Часть 12. Допрос Каледона

Каледон Хокли сидел на металлическом стуле, прикованный наручниками к столу. Лицо разбито, губа рассечена, но взгляд — всё такой же наглый. Перед ним стояли трое. Бизон — молча, скрестив руки. Сергей — чуть в стороне, с каменным лицом. Иван — напротив, глядя прямо в глаза. — Ну что, — спокойно начал Бизон. — Попробуем без истерик. Ты пытался убить сотрудника спецподразделения. В больнице. После кораблекрушения. Хочешь что-то добавить? Каледон усмехнулся, поморщившись от боли. — Я просто… завершал сделку. Сергей резко шагнул вперёд и ударил кулаком по столу. — Сделку?! — процедил он. — Ты подставил моего отца, оставил его прикованным в тонущем корабле, потом полез добивать! — Сергей, — коротко сказал Бизон. Сергей отступил, но взгляд его стал ещё жёстче. — Ты ввёл яд, — продолжил Бизон. — Почему? Каледон пожал плечами, насколько позволяли наручники. — Он мешал. А его жена… — он усмехнулся. — Она достойна лучшего. Иван медленно наклонился вперёд. — Ты даже сейчас не понял, да? — тихо сказал он. — Ты уже всё проиграл. — Не уверен, — прошипел Каледон. — Если он сдохнет — дело закроют. А если нет… я найду другой способ. В следующий миг Иван резко схватил его за воротник и приблизил лицо вплотную. — Послушай меня внимательно, — сказал он очень спокойно. — Если он выживет — ты сядешь надолго. Если умрёт — ты не выйдешь вообще. Ни при каком раскладе ты отсюда не выйдешь победителем. Каледон впервые отвёл взгляд. Бизон сделал шаг вперёд. — Продавец оружия задержан. Покупатель погиб. Все каналы перекрыты. У тебя больше ничего нет. Он наклонился. — А вот у нас есть всё. Камеры. Свидетели. Запись сделки. И попытка убийства. Каледон сжал челюсти. — Где оружие? — задал последний вопрос Бизон. Молчание. Сергей медленно щёлкнул пальцами. — Он заговорит, — сказал он. — Вопрос времени. Бизон кивнул. — Уведите. Когда Каледона вывели, Иван опустился на стул и провёл рукой по лицу. — Он выкарабкается? — спросил он тихо. Бизон посмотрел в сторону реанимации. — Должен, — сказал он. — Иначе… эта ночь закончится слишком плохо для всех. В комнате для персонала было тихо. Бизон сидел, уставившись в стол, когда рация вдруг хрипнула и ожила. — Бизон, это Батя. Докладывай обстановку. Бизон замер. Секунда. Две. — Продавец задержан. Жив. Покупатель подтверждён — погиб в океане. Бизон прикрыл глаза. — Принял. Хорошая работа. - Как состояние Кота? — голос Бати был спокойным, но именно это спокойствие пугало. Бизон медленно выдохнул. — На Кота было совершено покушение. В больнице. Пауза. — Состояние тяжёлое. Врачи борются. Прогнозов пока не дают. В эфире повисла тишина. Потом тихо, почти шёпотом: — Понял… И сразу второй голос, резкий, напряжённый: — Жив? — Багира. — Он жив? — Сейчас… да. Но ночь будет решающей. Связь оборвалась. Бизон долго сидел, не двигаясь. Потом тихо сказал в пустоту: — Держись, командир… Мура вновь сидела в коридоре реанимации. Дети — рядом. Сергей и Иван чуть в стороне, но так, чтобы она видела их обоих. Она смотрела не на дверь, а на их руки. — Подойдите, — тихо сказала она. Они переглянулись и подошли. — Что это? — Мура осторожно коснулась бинта на руке Сергея. — И у тебя, — кивнула Ивану. — Пустяки, — сразу сказал Иван. Мура подняла на него взгляд. Такой, от которого в детстве они замирали. — Рассказывайте. Сергей вздохнул. — Это Хокли. Он пытался уйти. Мы догнали. — Была драка, — добавил Иван. — Сопротивлялся. Мура медленно выпрямилась. В глазах мелькнуло что-то тёмное, холодное. — Вы правильно сделали, — сказала она наконец. — Но если бы я была там… Она не договорила. Сжала кулаки. Потом резко разжала, подошла и крепко обняла обоих. — Главное — вы живы, — тихо сказала она. — И что он больше никому не навредит. Они сели рядом. Долгое время молчали. — Помните, — вдруг сказал Сергей, — как мы пришли на отбор? Мура невольно усмехнулась сквозь усталость. — Как забыть… Ваш отец был в ярости. — Он специально загонял нас, — улыбнулся Иван. — Три тренировки в день. Лыжи, рукопашка, стрельба. — Надеялся, что мы сломаемся, — добавил Сергей. — А вы не сломались, — тихо сказала Мура. Она посмотрела на дверь реанимации — и память сама потянула её назад. Зимний стадион. Мороз. Белый пар над трассой. — Ты с ума сошёл?! — кричала она тогда. — Тебя ранили! А Вася, бледный, с зажатой рукой, только усмехнулся: — Жень… я почти финиш вижу. Выстрел был «случайным». Американский биатлонист потом извинялся, камеры ничего не зафиксировали. Пуля задела руку. Боль была адская. Но Вася дошёл. Финишировал первым. Она тогда плакала, кричала, ругалась — а он просто стоял, тяжело дыша, и говорил: — Я же говорил. Не сойду. Мура вынырнула из воспоминаний, чувствуя, как сжимается грудь. — Он всегда такой, — сказала она вслух. — Упрямый. Живучий. Ангелина тихо прижалась к ней. — Мам… он же вернётся к нам? Мура обняла дочь, положив подбородок ей на макушку. — Вернётся, — сказала она твёрдо. — Он не имеет права уйти. Не после всего. За дверью реанимации продолжали мерно пищать аппараты. Ночь только начиналась.