Дисперсия

      Годжо пришёл ровно через неделю.       В день, когда сумерки мягкими лапами накрыли город, играя на стенах и окнах домов въедливыми тенями, а ветер тихим воем стучался в стёкла, Ёсико в привычном флёре шероховатой тяжести дня чистила зубы, упираясь стопой одной ноги на внутреннюю часть бедра другой. Её тело было расслаблено, глаза прикрыты, движения руки до странного точны и выверены.       Последние дни дались ей крайне тяжело. В один из чрезмерно ранних подъёмов она в беззвучной отрешённости достигла высшей точки неминуемого принятия: ей нужен ещё один работник. После этого необходимого решения последовала быстротечная карусель встреч, что новым грузом легла на её и без того увешанные плечи. В конце, возможно, пятидесятого собеседования она наконец определилась с выбором: парень, что на пару лет младше её, с двухлетним опытом за плечами и безграничным потенциалом. Ёсико даже удивилась, что такой способный человек захотел обычную работу помощника.       Теперь она чувствовала себя слегка свободнее.       Когда она открыла глаза, чтобы умыться и прополоскать рот, в отблеске большого зеркала девушка встретилась с глазами, что почти всегда скрываются под белоснежной повязкой.       — Соскучилась? — немного игриво произнес Сатору, облокотившись о раму двери.       Девушка резко обернулась.       — Какого хрена ты тут делаешь? — пена от зубной пасты смешно стекала по её подбородку.       — Это так ты приветствуешь своего учителя? — губы парня застыли в полуулыбке. — Классная ночнушка.       Она смерила его долгим взглядом. Желание прикрыть руками кожу, что не была скрыта небольшим куском атласной ткани, росло в груди Хары с непомерной скоростью, однако стремление не доставлять удовольствия нарушителю личного пространства было сильнее. Ёсико, насколько это было возможно, невозмутимо пожала плечами и отвернулась обратно к раковине, чтобы смыть остатки пасты. Правила игры она поняла ещё в прошлый раз: по возможности не реагировать и не переспрашивать — занятие бесполезное.       Когда девушка закончила, она снова посмотрела на Сатору, что за эти минуты ни на сантиметр не сдвинулся со своего первоначального положения. Блики радости всё ещё озаряли его лицо.       — Говоря «дам тебе знать», я думала, ты имеешь в виду записку.       Она аккуратно вытерла вафельным полотенцем лицо.       — И упустить возможность увидеть твою реакцию?       Ёсико фыркнула.       — В следующий раз отправь смс-ку, — она спокойно прошла мимо него, погасив свет.       — Ты просто хочешь получить мой номер телефона.       Она не видела его реакции, но нутром чувствовала, что ему очень весело.       — Да. Всегда питала страсть к людям с манией преследования.       Когда они зашли в комнату, Сатору бесцеремонно развалился на диване. Следом за ним, очевидно, по зову сердца, на подлокотнике появилось пушистое шерстяное облако. Сначала кот осторожно обнюхал край синего пиджака, затем переместился к руке, а после, не почуяв ничего необычного, спустился на подушку рядом, потоптал лапками поверхность и улёгся, свернувшись в клубок.       — Спасибо, кстати, за эту навороченную миску, — произнесла Ёсико, когда увидела эту парочку вместе. — Он, вроде, доволен.       Словно услышав, что говорят о нём, кот протянул свою лапу, подушечками касаясь ткани тёмных брюк. Годжо отозвался на это (или на слова девушки) лёгкой улыбкой и двумя пальцами погладил место между ушами животного.       Потом, услышав звук уведомления, посмотрел в экран телефона и сказал:       — Нам пора.       Она осмотрела свою «одежду».       — Подожди, я не могу идти вот так.       — По-моему, всё отлично. Или ты всё-таки стесняешься?       Девушка прищурилась, складывая руки на груди. Прикидывала в голове, стоит ли вообще что-то говорить на подобного рода глупость или — уже привычно — пропустить это мимо себя. Со стороны же выглядело, будто Ёсико пыталась прожечь в профиле парня дыру. Он, естественно, никак на это не реагировал, продолжая гладить источник тракторного звучания. Хара покачала головой, решив, что игра не стоит свеч, отвернулась и кинула:       — Две минуты.       Когда они спустились, у двери её дома их уже ждала чёрная машина с парнем в такого же цвета костюме и очках. Он что-то пристально изучал в своем планшете, оперевшись о переднюю дверь, но, заметив приближающуюся парочку, сразу занял место за рулём автомобиля. Стоило им сесть, как шум мотора и лязг резины об асфальт захватили слух.       Первые десять минут они ехали молча. Годжо был погружён в телефон, поэтому Ёсико ничего не оставалось, кроме как смотреть в окно, на проплывающий мимо город миллиона огней. Вид был красивый: яркие вывески, жёлтые и красные фонари на домах, несколько старинных храмов, небольшое количество людей, — идеально. Она так и не успела толком посмотреть хоть что-то в месте, куда переехала, потому что с первого дня полностью ушла в работу, но теперь, когда девушка увидела столько интересного, решила непременно выбраться как-нибудь погулять.       Ёсико повернула голову, краем глаза цепляя сосредоточенное и столь холодное лицо Сатору. Было даже немного непривычно видеть его таким — без, казалось, приросшей маски несерьёзности.       — Любуешься? — не отрываясь от экрана, спросил парень. Правый уголок его рта слегка потянулся вверх.       — Я в шоке.       — Из-за моей неземной красоты?       — Из-за того, что ты молчал целых десять минут.       Парень за рулём тихо хмыкнул. Девушка улыбнулась.       — О, где мои манеры, — словно вспомнив о важной детали, Сатору театрально ударил себя по лбу. — Ёсико, это Идзити — ассистент Токийского магического техникума. Идзити — Ёсико, ещё одна обладательница шести глаз.       Машина резко затормозила.       Если бы не ремни безопасности, Хара бы точно приложилась лицом о сиденье спереди. Девушка потерла передавленный участок груди. Слегка поморщилась. Неприятно. Затем облокотилась левым боком о спинку сидения, лицом к Годжо.       — Прошу прощения, — раздалось из-за спинки водительского места.       Сатору был явно очень доволен впечатлением, которое произвёл.       — Разве это, — начала Ёсико, — не должно было быть секретом, чтобы, ну, меня не убили, например?       Теперь глаза Идзити через зеркало буравили её саму. Если быть точнее, верхнюю часть лица. Она старалась делать вид, что не замечает этого.       — Да брось, — отмахнулся Годжо, заводя обе руки за затылок и сцепляя кисти в замок. — Идзити никому не скажет, такой уж он человек.       Когда водитель наконец смог проанализировать сказанное в полной мере и собрать мысли в кучу, спросил:       — Но, Годжо, как такое вообще возможно?       Тот хитро ухмыльнулся.       — А это тебе и предстоит выяснить.       Через час пути они остановились на каком-то заброшенном пустыре и Ёсико понятия не имела, где именно они находятся. Она сделала несколько шагов вперёд — под ногами неприятно скрипела трава вперемешку с гравием.       — Места ты выбираешь отличные, — с тонной желчи бросила она, когда краем глаза заметила гигантскую крысу, пробегающую меж небольших зарослей.       — Рад, что тебе понравилось, — без доли смущения ответил Сатору. Затем хлопнул ладонями и слегка потёр их друг о друга. — Итак, начнём. Первое, что тебе нужно сделать, — выключить свою технику поглощения, потому что без этого ты пока не сможешь пользоваться собственной проклятой энергией.       — Как?       Он обошел её сзади, положил одну руку ей на плечо.       — Расслабься, — он выставил вторую руку ладонью вперёд, рисуя в воздухе полукруг. — Представь, что ты — река, которая спокойно течёт вперед…       — Ты сейчас серьезно? — она повернула к нему голову. В её взоре явной тенью скользило сомнение в ясности ума собеседника.       Его лицо источало напускную важность. Как будто он сейчас рассказывал самые сложные вещи на свете. Даже почти не было видно, что он сдерживает своё желание усмехнуться.       — Ты сомневаешься?       Ёсико изо всех сил давила в себе желание не поддаваться его клоунским играм. Но в итоге лишь коротко ответила:       — Как скажешь, учитель.       Она прикрыла глаза. Расправила плечи. Каждый новый глубокий вдох выдворял из её головы ненужные мысли и позволял телу максимально расслабиться и успокоиться. «Просто дыши», — мантрой повторяла она у себя в сознании. Минуту. Две. Ещё какое-то время. Затем голос у самого уха:       — Остановись.       Её выдернули из состояния на грани забвения — ни то голос, ни то мурашки, вызванные им. Хоть Сатору тут же отстранился, Ёсико как будто ещё чувствовала это тёплое дыхание на собственной шее.       — Что? Почему? — она не понимала, почему он её прервал.       — Сила твоего поглощения увеличилась, — интерес в его словах был неподдельным. — Ты когда-нибудь делала это раньше?       — Дышала? — с сарказмом произнесла девушка.       Сатору ждал. Она вновь глубоко вздохнула.       — В детстве, когда я видела то, что не видят другие, очень пугалась поначалу. Тогда бабушка сказала мне, чтобы я закрыла глаза и глубоко дышала. Я так и сделала, а, когда открыла их обратно, чудовищ уже не было.       — Расслабляясь, ты словно широко открываешь дверь для всей проклятой энергии, что есть вокруг тебя. Любопытно, — он обхватил свой подбородок. — А ещё, похоже, твоя бабушка тоже была магом.       — Возможно, — ответила она спустя короткую паузу. — Но точно мы никогда не узнаем. Она умерла год назад.       — Мне жаль, — искренне и по-доброму.       Ёсико покачала головой и выдавила из себя кривоватую улыбку.       — Ничего, — она не хотела об этом говорить (вспоминать), — продолжим?       Годжо кивнул.       Девушка мысленно вернулась к изначальным словам парня. Может, образ с рекой, что, очевидно, был брошен Сатору ради забавы, не такой уж и плохой. Если река, которая течёт, — поглощение, то дамба (или что-то в этом роде) должна прекратить этот процесс.       Она представила, что силы в её теле осязаемы — протяни ладошку и сможешь потрогать эфемерное течение, которое стройным потоком разливается теплым золотом по телу. А следом — стену, что многотонной преградой не даёт энергии двинуться дальше.       Сначала ничего не происходило, и Ёсико уже начала думать, что идея — провальная. Потом заметила довольного Сатору, что смотрел аккурат в центр её тела. Она прошлась глазами по траектории от его глаз до своей груди и обратно, напрягла зрение, но никаких нитей больше не видела.       — Я же говорил, что я — прекрасный учитель.       Ёсико закатила глаза. Ни секунды без похвалы.       — Что дальше?       — Теперь, когда ты не лишаешь сил себя и меня заодно, ты можешь увеличить свой поток проклятой энергии. Вот так.       В мгновение всё его тело окутала уже знакомая ей сине-зелёная материя. Правда, теперь всё воспринималось как-то иначе: она как будто видела точку зарождения и движение этой силы по телу. Моргнула два раза, слегка нахмурилась.       — Я могу отследить весь путь проклятого потока, — скорее как факт, нежели вопрос.       — Добро пожаловать в клуб, — радостно произнёс Годжо.       Это и есть сила глаз?       Она попыталась повторить то, что с такой лёгкостью сделал Сатору, но результат был плачевным: она несколько раз подряд заново включала способность к поглощению. Ёсико понимала, что делает что-то не так, но не улавливала главную причину неудач.       На шестую попытку парень не выдержал и спросил:       — Как именно ты прекращаешь и возобновляешь свою технику?       — С помощью образа реки и дамбы.       — Используй другой. Это не одно и то же.       Она кивнула.       Девушка представила цветение сакуры. Как из полуголого дерева оно преображается в большое и пушистое, в самом зените своего цветения, а цветы переливаются на солнце всеми оттенками розового. По мере распускания бутонов в мнимом мире воображения, её тело, как кувшин, куда наливают воду, наполнялось неизведанными ей ранее ощущениями.       — Чудненько, — нараспев прокомментировал Сатору.       Хара посмотрела на себя: каждый сантиметр кожи горел проклятой энергией.       Ещё несколько часов кряду они тренировали способность к призыву силы и быстрому переключению её на поглощение. Раз за разом, пока это не стало получаться практически на автомате. Поначалу она использовала ту или иную способность через изначальный образ в голове, но потом это стало получаться само собой, по желанию, — ей нужно было лишь вспомнить пережитые эмоции.       — Я так сильно устала, — тихо сказала она, когда они уже ехали обратно к ней домой. — А ещё глаз болит. Ты же сказал, что он должен помогать мне бесконечно пополнять энергию, но, по-моему, во мне её сейчас нет и капли.       — Это особенность техники шести глаз, — ответил Годжо, вытаскивая что-то из кармана. — Их нужно закрывать, если не пользуешься ими по назначению.       Он протянул ей бесформенный комок из ткани. Она взяла, развернула — повязка на её левый глаз, только чёрная — и надела.       Пелена озадаченности была смыта волной изумления. Девушка видела всё. Абсолютно.       Она долго задавалась вопросом, как же Сатору без проблем передвигается со своим аксессуаром на глазах и имеет ли это какой-то глубинный смысл, а теперь — вот оно — всё встало на свои места.       Первые нотки облегчения вклинились в её измождённое состояние, и как будто даже дышать стало легче.       — Мне ходить в этом всегда?       Он кивнул.       Девушка посмотрела на себя в зеркало заднего вида.       — Ладно, буду всем говорить, что мой дед был пиратом.       — Позже я закажу тебе специальные очки.       Когда она поднялась в квартиру, первые оттенки рассветного красного уже облюбовали участок неба. Девушка устало потерла лицо — на сон оставалась всего пара часов. Хорошо, что с появлением ещё одного человека в кондитерской она могла приходить на работу чуть позже.       Переодевшись обратно в ночное платье, Ёсико легла в кровать, завернувшись в тёплое одеяло в три слоя. Звук уведомления слабо пискнул где-то рядом.       Она посмотрела на экран телефона. Сообщение от «Любимого учителя».       Ёсико возвела взор к потолку. Он залез в её телефон.       «Шоколадные моти с кокосом очень вкусные. Сделаешь ещё?»       И в холодильник.       «Перестань заявляться в мою квартиру, когда меня нет дома!»       «То есть ты хочешь, чтобы я приходил, когда ты там?»       Хара громко цокнула. Следом пришло ещё одно сообщение:       «В следующий раз принесу тебе подарок в знак благодарности».       Она покачала головой и отложила телефон. Что-то ей подсказывало, что ждать чего-то особенного точно не стоит.

***

      — Булыжник? — Ёсико выгнула бровь, когда Сатору положил перед ней камень. — И это ты называешь подарком?       Они снова сидели у неё в гостиной, вытянувшись на диване в ленивых позах. Кот, как всегда, был на стороне Годжо. Девушка ухмыльнулась: оба беловолосые, с голубыми глазами и иногда очень трудно выносимые. А говорят, противоположности притягиваются.       — Древний артефакт вообще-то.       — Не смеши, ты подобрал его на улице.       Он засмеялся. Легко и непринужденно.       — Тем не менее он будет тебе полезен. И я уверен, что ему много лет.       — И что я должна с ним делать?       — Посылать в него свою энергию, а потом возвращать назад. Непрерывно.       — Предлагаешь таскать этот валун с собой? — Ёсико качнула головой в сторону стола.       — Даже в душ, — он ужасно раздражающе заиграл бровями.       — Я сейчас кину им в тебя.       Маг притянул к себе кружку с чаем и тарелку с печеньями.       — Сегодня без тортов, — констатировал он.       — Ну, извини.       Она отпила золотисто-бурую жидкость, которая приятным теплом отдавалась в груди.       — Твой ассистент не понял, что я тяну из него энергию?       — Какая наблюдательная.       — Почему?       Он пожал плечами.       — Не может. Не все маги такие, как я.       — О, я очень на это надеюсь.       Прозвучал дверной звонок. Девушка посмотрела в сторону входной двери, потом на Сатору.       — Сиди здесь.       Она встала со своего места и, минуя коридор, тихими босыми шагами подошла к выходу из квартиры. Открыв дверь, Ёсико увидела на пороге свою соседку.       — О, госпожа Сумико, здравствуйте, — дружелюбно пролепетала она. — Прошу, проходите.       — О, нет-нет, Ёсико, — старушка суетливо замахала рукой. — Я лишь хотела угостить тебя малиновым пирогом: приготовила слишком много, боюсь, зачерствеет.       Хара обратила внимание, что рядом с её квартирой, на подставке, стоит поднос с кусочками сладкого блюда. Она поклонилась и приняла с улыбкой протянутый ей пирог.       — Спасибо.       Госпожа Сумико улыбнулась ей в ответ, затем перевела взгляд ей за спину.       — А кто этот красивый молодой человек?       Ёсико хотелось ударить по лицу. Сначала себя, потом его. Она медленно повернула голову по направлению взора соседки. Как ни в чем не бывало Годжо стоял позади неё, демонстрируя буквально все свои зубы. С пушистым изменником в руках. И в полурасстегнутой рубашке.       Она точно его убьет.       — Это… — начала она, запинаясь. Что сказать? Знакомый? Учитель? Самый эгоцентричный маг на свете? — Сатору Годжо. Сатору, это госпожа Сумико, моя соседка.       Женщина кивнула. Выражение её лица приобретало нотки снисходительного понимания.       Чёрт, она же не сказала, кем он ей приходится.       — Не буду вам мешать, — со свойственной деликатностью произнесла соседка. — Тоже была молодой. Развлекайтесь.       «Она что, только что подмигнула?»       — Мы не…       Но соседка уже не слушала и на удивление бодро покинула область её обзора. Видимо, действительно хорошо понимала. Девушка закрыла дверь, лбом уперевшись в деревянную поверхность. Это же надо так вовремя прийти. Потом развернулась:       — Ты чего выперся? — зашипела она. — И зачем расстегнул рубашку?       — А ты что, меня стесняешься? — наигранная обида вуалью покрыла его лицо.       — О, прекращай. Она теперь будет думать, что ты — мой парень.       — Ну и что? Ты должна радоваться. Не каждая может отхватить себе такого красавчика.       По большому счёту, это было не важно: не сказать, что Ёсико особенно сильно волновали приличия и сплетни. Ёе просто раздражал тот факт, что эта ситуация в принципе случилась, потому что кое-кто не способен понимать человеческую речь.       — Да я прямо сейчас умру от счастья.       — А ещё теперь у нас есть пирог!

***

      «Как поживает моя новоиспечённая девушка?»       «Изменяет тебе с ним».       Сообщение улетает вместе с её фотографией — с камнем в обнимку.       «Кошмар, меня окружают одни распутники!»       «Подобное растворяется в подобном — слышал когда-нибудь?»

***

      «И зачем мне фотография этой парикмахерской?»       «Потому что её назвали „Парикмахерская”. Вы с хозяином случайно не родственники?»       «Тебе там заняться нечем?»       «Я могу делать несколько дел сразу».       Следом в неё полетела лавина подмигивающих стикеров.       «Исключи из этого списка разговор со мной, пожалуйста».

***

      «Если бы ты была червяком, то что бы ты делала?»       «Годжо, сейчас шесть утра».       «О, я совсем забыл о разнице во времени. Так что?»       «Ничего???»       «Ты скучная».       «Хорошо, я бы разделила себя на две части. Возможно, хотя бы одной из них удалось бы избежать твоих глупых вопросов!»

***

      «Почему именно „Любимый учитель”, а не „Сильнейший”? Я думала, ты никогда не упустишь шанса лишний раз упомянуть об этом».       «Не хотел повторяться».       «Мне стоило догадаться, что лезть в чужие телефоны — твоё хобби».       «Уже соскучилась?»       «С чего такие выводы?»       «Ты написала первой».       «То есть всё это время, что ты писал мне первым, ты скучал? Как мило!»       И следом:       «А как у тебя записана я?»

***

      Годжо не было уже десять дней. Командировка прилично затянулась, зарождая в грудной клетке Ёсико чувство странного волнения из-за его отсутствия. Последние сообщения так и остались непрочитанными.       За последние сутки, что они не общались, она стала то и дело ловить себя на мысли, что ей немного недостаёт этого шумного и хаотичного вихря, который каждый раз так нагло врывался в её жизнь (с потрохами её выдавал периодический мониторинг телефона на предмет новых уведомлений). Не сказать, что она скучала, нет, просто было странно и несколько пусто.       Это даже было смешно.       Тренировки с огромным булыжником шли хорошо. Примерно на четвёртый день она без труда стала выполнять поставленную перед ней задачу, а на седьмой — делала это уже не задумываясь. Сатору всё не было, а ждать его и топтаться на месте ей не хотелось. Поэтому, пока его нет, девушка подумала, что сможет повысить количество посылаемой энергии, чтобы потом поглотить больше, тем самым увеличивая ёмкость собственных умений. Возможно, она бы даже удивила несуразного учителя своими результатами.       Не учла она лишь одну маленькую деталь: объём вместимости у камня оказался ограниченным.       Хара даже не сразу поняла, что произошло. Стояла, оглушённая громким хлопком и ослеплённая частичками пыли, что когда-то были тем самым булыжником. Потом, проморгавшись, наконец обратила внимание на остальное: антураж омрачался лужей тёплой крови, что тонкой струйкой текла вниз и спокойной гладью окружала её ноги.       Она осмотрела повреждения: один из разлетевшихся осколков разворошил ей часть предплечья и кисть той самой руки, что до этого посылала злосчастные волны магии (приятного мало). После в полубессознательности поплелась в ванную, оставляя за собой тёмно-красные следы на полу. Скривилась, но не от боли, а от необходимости убирать весь этот бедлам после. Достала аптечку. Внутри — пара таблеток жаропонижающего и просроченная мазь от ожогов. Негусто.       В её случае единственным вариантом было промыть рану водой и обмотать какой-нибудь тряпкой.       Она почти коснулась пальцами ручки смесителя, как по квартире разнёсся шумный топот. Девушка без труда догадалась, кому он принадлежит. Словно придя по следу, в ванную ворвался Годжо, явно не оценивший натюрморт из крови и грязи в главной комнате.       — Что случилось? — в голосе ни капли прежнего озорства.       — Случайно взорвала твой подарок, — она слабо кивнула ему.       Он в два шага приблизился к ней, аккуратно, с тонной где-то до этого прячущейся заботы, взял её руку в свою, осматривая рваный порез. Потом перевёл взгляд на почти пустую аптечку и покачал головой.       — Ничего, я подарю тебе лучше. Видел один симпатичный у мусорки рядом.       На губах девушки появился зачаток веселья.       — А ты знаешь, как завоевать девушку.       Он сложил пальцы правой руки в пасе, скрещивая указательный и средний. Уровень проклятой энергии возрос, а её рану окутало легкое давление.       — Что это?       — Проклятая техника. Это сдержит кровь, пока я отлучусь в аптеку. У тебя тут шаром покати.       — В планах устраивать такой беспорядок не было.       Через шесть или семь минут Сатору уже стоял на пороге с полным пакетом бинтов, мазей, антисептиков и обезболивающих. Ёсико уставилась на него в замешательстве.       — Ты что, просто решил купить аптеку?       — Вдруг у тебя на что-то аллергия.       Хара потянулась в сторону покупок, но в то же мгновение получила звонкий шлепок по пальцам.       — Ауч.       — А ну, кыш. Я сам.       Он тщательно промыл рану, лёгкими, но точными движениями очистил её края, затем обработал кожу вокруг антисептическим раствором и наложил стерильные давящие повязки. Выглядело это так, будто он совершал подобное уже сотни раз до этого.       — Часто тебе приходилось такое делать?       — Случалось. Ещё до того, как я научился пользоваться обратной проклятой техникой.       Он уже как-то рассказывал о ней — технике, которая позволяет исцелять раны. Довольно полезная вещь, которой, к сожалению, она сама пока что не овладела.       — Жаль, ты не можешь исцелять других, — тихо произнесла она.       — Я знаю того, кто может. Но пока что вам рано знакомиться.       Ёсико кивнула.       — Мне нужно переодеться и помыть ноги — все ступни в крови, — Сатору оставил её одну, бесшумно прикрыв створку двери.       Когда девушка вернулась в комнату, от вакханалии в её мастерском исполнении не осталось и следа: отпечатки ступней и лужа крови убраны, осколки камня собраны.       — Ого, карета превратилась в тыкву, а ты — в золушку?       — Чего не сделаешь ради дамы своего сердца!       — Спасибо, — еле слышно поблагодарила она. — Ты хотел потренироваться или просто пришел?       — Вообще первое, но с учетом обстоятельств — теперь второе.       Только сейчас она обратила внимание на то, что он был не в костюме, а в тонкой белой футболке с длинным рукавом и серых штанах. По-домашнему мило и уютно.       — Почему не отвечал?       — Всё-таки соскучилась? — усмехнулся он.       Ёсико закатила глаза. Хоть это преувеличенное чувство собственной важности уже не раздражало.       — Может, ты покажешь мне свои техники? — она смотрела на него в ожидании.       Парень склонил голову, изучал её какое-то время, затем кивнул в сторону балкона, приглашая на свежий воздух. Когда они оказались там, он мягко, почти осторожно притянул её к себе, обнимая за талию.       — Что ты делаешь? — его действия казались ей странными.       Вместо ответа он снял повязку и сложил руки в знакомом жесте. А следом их стопы оторвались от пола, и они оба стремительно поднимались вверх, вдоль её дома и выше, на высоту полета птиц. Ёсико всем телом вдавилась в Годжо, руками мертвой хваткой цепляясь за его плечи. Носом уткнулась в переплетение ключицы и шеи. От него пахло вишней и миндалем.       Шум сильного ветра в её ушах прекратился и девушка поняла, что они остановились.       — Эй, можешь расслабиться и не вжиматься в меня с такой силой, — Сатору сказал это ласково, почти касаясь губами её виска.       — Но я боюсь упасть!       Его грудь начала легко подрагивать от смеха.       — Не со мной.       Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Слишком яркие даже для очень звёздного неба. Затем на город, что разными красками простирался под их ногами.       — Ты что, умеешь летать?       — Не совсем, — он мягко улыбался. — Это называется бесконечность. Наша скорость падения стремится к нулю, когда время наоборот увеличено до бесконечности.       — Тоже наследная техника?       — Да, но нормально ей можно управлять только с помощью этого, — указательный палец повернулся в сторону глаз.       — То есть я тоже могла бы управлять этим?       — Ага.       — Блин, а мне досталась роль пылесоса.       Сатору громко рассмеялся. Откинул голову чуть назад, позволяя прядям снежных волос броскими мазками лечь на линию челюсти.       — Не волнуйся. Если развить твои техники, то, возможно, ты даже станешь почти как я.       — От скромности ты не умрешь, да?       — Что поделать, я сильнейший.       Девушка фыркнула.       — Хоть ещё один человек в мире называет тебя так?       Годжо молчал, но кусочки забавы всё ещё плясали в его глазах.       Ёсико повернула голову, скользнула взором по бескрайнему морю света, мысленно очертила примерные границы района. Токио казался бесконечным.       — Красиво, — спустя время тихо произнесла она.       Сатору снова не ответил.       Его взгляд был направлен совсем не на город.