«Счастье близко» Игорь\ОЖП

      На улице тихо. Машины проезжают редко, несмотря на непоздний вечер, мешает лишь холодный ветер, ломающий ветки деревьев и слабостоящие заброшенные ларьки.       В городе установлен режим особой опасности, отчего девичье сердце сжимается в страхе. Ася любила холодный дождь и черные тучи, но не переносила грозу, заканчивающуюся бедственными последствиями.       Девушка сидела на лавке возле автомата с кофе у дверей в участок, скрестив ноги, рассматривала пустующую территорию. Свет горит лишь в одном окне полицейского отделения — дежурной.       Ветер ворошит её волосы, а после стихает, оставляя спутанные колтуны. На душе становится тревожно, когда Ася переводит взгляд со своих рук на верхушки многоэтажек центрального района. На миг становится тихо, настолько, что девушка сразу понимает — не к добру.       За спиной слышатся шаги, но ни девушка, ни рядом сидящий кот не оборачиваются.       — Эх, Аська, — улыбается Цветков, скрестив руки на груди, — все давно уже домой пошли, а ты всё тут сидишь. — Она невольно цокает, оставляя истинное мнение об этом человеке при себе, отодвигается влево, чтобы тот присел рядом, но Костя остаётся на месте.       — Наверное, потому что я на дежурстве?       Дружелюбная улыбка на его лице сменяется на злорадствующую усмешку. Черный кот, шипя в сторону мужчины, спрыгивает с лавки и бежит в сторону заросших кустов.       — Ты под крылом Прокопенко, все это знают, — лукаво отвечает Цветков, и Ася впервые позволяет себе посмотреть в его сторону.       Предвзятое отношение было не только к ней, но и к Игорю — одному из самых близких людей Фёдора Ивановича. Постоянные переглядки, мол, в дежурство меньше выводят, выходных много, а раскрываемость только у Грома хороша. Ася пыталась доказать не только себе, но и остальным сотрудникам, что на этом месте она не потому, что попала по блату, а потому, что работает изо всех сил. Каждый день на работе она раньше всех, вечером почти самая последняя уходит, и всё бы ничего — сотрудники так и норовят вставить палки в колёса, а когда-то это был самый дружный коллектив во всём Питере.       — Да ну тебя, — девушка знала, что это просто глупая шутка, но никак не могла избавиться от мысли, что большая часть воспринимает это за действительность, а не специфический юмор.       За спиной снова слышатся шаги, только теперь они принадлежат Ваське Смирнову — рядовому. — Ребят, там вызов на Достоевскую.       Найдя причину сбежать от хитроумного взгляда напарника, Загорецкая вскочила с места и натянула рабочую куртку, где красовалась эмблема полиции. Рядовой отдал документы, в которых черным по белому было написано: жалоба на шум.       До Достоевской было рукой подать, поэтому девушка решила пройтись пешком, даже в такое позднее время. Тишина распространялась не только на маленькую улочку у отделения, но и на весь район. Ни единой живой души. На Заогрецкую вдруг напало ощущение приближающейся тревоги, о котором она не вспоминала с тех пор, как вышла не дежурство.       Очередной вызов, который не закончился ничем особенным. Старушка пожаловалась на молодёжь, которая отмечала день рождения. Пришлось выписать предупреждение и направиться обратно в участок.       Теперь же дорога казалась длиннее, чем в прошлый раз. Серый котёнок прибился к ней у самого подъезда и теперь шёл по пятам, жалобно мяукая.       — Ну что ты? — Ася опустилась на корточки. В сумке завалялся контейнер с ещё не съеденными бутербродами, о которых бы не вспомнила до наступившего утра. Отломив кусочек, протянула котёнку, который не стал с ним церемониться и съел не пережевывая, — какой ты хорошенький.       Мимо с особым гулом проехал полицейский картеж, а после громыхающих звуков из окон начали высовываться любопытные.       Почувствовав дрожь в теле, Ася по шею застегнула куртку и, вжавшись в ворот, быстрым шагом направилась в сторону участка, оставив несчастное животное доедать колбасу. Тревога сопровождала её на протяжении дня не с проста: у отделения припаркована целая куча полицейских машин, отчего парковка была полностью занята.       Внутри был чуть ли не полный состав, что заставило девушку ни на шутку испугаться. Вокруг катали слухи о поимке Чумного Доктора, но ни один не говорил об окончании дела с улыбкой на лице. Страх и шок — вот что по-настоящему витало в воздухе, а унылый Прокопенко в окружении сотрудников и тихих перешёптываний сложили пазл в голове.       — Игорь.

***

      — Это неправильно, — причитает Ася, надеясь на благоразумие лучшего друга, — ты же понимаешь, что это опасно, а дядя Костя тебя не погладит за это по головке.       Девочка бурчит себе под нос, отчего до неслушающего Игоря долетают только обрывки. Тот с интересом склеивает газеты, высунув язык к краешку губ.       — Не боись, Аська, — уверяет её мальчишка, тремя по макушке, как младшую сестру.       Девчонка не намерена сдавать. Она встаёт напротив двери, распахивая руки, — не пущу!       Игорь только смеётся, не обращая внимания на подругу, что младше его на два года. Сейчас весь его интерес сосредоточен на придуманном вместе с Игнатом плане. Согласившись на одну махинацию, Игорь без промедлений готовит необходимый арсенал, чтобы не попасться и не быть отправленным в участок к отцу.       Закончив, встаёт с места и направляется к выходу, где всё в той же позе стоит Загорецкая, — дай пройду.       Она готова поругаться, быть в его глазах врагом, но не готова отпустить на махинации, которые придумал Игнат, — нет! — Ей не хватает силы противостоять голубым глазам друга, в которых читается уверенность в деле, на которое он идёт, и мелкая ему в этом никак не помешает.       — Тебе только десять, Ась, ты поймёшь, когда станешь старше, а сейчас не мешай — отойди.       Девочка подвинулась, опустив глаза вниз — она всегда проявляла так обиду на Грома-младшего, и он это прекрасно знал. Пообещав конфету на палочке напоследок, вышел вместе с девочкой из квартиры. Ася поплелась на этаж выше домой, а Игорь вприпрыжку побежал на встречу к другу.       А потом погибает Костя. И Загорецкая понимает, что счастливые дни закончились не только для Игоря, но и для неё. Гром переезжает к дяде Феде и тёте Лене, пока не станет чуть старше. Родители Аси переезжают в другой район, после чего пришлось поменять школу. Но даже это не помешало девчонке не разорвать связь с мальчиком, в которого влюбилась ещё тогда, когда столкнулась с ним на лестничной клетке при переезде.       Она тогда сказала ему робкое привет и осведомила о том, что теперь они соседи, на что получила лучезарную улыбку голубоглазого брюнета.       Юношество, армия, а затем и совместное поступление в академию. Всю жизнь они шли плечом к плечу, но ни один из них не решался сделать шаг навстречу друг другу, осознать, что чувства далеко не дружеские.       Прокопенко заботливо устроил их в участок, где когда-то работал он и Гром-старший.

***

      — Что теперь будет?       Загорецкая пытается отхлебнуть немного чая из дымящейся кружки, но трясущиеся руки не позволяют ей этого сделать. Фёдор Иванович предоставил ей вязаный плед, после которого дрожь в теле не успокоилась. На губах до сих пор ощущался привкус слез, а кожа щипала от соли.       — Я не знаю.       Его голос было не узнать. Жизнерадостный тон вдруг пропал, сменившись на тихий полушёпот, наполненный страхом и переживанием.       Девушка подскочила с кресла, ставя кружку на край стола, — но вы же… не думаете, что это правда он?       Прокопенко молчал, прокручивая в голове воспоминания, связанные с маленьким Игорьком, а после с его взрослыми выходками. Вопрос дошёл до его мыслей только через несколько минут, на что тот отрицательно закачал головой.       Проходит день, второй, третий. Никому ничего неизвестно. К Игорю не пускают даже Прокопенко, отчего страх с головой накрывает и так ослабшую нервную систему. Ася плачет каждую ночь в подушку, отчего наутро видит в зеркале опухшие щёки.       Неделя — срок, после которого Игорю всё же разрешили выделить адвоката. Под строгой неразглашаемостью об этом знали только Федор Иванович и Ася, на этом они и решили помочь Грому.       В ожидании приезда адвоката, Игоря перевели в комнату для допроса, а возле дверей поставили вместо охраны рядового Ваську Смирнова.       — Васенька, пропусти, пожалуйста, — умоляет девушка, слёзно выпрашивает у сотрудника помощь.       — Не положено, Ась.       — Васька, — Прокопенко трясёт указательным пальцем у лица парнишки, — шкуру спущу.       Тот долго мнется, сомневается, но страх — встать один на один перед Прокопенко — был выше, — ладно, только давайте одного кого-нибудь, чтоб незаметно.       Получилось — единственное слово, которое крутится в голове Загорецкой, та смотрит на Федора Ивановича, ждёт вердикта, а тот пускает легкую усмешку и отступает на шаг назад, — иди.       Комната для допроса кажется огромной, и где-то в уголке за столом сидит осунувшийся мужчина. Изменений в его теле не заметить невозможно даже при таком тусклом свете — похудел, а на щеках недельная щетина. Гром не сразу замечает Асю, он смотрит в стену, тихо дыша, только звук её шагов вырывает его из размышлений.       — Ты что здесь делаешь? — Брови хмурятся, кулаки сжимаются, наручники не позволяют встать, кажется, если бы Игорь был полон сил, то это бы не было для него преградой, — ты знаешь, что будет с тобой, если кто узнает?       Девушка садится рядом, пытается держаться, но одна слезинка всё же скатывается по щеке. Ей больно видеть его здесь в таком состоянии, — мы что-нибудь придумаем, шепчет она, но не может позволить себе коснуться его лица. Под «мы» Загорецкая подразумевает себя, дядю Федю и Диму, который за короткий срок смог стать другом.       — Уходи, — бурчит Гром. Он не переносит слёз, особенно её, ведь с самого детства был для Аси кем-то вроде защитником, ни в обиду не давал, ни сам не заставлял пускать слёзы. А сейчас она сидит рядом с ним, сдерживаясь из последних сил, пытается дать надежду мужчине, что они обязательно справятся с этой черной полосой.       — Не уйду, — в коридоре слышатся тяжёлые шаги и громкий голос Прокопенко, который намекает Асе о том, что пора выходить.       — Уходи, — Гром тяжело дышит и почти отталкивает девушку от себя. Не хочет он, чтобы из-за него страдали его близкие, а уж тем более сесть рядом с ним на одну скамью позволить не мог.       Пустив последнюю слезу, смогла перебороть себя, чтобы провести ладонью по колючей щеке. Свободная рука накрыла его ледяные ладони. Губы прильнули к шершавой коже, оставляя лёгкий поцелуй в уголке губ, — мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем.       Прокопенко, краснея, уводил московского полицейского в сторону, завлекая разговором, в этот-то момент Ася и выскочила наружу.       А думать не нужно было — план есть. Дубин с гордостью заявил, что сама Юля Пчёлкина написала ему в мессенджере, мол, уверена, что Игорь не виноват, а репортаж о настоящем Чумном Докторе должен выйти лучшем на её канале.       Дима должен вывести Игоря на улицу, а там уже их будет ждать Пчёлкина. Одно условие: Ася остаётся в участке и если что отвлекает московского умника.       План пошёл в действие. Девушка, как ни в чем не бывало, выполняла работу, а грудная клетка разрывалась от боли и страха за родного человека. Как он собирается остановить Чумного Доктора, и получится ли у него? Получится, конечно, ей нужно только верить.       По всему городу начали действовать последователи Чумного Доктора. Полиции было мало, на улицы начали выходить простые люди, которые стояли на стороне «добра».       Это завершающий «раунд» — думает Ася, рассматривая пылающий город. Она на пару с Прокопенко пытается остановить надвигающуюся катастрофу. В какой-то момент ей кажется, что всё подходит к концу, когда бушующих на улицах становится всё меньше, но слышит крики и выбегающих из участка сотрудников. Кто-то кричит «ложись», а Ася не успевает среагировать. Оглушительный взрыв разносится рядом, отчего её сносит ударная волна и глушит на некоторое время. Куча обломков накрывает её с головой, когда та пытается встать.

***

      — Ну вроде дышит, — в помутнённом разуме раздаётся знакомый голос. Щёки саднят от недавних ударов. Ася постепенно начинает приходить в себя.       — На вот, смочи, — Федор Иванович рядом, значит девушке не стоит переживать за свою жизнь, она в надёжных руках.       Острый запах спиртного помог ей окончательно прийти в себя. Перед глазами виднеются два знакомых лица — Прокопенко и Цветков, а за их спинами маячит обеспокоенный Дима Дубин.       — Надо Игорька вытаскивать, — бурчит Федор Иванович после рассказа Димы.       Мол, он один сейчас там в офисе «Вместе» с Чумным Доктором борется. Как сказал Дубин, противостоит злу. Ася места найти себе не может, ещё не отошла от взрыва, а первое, что возникает в мыслях — Игорь.       Ей боязно, даже сидя на переднем сидении с Цветковым, сжимается каждый раз, когда слышит по радио о возможном побеге Чумного Доктора — Игоря Грома — из тюрьмы.       С Громом всё хорошо — первое, о чём думает девушка, когда видит его обнимающего Прокопенко, который успел к месту первым. Улыбка на лице Игоря заставляет улыбнутся ещё шире.       Он замечает Асю быстро, в этот раз он узнаёт её силуэт по привычной ему теплой вязаной кофте. Её волосы растрёпаны, на коже и одежде следы пыли, а в некоторых местах зияет появляющиеся синяки после удара.       — Ася, — шепчет Гром, минуя расстояние между ними в три широких шага, — я так испугался за тебя, думал, ты там… — он замолкает, замечая на девичьем лице улыбку. С ней всё хорошо, она в порядке. Его губы порывистым движением накрывают её пересохшие, нежно изучают каждый миллиметр кожи, пробуя то, о чём мечтал с шестнадцати лет.