Беременность с характером

Володю еле-еле оторвали от ребят. Пришлось даже скрутить его, потому что он совершенно не давался даже штаны на себя натянуть и ругался благим матом. Особенно на сына, который всю эту кашу и заварил. Опера поволокли полицейского скорее в номер. После, схватив за руку виновников сего торжества, Григорий потащил обоих к себе в номер. - Вы чем думаете оба? Ника! - Че Ника опять? - Ты старше, понимаешь? Взрослая женщина. Вы ерундой занимаетесь! Ну можно же повзрослеть в свой третий десяток! Вам поручили накормить людей. Как там оказался кал, Саша? Да вы… только о себе думаете, ни о ком другом, - кричал Измайлов. Однако, вспомнив их недавний разговор с Кристиной, перевел дыхание и продолжил дальше. - Руки покажите. По лицу прилетело кому? - Не, по рукам, - держалась за ушиб Измайлова. - По ноге еще прилетело, вон. Девушка подняла насколько это было возможно штанину джинсов и действительно: кожа, казалось, даже сдернута чуть была. «Ебнутый» - подумал Измайлов. Внутри кипела злость на Володю. Гриша вообще не любил, когда его сестру кто-то трогал, а тут такое происшествие, за которое неясно еще кто понесет ответственность. А вот Саше нехило досталось, поболе даже, чем Веронике. - Он мне по спине хряпнул. Прям бляшкой этой. Как не папа ваще! - Так, Сань, а ты не как сын. Родного отца говном накормил. Ниче, оклемается и извинится. Снимай футболку, показывай. Если что серьезное, хоть лед приложим. - К спине блять? - Была бы возможность - к мозгам. Володю успокоили. Алиса сидела с ним рядом, рассказывая о том, что случившееся лишь мираж. А Яковлев верил. На эмоциях да от ужаса он мог поверить вообще во все что угодно. Игорь с Олегом раздумывали о том, чтобы пригласить к ним на курорт Кристину с тем аргументом, что начальнику нужна срочная психологическая помощь, однако, конечно, то далеко не так. Точнее так, но не совсем психологическая и далеко не начальнику. - Че за Крис? - спрашивал Никита, открывая бутылку-комплимент шампанского от отеля. - Психологиня. Грудь у нее во-о-от такая! - показывал Игорь объемы. Он вообще был среди всех самый грустный. Обед и тот сорвался! - У нас с ней такой был секс! В туалете ресторана. Она такая… такая… О-о-ой че было! - Чуваки! У Мухи глюки от голода. Погнали! Берите Володю и идем в рестик! Яковлев подобрел уже. Поел и стало лучше. Гриша оплатил все, даже тот ресторан, что вообще не шведский. Потом пришло время для совести, что созрела в сердце начальника отдела как раз после обеда. Точнее уже даже ужина, который состоялся и за обед тоже. Он, расстроенный, оставил своих друзей в столовой и, опустивши голову, поплелся к Измайлову. Хотел попросить у него прощения. Правда на сына до сих пор злился. Да и на Веронику тоже. Вообще, он думал, что раз старшая, должна была следить за всем. А вышло-то оно совсем наоборот. Григорий ждал его. Ника с Сашей тем временем осматривали хоромы. Мальчик все возмущался и уговаривал Гришу поменяться с ним. Стук в дверь заставил каждого притихнуть. Полицейский открыл дверь и впустил гостя. Тот, конечно, никак не ожидал увидеть ребят. Только Гришу. И того надеялся не встретить здесь. - Пап… не надо только опять, а? - пропищал Сашка, прячась за спину подруги. - А-а-а! Демоны! Изверги! Мозгоебы! - верищал Яковлев, приближаясь, дабы схватить обоих за руку и вышвырнуть из номера. - А-а-а! Ай, больно, па-а-ап! - Я беременна! - закричала девушка, вырвав резко руку. Спрячусь за спину брата, она жутко боялась смотреть ему в глаза. - Чего? Что ты сказала, Вероника? - переспросил Гриша. - А кто… отец, прости? - А… Э-э, так друг мой. Близкий. Очень. Там случайно. Но мы дружим все еще если что. - Я! Да! А… Ну! Это… Я, короче, да. Родители. Будем. Я вот работать пойду… Короче гормоны там всякие, моча… - К-акая мо-моча? - удивлялся Володя, почти потеряв сознание. В голове его действительно происходили удивительные процессы. В то, что он услышал, не поверил, а сердце бешено стучало, выпрыгивая, казалось, из самых глаз, которые разрастались с каждой секундой все больше. Уже даже больше пятирублевой монеты были. - Ну в голове которая. Ударила по мозгам. Моча… - С внуком. И этим самым… племянником. Еще. Еще один, Гриша. - Я… не понял. Ебанутые, - рухнул взад себя Владимир. К сожалению, возвращать из обморока побледневшего Володю было бесполезно. Даже Гриша ему завидовал. Вот он, вроде как взрослый, должен был найти подходящие слова, а они не находились. Гришу, на самом деле, трясло всего. Не трясло даже, а потряхивало. Предательски. Он взглянул на Нику, которая и сама напугалась. Девушка уперлась в стенку спиной, почти вжимаясь в нее. Да если бы можно было, она бы прошла сквозь эту толстую стену: осуждающий взгляд старшего брата до мозга самых костей смущал и заставлял нервничать. Саша все бил отца по щекам, стараясь привести того в чувства. Вероника все смотрела на них обоих, особенно пыталась поймать взгляд младшего Яковлева. - Помогу тебе, - кинулась Измайлова. Однако Гриша схватил девушку за руку и приблизил к себе несколько грубо. - Объясняй сейчас же! Саша! Ника, зараза! Вы че оба, совсем с ума сошли? Вы с головой дружите вообще? Ника! Тебе двадцать с хуем, ты сама мать! Тебе рассказать о презервативах? Че теперь делать? Гнев Гриши прервала Рыбкина. Девушка просто зашла поинтересоваться о делах друга и Яковлева. Однако ее сильно смутил яростный взгляд Гриши и даже показался больно опасным. Саша спрятался за спину Рыбкиной, как бы подталкивая ее к злому и, казалось, будущему зятю. - Гриш! Ты че, отпусти ее! Ты ж ей руку вывернешь. - Да я ей голову откручу! И тебе тоже! - метнул злой взгляд на Сашку Гриша. - Голова нам не нужна. Мы ею не думаем! - Да она беременна, отпусти! - просил парень, набравшись смелости. - Беременна? От кого? - От меня. - Беременна-а-а-а! - что было силы закричал Володя, вернувшись обратно в реальность. - Беременна! Беременна! А-а-а! Беременна! - Гриш! - ругалась Ника. - Алиса, блять! Че делать? - Саня-я-я? - строго спросила парня Рыбкина. - Пап! - Говна сожрал, еще и сын собственный оплодотворил Демониху! Вы понимаете оба, что не могут сношаться земные с Демонами? Родится же бесенок! А-а-а! Горе мне! Ой, горе! Наташа, зараза, просил же, ну сделай ты аборт, ну сделай! Нет! Вот пусть теперь сама в эти врата Ада и входит! Яковлев катался по полу, а у ребят сердце в пятки ушло от того, что натворили. Отправились оба спать. Полицейские позже и сами все легли. О беременности Вероники разнеслось моментально по всему отделу. Володю положили рядом с Гришей на диване, потому что один он оставаться боялся и все бредил бесами. Наконец, когда почти уснул, Гриша, чье лицо ярко подсвечивала луна, поднялся на кровати и сказал: - Эу, лысый, спишь? - Чего тебе? - прошептал Яковлев. - Мы теперь это, родственники! - Сука… Утром за шведским столом полицейские активно обсуждали прошедший вечер и последние новости. Конечно, виновником всего была весть о пополнении в семье Яковлевых-Измайловых. Гриша уже даже слушать это не мог, закрывая уши. Ему-то вообще невесело. Благо Владимир спал крепко и сплетни прошли мимо его ушей. Хотел ли Гриша говорить с сестрой? Хотел, но наедине. Потому стоило выждать некоторое время. Саша с Никой на завтрак спускаться не планировали. И благо. Вероника вряд ли бы терпела эти разговоры. А ей нельзя нервничать. - Гриш, о Веронике все думаешь? - отвлекла Алиса мужчину от собственных мыслей. - Я хотела сказать… что возможно это совсем не мое дело, но думаю, что ты будешь этого ребенка любить. Как Гришку. Представляешь, теперь у вас будет два Гришки! - Да представляю. Просто Ника маленькая еще даже для одного ребенка. Нельзя ей, понимаешь? Ну ты глянь че она творит. - Для своих родителей мы всегда дети, Гриш, - прервала девушка полицейского. - Просто прими это. Как случилось уже. Ну не будешь же ты заставлять ее делать аборт? Не переживай. Рано или поздно и Вероника выйдет замуж. Сашка вон позовет. - С ее-то характером… - Так! Не распускать сопли! Один раз вышло, значит и второй получится. Не вздумай ее ругать, понял? Кто-то вон мечтает о ребенке. И не получается никак. Точнее… не от кого даже. А, нет. Есть от кого. Но этот кто-то… У него своя жизнь, заботы. И судьба сулила другое. Измайлов понял. Он знал о ком говорит подруга. Этот «кто-то» есть он сам. Ему стало неловко и в то же время жалко Алису. Девушка смотрела на него такими добрыми, преданными глазами. Гриша любил эти глаза. Безумно любил. Ему хотелось, чтобы они никогда в жизни не плакали, а всегда улыбались. Он гладил Рыбкину по голове, а потом, спустя пару секунд, прижал к груди и поцеловал в макушку. - Эй, вы че? Расстроились что ли? - спросил Игорь, откусывая очередной бутерброд и запивая его горячим чаем. - А, не. Мы так, о своем.