3. Пробуждение

Осень 1996 года       Уютная тишина библиотеки окутывала Гриффиндорки, обнимала её плечи, мягкой вуалью ложилась на кудрявую голову, нарушаясь лишь лёгким шелестом переворачиваемых страниц. Гермиона была рада урвать у неспокойной жизни хоть пару часов умиротворения. Её пугал новый внешний вид Гарри: глубокие тени под глазами, морщины на переносице, которые уже не разглаживались даже во сне, и устало опущенные плечи, будто на них легло бремя решить главные проблемы всего Волшебного мира. Хотя так оно и было.       Все рассказы Поттера про «дополнительные занятия» с Дамблдором наводили на мысль, что мальчика готовят к самой настоящей битве. Гарри, её милого Гарри отправят навстречу к темнейшему волшебнику Англии, за спиной которого несчётное количество пыток и убийств.       Но ничего, она будет с ним рядом. Поможет, выручит, подставит плечо для успокоения, а, если надо, то прикроет спиной от Авады. Сделает для него всё, лишь бы он перестал зависать в задумчивости на добрых полчаса, лишь бы не убивался от любой новости об очередной пропаже или смерти неизвестного волшебника, лишь бы начал просто жить.       Гермиона снова вернулась к чтению увесистого томика, отвлекаясь от безрадостных мыслей. Дыхание приходило в норму, мышцы лица расслаблялись, спокойствие снова разрасталось в грудной клетке, как вдруг за книжными полками раздался судорожный всхлип. «Ветер что ли?» — пронеслась мысль, которую тут же пришлось отмести из-за повторившегося звука. Гриффиндорское благородство не позволило девушке остаться в стороне, медленно отодвинув противно скрипнувший стул и одёрнув скомканную от переживаний школьную юбку, она двинулась в сторону шума.       Прямо на полу сидела девушка. Завернувшись в мантию, она ногами пыталась вдавить себя глубже в стеллажи, будто хотела слиться с ними и пропасть из этого мира. Руки были закрыты рукавами практически до подрагивающих пальцев, но ведьма упорно пыталась натянуть ткань еще ниже, словно каждый открытый дюйм кожи хотела скрыть от фантомной боли. — Эй. Могу я чем-то помочь? — Гермиона подходила тихо, стараясь не пугать и без того взволнованную девушку. — Свали, Грейнджер! — прорычала та, еще больше сжимаясь и зарываясь в мантию. — Тебя еще не хватало!       Конечно, Гриффиндорка сразу узнала голос. Именно им были озвучены сотни самых изощренных обзывательств. Вечно вздернутый нос, взгляд, говорящий «вы все ниже моих щиколоток», идеально прямые волосы, сложенные в идеальную прическу и неизменно черный блестящий лак на ногтях.       Ручная собачка Малфоя — Пэнси Паркинсон. Однако спутанные локоны на лице закрывали опухшие глаза, а идеальный маникюр был нещадно испорчен, что позволяло заметить не статную и волевую Слизеринку, а сломанную, выброшенную куклу с лицом некогда чистокровной ведьмы. Гермиона начала раздумывать о причинах данного представления. Скорее всего Слизеринского принца снова видели обжимающимся с очередной студенткой старших курсов, а сердце малышки Паркинсон уже в который раз не выдержало измены возлюбленного.       В секунду тело Грейнджер опалило гневом. Да как смеет эта избалованная дура устраивать такие истерики, страдать и убиваться из-за такого ничтожного повода, когда сама Гриффиндорка и её любимые мальчики в любой момент могут кинуться с головой в бой и там же оставить свои жизни. — Вставай! Вставай немедленно! — Гермиона буквально прошипела фразу с резким выдохом из расширенных ноздрей. — Не смей сидеть здесь на полу, будто весь мир крутился вокруг этого белобрысого засранца, а потом центр ушёл и всё разрушилось!       Речь сопровождалась резкими подъемами грудной клетки, а злость на разрушение ауры спокойствия вызывала тупую болезненную пульсацию в висках. Девушка поморщилась, осознавая, что сорвалась в очередной раз. Уже десятый за последнюю неделю. Паркинсон дернулась, как от пощечины. Её тело вздрогнуло, а дыхание застряло где-то посередине горла, но все же она повернула голову и стала с интересом рассматривать кудрявую ведьму. — Что ты имеешь ввиду? — Ох, да ладно! Малфой снова зажал новую девчонку у всех на виду? Что, воспитание чистокровных не включает в себя моногамию? — всплеснув руками, Грейнджер больно ударилась костяшками руки об деревянную полку, но продолжила говорить. — Встань, приведи себя в порядок и докажи этому мудаку, что он ничего не значит, что он лишь пыль под твоей подошвой. Слизеринка ты или кто, соплохвост тебя дери! Ты ведь такая привлекательная, характерная, власт… — конец слова так и не был озвучен из-за испуга, что уже и так было сказано слишком много того, что обычно не говорят друг другу представители враждующих факультетов.       Неверящий смешок сорвался с губ брюнетки, а затем пространство между шкафами заполнилось звонким смехом. Закинув голову назад, она хохотала так весело и увлеченно, что не заметила, как с глухим стуком въехала затылком в книги. Следующие три минуты гриффиндорка с приоткрытым ртом смотрела на это шоу и пыталась понять, стоит ли ей бежать за помощью или скоро сумасшествие отпустит голову Паркинсон и та наконец успокоится. Ответ не заставил себя ждать. Стирая оставшиеся слезы с щёк, на подрагивающих ногах девушка вставала с косой улыбкой на лице. Резкие два шага в сторону кудрявой заставили последнюю отпрянуть от испуга. Мало ли, может действительно девчонка свихнулась. — А ты умеешь, оказывается, ругаться, зубрилка, — Паркинсон внимательно всматривалась в лицо Гермионы, заигрывающе наклонив голову вбок. — Но всё ещё остаешься такой наивной. Поверь, похождения Драко не занимают даже десятой строчки списка главных проблем в моей жизни.       С этими словами ведьма достала палочку, лёгким взмахом наложила на себя Гламурные чары и обогнула Грейнджер, как ни в чём не бывало. На последних шагах перед поворотом прозвучало то, что обе никогда не забудут. — Ты, конечно, даже в такой ситуации ведёшь себя как зануда, но. спасибо тебе, — искренность, боль, отчаяние, надрыв. Всё это можно было услышать всего в двух словах. — Но я всё ещё тебя ненавижу, — весело прощебетала она следом и прошла с идеально прямой спиной на выход.       Когда пятисекундный шок сошёл, Гермиона смогла прокричать в ответ: — Ох, ну, спасибо, Паркинсон, а то я уже начала думать, что ты действительно сошла с ума! Это взаимно!       На следующий день ничего в поведении девушек не указывало на то, что вчера они сказали друг другу слов больше, чем за пять лет совместной учёбы. Однако Гриффиндорка не смогла не заметить, что больше в её сторону ни разу не прилетело пресловутое «грязнокровка» от вновь ставшей высокомерной брюнетки. *** Наши дни       Гермиона снова плавала в своём сознание, в сотый раз пытаясь выплыть наружу и очнуться. Когда её попытки наконец увенчались успехом, она поняла, что до сих пор находится в той же комнате. Движения в этот раз не отдавали болью в теле. На причину улучшений наталкивал оставшийся горьковатый вкус Восстанавливающего зелья на губах. Шум за дверью привлёк внимание. Стоит лишь навострить слух и разобрать речь, тогда точно станет понятнее, что здесь, вашу мать, происходит. Грейнджер с грациозностью медведя сползла с кровати, однако смогла не потревожить ни одной скрипящей пружины и не обратить на себя внимание. — …аккуратной. Не должна была так на неё набрасываться. Он говорил тебе не заходить, предупреждал, что сделаешь хуже. Мы не можем её потерять, — проговорил глубокий баритон, от которого в голове девушки всплыл образ двухметрового бородатого амбала из Лютного переулка. Да, с таким сложно будет вступить в схватку. — Я не могла иначе. Мне надо было убедиться, что это точно она, понимаешь? — отвечал ему женский голос… Пэнси? Точно, Паркинсон! Всё-таки это был не очередной кошмар, она действительно была жива и сидела недавно напротив — целая, невредимая, такая же статная, а главное… живая. Жива-жива-жива набатом простучало в кудрявой голове. — Иди помоги Аде, ей нужны будут силы восстановить новенькую. И поторопись, скоро ужин, — пробасил «громила».       За дверью послышались шаги и скрип поворачивающейся ручки. Гермиона метнулась к кровати, не беспокоясь о шуме, попутно натягивая одеяло до подбородка в защитном жесте.       В дверном проёме показался широкоплечий мужчина в простой повседневной одежде. Его светлые волосы, слегка длинные посередине, были небрежно зачесаны назад, тогда как такого же оттенка борода была ровно обстрижена, как по линейке. В дополнение к грозному виду массивные брови съезжались на переносице. Однако, яркие голубые глаза не пытались внушить страх, а наоборот отливали добротой и чем-то… домашним?       Минуту они оба молчали, рассматривая и изучая друг друга, блондин решил первым нарушить тишину: — Приветствую, Гермиона. Ты наконец-то в безопасности, никто из семьи не причинит тебе вреда, больше не стоит бояться. Скоро зайдёт моя жена, она поможет прийти в себя, — на словах о жене, глаза мужчины потеплели, казалось, еще сильнее, а голос стал нежнее, насколько вообще низкий бас может быть нежным. — Кстати, меня зовут Алексей, можно просто Алек. Второе имя ты узнаешь позже, а сейчас отдыхай, встретимся на ужине.       Закончив речь, Алексей двинулся к двери, но, чуть повернувшись, дополнил: — И, да, добро пожаловать. Мы все тебя очень ждали.       Довольная улыбка расцвела под светлыми усами, а глаза окружили добрые морщинки. Девушка от шока не смогла вымолвить ни слова, только часто хлопала широко раскрытыми глазами. Но Алек видимо и не ждал от неё вдохновенных речей, поэтому просто тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.       В установившейся тишине, Грейнджер начала судорожно соображать, что только что произошло. Кто был этот человек? Какого чёрта он сказал, что они её все ждали? И кем, Мерлин помоги, могут быть эти самые «они»?