Часть 1

В том, когда он впервые заказал ей завтрак в постель, не было ничего особенного. И предосудительного тоже. Усталая после вечеринки, его супруга приняла долгожданное решение оставить свой строгий, с младых ногтей навязанный ей матерью распорядок дня. Следовательно, в то утро она могла себе позволить задержаться в постели. И ничего удивительного, что он позвонил Шарлотте с просьбой принести завтрак в её спальню. После бурной ночи он сидел рядом, она - полежала на подушках - с остатками тёмно-красной помады, на без того красных губах. Алое шёлковое платье было отброшено на кресло и подолом спадало на ковёр. Она впервые оделась так открыто - для него. И была на поздней вечеринке - тоже в первый раз. Всё, чтобы наконец, компенсируя год монашеской, нестерпимой жизни, порадовать своего супруга. Он был доволен ей. Поэтому, «Шарлотта - завтрак для двоих в постель». Когда его приносят - он это запомнил навсегда - как округляются её глаза, когда она переводит их с омлета и блюда австрийских охотничьих колбасок, истекающих соком, на вафли с лососем, маленькие тосты с тремя видами паштета, пышки в белоснежной пудре и берлинеры с ягодным повидлом внутри. «Это завтрак?» - только спрашивает она. И её огромные глаза становятся ещё шире. Она похожа на ребёнка из-за растрёпанной причёски и своего узкого, худенького личика - на котором выделяется широкий насмешливый рот и глаза - огромные, удивлённые. На одеяле лежат узкие длинные ладони. Они тянутся к предложенным изыскам утреннего стола, и - пробуя каждое блюдо - она исторгает маленькие стоны наслаждения. «Я и не знала, что бывает такая еда» - нетерпеливо, едва дожевав, восклицает она. И её лицо озаряется улыбкой пробудившейся воли к жизни. Последний раз он видел её такой наутро, после первой брачной ночи. Это было год назад… «Пирожные? Разве сегодня праздник?.....» Он смеётся в ответ. Не стесняясь, она впихивает в себя всё, манящее её на подносе, хоть ей уже давно не хочется есть. Это детский страх, знакомый ей с семейных праздников - дней, когда она могла наесться досыта - до следующего праздничного дня через несколько месяцев или полгода. И она наслаждалась вкусностями впрок. Только теперь она ещё не могла до конца поверить, что отныне каждый её завтрак может быть завтраком в постель, соразмерным с аппетитами её привыкшего к обильным трапезам мужа. Он хотел отблагодарить её, сделать её счастливой в ответ. Об этом и ничем ином он думал, когда она тяжело рухнула на подушки, прикончив завтрак, отирая с губ пудру и жир. Она выглядела усталой и сытой и продремала ещё до самого обеда. Это случилось с ней в первый раз. А он был доволен, что строгость отчего дома сможет остаться для его супруги в прошлом. И кажется, теперь останется навсегда. Его удивили её аппетиты. Он помнил женщин, которые ели мало. Его предыдущая пассия, Лоре, артистка кабаре, ела в меру - то есть значительно меньше его. Она не капризничала из-за каких-то диет и могла позволить себе съесть сладость, но не более того. Его юная супруга ела жадно, и всегда ставила себе цель съесть всё. Если он пытался вставить слово заботы о её здоровье или самочувствии, она бросала на него короткий остерегающий взгляд и продолжала есть, от удовольствия закатывая глаза. Она привыкла к порциям, которые ел он, и ела также, обижаясь и уничтожая Шарлотту приказывающим взглядом, если по какой-то причине, на её тарелке оказывалось меньше. Безусловно, еда давала ей силы - носиться на теннисном корте, плавать, высовываться во время поездок через борт авто и кричать приветствия встречным, вечером - танцевать, не прерываясь до самого утра. Она уже не стояла на месте, а ходила, танцевала, вертелась, бегала вприпрыжку, перегибалась через ложу в опере и то и дело меняла позу, сидя рядом с ним на скачках. Жизнь била через край, но с ней росли и аппетиты.