Только здесь мне стало так тепло

Сумерки неспешно сгущались, окутывая землю своим шёлковым покрывалом. Деревья около замёрзшего озера, ещё недавно покрытые снегом и создававшие атмосферу сказки, сейчас выглядели магически-зловещими. Их чёрные голые силуэты походили на крючковатые пальцы, готовые схватить первого же заблудившегося путника и утащить в неизвестность. Самый разгар зимы, вечернее время и вот вот снова разыграется метель. На улицах почти никого нет, а ближе к лесу так и вовсе ни души. Мобианцы разбредаются по своим квартирам, загородным домам или общежитиям, чтобы не замёрзнуть окончательно и только одинокая темная фигурка виднеется на возвышенности, прямо в снегу. Молодой, красивый чёрный ёж с алыми стрелами на иглах сидел неподвижно и тихо. Ни один мускул на его лице не осмеливался дрогнуть и было невозможно угадать, что таится за горящими рубиновыми глазами. Взор направлен на толстую поверхность льда и лишь густой белый мех на груди колышется от лёгкого дуновения ветра. «Здесь. Здесь она каталась на своих безупречных серебряных коньках, выводя изящные фигуры, так легко управляя прекрасным и хрупким телом. Здесь она привнесла в мою жизнь умиротворение, завораживая все новыми и новыми пируэтами, повествующими какую-то длинную и увлекательную историю. Здесь. Только здесь мне стало так тепло.» Воспоминания одно за другим сменялись в голове ежа и никак не желали уходить. Он сидел так довольно давно. Ни промокшая одежда, ни расстегнутая куртка, ни мелкая дрожь не удостаивались его внимания. По мере приближения ночи становилось ещё холоднее, но значение имела только призрачная девушка в сверкающем лиловом наряде, которая определённо не ощущала мороза, страха и боли. Она каталась легко, плавно, волшебно. Лезвия коньков были её опорой, точные движения и прыжки — дыханием, а фигуристые следы на льду — линией её жизни, линией судьбы. Кто бы мог подумать, что несколько лет назад это была озорная и вспыльчивая девчонка, готовая обнять весь мир, делясь своей радостью и способная сокрушить всё при помощи молота, разделяя с окружающими охватывающий её гнев. Эми Роуз являлась буйным потоком неудержимой энергии, с чем не всегда могла совладать. Её неопытность, её любопытство и перепады настроения, её первая влюблённость и яркие мечты били по ней при каждой неудаче. Импульсивность неизбежно рано или поздно приводит к опустошению. Впечатлительность позволяет максимально прочувствовать не только радость, но и горе, а после очередного глубоко задевшего тебя горя волей не волей начинаешь меняться, хотя всё ещё продолжаешь идти по жизненному пути в выбранную сторону. Кого-то боль ломает, не оставляет надежд, кого-то делает грубее и бесчувственнее, невосприимчивее к ней, а кто-то пропускает её через себя и выводит наружу, сохраняя целостность своей души. Нежно-розовая ежиха повзрослела. Она научилась выражать свои эмоции в умелом ледяном танце, не имея потребности кричать, бить или рыдать. Она многое осознала и приняла, а что не смогла принять — оттанцовывала в коньках снова и снова, пока её чувства, слившиеся с узорным скольжением не отделялись и не воспаряли над ней, прочь от неё. Вид фигуристки был прекрасен. Первая зимняя встреча, никаких глупых смешков, неловкости, никакой напускной слабости или нарочито раздутой смелости. Она не вызывала на контакт, скорее просто мирилась с присутствием тёмного ежа. Это не мешало Эми, но и словно не интересовало её. Парень часто видел, как катаются парочки в городе: девушки хихикая зазывают возлюбленных на залитый каток, падают, держатся за руки, смущаются, когда их подхватывают за талию и при любом простом развороте партнёра хлопают в ладоши и просят «научи-научи-научи-научи!» Не то чтобы все представительницы прекрасного пола поголовно не умели кататься, нет, были и профессиональные спортсменки, тут скорее дело в модели поведения, которую многие дамы избирали рядом со своими парнями. Это пугало ежа. Здесь, чуть поодаль от города, на естнственно-замерзшем озере, со всеми его неровностями и кривыми выступами, без ярких фонарей, освещающих каток было куда приятнее, спокойней. Боязнь Шедоу ушла после первых же минут. Ему не оказывалось слишком много внимания, не было расспросов и попыток «подружиться». Эми просто позволяла ему находиться рядом. Позволяла, но не нуждалась. Он ещё никогда не видел, чтобы кто-то так катался. Без сомнения, черно-алый ёж был совершенен во всём и технически безупречно мог повторить любой элемент на льду, но для него это было просто умение, не больше. «Научи…» — впервые в жизни выдохнул хрипловатый мужской голос не свойственные ему слова. Клубы пара серебристыми облаками поднялись вверх, улетая как можно дальше от немеющих губ. И она научила. С каждым разом всё больше и больше проникаясь изучаемыми фигурами, безэмоциональный и холодный Шедоу познавал значение слова «чувства». Он никогда не проявлял их на глазах мобианцев, да даже наедине с собой. Его считали странным, неизведанным, страшным, но ёж и не пытался это изменить. Никто не способен был его пронять. Никто, кроме неё. Фигурное катание, танец! Вот наконец то, что ему подходило. Такие эмоции невозможно презирать, такие чувства не стыдно проявлять, за такую искренность невозможно поплатиться. Раз за разом он возвращался сюда и рисовал, рисовал линии на обледенелой поверхности озера, вырезал коньками свою собственную историю, которую никто больше не смог бы прочитать. Вот уже совсем стемнело, ветер усиливался, а дрожь нещадно била всё тело. Взмах длинных чёрных ресниц — удар сердца. Блеск нефритовых глаз — удар сердца. Лёгкий поворот — удар сердца. Началась метель. «Моё сердце бьётся. Сильно, так сильно бьётся» Никогда прежде он не ощущал этого живого стука, не задумывался о нём. «Живой, как никогда живой». Руки начинали неметь и кровоточить от холода. Нужно уходить. " Нет! Ещё чуть-чуть… " Ведь его память так отчётливо рисует их общий танец. Пока он может запечатлеть эту картину в своём воображении, так прочно, так ярко, навсегда! «Тепло. В любую погоду и в любой одежде нам всегда было невероятно тепло» Иголки были засыпаны снегом, дыхание прерывалось. Нет. Пора. Иначе он не успеет выполнить вторую часть задуманного. Ему ещё есть, что стоит запомнить. Чёрно-алый ёж усилием воли заставил себя подняться с колен. Призрачное наваждение улетучилось. На льду больше не кружились жемчужные силуэты. Запахнув куртку и стискивая зубы, дабы побороть кашель, Шедоу побрёл в самую чащу дремучего леса. Телепортация в данный момент по его мнению была не уместна. Ему определённо необходимо всё обдумать в пути.