1.

Яна хорошая девочка, воспитанная. Она аккуратная, хорошо учится, всегда здоровается. Это при том, что родителей у нее нет — их схоронили давно. Вот с бабушкой ей повезло, Валентина Петровна — она мировая женщина. Строгая, это любой шкодливый соседский ребенок скажет, но справедливая, и до чего ж красива она в свои семьдесят четыре — статная, крашеные хной волосы всегда убраны в тугой пучок, а брови над почти прозрачными голубыми глазами выведены черным карандашом. Всегда выглядит безупречно — даже дома она вместо тапочек носит туфли на небольшом каблуке. Яна на нее не похожа, и, если бы их не знали тут, не подумали бы, что они родственницы. Она ни высокая, ни голубоглазая, и волосы ее вьются такими тугими темными локонами, что она даже не пытается собрать их в прическу. Говорят, Яна пошла в отца и она с каждым годом все больше соглашается с этими словами. Единственное, в чем они с ее бабушкой схожи, это характер. Обе женщины сильные и силу эту можно увидеть издалека, по одной только походке, по тому, как высоко каждая из них держит голову. В воспитании ли дело, в наследственности, или в том, что обе они потеряли близких? Возможно всё вместе. Но глаз от них не оторвать.

***

За несколько дней до дискотеки.

Что тяжелее — просыпаться или засыпать? Или, вообще, вспоминать утром, что снилось? Сегодня перед тем, как пойти умываться, Яна решила, что, всё-таки, вспоминать сны. Они всегда у нее были странными: нормальным людям снятся говорящие животные, полеты над родным городом на швабре, другие планеты. Яне снится обычная жизнь — как она учится и работает, разговаривает с родителями за ужином, как гуляет по дворам своего района. Будто во сне она не отдыхает, а живет другую, «соседнюю» жизнь, а утром возвращается в свою, обычную. По-настоящему отдохнуть у нее не получается. К постоянному чувству усталости она привыкла и, чтобы не усугублять самочувствия, избегает нарушения своего режима, как огня. Бабушка говорит, что дисциплиной Яна пошла в нее. Яне кажется, что у нее не было другого выбора. — Не опаздываешь? — Нет, бабушка, — Яна затянула шарф на шее потуже и подхватила сумку. Она никогда не опаздывает. — До вечера. — Учись хорошо. Дверь захлопнулась и девушка подождала, когда услышит, как бабушка закрывается, прежде чем зашагать по лестнице. Это было своего рода ритуалом: в детстве ей казалось, что, если дверь будет закрыта, с бабушкой ничего не случится. Конечно, Яна в это давно не верит — она выросла, уровень преступности в Казани тоже, но привычка осталась. Подбежав к только что прибывшему автобусу она, еще стоя в дверях, заметила, как ей машет одногруппница. Жила Надя на одну остановку дальше и в последнее время взяла моду ездить в университет на том же автобусе, что и Яна. — Приве-ет, — протянула девушка и улыбнулась, когда Яна села рядом с ней. — Доброе утро. Чего такая довольная? Уже заболтала кого-нибудь до смерти? Надя забавно фыркнула и закатила глаза. — Нет, но ты можешь быть моей первой жертвой. Можешь же? — она заглядывает в глаза девушки и, когда понимает, что та не ответит, начинает говорить. Яна слушает в пол уха. За годы общения она научилась выхватывать из ее рассказов ключевые слова и даже правильно отвечать на вопросы, которые не расслышала. Подруга из Нади была как из калькулятора телефон — одним словом, неважная. В этом они с Яной друг другу не уступали. У Нади имелось только одно ценное качество — рот не закрывался никогда. Кому-то боязно с такими людьми общаться — сплетники же, но Яне, молчаливой и необщительной, ее информированность была на руку. Надя, едва поздоровавшись, выложит все новости и взамен ни одного вопроса не задаст — информбюро, а не человек. Эта своеобразная дружба компенсировала отсутствие у Яны желания разговаривать с другими одногруппниками — как у них дела она и без этого узнавала. А вот почему Надя так старательно дружила с Яной, оставалось вопросом открытым. — … так что, можем вместе сходить? Яна оторвала взгляд от тетради, в которой последние пол часа записывала лекцию по экономике. Она вопрос не расслышала, но ручку отложила и повернулась к Наде, которая еще на первом курсе перестала носить с собой письменные принадлежности. — Обсудим после пары? — спросила она наугад. — О… — Надя замерла с открытым ртом на пару секунд. — Ты серьезно? — Ну да, — хмыкнула Яна недоуменно. Брови Нади поползли наверх. — Что с лицом? — Ты просто, ну… никогда не ходишь на дискотеки. Я и предложила так, по привычке. Дискотека. Яне захотелось хлопнуть себя по лбу за невнимательность: Надя каждую неделю предлагает сходить на танцульки, а она каждую неделю не идет — это почти традиция. Девушка покачала головой. — Расслабься, я же не согласилась, — выкрутилась она и, подхватив ручку, вернулась с записям. — Но и не отказалась! — воскликнула девушка неожиданно громко, за что получила замечание от преподавателя. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, которую Надя не увидела. Иногда Яна думала, что та общается с ней только ради того, чтобы однажды затащить на дискотеку, напоить и выведать все ее тайны, а потом рассказывать их другой незаинтересованной подружке. Мысль, конечно, смехотворная: во-первых, у Нади не хватило бы мозгов на такой план. Во-вторых, у Яны нет тайн.

***

Яна, вообще, прикольная девчонка, но могла бы быть поразговорчивее — общение с ней всегда в одни ворота. Симпатичная, смахивает на куклу с этой ее шевелюрой и яркими губами. И вовсе не на ту, с которой дети играют, а коллекционную, из фарфора, с безразличным бледным лицом и холодными руками. Честно говоря, иногда она может пугать. Вот молчит-молчит, а потом скажет что-нибудь мрачное, да такое, что потом не спится ночью, но бывает это редко. Намного чаще Яна просто грубит, особенно когда она в хорошем настроении. Наверное, сказалось то, что она родителей схоронила. Говорят, у каждого есть скелеты в шкафу. Глядя на Яну приходит мысль, что у нее они не только в шкафу, но и по всему дому, и в ее школьной сумке, даже прячутся за ее прямой спиной, готовые выскочить в любой момент, и только Яна их может остановить — то ли молчанием, то ли чистой силой воли. Но что бы не творилось в ее кудрявой голове, она вроде справляется. Только в глазах у нее всегда это еле уловимое выражение — будто она из последних сил держится за веревку, чтобы не упасть в пропасть, но знает, что та все равно оборвется.

***

— Неужели тебе никогда не хочется потанцевать? — спросила Надя в очередной раз, когда они вышли из здания университета. — Я танцую. Дома, когда готовлю. — Это не считается, — Надя фыркнула от бессилия. — Конечно считается, — хихикнула Яна и спрятала руки в карманах пальто. От декабрьского ветра занемели пальцы. — А познакомиться с кем-нибудь не хочешь? Ты же красивая, на медляк точно позвали бы. — Послушай, Надь, — Яна остановилась и повернулась к девушке. — Я понимаю, что дискотеки это весело. Но я не хочу ни танцевать, ни пить, ни знакомиться. Нет у меня желания. — Но… — Может быть когда-нибудь я пойду. Но сейчас ты меня точно не уговоришь. — Ладно, — Надя шмыгнула красным носом. Она сели в автобус и всю дорогу ехали в тишине. Только когда Яна встала, чтобы выйти на своей остановке, Надя снова заговорила. — Я правда хотела бы провести с тобой время. Не только на учебе. Яна взглянула на нее нахмурившись, но лукавства в синих глазах не увидела. Надя смотрела на нее в ожидании. Не зная, что ответить, Яна неловко улыбнулась. — До завтра, Надь. — Пока, — девушка поджала губы и отвернулась к окну. Двери шумно открылись и Яна выскочила на холодную улицу. Она выдохнула только когда автобус скрылся за поворотом. Что это было? Яне эта искренность в глазах Нади не понравилась. Они же просто одногруппницы — разговаривают по случаю, а вне учебы друг для друга, можно сказать, не существуют. В этом случае очень просто насмехаться над ней, подозревать в подлости или грубить без причины. Другое дело, если Надя пытается быть Яне подругой. Настоящей такой, с которой болтают по телефону, обсуждают парней и ходят на танцы. Тогда окажется, что Надя не просто пользовалась свободными ушами Яны, взамен делясь информацией. Окажется, что все это время - все два года - Яна пренебрегала человеком, который хотел подружиться. Ей такое открытие не нравится. И чувство стыда, давящее на грудь, тоже не нравится. Она раздраженно тряхнула головой, отбрасывая кудри от лица и закуталась в пальто посильнее. От сумбурных мыслей Яну отвлекли пара мальчиков, перегородивших ей дорогу. Она остановилась, когда обойти их не получилось. — Девушка-девушка, дайте мелочь, — сказал конопатый пацан, на вид лет двенадцати. — Нет у меня, отойдите. Яна сделала шаг, но они не сдвинулись с места. Она почувствовала, как лицо покраснело от нарастающего раздражения. Сегодня для полного счастья не хватало еще и попрошаек. — Свалили, кому говорю! Других вон обдирайте. — Ну раз вы так торопитесь… Девушка сделала еще шаг и они отошли в сторону, слащаво улыбаясь. — Шпана, — прошептала она сквозь зубы, когда прошла мимо. В следующую секунду она почувствовала, как с головы срывают шапку, больно вырвав клок волос. Яна вскрикнула и, обернувшись, увидела, как эти мальчишки убегают и скрываются за углом дома. Вместе с ее шапкой. Руки затряслись от обиды, а перед глазами все потемнело от настоящего гнева. Ну уж нет. Просто так они не уйдут. Яна сорвалась вслед за ними. Если не заберет шапку, так хоть узнает, где они живут, чтобы рассказать милиции. На город опускались сумерки.