Часть 1

...И победили Тьму черную Космос и Земля. И породили они двух дочерей — Солнце Иустум и Солнце Синистрам. Золотистым сиянием Иустум освещала правую сторону богини Земли, а Синистрам серебристым сиянием — левую. И породил солнечный свет драконов с сияющей чешуей: золотой да серебряной. Матери любили своих детей-драконов и согревали их чешую теплыми лучами. И жили Иустум с Синистрам и их дети веками в мире и покое на Небе и на Земле. Пока не родился на левой стороне Земли дракон Албо, который задался вопросами мироздания: кто они? как Солнца их породили? кто дал Матерям искру, согревающую весь мир? Серебристый Албо взывал к матери, но долгое время она оставалась глуха к его зову. Но услышала однажды Синистрам речи своего сына, и заинтересовалась ими, прислушалась к Албо — и стали терзать Солнце те же вопросы. И пошла она к своей старшей сестре Иустум. Но та лишь молчала в ответ и наблюдала за своими созданиями. Истина была не интересна Иуструм, главное жить в мире и покое. В поисках ответа все чаще Синистрам являлась своему сыну. — Но как же на Земле понять то, что случилось по воле отца Космоса? — вопрошал дракон. — Не знаю, Албо, — качала головой Синистрам. И проводили они все время в разговорах, не замечая никого, кроме друг друга, и познавали в беседах вселенную вокруг себя. И полюбила Синистрам Албо так сильно, как не любила ни одного из сыновей. И перестала она наблюдать за остальными своими детьми и согревать их своих теплом. Почувствовали серебряные драконы, что не милы они больше своей матери, как прежде. И обратили они взор свой на сородича и зависть охватила их сердца. Настал День Великого Рождения Матерей Иустум и Синистрам. И покинули они небо, чтобы поклониться отцу своему Космосу. Дети Синистрам в то время пробрались в логово Албо и обагрили его кровью землю. Потемнела земля от крови драконьей. Спустившись на Землю, увидела Синистрам бездыханного дракона, кинулась к своему сыну и поняла, что залита земля его кровью темной. Узнала Солнце о предательстве детей собственных, и стало горе ее безмерным. Но доброе сердце не жаждало мести, простила Синистрам своих детей. Но с каждой минутой, с каждым часом все меньше света теплилось в Синистрам. Тьма заволокла левую сторону земли. Так познала Земля не только день, но и ночь. Как ни каялись серебряные драконы, глуха была Матерь к их мольбам. Не слышала она и воззваний сестры своей Иустум. И дабы сохранить жизнь серебряных драконов стала Иустум согревать всю Землю, сменяя стороны. Так появились день и ночь. Годы спустя появился на свет первый Ночной дракон. Чешуя его была черной, как сама ночь, а душа — еще чернее. И назвали его Лутум. Возненавидели Лутума серебристые драконы, ведь был он живым напоминанием об их деянии грешном. Первый в своем зарождающемся роде Ночной дракон с черной душой, выросший в ненависти и страхе. И понес он по Земле месть матери своей Синиструм, что безразлично взирает на мир своими потухшими глазами. Шум бурлящей реки смешивался с тонкой мелодией, дополняя ее и порою заглушая певца. Темноволосый юноша сжимал в руках небольшую мандолину и пел. Его длинные пальцы бегали по струнам, стараясь попасть в ритм бушующей стихии. Хриплый голос иногда сбивался из-за рева бурного потока. Певец глубоко выдохнул на последней ноте, приоткрыл глаза и прищурился, наблюдая за солнцем, которое медленно клонилось к закату. Юноша спохватился, достал из кармана светлых брюк шелковый платок и аккуратно прошелся шелком по корпусу мандолины, сбирая брызнувшие с реки капли. Мандолина была старой, но ладно сделанной. Слегка потертый корпус из черного дерева был украшен замысловатым узором, в центре которого угадывались очертания дракона. По его изображению юноша прошелся платком особенно аккуратно. — Анри, где вы? — раздался высокий женский голос над небольшим оврагом, под которым ютился молодой человек. Анри откинул со лба мешающую челку, прижал мандолину к груди и спрятался под тенью скалы, задев спиной холодный камень. Но юноша даже не обратил внимание на то, что его светлая рубашка перестала быть такой уж светлой. Он затаил дыхание и старался не двигаться. — Анри! — повторила женщина, теперь ее голос звучал раздраженно. — Я знаю, что вы тут. Умоляю, не заставляйте меня спускаться вниз! Анри стал дышать еще медленнее и тише. Взгляд изумрудных глаз забегал по оврагу. Бурлящая река закрывала любые пути к отступлению, кроме того, по которому юноша сюда и попал. И возле которого сейчас высокая брюнетка в вызывающе красном платье из тонкого бархата с недовольством смотрела на спуск к реке. Наконец она увидела, как юноша выбирается из своего укрытия и, сгорбившись, идет к крутой тропинке. Полному сил молодому человеку забраться по ней было легко. Он бросил расстроенный взгляд на камень, рядом с которым оставил мандолину — свое главное сокровище, — и медленно пошел вслед за женщиной. — Анри, когда вы уже перестанете ходить сюда? — покачала она головой. — Мне тут нравится, — просто ответил он. Женщина резко обернулась и юноша покорно добавил: — Мама. — Вы принц, Анри, — строгим голосом отчитывала мать своего сына. — Вам не подобает проводить время в одиночестве, да еще и в лесу, где может водится кто угодно! — Бог-дракон защитит меня, — ответил Анри, с усмешкой наблюдая, как его набожная мать тут же проводит двумя пальцами от лба до небольшого носика, отдавая дань их вечному покровителю. — Ох, Анри, — качает она головой. На выходе из чащи их ждала небольшая карета и пара рыцарей, которым было велено ждать тут и ни в коем случае не идти за Ее величеством. Анри не любил, когда на его тайное место приходил кто-то чужой. Только его матери было позволительно нарушать границы его укрытия. Всю недолгую дорогу до замка юноша расстроено молчал. Ему пришлось оставить у реки свою мандолину, и в лучшем случае он заберет ее лишь на следующий день. — А где ваша куртка, Анри? — вырвала его из своих мыслей королева. — Я оставил ее в своих покоях, мама. — Вы весь грязный, сын мой, — она поджала губы, — по приезду немедленно приведите себя в порядок. Король Ганс и его чудесная дочь уже едут и будут тут к ужину. Я хочу, чтобы вы произвели впечатление не хуже, чем ваши братья. — Мама, разрешите мне пропустить это мероприятие? — с надеждой спросил Анри. — Я уверен, мои братья отлично справятся и без меня. — Нет, Анри! — отрезала женщина. — Никаких пропусков. У тебя и так почти полная свобода, по сравнению с твоими братьями. Не заставляй меня ее ограничивать. — Да, мама, простите, — покорно ответил юноша. Мать-королева переходила на фамильярное “ты” только если сильно злилась. Не стоило лишний раз испытывать судьбу. — Ваше величество, королева Жанетта, — поклонился паж, подавая руку женщине, чтобы та могла с удобством покинуть карету. Анри вышел вслед за матерью и под ее строгим взглядом торопливо пошел к воротам. Нужно было спешить. Когда они еще были в пути, юноша слышал, как трубили городские солдаты. Это значило, что король Ганс уже прошел город и скоро будет в их загородном замке, в котором мама предпочитала принимать в гостей. Городской дом она считала тесным и не таким торжественным. Анри тоже любил старый замок за его размеры. При правильных расчетах можно было не натыкаться на своих напыщенных братьев неделями. Анри вбежал в свои покои, где около ярко горящего камина уже стояла чугунная ванная, наполненная горячей водой. Его мама всегда была предусмотрительной. Возможно, именно благодаря этому ей удавалось удерживать власть над королевством, будучи вдовой. Погружаясь в теплую воду, Анри пытался расслабиться и смириться с тем , что вечер придется провести в безмерно скучной компании короля соседствующей страны и его глуповатой дочери. Анри прекрасно знал, что Бриана влюблена в него с раннего детства и что именно из-за этого мама так хочет, чтобы он присутствовал. Только вот мысли принца были только о музыке и легендах, что он вычитал в свитке, найденном пару дней назад на самой дальней полке в библиотеке замка. О, сколько прекрасных и устрашающих песен он мог бы сложить о Ночном драконе… — Ничего, — вслух успокоил себя Анри. — Они уедут через пару дней, и я снова начну писать песни о Боге-драконе. Он улыбнулся своим мыслям. На этот раз его песнь будет другой. Никогда до этого он не слышал о Ночном драконе. Никто не разу не упоминал эту легенду. Радостное возбуждение Анри от тайны, что попалась ему на глаза, было безмерным. Но принц не забывал и об осторожности: пока что он не решался задавать вопросы. Ведь их могли счесть не просто глупостью, а кощунством, за которое одно наказание — смерть. Ведь все знают, что люди произошли от Бога-дракона и чешуя его была бела и сверкала, как само солнце. — Анри! — раздался крик старшего брата принца — Стефана. Дверь в комнату тут же сотряслась под тяжелыми ударами. — Иду! Анри выбрался из воды, хорошенько обтерся принесенными полотенцами и обреченно вздохнул. Сегодня его ждал очень тяжелый день.