Поглощение

      С тех пор как Ёсико Хара открыла свою кондитерскую, каждый её день буквально искрил исключительной обыденностью. Всё слилось в одно большое проснуться — покормить кота — поработать — лечь спать. Один день сменялся другим, не предвещая никаких глобальных перемен. Время — тягучий морок — текло привычно размеренно. Настолько, что девушка стала говорить, что при переезде в Токио она взяла лишь кота и тихую деревенскую жизнь.       За последние два месяца, что Ёсико живет в самом крупном районе столицы, она не обзавелась большим количеством знакомых. Компанию ей лишь иногда составляли восьмидесятилетняя госпожа Сумико, которая жила по соседству, и её новая помощница Мичико. Никаких шумных компаний и вечеринок до утра.       Её, в общем-то, это устраивало.       В день, когда её жизнь решила начать акт новой драмы, стояла невыносимая жара. Филиал ада развернулся на оживлённых улочках Оты, вытягивая энергию из прохожих за каждый совершённый шаг. В прошлом месяце кто-то из посетителей отметил её заведение в соцсети, чем привлёк большой наплыв новых людей, поэтому даже в такой гнетущей жаре желающих попробовать её десерты было предостаточно.       Ёсико редко контактировала с покупателями, больше проводила времени на кухне или в кабинете, доверяя общение с другими Мичико — оплоту кротости и вежливости — и заменяла её лишь в моменты обеденного перерыва или когда помощнице нужно было ненадолго отойти. Именно в тот миг, когда стрелка неминуемо тянулась к двум часам дня, оповещая о начале обеда, звон колокольчика доложил о прибытии очередного любителя сладкого.       Хара открыла глаза. Развеяв иллюзию сна, медленно поднялась со своего кресла, разминая затёкшие плечи и шею, и посмотрела в зеркало напротив, где отражение звучной тревожностью сигналило о том, что неплохо было бы поесть и отдохнуть. Она, как обычно, отогнала мысли о чрезмерно впавших щеках и кругах под глазами, подошла к выходу и осторожно приоткрыла дверь, чтобы заранее не выдать громким скрипом старых петель свое присутствие. До её уха долетали обрывки голосов — переплетение спокойного и тихого с чем-то очень энергичным и звонким.       Натянув свою дежурную приветственную улыбку, Ёсико шагнула в основной зал.       — Здравствуйте, — поприветствовала она и слегка поклонилась вошедшему. Спина привычной болью отозвалась на попытку соблюдать бессмысленные нормы приличия.       Когда она выпрямилась и подняла глаза, удивление в ту же секунду окрасило её лицо в свои безумные тона. На то было три причины. Во-первых, количество пирожных, которые выбрал покупатель, поражало: их было около двадцати навскидку. Во-вторых, внешность чересчур высокого парня, стоявшего перед ней, была крайне необычной: чёрный строгий костюм в сочетании с белой повязкой на его глазах, закрывающей, наверно, весь обзор, и торчащие в разные стороны волосы. И в-третьих, его реакция на её появление — шок с переливом любопытства.       Она застыла на месте.       Человек с выбеленными прядями немного наклонил голову вправо и — она не видела его глаз, но могла поклясться, что это было так, — пристально смотрел на неё. Её первоначальное состояние потеснилось лёгким чувством замешательства и беспокойства.       — Интересно, — спустя короткое время протянул он, приподнимая уголок губ.       — Прошу прощения? — левая бровь Ёсико слегка поднялась вверх.       — Красивые глаза, — его улыбка стала шире.       Хара титаническими усилиями подавила желание закатить их.       Ещё один.       Конечно, в Японии редко встретишь человека с разноцветными глазами, тем более с такими, как у неё: зелёным и ярко-голубым — она это понимала, когда ей то и дело приходилось слышать что-то подобное от других. И поначалу это казалось даже милым. Но теперь, когда девушка переехала в столь многолюдное место, где каждый считал своим долгом сообщить ей сей факт, это начало вызывать лёгкое раздражение.       — Что ж, — выдохнула она. — Не могу ответить тем же.       Шелест смеха обрушился на неё мягким потоком. Таким тёплым и заразительным, что невольно вызвал у неё намек на улыбку. Парень слегка покачал головой, словно отвечал своим собственным мыслям, но так и не произнёс ни слова, лишь продолжал стоять и изучать её или, кто знает, пространство вокруг. Пауза затягивалась, а вместе с ней росла подвешенная неловкость.       Минуту спустя, слава всем богам, их «зрительный» контакт был прерван двумя молодыми посетительницами.       — Ну что же, мне пора, — усмехнулся он, забирая пакеты с горой сладкого.       — Спасибо, приходите ещё, — подала голос Мичико, наклоняясь.       Ёсико бросила на девушку быстрый взгляд. К её стыду, она даже ненадолго забыла, что всё это время та стояла рядом с ней.       — О, обязательно, пока-пока, — улыбнулся он напоследок, помахал рукой и скрылся в густоте улицы.       И что это было?       — Сходи отдохни, Мичи, — обронила Хара, не сводя глаз с места, где ещё несколько мгновений назад была спина загадочного незнакомца.       Помощница коротко поклонилась, оставляя её наедине со своими мыслями.       Остаток дня девушка провела в подготовке бисквитов, крема и различных начинок. Монотонность действий сопровождалась наплывом терзаний о недавней встрече с загадочным человеком. Что-то в нём настораживало Ёсико, кроме, конечно, его внешнего вида. Это неприятное, липкое чувство не до конца понятого события не покидало её ни на минуту с того момента, как ноги этого странного явления покинули её кондитерскую.       Она шумно выдохнула и прикрыла веки.       Ей нужно было срочно выбросить его из головы.       Вечер принес в Токио дождь и долгожданную прохладу. За окном пестрила палитра разноцветных зонтов и дождевиков. Людей становилось всё меньше, а значит, время конца рабочей смены становилось всё ближе. Отпустив Мичико пораньше, Ёсико неспешно закрыла магазин изнутри, чтобы спокойно закончить подсчёт выручки и наконец подняться к себе домой.       Убирая всё лишнее со стола, она, то ли увидев краем глаза, то ли нутром почувствовав изменения, повернула голову. В двух метрах от неё стоял тот самый незнакомец.       — Чёрт! — девушка отпрыгнула от него на ещё добрых полметра, прикрыв рот рукой.       Сердце в непонимании что есть силы колотило по рёбрам. Больше от неожиданности, чем от страха.       — Тише, — почти ласково произнёс он, приставляя указательный палец к губам. — Я здесь не затем, чтобы пугать тебя.       Он облокотился на прилавок.       — У тебя плохо получается, — злобно прошипела она, бросив взгляд на дверь.       Всё ещё закрыта.       — Извини-извини, — он улыбнулся и помахал обеими руками перед собой в знак сожаления.       — Как ты сюда попал? — девушка буравила его пристально-осторожным взглядом.       — О, это просто, — невозмутимым тоном произносит тот. — С помощью проклятой энергии.       Великолепно.       Только сумасшедшего ей не хватало.       — Проклятой, — протянула она с недоверием.       — Ага, — он поднял руку, и на его ладони появился сгусток голубо-зеленой материи, которая отдаленно напоминала пламя. — Видишь?       Её грудь наполнилась исполинским потрясением. Девушка резко дёрнулась от внезапности действия и больно ударилась головой о шкаф. Поморщилась, проводя ладонью по светлым волосам до ушибленного места. Затем спросила:       — Что это за хрень?       — Ты всегда так невнимательно слушаешь?       Он обхватил двумя пальцами свой подбородок, подперев локоть другой рукой, и повернул голову в сторону окна.       — Я сильно удивлюсь, если ты не видела ничего необычного раньше, — продолжил он, растягивая слова. — Чего-то, что большинство людей не видит.       Первое, что пронеслось у неё в голове: «Неужели он тоже?»       Девушка обвела его взглядом, обдумывая, стоит ли что-то рассказывать, потом снова перевела взгляд на руку: вся кисть была полностью охвачена так называемой проклятой энергией.       Она глубоко вдохнула в попытках унять усилившуюся тревожность.       — Моя бабушка говорила мне, что некоторые люди способны видеть разных духов и чудовищ, — начала она неохотно, — что это нормально, но распространяться об этом не стоит, потому что другие сочтут…       — Что ты сошла с ума, — закончил он с улыбкой. — Верно. В мире есть немало людей, которые могут видеть проклятия: дети, старики, люди на смертном одре и так далее. Некоторые из них помогают магам, таким, как ты и я, обнаруживать угрозы. Мы называем их окнами.       — Ты сказал — магам?       Незнакомец кивнул.       — Люди, которые могут пользоваться проклятой энергией.       — Я ничего такого не умею.       — Ошибаешься, — усмехнулся он. — Приглядись внимательнее к моей руке.       Ёсико непонимающе посмотрела на парня, который слегка наклонил голову в сторону пламени. Её взгляд рассеянно метался между его лицом и рукой в попытках уловить суть, к чему ей конкретно приглядываться. Поняв, что помощи она не дождется, девушка вновь перевела взгляд на его руку.       Поначалу это был просто шар, видимо, той самой проклятой энергии, что обволакивала кисть неизвестного. Но чем дольше и пристальнее она смотрела, тем больше замечала изменения: тонкие нити этой материи тянулись аккурат к центру её тела.       Она несколько раз похлопала глазами в надежде сбросить эту игру сознания, но линии никуда не исчезали.       — Ты что-то делаешь со мной? — почти осязаемое неверие пропитывало слова, брошенные в полушёпоте.       Тихий смех заполнил пространство вокруг.       — Наоборот, это ты магнитом вытягиваешь мою энергию, — его улыбка стала ещё шире. — Это особая техника поглощения. Ты не замечала её, потому что, видимо, помимо чужой энергии, поглощаешь свою собственную.       Хара помотала головой.       — Это звучит как какой-то бред.       — О, это еще не всё, — он сделал несколько небольших шагов навстречу, останавливаясь в десятках сантиметров от неё. — Самое интересное кроется в твоих глазах.       Она фыркнула.       — Что, снова будешь распинаться об их неземной красоте?       — Если хорошо попросишь.       Ёсико скрестила руки на груди в ожидании продолжения.       Он усмехнулся, а затем медленно стянул свою повязку с глаз. Волосы, что до этого стояли торчком, теперь хаотично обрамляли его лицо. Из-под них на неё смотрели два ярко-голубых глаза, точь-в-точь как её собственный.       Кто-то бы точно сказал, что это самое прекрасное, что приходилось видеть.       — Их называют шесть глаз.       — Серьезно? — наконец улыбнулась она. — Что, в месте, где раздавали нормальные названия, был выходной?       — И это мне говорит человек, у которого кондитерская носит название «Кондитерская»?       — Зато всем сразу понятно, что это за место!       Парень натянул лоскут белой ткани обратно, продолжая:       — Они позволяют читать энергию противника, даже если он скрывает свое присутствие, предугадывать по потоку энергии, что он собирается дальше сделать, бесконечно восстанавливать свою проклятую энергию и многое другое.       Девушка стала замечать, как тревожность легкими перебежками уходила прочь, дав место заинтересованности.       — Благодаря ему я вижу, — пауза, — как ты их назвал — проклятия?       — Нет, — ответил он. — Ты видишь их потому, что ты маг. Глаз помог тебе увидеть твою технику, когда для остальных она скрыта из-за поглощения самой себя.       — Допустим, и?       — Это крайне редкий дар, который наследуется только в клане Годжо. Настолько редкий, что при жизни носителя этого дара не может родиться ещё один такой же.       Так твоя фамилия Годжо…       — Ты услышала только это?       Боже, она сказала это вслух?       — Может, я просто твоя дальняя родственница? — предположила девушка.       Брызги грусти почти незаметно рассыпались на его только что веселом лице.       — Я бы знал.       Ёсико выдохнула, мазнула взором по ровным рядам плитки на полу, а затем снова подняла на него глаза.       — Слушай, многие вещи невозможны до тех пор, пока не случаются впервые. Десять минут назад я бы сказала то же самое на заявление о магах, — вскинула руку, проводя пальцами по волосам, словно это расчёска. — Может, моя проклятая энергия и мой глаз вообще работают не так, как ты себе представляешь.       Он задумчиво посмотрел в сторону.       — Ну, — новая вспышка оживлённой радости озарила его лицо, — это легко проверить.       — Каким образом?       Его губы скривились в подобие ухмылки.       — Увидишь.       После чего коснулся пальцами лба девушки, погружая её мир во тьму.

***

      Тусклый свет от свечи и запах, казалось, многовековой пыли первыми вонзились в её разум, когда она с трудом разлепила веки. Ёсико обнаружила себя на деревянном полу, прислонённой к стене, в окружении сотен, а может быть, и тысяч исписанных иероглифами листков. Выбивающимися из этой колоритной обстановки были лишь она и её новый знакомый, который сидел на стуле напротив и пролистывал ленту в социальных сетях.       Без повязки.       Ну, хоть не связана.       Когда она зашевелилась, он оторвал голову от телефона и широко улыбнулся.       — О, ты наконец-то проснулась.       — Дай мне хоть одну причину не убить тебя прямо сейчас, — со скрежетом прошептала она.       Оперившись на правую руку, девушка медленно поднялась на ноги. Нагнулась в тщетной попытке отряхнуть исписанные пылью и грязью штаны. Когда распрямилась, в глазах поплыло. Её заштормило, тело накренилось вперед, но в последний момент сильная рука схватила за плечо, удерживая на месте.       Девушка зажмурила глаза, отдышалась, а затем резко повернулась и схватила парня за воротник рубашки.       — Для начала, — она говорила медленно и тихо, — кто ты такой?       — Ах, да, совсем забыл, — он отпустил её плечо, убрав руку в карман. — Годжо Сатору, учитель в Токийском магическом техникуме.       — Учитель? — Ёсико сильнее сжала кусок ткани.       — Чертовски хороший, прошу заметить. — голос его сквозил неподдельным весельем.       Она растерянно моргнула, прикидывая в голове, кто в своем уме доверит такому человеку детей. Непредвиденная информация громом раскатывалась в её мозгу.       — Допустим. Зачем это всё? — она обвела взглядом помещение.       — Эта комната используется для блокировки проклятой энергии. Хотел проверить теорию.       Раскалённая волна злости прошлась по её позвоночнику.       — Теорию? — треск хрипоты вместо нормального голоса. — Какую, к чёрту, теорию? Ты вообще пробовал сначала объяснять, прежде чем выбивать из сознания людей и похищать их?       — А ты бы согласилась пойти добровольно, Ёсико Хара? — тон до тошноты приторно-игривый.       Она отпустила его изрядно помятую часть воротника и шагнула назад, увеличивая расстояние.       — Уже выведал моё имя?       Он усмехнулся.       — Это было несложно, — его взгляд был направлен в область её груди.       Она проследила за ним и споткнулась о маленькую пластиковую табличку.       Бейджик. Класс.       Еле сдержалась, чтобы не ударить себя ладонью по лицу.       Сатору одним широким шагом достиг своего стула, сел обратно, вытянув ноги на большую часть оставшегося места, и поднял руку в знакомом жесте. Языки ненастоящего огня обволокли руку целиком, привлекая внимание девушки.       — Ты же сказал, что здесь это не работает.       — Да, для всех, кроме меня, — он пристально посмотрел на девушку, тень радости пробежала по его лицу. — И тебя.       Стоило ей сосредоточиться и напрячь глаза, как она увидела те же самые нити, что были с ней в кондитерской.       — Из-за глаз?       — Какая догадливая.       Она завороженно смотрела, как паутина из невесомого и эфемерного сплеталась в незамысловатые узоры, сталкивалась с границей её тела и пропадала где-то в недрах плоти. Никакого изменения в своем самочувствии она не испытывала, но это было… красиво. И это всё делала она?       Годжо прекратил поток своей проклятой энергии, вырывая её из собственных мыслей. Она переместила взгляд на его руку, заметив блеск от металла наручных часов.       «Чёрт!»       — Который сейчас час? — беспокойно проторила она в полукрике.       — Половина шестого, — ответил он, не глядя на время.       — Мне нужно срочно домой. Где мы?       — В пригороде Токио.       Что?       Очередной всплеск беспокойства накрыл её тело.       Она начала судорожно придумывать, как ей быстро добраться до дома в кратчайшие сроки: поезд, метро, такси — всё не то, слишком долго, независимо от того, где точно они сейчас находились.       Девушка задумалась. Порылась в памяти, анализируя всё, что произошло за последние несколько часов.       Затем спросила:       — Ты умеешь перемещаться в пространстве?       Он улыбнулся.       — А ты сегодня быстрее соображаешь, чем вчера.       Девушке вдруг нестерпимо сильно захотелось его ударить.       — Ты узнал, что хотел? — вопрос скорее риторический. — Теперь верни меня обратно.       — А волшебное слово?       — Слушай, — она подошла вплотную к парню, — мне не до шуток. Мой кот без еды почти сутки.       — Ты в курсе, что современные технологии изобрели автоматическую кормушку для животных?       Она не ответила. Выжидающе смотрела на носителя необычных глаз, мысленно просверливая дыры в каждом из них.       — Так и быть, подброшу тебя, — встал он, потягиваясь. — Сегодня я добрый.       Он близко подошел к ней, схватил её предплечье одной рукой, а затем другой начертил иероглифами круг вокруг них. Сложил кисть в пасе, после чего послышался хлопок, а звон тем временем заполнил всё свободное место в ее голове. Девушка одёрнула себя в желании закрыть уши ладонями, лишь сильно зажмурилась.       Когда она через мгновение открыла глаза, её снова окружал привычный интерьер кондитерской. Ни секунды не медля, она пронеслась мимо стоявшего рядом Сатору, кинув ему «исчезни», и бросилась вглубь магазина. Минуя кабинет, кухню и подсобное помещение, девушка вышла к лестничному пролету и, поднявшись на второй этаж, уткнулась в ряд из нескольких дверей. Порывшись в кармане брюк, она выудила ключ от квартиры и открыла входную дверь.       Область перед ней встретила её недовольным и громким мяу.       — Не ворчи, — произнесла она, стягивая обувь. — Не моя вина.       В несколько шагов она быстро достигла кухни и первым делом насыпала пушистому белому комку увеличенную порцию корма. Тот вальяжной походкой, будто не он тут сидел сутки без еды, подошел к миске, обнюхивая. Когда она убедилась, что тот ест, направилась в ванну.       Яркий свет, запах мыла и прохладный каменный пол встретили её привычной отчужденностью. Она подошла к раковине, облокотилась на неё двумя руками, посмотрела на себя в зеркало с желанием ударить по щекам. Призрачная надежда, что всё это — плохой сон, утекала с момента её пробуждения в том богом забытом месте. Не сказать, что это напугало или очень шокировало её — она всю жизнь жила с мыслью, что понемногу теряет рассудок в бесконечном присутствии невидимого для остальных. Просто сейчас — в этой изнемождённости — это было очень… не вовремя.       Она включила воду. Поток хлынул огненной лавой ей на руки, приятно согревая кожу. Зачерпнув немного в ладони, девушка плеснула тёплые капли себе на лицо. Потом ещё раз и ещё раз, пока её рубашка не стала совсем мокрой под тяжестью скатившихся крупинок с лица. Она снова посмотрела на себя.       Изменения? Никаких. Разве что синяки под глазами приобрели более фиолетовый оттенок.       Девушка вытерла руки и лицо и вышла из ванной в гостиную, но, прежде чем сделать следующий шаг в залитую солнцем комнату, она споткнулась взглядом о выбивающийся элемент интерьера. На диване перед ней, в расслабленной позе протянув ноги на столик, сидел Сатору Годжо. С её котом на коленях.       — Что ты здесь делаешь? — устало сказала она.       — Жду тебя, — ответил он с оттенком удивления в голосе. Потом перевёл взгляд на кота и почесал ему за ухом. Тот в ответ незамедлительно замурчал. Предатель. — Смотри-ка, — радостно пропел он, — кажется, я ему нравлюсь.       — Ага, — сказала она, направляясь на кухню. — А ещё есть дохлых птиц и вылизывать яйца. Можешь гордиться.       Он пропустил это мимо ушей.       — Как его зовут?       — Кот.       — Да у тебя прямо талант придумывать имена и названия.       Хара пожала плечами. Она всегда жила по принципу «Проще — лучше».       Понимая, что просто так он не уйдет, спросила:       — Кофе будешь?       Сатору тут же оживился.       — А что-то сладкое к нему у тебя есть?       Девушка открыла холодильник и отошла в сторону, демонстрируя парню содержимое. Полки были под завязку забиты десертами.       — Выбирай. Можешь съесть всё, если хочешь.       — Ты не ешь сладкое, — догадался тот. — И при этом стала кондитером.       Ёсико вновь пожала плечами.       — Единственное, что я умею делать.       Через десять минут, смахнув ноги непрошенного гостя, она поставила на кофейный столик две кружки с бодрящим напитком, четыре разных торта, молоко и банку с сахаром. Последнюю — по настоянию человека-у-которого-скоро-слипнется-жопа.       — Итак, — она взяла кружку со стола и поднесла её к губам, слегка подув на поверхность жидкости. — Какого чёрта тебе от меня нужно?       — Разве тебе не интересно узнать, почему у тебя — не представительницы клана Годжо — есть их наследная техника?       — Нет, — коротко ответила она. — Что-то ещё?       Годжо буднично хмыкнул, затем притянул к себе ёмкость с кофе, положил три ложки сахара и тщательно перемешал. На тарелку были отправлены куски сразу всех четырёх десертов.       — О, я разве не сказал? — Сатору довольный откинулся назад, вилкой отламывая кусочек сладкого. — Если кто-то из мира магов узнает, что есть еще человек с шестью глазами, тебя, скорее всего, убьют.       Ёсико в недоумении повернула голову в его сторону.       — Извини?       — Видишь ли, магов с подобными способностями сложно контролировать, — девушка нахмурилась. Она едва ли разбирала слова, которые Годжо произносил с набитым ртом. — Старейшины не любят, когда что-то выбивается из их привычного уклада.       — А как же ты?       Он усмехнулся.       — Не волнуйся, со мной они ничего не могут сделать, — непонятно какой по счету кусок отправился прямиком в желудок. — Другое дело ты — слабая, не умеющая пользоваться своей силой.       — Хочешь меня тренировать?       — Именно! — протянул Сатору. — Рад, что мы пришли к соглашению.       — Я ещё не согласилась, — одёрнула девушка.       Она поставила кружку обратно на стол и повернулась корпусом к парню справа.       Тот, не обращая никакого внимания на её слова, довольный уплетал последнюю часть вредного завтрака.       — Я не видел его у вас в магазине, что это? — спросил Годжо, вилкой указывая на тарелку.       — Шоколадный бисквит, кремчиз, банановая карамель, шоколадный мусс, грецкие орехи. Это экспериментальный вариант, его нет в продаже.       — Вкусно, — ответил он, закидывая в рот очередной кусочек.       Ёсико кивнула ему.       Какое-то время они молчали. Девушка раздумывала, стоит ли верить всем словам и действительно ли ей угрожала опасность? Но даже если представить, что нет, стоит ли упускать шанс узнать больше? Вопросы крутились у неё в голове, разум подталкивал её к рациональному: подумать, взвесить все за и против, не рубить с плеча. Но, если быть до конца честной, любопытство подталкивало её к неразумному и импульсивному.       Она внимательно осмотрела человека, что так бесцеремонно ворвался в её жизнь и в считанные секунды навёл в ней хаос. Он вызывал самый широкий спектр эмоций, на который её полуживое тело было способно (раздражение, пожалуй, было на голову выше всего остального). Но он не сделал ей ничего плохого (испачкал штаны и заморил голодом кота, да, но в целом)…       — Мне непонятно, — начала она, — зачем тебе всё это?       — Верхушка шаманов мешает каждому талантливому магу достичь его максимума в силе; как я уже говорил, они не любят чрезвычайно способных людей, которые могут противостоять им самим. Я хочу это изменить.       — Хочешь устроить революцию?       — Пока нет, — он повернул голову к ней. — Хочу повысить общий уровень владения проклятой энергией.       Ёсико молчала. Отбивала подушечками пальцев правой руки по костяшкам левой хаотичный ритм. Затем встала, забирая грязную посуду и унося на кухню. Вернулась, остановившись где-то посередине между Сатору и нависшими тяжестью сомнениями.       — Хорошо, — строго произнесла девушка. — Когда?       Годжо просиял. Аккуратно переложил кота на место рядом и встал, как и ожидалось, измазанный белой шерстью.       — Я дам тебе знать.       — Звучит не очень, — ответила она, еще раз пройдясь по Сатору взглядом. — Можно больше конкретики?       — Пока нет.       Она, потрепанная последними сутками — да что уж там, месяцами — покачала головой.       — С тобой бесполезно спорить, да? — вопрос больше обращен к пустоте, чем конкретно к нему. — Тебе пора. Ролик от шерсти в прихожей в верхнем правом ящике.       Она развернулась на пятках и пошла в направлении душа, желая смыть накопившуюся замученность и не до конца понятое значение происходящего.       Вечером того же дня, когда она вернулась с работы, на столе в гостиной её ждал сюрприз: белая коробка с большим красным бантом.       Догадаться, от кого это, было несложно.       Внутри ящика лежала автокормушка для кота.