Часть 9. Берег и больница

Холодный ветер бил в лицо, на берегу царил хаос — выживших укутывали одеялами, врачи бегали между носилками, кто-то плакал, кто-то молчал, глядя в одну точку. Бизон стоял чуть в стороне, сжимая в руках мокрую рацию. Корпус был треснут, антенна погнута, но индикатор всё ещё мигал. Он знал, что обязан выйти на связь. И знал, что не готов говорить. Он не знал, как сказать Бате и Багире, что их сын… Что их внучка… Что Мура… Он закрыл глаза. — Простите… — тихо прошептал он. — Я не знаю, как вам это сказать…И знал, что не готов говорить. Рация вдруг ожила сама. — «Смерч», это Батя. Приём. Доложите обстановку. Бизон медленно выдохнул. — Батя… — голос охрип. — Большинство группы уже на берегу. Короткая пауза. — Большинство? — вмешалась Багира. — Бизон, говори конкретно. Кто? Бизон сжал рацию так, что побелели пальцы. Он смотрел на тёмную воду, где ещё недавно был корабль. В этот момент раздались крики: — Есть ещё шлюпка! Здесь живые! Бизон резко обернулся. К берегу подходила шлюпка. Люди бросились помогать. Сначала он увидел Ангелину, закутанную в одеяло. Потом — Муру, бледную, с пустым взглядом. А затем — носилки. На них лежал Кот. Без сознания. Совершенно неподвижный. — Быстро! В скорую! — крикнул врач. — Тяжёлое переохлаждение! Бизон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Рация снова подала сигнал. — «Смерч», ответьте, — голос Бати был уже не командирским, а напряжённым. — Кто ещё не вышел? Бизон нажал кнопку. — Вся группа на берегу, — сказал он медленно. — Есть один пострадавший. — Кто? — сразу спросила Багира. Он закрыл глаза. — Кот. Тишина. Только треск помех. — Он… — голос Багиры дрогнул. — Он жив? — Да, — выдавил Бизон. — Но состояние крайне тяжёлое. Его грузят в скорую. — Куда? — жёстко спросил Батя. — Центральная городская больница. Реанимация. — Мы не можем вылететь сразу, — глухо сказал Батя. — Другая страна… границы… (пауза) Ты рядом с ними? — Да. — Тогда ты за старшего, — сказал Батя. — Ни на шаг от них. Бизон кивнул, хотя знал, что его не видят. — Есть. Рация затихла. Больница Коридор был холодный и слишком яркий. Мура сидела на стуле, опустив голову. Ангелина стояла напротив. — Ты нарушила приказ, — сорвалась Мура. — Ты могла погибнуть! — А ты?! — закричала Ангелина сквозь слёзы. — Ты сама туда полезла! Думаешь, я могла тебя оставить?! — Я взрослая! Это моя ответственность! — Он мой папа! — выкрикнула Ангелина. — И я бы пошла за ним снова! Они замолчали. А потом Мура обняла дочь. Обе плакали — тихо, беззвучно, будто боялись, что громкий звук может что-то сломать. Бизон стоял чуть в стороне, снова включил рацию. — Батя… Багира… Мы в больнице. — Мы на связи, — ответила Багира тихо. — Рассказывай всё. В этот момент из реанимации вышел врач. — Родственники? — Жена и дочь, — сказала Мура, поднимаясь. Врач посмотрел на них серьёзно. — Сильнейшее обморожение, критическое переохлаждение. Честно… — он сделал паузу. — Я не понимаю, как при таком состоянии он вообще выжил. — Он будет жить? — прошептала Ангелина. — Мы делаем всё возможное, — ответил врач. — Но ближайшие часы решающие. Бизон снова нажал кнопку рации. — Батя… состояние крайне тяжёлое. Рация молчала несколько секунд. — Передай ему, — наконец сказала Багира. — Если очнётся… скажи, что мы рядом. Даже если далеко. Бизон сжал рацию. — Передам.