I. Глава 1

1914 г. – Отец, я прошу, разреши мне сдать экзамены в Оксфордский университет волшебства и магии. – Нет, Изабелл. Девушкам не место в университетах. И чем плохо домашнее образование? – хорошо сложенный мужчина средних лет сидел в кресле, обитом тёмно-красным бархатом и, закинув ногу на ногу, читал утреннюю газету. – К тому же, – продолжил он, – тебе бы следовало озаботиться другими проблемами. – Какими же? – девушка, обладательница не самого терпеливого характера, начинала уже раздражаться, и в любое мгновение из её ушей мог повалить пар, как из закипающего чайника. Мистер Уорик тяжело вздохнул, опустил газету и устало посмотрел на дочь. Руки крепко сжаты в кулаки и покоятся на коленях, спина ровная и прямая, как игла, синие глаза светятся решительностью и серьёзностью, с первого взгляда было понятно, что девушка готова отстаивать свою точку зрения до последнего. Именно в такие моменты Виктор очень жалел, что Изабелл родилась девочкой. Столько в ней было силы и решительности, столько напора и энергии, что порой казалось, будто у него два непоседливых сына, а не один. – Тебе пора подумать о замужестве, милая, – практически не слышно пробормотал мистер Уорик и, спрятавшись за «Пророк», приготовился к новой тираде. – О замужестве?! – как и ожидалось, девушка прекрасно всё расслышала и тут же взорвалась. – Отец, я же не могу всю свою жизнь сидеть в четырёх стенах, я тоже хочу развиваться, получать новые знания, путешествовать! Я девятнадцать лет училась под бдительным присмотром гувернанток и нянек, неужели мне не суждено получить достойное и серьёзное образование? Почему я должна довольствоваться только домашним воспитанием?! Почему Ричарду все позволено? – Ричард – мужчина, – отец семейства снова вздохнул и, взмахнув волшебной палочкой, разлил чай по чашкам. – Да даже у маггловских женщин больше прав! Немагический Лондон охвачен новой идеей, идеей «suffragette»*. А у нас до сих пор какие-то средневековые законы! – волшебница гордо вздёрнула голову и, призвав чашку с чаем, сделала маленький глоток. – Милая, не засоряй свою юную головку всякой революционной чепухой. – Но, отец! Я… – Всё, дорогая, на этом разговор окончен. – Но… – Я сказал, всё. Изабелл вспыхнула и, с грохотом поставив хрупкую фарфоровую чашку на журнальный столик, выскочила из комнаты, звонко цокая каблучками. Мужчина, уже раз в сотый тяжело вздохнув, устало проводил взглядом дочь до выхода из гостиной. Услышав тяжёлые шаги по лестнице и последовавший за ними щелчок дверного замка, Виктор, расправив газету, продолжил читать политическую колонку, ритмично покачивая ногой. Девушка, раздражённо хлопнув дверью, закрыла её коллопортусом и застыла посреди комнаты. Глаза метнулись к письменному столу, к учебникам, по которым она готовилась к вступительным экзаменам. В ней сразу же проснулось чувство несправедливости и обиды. Бросив палочку на кровать, девушка подлетела к тяжёлому дубовому столу. С яростью Изабелл снесла все книги на пол, а бумаги и тетради сгребла в охапку и, растворив окно, выбросила во внутренний двор в знак протеста. – Иззи! – снизу послышался возмущённый голос матери. Но девушка ничего не хотела слушать, она была зла: на отца, на мать, на всю магическую Британию, на тех, кто не давал ей возможность воплотить или хотя бы попытаться воплотить свою мечту в жизнь. Её бесило собственное бессилие, её бесило, что она родилась девушкой, что она не может сама распоряжаться своей судьбой до конца. – Иззи! – послышался торопливый стук. – Иззи, ты ведёшь себя неприлично, – голос матери ещё сильнее вывел из и так порядком покачнувшегося равновесия. – Неприлично?! Я просто хочу попробовать поступить в университет, что в этом такого? Я хочу почувствовать хоть капельку свободы, хоть чуточку. Что плохого в том, что я буду учиться? – Милая, самое главное – это найти хорошую партию и удачно выйти замуж. Ты должна воспитывать детей и создавать домашний уют, никому из мужчин не нужна думающая жена, это только всё усложнит. – Усложнит?! – волшебница подлетела к двери и, расколдовав её, распахнула так резко, что та чуть не слетела с петель. Миссис Уорик, стоявшая прямо перед входом, недовольно посмотрела на дочь. – Именно, усложнит, а сейчас спустись вниз и поприветствуй гостя, к твоему брату приехал друг и… Девушка, пропустив мимо ушей реплику матери, обогнула её и, громко топая по ступеням, начала спускаться вниз. – Иззи! Иззи! – Если моя тяга к обучению так сильно будет усложнять мне жизнь в замужестве... Тогда, тогда... я вообще никогда не выйду замуж! – мисс Уорик спрыгнула с последней ступеньки и яростно обернулась к матери лицом. Женщина застыла посредине лестницы и густо покраснела, смотря куда-то сквозь дочь. – Оу, понятно, тогда я, пожалуй, не буду и пытаться, – раздался за спиной Изабелл немного насмешливый голос. Девушка резко обернулась и стушевалась – перед ней стоял незнакомец. На вид ему было лет двадцать, может и меньше. Высокий широкий лоб, острые скулы, тонкая линия губ, прямой, с лёгкой горбинкой нос; каштановые волосы его чуть кучерявились и лёгким беспорядком падали на лицо. Его нельзя было назвать писаным красавцем, но глаза, блестевшие тёмным кварцем на смуглой коже, заставляли невольно смущаться. – Иззи! Из-за спины гостя выглянуло до боли знакомое, покрытое россыпью мелких веснушек-созвездий лицо. – Ричи! – позабыв о неизвестном молодом человеке, девушка кинулась на шею младшему брату и обняла так крепко, как только могла. – Я так рада тебя видеть! Ты же писал, что приедешь только через неделю! – Выпускные экзамены перенесли, поэтому у нас есть немного времени, чтобы отдохнуть, а потом подготовиться. Матушка, – юноша из сестринских объятий тут же был передан в материнские. – Сынок! – в коридоре появился мистер Уорик и, смеясь, мужчина потрепал сына по плечу. – Ну, наконец появился спаситель! Единственный, кто может совладать с характером своей сестры. А то она никого не желает слушать! Мы с матерью уже выбились из сил! Девушка недовольно зыркнула на отца и, только сейчас вспомнив о таинственном госте, перевела на него взгляд. Парень всё это время стоял возле лестницы и молчаливо наблюдал за воссоединением семьи. Внешне весь спокойный и утончённый, он создавал впечатление новомодного денди эдвардианской эпохи, лишь живые глаза, бегающие по лицам, выдавали его любопытство и заинтересованность. – Ах, простите меня за мою беспечность, – Ричард наконец смог вырваться из родительских объятий. – Хочу представить вам моего хорошего друга по Военно-магической академии ­– Марка Пембрука. – О, Марк, очень приятно познакомиться, Ричи о Вас много писал. – Мама... – парень немного не в свойственной ему манере засмущался. – Очень рад знакомству, – мистер Уорик протянул руку гостю, и Марк Пембрук, ответив крепким рукопожатием, приветливо улыбнулся. – Это, как Вы уже поняли, моя жена, миссис Уорик, и дочь Изабелл. Когда произнесли её имя, волшебница лишь кивнула в знак приветствия и отвела взгляд в сторону, тогда как молодой человек посмотрел на неё дольше положенного. Иззи чувствовала на себе этот пристальный еле заметный прищур, который, к удивлению девушки, обдал её смущающим весенним теплом. – Ну, что, давайте я покажу Марку дом, а потом мы выпьем чай, – Ричард, не дожидаясь одобрения, взмахнул палочкой и, подняв свой багаж и заодно багаж друга, похлопывая того по плечу, пригласил его пройти наверх. – Милый мальчик, – улыбнулась миссис Уорик, и перевела взгляд на дочь, – Иззи, веди себя прилично, я прошу тебя… Волшебница молча развернулась и, закатив глаза, выбежала во внутренний двор.

****

Изабелл уже как полчаса ходила по двору и искала разбросанные ветром рукописи. Гнев чуть поутих, уступая место стыду. Девушка понимала, что родители не желали ей зла, как раз наоборот, но из-за старомодных правил никак не могли уступить дочери в её желаниях. Нельзя было сказать, что вековые порядки и традиции стояли незыблемым столпом: магический мир менялся, но не так быстро, как хотелось бы. Девушка мечтала стать одной из первых женщин, окончивших Оксфордский университет магии и волшебства. Она думала заниматься правами магических существ или стать главным адвокатом Верховного суда магов Великобритании. Да и вообще, у Изабелл, что не свойственно для девушки её эпохи, было много интересов, начиная с британского магического права, заканчивая поэзией и прозой. Литература была тайной страстью волшебницы. Ей нравилось писать, сочинять, рифмовать, это приносило некое разнообразие в её скучную повседневную жизнь. Девушка не представляла свое существование без книг. Весь шкаф в её комнате ломился от тяжеленных томов и фолиантов, здесь были полные собрания Батильды Бэгшот, Адальберта Уоффлинга, Финеаса Борна, Жига Мышьякоффа. И ведь не только книги именитых магов можно было найти в этой маленькой библиотеке, но и великолепные труды маггловских писателей: Шекспира, Байрона, Диккенса, Уайльда, Достоевского. Хоть подобные собрания не приветствовались магическим сообществом, родители Изабелл всё же хотели, чтоб их дети принадлежали двум мирам, поэтому стабильно, каждый год отец из деловых поездок привозил с собой полулегальную литературу, что и позволило Иззи собрать такую необычную коллекцию. Сильный ветер надувал парусом чистое бельё, висевшее во дворе, что усложняло поиски. Девушка, уже в сотый раз взмахнув палочкой, призвала к себе очередной листок исписанной бумаги, притаившийся за скамьей. – Вам помочь? – внезапный голос заставил её вздрогнуть, обернуться и посмотреть в сторону развевавшихся материй. И действительно, среди белоснежных простыней и скатертей стояла фигура Марка Пембрука. Ткань обволакивала его плотной мантией, придавая ему схожесть с древнеримскими патрициями. Юноша смотрел вниз и с неким интересом разглядывал тетрадь, валявшуюся у его ног. Быстро среагировав, девушка взмахнула волшебной палочкой и призвала тетрадь прямо из рук молодого человека, только что поднявшего её. – Вы меня напугали, – ответила Изабелл и смерила парня жёстким взглядом. Марк лишь усмехнулся и, несмотря на явный протест со стороны Изабелл, наклонился к двум томам, покорно лежавшим в нескольких шагах от него. – Прошу вас, оставьте, – девушка раздражённо подошла ближе, готовая снова произнести заклинание, однако всё же, ради хоть какого-то приличия, протянула руку в ожидании. – Я хочу побыть одна. Дайте. – Я просто переживаю за книги, – юноша улыбнулся. – Вы очень жестоко обошлись с ними, – парень перевернул собрание сочинений лицевой стороной к себе. – Мерлин! Бедный Байрон! А это… Шелли! Вижу, вам с романтиками трудно ужиться, они до добра ещё никого не доводили. – Не переживайте, со мной не справиться так легко, – выхватив книги из стиснувших переплёты пальцев, волшебница отодвинула простыню и прошла под туго натянутой верёвкой на другую сторону бельевого коридора. – Да уж, я видел… – Марк лишь усмехнулся и, проследив загадочным взглядом за девушкой, спрятал руки в карманах песочных брюк. – Почему Вы смеётесь? – возмутилась Иззи, левитируя стопку книг и тетрадей на второй этаж, к открытому окну своей комнаты. – Да так, ничего... Изабелл нахмурила брови, и, как только корешки книг коснулись деревянной поверхности подоконника, с враждебностью уставилась на молодого человека. – Я вижу, вся эта история часовой давности не дает Вам покоя и очень забавляет, – мисс Уорик снова начинала распаляться, а этот странный юноша мелькал перед глазами сейчас как-раз некстати. – Нет, совершенно… – О, да! Определённо забавляет! И я уверена, вы уже сочинили на эту тему уморительную байку для сокурсников. – Я совсем не... – Прошу меня извинить, – уже не в силах сдерживать свой гнев, девушка прошла мимо молодого человека и исчезла за дверью. Проследив за сестрой друга задумчивым взглядом, Марк приподнял свой ботинок и подобрал с земли сложенный вдвое маленький жёлтый листок, припрятанный им от глаз девушки. На нём ровным, каллиграфическим, но немного эксцентричным почерком была выведена пара строк:

«Подошла тропой я той

К той же двери в сад,

Как и прежде, пламя роз

Мой прельщает взгляд.

И пока на них смотрю,

Слёзы льются с глаз –

Странно, что огонь цветов

Выдал сердца страсть.»

Несколько раз пробежавшись глазами по тексту, молодой человек вскинул голову и удивлённо обернулся в попытке позвать, окликнуть. Однако девушки уже и след простыл, только лёгкий аромат лавандовых духов остался в воздухе.

****

Настенные часы мерно, но энергично отмеряли бронзовым маятником каждую пройденную секунду. Комната в светлых тонах была погружена в полумрак, только яркая керосиновая лампа на письменном столе отбрасывала мягкий свет на шёлковые обои и, спускаясь ниже к дубовому плинтусу, стелилась тонкой золотистой полосой по ковру. Изабелл, ритмично выводя на пергаменте очередное тренировочное эссе, хмурила брови и кусала кончик пера. Мысли, к полному разочарованию и недовольству девушки, сегодня ужасно путались, будто не хотели выстраиваться в чёткий и осознанный привычный ряд. Отголоски утреннего эмоционального взрыва давали о себе знать до сих пор. А если к ним добавить и внезапно возникшее волнение, то всё это делало последующую кропотливую работу просто невозможной для выполнения. Раздражённо откинувшись на спинку стула, волшебница бросила перо на исписанный несогласованными между собой предложениями пергамент и уставилась на букет клематисов в хрустальной вазе. Обида на родителей, пусть не ярко, однако до сих пор жгла изнутри. Ни отец, ни мать не хотели прислушаться к ней, не хотели понять. С мамой всё было ясно, она всегда была на стороне мужа – вечная опора и поддержка. Но почему же отец был так категорично настроен? Почему он так стойко стоял на своём, и ни на дюйм не хотел уступать ей? Было неизмеримо трудно бороться с тем, кто был практически зеркальным отражением самой волшебницы. «Два упертых барана», – хмыкнула про себя Изабелл и невольно улыбнулась. Часы пробили одиннадцать. Девушка, осознав, что этим вечером ничего толкового из её самообучения не выйдет, поднялась со стула и начала готовиться ко сну. Внезапно раздался слабый, скорее даже неуверенный стук. Немного изумлённая, Иззи, не успев сложить многочисленные тетради и книги ровными стопками, с учебным пособием в руках мягко проскользила к двери, тихо её претворяя. Какового же было изумление девушки (хотя в большей степени смущения), когда в тусклом свете коридора волшебница столкнулась взглядом с Марком Пембруком, лениво (однако в голову закралось легкое подозрение, что эта поза была не совсем удобна и привычна для него) облокотившегося о косяк. – Слушаю вас, – мисс Уорик быстро подобралась, пытаясь придать своему лицу как можно больше непринуждённости и безразличия. – Занимаетесь? – карие глаза метнулись к учебникам, прижатым к груди. – И что с того? – непроизвольно, будто бы обороняясь, Изабелл завела руки вместе с книгами за спину. – Ничего, – парень оттолкнулся от косяка и отошёл чуть назад, неумышленно предоставляя волшебнице возможность пробежаться по его фигуре взглядом, – просто Ричард говорил, что Вы собираетесь в Оксфорд. А я, к Вашему счастью, знаю особую технику подготовки. Могу помочь с этим. Если обучитесь определённому алгоритму, то с любым экзаменом проблем не будет. Гарантирую Вам успех. – Прям мистический секрет, – некая комичность происходящего вдруг сильно позабавила Иззи, и она с долей иронии, еле сдерживая улыбку, продолжила, – некая диковинная тайна за семью печатями, передающаяся только от наставника к неофиту*. – Мои собственные наставники были не очень, так что приходилось всё придумывать самому, – усмехнулся парень в ответ. – Тогда, думаю, и я смогу, – уже откровенно улыбаясь, Изабелл с напускным виноватым видом закрыла дверь прям перед самым носом молодого человека и, чудом проглотив рвавшийся наружу смех, бросилась на кровать, утыкая лицо в подушку в попытке заглушить поступавшие волнами смешки. Марк, на секунду выведенный из равновесия, мгновение стоял застывший, глазами выжигая дыры на двери. Потом, будто опомнившись, он сконфуженно потёр шею и задумчиво попятился назад. Однако оцепенение спало быстро, и уголки рта тут же дёрнулись, озаряя лицо светлой юношеской улыбкой. Волшебник остановился ещё раз и задумчиво взглянул на белую дверь. Усмехнувшись и пробормотав что-то себе под нос, он поправил упавшую на лицо чёлку и скрылся за дверью комнаты Ричарда.