Часть 1

Ночь черна. Звезды хаотично рассеяны по небесам, будто пепел. Кроваво-красная луна скорбным, бледно-алым светом освещает старое, полузаброшенное кладбище на вершине холма. Багровые пятна опавшей листвы покрывают мокрые тропинки, напоминая своим видом пропитанный кровью ковёр. Тонкие, болезненно сжавшиеся от холода и ветра деревья скрипят старыми ветвями, словно вздыхая о скором конце своей жизни. Сама природа оплакивает холодные, обескровленные тела, сердца, которым больше не суждено трепетно стучать, не суждено болеть, не суждено любить и страдать. Сквозь мëртвые, онемевшие кости прорастают алые и чёрные розы, обвивая останки когда-то тёплых, хрупких и нежных тел своими стеблями, впиваясь в них шипами, прорезая насквозь, преломляя и превращая их в пыль.. Вечно безмолвный, одинокий страж в чёрном плаще плавно, невесомо перемещается по кладбищу, поливая из кафельного кувшина людскими слезами колючие цветы. Не дрогнет рука его, не ëкнет, не сожмëтся в испуганный комочек сердце его, не скатится горячая слеза по щеке. Страж гордо переступает через кресты, поправляя свой терновый венец. Страж точит свинцовую косу о гранитные плиты могил. Сама смерть глумится над родом человеческим, проклиная и оскорбляя память о светлом и родном, засыпая солью глубокие раны на костях умерших и сердцах живых. ****** Могилка в самом дальнем, укромном уголке кладбища, расположенная под плачущей, седой ивой, с нагнувшимся от дождей и ветров крестом, полуразмытой фотографией, отличается от других таких же могилок лишь нежным, белоснежным венком из эдельвейсов, лежащим на холодной кафельной плите. Триша Элрик. Зеленоглазая, с тёплой, добродушной улыбкой, способной согреть самое замёрзшее сердце, растопить лёд, излечить от самой тяжёлой боли. Триша Элрик. Мама. Родная, нежная, заботливая и любящая. Незаменимая. Единственная. Триша Элрик. Сгоревшая, как свечка. Вырванная из жизни неизлечимой болезнью, бессильная перед лицом смерти. В лучах кровавой луны слышны тихие, надрывные и болезненные всхлипы, еле слышный звук удара капелек слëз о могильную плиту. Хрупкие, замёрзшие пальцы, дрожа, касаются гравированной надписи. Пятнадцатилетний ребёнок, именуемый государственным алхимиком, когда-то жизнерадостный, смеющийся, абсолютно счастливый, сейчас плакал на могиле самого близкого человека, обнимая крест, прижимаясь сердцем к фотографии. - "Мама.. Мама.. Прости меня... Прости.. Боже мой.. Я.. Я так перед тобой виноват.. Я не хотел... Я никогда не хотел, чтобы всё так вышло.. Никогда.. Я лишь хотел снова увидеть твою улыбку.. Обнять тебя... Мама.. Я скучаю по тебе.. Невозможно скучаю.. Если ты слышишь меня, если видишь.. Умоляю, прости меня.. Это я во всём виноват.. Из-за меня Ал не может есть.. Спать.. Чувствовать... Я пролил чужую кровь... Я убийца, мама... Мне никогда.. Никогда не искупить своей вины перед тобой и братом.. Но пожалуйста... Пожалуйста, знай, что я любил тебя, люблю, и всегда буду любить... Я так благодарен тебе за всё... Мой ангелочек... Моя родная.. Нежная.. Тёплая... Любимая... Нам с Алом так не хватает тебя... Я безумно скучаю, мама... Я.. Я не знаю, как дальше жить... Без тебя стало так пусто... Так холодно.. С тобой ушла светлая часть моей жизни.. Я тону в бездне. Мне ни за что не выбраться отсюда без тебя.." Небо затянули тяжёлые, свинцовые тучи, послышался раскат грома, траурный вой ветра, похожий на болезненный стон умирающего мучительной смертью человека. Последние, иссохшие листья облетели с деревьев, опустились на землю и тотчас превратились в пыль. Деревья склонились над кладбищем, заскрипели сухими ветками. Сама природа плакала вместе с Эдвардом, разделяя его горе. Уродливый, исцарапаный, одноглазый чёрный кот забрался на колени юного алхимика, прижался к нему своим хрупким, искалеченных тельцем, в надежде отдать своё тепло, хоть немного согреть этого несчастного человека, целую ночь просидевшего на холодной земле. Маленькая чёрная лапка легла на плечо блондина. Эдвард молча посмотрел на животное, дрожащей ладонью коснулся кошачьей шерсти. -"Бедный.. Кто же тебя так искалечил?.." Эдвард взял кота на руки и нежно обнял его, аккуратно почесывая за ушком, уткнувшись носом в мягкую шëрстку. С неба капнуло. Потом ещё. И ещё. Только вовсе не вода. С неба капала кровь. На землю полилилсь кровавые небесные слëзы. Небу больно видеть две замёрзшие, несчастные души, уставшие, настрадавшиеся, сломленные, нашедшие каплю утешения друг в друге, сидящие на могильной плите. Небу больно. Небо плачет кровью.