«Последний шанс» Серёжа\ОЖП

[Лиза Бибикова «Поряд»] В главном офисе Вместе творится суматоха — рабочий день подошел к концу и теперь все сотрудники спешили поскорее покинуть душные кабинеты. Двери не успевали закрываться — один за одним работники покидали стены родной компании. Когда внутри остались только те, кто засиживался допоздна, темноволосая девушка в объемном пиджаке и длинных широких брюках встала со своего места и, засунув под мышку толстую папку, направилась в жилую часть офиса, в которую доступ был разрешен только нескольким людям: Сергей, Олег, заместитель владельца компании и Ася — жена Разумовского. Твердой походкой она проходила металлические барьеры один за одним, пользуясь пластиковой картой. Наконец, когда все препятствия были пройдены, она спокойно скинула туфли на высоком каблуке на коврик. — Серёж, — крикнула девушка. Не услышав ответа поплелась в сторону кабинета владельца крупнейшей компании и любимого мужа. Разумовский, укутавшись в плед, держал в руках ноутбук, что-то усердно печатал в ноутбуке и даже не замечал прихода девушки. Она аккуратно села рядом, переплетая свои руки за его шеей. — Как прошёл твой день? — Робкая улыбка трогает девичьи губы, когда мужчина отзывается короткой лаской — прижимается холодным лбом к её виску. — Я же просил сидеть дома и уплетать вкусную еду, — его голос не груб, но интонация серьезная, отчего девушка не сразу находит ответ. — Я не могу сидеть просто так. Серёж, дай ещё хотя бы недельку и так уж и быть, я уйду в свой заслуженный декретный отпуск. Девушка тянется к кружке с остывшим зелёным чаем и делает глоток, пока голубые глаза изучают её с ног до головы. Разумовский с особой внимательностью наблюдает за здоровьем возлюбленной: следит за пульсом, частотой сердцебиения, цветом кожи и губ, а раз в неделю по принуждению Сергея, их навещает семейный доктор. Все страхи не появились из воздуха. — Не нужно себя перегружать, если не можешь сидеть на месте, то спокойно присядь на диванчик и работай час, два максимум, — его пальцы перебирали пряди тёмных волос, губы оставляли еле ощутимые поцелуи на висках и скулах, — ну и что хотят мои девочки на ужин? — Сергей улыбается, убирает ноутбук подальше, и теперь может позволить обнять жену двумя руками и зацеловать вдоволь. — Ну мы же договаривались, — Ася слегка отталкивает мужчину и пытается вырваться из крепкой хватки, — мы ещё не знаем, кто там. Твои догадки оставим на потом. Ужин Разумовский готовит собственноручно. Конечно, не так, как умеет это делать Волков, но он старается вложить в процессе готовки в блюдо всю свою любовь и тепло по отношению к своим самым близким людям. Смех заполняет пространство, и Ася первая начинает бросаться мукой, да так, что ещё полчаса они уделяют тому, чтобы отмыть себя и кухню как следует. В постель ложатся поздно, обнимая друг друга и рассказывая забавные истории, которые первыми придут на ум. Мужчина засыпает первым, а Разумовская возится под одеялом ещё несколько часов: тревога, засевшая внутри, не дает покоя, отчего в груди образовался целый ком переживаний. Она почти провалилась в сон, первые картинки сна начали плясать перед глазами, как низ живота пронзила острая боль, к которой Ася была готова. Ладонь сама по себе нащупывает влажное пятно на простыне, а губы шёпотом поизносит колкое «Серёж». По щекам бегут слёзы очередной неудачи. Она была готова, что снова расстанется с этим ребёнком, но не могла поверить в то, что это случится так быстро. Разумовский не спит. Бессонница сопровождает его каждую ночь на протяжении четырёх месяцев. Он не мог заснуть, потому что боялся услышать всхлипы жены и понять, что они снова не станут родителями. С болью на сердце ему приходится включить лампу на прикроватной тумбе. А затем всё как по привычке — больница, операция, капельницы. Волков узнаёт обо всём на следующее утро и уже через пятнадцать минут сидит в больничном коридоре, сжимая плечо лучшего друга. Ася снова не улыбается, даже не смотрит на Разумовского. Плачет. Спустя неделю по возвращении домой всё так же молчит. Она разрешает себе лечь в постель и тихо плакать, борясь с чувством потерянного материнского инстинкта и чувством вины, что из-за неё Сергей снова потерял надежду на пополнение семейства. Всё последующее время он рядом, не отходит от постели, обнимает, готовит ромашковый чай, подсыпая в него немного успокоительного, шепчет слова поддержки. Месяц сменяется другим, Ася снова расцветает, будто и не было прошлых попыток и последующих неудач, она будто снова готова попробовать стать мамой. Ночь. В горле сохнет, поэтому Разумовская встаёт с постели, замечая, что Серёжи нет рядом. Вместо того, чтобы выпить стакан воды и лечь обратно под одеяло, она отправляется на поиски мужа. Квартира пуста — ни в кабинете, ни на кухне его нет. Ася уже приготовилась выйти в офис, чтобы искать Разумовского там, но останавливается, когда замечает приоткрытую дверь в детскую комнату. Она долго не решается зайти, мнётся и думает, что эта дверь всегда была открыта. Серёжа сидит на полу в окружении новой нетронутой детской мебели, девушка смотрит, не решается подойти. И чем дольше смотрит, тем больше замечает деталей. Комод для детских вещей приоткрыт, а мужские руки сдимают тоненькие тряпочки — распашонки — подарок Волкова на самую долгую беременность. Он вглядывается в крохотные вещички, а после утыкается в них лицом. Спина вздымается от тихих всхлипов мужчины. — Серёж, — девушка тут же оказывается рядом, прижимая ослабленное тело к своей груди. Ася думает, что виновата во всём только она — это в её медицинской карте стоит диагноз бесплодие, она столько раз давала ему надежду, она, в конце концов, столько раз его подводила, — прости, — шепчет Разумовская. Ей трудно говорить об их не родившемся ребёнке, но понимает, что это была последняя попытка. Она больше не сделает ему больно. Четвёртый раз оказался самым болезненным для них двоих. Их брак теперь словно трещал по швам, никто из них не мог позволить себе смеяться, а о случившемся в детской не говорили. Теперь они будто живут отдельной жизнью — Разумовский пропадает в кабинете, а Ася работает в офисе. [Пасмурный «Сердце»] — Новое уведомление для вас, Ася! — бодрый голос Марго выдергивает девушку из своих размышлений, когда та готовится ко сну. Девушка ложится в постель, укрываясь тёплым одеялом, а в руки берёт планшет.

Детский дом № 14 приглашает вас на на выставку рисунков наших обучающихся. 23 октября 2023 года, 17:00.

— Спасибо, Марго, — лениво отвечает девушка, откладывая устройства на самую нижнюю полку тумбы. Она прокручивает последние фразу в своей голове, не может уснуть. Девушка вдруг подрывается с места, хватая устройство за край чехла, несётся к кабинету. Не стучит, врывается внутрь. — Серёжа, — быстрые движения рук и несвязная речь заставляют Разумовского нахмурить брови, — вот, прочитай. Он читает и переводит взгляд на девушку, в глазах которой зародилась новая надежда, — это же обычная рассылка, нам такое каждый месяц приходит. Ты хочешь сходить? — Это же твой детский дом. Сергей тупит взгляд, название он узнал с первого прочтения, не стал обращать внимания, ведь это, действительно, обычная рассылка, — да, мы переводим в него деньги, поэтому… — Ты не понял, — Ася садится рядом, — а что, если нам…усыновить ребёнка? — Её глаза блестели, а взгляд помутнел. Сердце гулко билось в груди, заставляя время замедлиться. Ей казалось, что Разумовский завис после предложения. Он действительно практически не шевелился, рассматривал яркую иллюстрацию детского дома. Девушка подвинулась ближе. Её рука аккуратно легла на мужское плечо, робкие поглаживания не придавали размышлениям мужчины уверенности, но успокаивали. Он боялся признаться самому себе, что эта идея засела глубоко в его душе после первого выкидыша, но никогда не думал об этом дольше, чем несколько минут и уж тем более никогда не произносил в слух. Ася ждала, аккуратно уткнувшись в плечо. Надежда стать матерью разгоралась в груди каждый раз при мысли, что возможно у их маленькой семьи есть будущее, а главное в ней может появиться маленькое чудо. А если Серёжа скажет нет? Он не понаслышке знает, что такое воспитываться в таких условиях: без любви, материнской ласки и родного дома. Всё, что сейчас их окружает, дело рук только Разумовского, и раз уж его главную жизненную цель она осуществить не в силах, то имеет право подтолкнут в сторону похожего плана. — Серёж, — тонкие пальцы с силой сжимают предплечье, вытаскивая мужчину из размышлений. — Хорошо, давай попробуем, — на выдохе ответил он, сгребая в охапку осунувшуюся жену. Укрывшись пледом и уткнувшись в мягкие волосы, Сергей зашептал: — Ты знаешь, когда у нас не получилось в первый раз, я подумал, что вся жизнь ещё впереди и хотя бы один раз мы должны стать родителями, — он остановился, проверяя готова ли девушка к этому разговору, — но с каждой попыткой я видел, как ты меняешься, как пытаешься держаться всех правил, а после очередной операции угасаешь. Тогда ночью, когда мы были в детской, ты попросила у меня прощение, за что? Ася отодвинулась от мужчины, поджимая ноги, — ну потому что ты хочешь стать отцом, — тихо проговаривает брюнетка, отворачивая лицо, — а из-за меня ты никогда им не станешь. Ей не нужны были отговорки, лживые слова, она знала, что вина лежит только на её плечах и с этим грузом придётся идти дальше — вместе или одной, если Сергей захочет найти другую женщину, которая сможет родить ему ребёнка. И мужчина знал, что слова нужно подбирать очень аккуратно, убеждая девушку в обратном. — Это не так. Если бы от тебя мне нужен был бы только ребёнок, то сейчас мы с тобой не сидели бы здесь. Я люблю тебя. И не потому, что вижу в тебе детородную функцию, а потому, что ты есть у меня. Такая, какая ты есть, — он провёл по её волосам и оставил смазанный поцелуй за ушком, — умная, весёлая, — подвинулся ближе, прижимая Разумовскую ближе, чтобы ощутить биение её сердца, — самый лучший повар и самая лучшая жена на свете. — Только не говори про повара Олегу, он явно примет это за шутку, — она выдохнула, но не решилась избавиться от чувства вины, что плотно засело в мыслях. Они ещё молоды, у них всё впереди. И даже если обзавестись собственным ребёнком им не удалось, то вокруг ещё море возможностей стать родителями. И первым пунктом в их немалом списке — детский дом, в котором когда-то вырос Серёжа.