золотой ключник очень хотел увидеть Захарру. Для того, чтобы узнать больше о том, что происходит в Змиулане, разумеется… Марк почувствовал, как щеки налились кровью и стали горячими. К счастью, он заметил Василису и того странного Маара, с которым они познакомились на ЗолМехе. Золотой ключник тут же поспешил к ним, стереть то, о чем думал секунду назад. — Привет, Марк! — подруга тут же бросилась обниматься. Броннер за ее спиной стоял со страшненькой коробкой ядовито-желтого цвета. — Передайте тому, кто занимался упаковкой, что у него совершенно нет вкуса, — Ляхтич скривился. — Спасибо, дружище! Сочту за похвалу, — ученик Черной Королевы важно надулся. Марк хмыкнул. — Наших еще нет? — Василиса посерьезнела и на всякий случай оглянулась по сторонам. — Нет, — Марк качнул головой, поджав губы. Девочка понимающе кивнул. Маар окинул их обоих подозрительным взглядом, но ничего уточнять не стал. Тем временем в зале становилось шумно и многолюдно. Именинников пока было не видать. Наверное, наводят марафет. Марк усмехнулся по себя и подумал о подарках для двойняшек, которые прятал в своем часолисте. Для Дейлы он приготовил набор красивых расписных самонаполняющихся чашек — по совету госпожи Елены, а другу на том же ЗолМехе купил специальную механизированную упряжь для часоящера. Драгоциев Марк увидал первым. Их мрачная процессия вошла в зал с царственностью без малого правящей династии. Среди мрачных лиц золотой ключник мгновенно узнал Захарру и Фэша. Легонько толкнул в бок Василису, однако подруга уже смотрела в ту же сторону, и ее лицо было мрачным. Конечно, они же еще не помирились. — Какие зловещие, — тут же прокомментировал Маар, получив два тяжелых взгляда. — Знакомы с ними? — Знакомы, — Ляхтич скривился, пытаясь поймать взгляд младшей Драгоций и… поймал. Захарра мельком улыбнулась и осторожно помахала ему. Ему и Василисе, конечно же. Марк вспыхнул с головы до пят и улыбнулся в ответ. Совсем слегка. В его груди сразу стало тепло. Он… скучал, и это было чистой правдой. Несмотря на то, что Захарра целовала другого под новогодней елкой, несмотря на то, что была очевидно влюблена в его лучшего друга… Марк пропал, точно пропал. — Нужно подойти? — Василиса неловко переступила с ноги на ногу, и золотой ключник отмер. — Поздороваться? — Не волнуйся, — Марк тут же посерьезнел. — Мы поговорим. По другому быть и не могло. Золотой ключник посмотрел на Фэша, и тот неожиданно обернулся. Пару секунд между ними пылал молчаливый разговор, а потом Драгоций криво усмехнулся — не зло, без издевки, а так, как порой усмехался в том остальском лагере. Почти по-дружески. И Марк вдруг почувствовал себя лучше. — Вы, ребята, состоите в каком-то тайном ордене? — видимо, Маару надоело наблюдать за чередой переглядок, и он нахмурился. — Вовсе нет, — Василиса фыркнула. — Еще чего, — Марк выпрямился. — Знаешь, Броннер, с Драгоциями дружбу водят только безумцы, — он посмотрел на подругу. «Такие безумцы, как мы, например». Впрочем, шанс на короткий разговор выпал довольно быстро. Нортон Огнев все-таки решил продемонстрировать подарки, которые собирался подарить двойняшкам, поэтому гости хлынули к панорамному окну, за которым резвились часоящер и тонкорог — с другими всадниками. Марк, затаив дыхание, встал прямо за Захаррой, и девочка, почувствовав ее присутствие, тихо рассмеялась. — Какая бравада, — прокомментировала она, обращаясь к брату. Фэш хмыкнул. — Думал, всадником будет кто-то из… знаменитостей. Золотой ключник, например, — протянул он, прекрасно зная, что Марк и Василиса стояли позади. Оба тихо хихикнули. — Что ты, — Захарра чуть повернула голову, покосившись на Марка. — Наше Золотце не любит выделяться. Он такой скромник. — Не больше твоего, — Ляхтич не выдержал, а Маар окинул их всех таким взглядом, что захотелось расхохотаться. Что, впрочем, Захарра и сделала, и от ее смеха щеки стали еще горячее. Они продолжали быть друзьями, и это было по истине чудесно.

***

Я ушла с праздника непозволительно рано — сразу после дарения подарков. Сцену с пьяной Еленой и напуганной Василисой эта история исключала, поэтому я поспешила скрыться в гостевых покоях, чтобы переждать шторм. Видимо, Нортон и Константин объединились против меня, потому как я видела, как оба стояли рядом и бросали на меня заговорщицкие взгляды. Чертовы защитники. Я раздраженно фыркнула, сбегая с поля боя как последняя трусиха. Черная Королева защитит моего мужчину, а от меня требовалось лишь отдалиться от него. Что может быть проще, в конце-то концов? Чувствовала я себя просто отвратительно — как школьница, уходящая от ответственности рассказать родителям про двойку. Я заварила немыслимую кашу, и теперь мне предстояло расхлебывать ее чайной ложкой. Игра во всезнаюзщую попаданку обернулась моим личным крахом. Какая прелесть. — Елена, — голос, теплый, но твердый, заставил меня застыть. Я не обернулась. — Нет, — я шептала. — Нет, я все тебе сказала, хватит. Мы не дети, — я сжала кулаки. — Вот именно, — Лазарев говорил мягко. — Мы взрослые люди, Елена. И мы можем обо всем поговорить. Спокойно. Я выслушаю тебя, поддержу. Ты слышишь? — За этим ты явился в дом своего врага? — я скривилась, так и стоя к нему спиной. — Я явился по приглашению смотрительницы от часовщиков и рубинового ключника, — я почему-то была уверена, что он склонил голову. — Но — да, в основном я здесь ради тебя. — Тогда слушай меня очень внимательно, — я рычаще выдохнула и резко обернулась. Следующие мои слова застряли где-то в горле, потому что я невольно залюбовалась. Константин был в нарядной подпоясанной рубахе с какими-то орнаментами, в высоких мягких сапогах, перевязанных шнуром и коричневых брюках с золотыми пуговицами. Такой торжественный, но по-прежнему родной. Однако я тряхнула головой и собралась. — Я прокололась, — на выдохе произнесла я. Лазарев нахмурился и сделал ко мне шаг. Я отступила. — Нет, стой там. Я ошиблась. Я очень сильно ошиблась, и теперь тебе и Нику грозит опасность, — мои руки затряслись, а в носу защипало. — Мне угрожают тобой, ты слышишь? Ну скажи хоть что-нибудь! Обвини меня, кричи! Возненавидь! — мой голос сломался, и мастер сорвался с места, поймав меня в объятия. Я вцепилась в его плечи мертвой хваткой и задрожала. Он пах деревом, маслом и домом — так, как я помнила. Кожа его шеи была теплой, почти горячей. Я уткнулась туда носом и шумно вздохнула, почувствовав, как по его телу пробежали мурашки. Скучал, Время, как же сильно он скучал по мне! Мы стояли в молчании. Где-то гремел праздник, где-то слышался пьяный смех, но наш мир сузился до одной крохотной точки, где были только мы, я и он, мой мужчина, моя любовь, мое — все. То, что я потеряла в своей хваленой самоуверенности. Я опустила ладони на его талию и прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке скользнула одинокая слеза. — Я защищу тебя, — прошептал Лазарев, поцеловав мои волосы. — Мы со всем справимся — вместе, я обещаю тебе. — Нет, — я слабо толкнула его, но он не отпустил. — Пожалуйста. Я сказала тебе это, чтобы ты понял. Не говори так. — Ты не будешь одна, — его тон стал жестким, и я невольно вздрогнула. — Никогда, ты слышишь меня? Расскажи мне все. Сейчас. И тогда я увидела. Передо мной был мужчина, горячий, как пламя промышленных печей и твердый, как каленая сталь. Он вынашивал все эти месяцы свою силу, свою уверенность и свою тишину. Я вновь ошиблась, когда решила, что Константин струсит, что тот, кого выбрало мое сердце, меня бросит. И это было еще страшнее. Все мои планы трещали по швам. — Нет, — я сильнее прижалась к нему, поцеловав тонкую кожу его шеи. — Ничего не скажу. Ты узнал достаточно. Защищай сына, — мой голос тоже мог быть холодным и беспринципным. А еще я прекрасно знала, в каком коридоре оказалась. — Отпусти меня, — прошипела я, а потом отпихнула его и резко развернулась, изобразив на своем лице широкую улыбку. — Господин Миракл, какая приятная встреча! — Могу ответить тем же, госпожа Елена, — высокий мужчина в дорогом сюртуке и внимательным взглядом слегка поклонился. — Лазарев, — он смерил мастера пренебрежительным взглядом. — Мне кажется, дама не желает с тобой говорить? — Господин Лазарев уже уходит, — елейным голосом сообщила я, кожей чувствуя непонимание, обиду и… ярость. — Верно? — Раз так, то приглашаю вас, госпожа Елена, пропустить со мной по бокалу хорошего вина. Прости меня, если сможешь. Прости меня, моя любовь, но я дорожу тобой больше, чем твоей нежностью.