Глава 6: Сгущение туч.

Миср. Пролив Фараона. Кристаллический Остров. — Ну ты даешь… Дана с раздражением стряхивала со своей одежды прилипшие грязь и пыль после столь твердой посадки. — Раз кораблекрушение не справилось, ты добить решила? — обращалась та к Окетре, что с помощью Горна Селиасэт смогла переместить команду с одного рифа на центральный остров, где когда-то добывали кристаллы и использовали их для различных нужд, а в основном использовали как декорацию. Высокая девушка в синем и явно качественном платье, подчеркивающем ее высокий статус, сначала опешила от заявления специалистки по ядам, после нахмурила брови в недовольной гримасе лица, тоже стряхивая с себя надоедливую пыль: — Вообще-то, если бы не ты, так мы бы и не плыли никуда и не напоролись на риф! Атмосфера между двумя девушками заметно похолодала. Пристально глядя друг другу в глаза, стреляя неосязаемыми и невидимыми молниями, они были готовы в любой момент сорваться с места и вцепиться друг другу в глотки в надежде разорвать в клочья. Едва начавшуюся ссору прервал седовласый мужчина. Сглотнув неприятный ком в горле от ранее пережитого страха, тот задал странный, но логичный для него вопрос: — А где песок? Лололошка, стоящий немного поодаль от остальных, после услышанного вопроса друга и коллеги осмотрелся. Действительно: весь остров состоял только из различных пород камня, а привычного и изрядно раздражающего песка не было. Ни крупицы. Девушки с непониманием уставили на обеспокоенного абда, хором спрашивая, о чем тот говорит; они явно ничего не замечали в момент назревавшего скандала. Сдерик встал с твердой поверхности, расставив руки в стороны: — Вы разве не видите? Голый каменистый остров, где песок-то? — после чего вновь осматриваясь, он потер в растерянности затылок: — Ну, или трава с землей, как на Зеленом… — Его будто бы весь съели… — Сожрали… В конце абд и госпожа одновременно произнесли разные по звучанию, но похожие по смыслу слова. Окетра посмотрела себе под ноги, с любопытством и непониманием осматривая поверхность. В один момент зрачки ее глаз сузились — в них читались страх и осознание — а брови вновь сложили домиком над переносицей, выражая беспокойство: — Золотые скарабеи! Дана, только услышав о них, вмиг потеряла весь задор, бегло осматриваясь по сторонам. Она, слабо заикаясь, кивнула то ли себе, то ли словам девушки в богатой одежде: — Надо убираться отсюда. Путешественник в клетчатом шарфе лишь наблюдал; пусть лицо парня не дрогнуло ни одной мышцей, брови все так же находились в расслабленном состоянии, а черные глаза, скрытые за темным стеклом очков, обеспокоенно осматривали то соратников, то местность. Наблюдая за реакцией остальной команды, юноша понимал, что дело обретает серьезный, а может, даже опасный оборот. Сдерик в непонимании поднял бровь, смотря на лица двух ошарашенных девушек и одного безразличного парня: — Вы о ч… Но не успел он договорить, как в далеке послышалось тихое шуршание и звонкий скрежет. Окетра в тот же миг развернулась, со страхом, медленно переходящим в животный, крикнула: — Бежим! Дана без промедления, еще когда только услышала шорохи надвигающейся волны насекомых, в тот же миг побежала в противоположную от шума сторону, оставляя остальных позади. Окетра и Сдерик были куда медленнее: толкнув застывшего в ступоре Лололошку, все трое поспешили за ушедшей далеко вперед Даной. Скарабеи золотистого цвета с вкраплениями оранжевого, размером чуть больше человеческой ладони, единой волной направились к убегающей группе людей. Невозможно было сосчитать, сколько их там было —сотня, две, а может, тысячи? Сейчас никому не было дела до их количества. Добежав до края голого острова, все четверо перепрыгнули небольшое расстояние, разделяющее основной остров с шахтой и незатронутым участком земли, где был привычный песок и даже небольшая растительность. Оказавшись в безопасном месте, группа людей судорожно переводила дыхание, нервно глядя на отступающих жуков. Сдерик с подступающей к горлу паникой пробормотал, сидя на горячем от солнца песке, взгляд его темных глаз был направлен в одну точку а брови вскинуты вверх: — Не понимаю… Скарабеи же навоз едят, а не песок! Окетра с Данной рассказали об особенности данного вида насекомых, вгоняя в животный ужас строителя. Лололошка же слушал лекцию вполуха, смотря на скрывшихся далеко жуков. С того момента, как они отплыли от Нарфаниса, парня не покидало скребущееся тихим завыванием беспокойство, граничащее с паникой и страхом. Это самое чувство било в колокола сознания, заставляя своим противным звоном отражаться от стенок черепа прямо в кору мозга, лишая спокойного сна и бывалого здорового аппетита. Даже сейчас, убежав от опасных жуков, мироходец не чувствовал себя в безопасности: хотелось спрятаться, зарыться в землю, лишь бы избавиться от этого неприятно липкого чувства… Из глубин раздумий парня вывел голос Даны, та со вскинутой бровью вверх и недовольным лицом указала на него пальцем, в её глазах читалась насмешка: — Да этот абд, возможно, народу положил больше, чем я за всю свою жизнь! Парень в очках непонимающе уставился на остальных. Три пары глаз уставились на него, заставив юношу вновь остолбенеть. Что он пропустил? Дана пожала плечами, обращаясь к шокированному Сдерику: — Ты просто привык не обращать на это внимание или оправдывать его, — девушка с клинком хитро прищурилась и с нескрываемым злорадством в голосе продолжила столь односторонний диалог, загибая после каждого слова пальцы на руках: — Ага-ага, рядовые члены братства, несколько ног, моя Крыса, Салман Муджалид… Строитель схватился за голову двумя руками, с неверием в голосе спрашивая, правда ли это. Путешественник продолжал молчать, наконец поняв, о чем ввелся диалог — сказать ему было нечего, он сам еще не смог понять, поступает ли он правильно, лишая жизни многих людей направо и налево, даже в целях самообороны, однако каких-либо угрызений совести он всё же не испытывал. Но ответа от мироходца не потребовалось. Сдерик встал на защиту юноши, пытаясь оправдать его, Дана же наоборот, наседала и давила, и в один момент, когда строитель завел речь о своем отце и на эмоциях высказался об отце Даны… Столь сквернословное упоминание покойного родственника задело девушку. Сжав кулаки в перчатках, та уже было хотела вытащить свой единственный оставшийся клинок и отрезать поганый язык абда, но в перепалку вмешалась Окетра, почувствовав исходящую от девушки напротив жажду крови. Путешественник не вмешивался до того момента, пока Дана не собралась уплыть на старой шлюпке, привязанной к причалу недалеко от них, и не успел он даже как-то запротестовать, как был грубо избит ударом ноги с разворота. Упав с глухим стуком на песчаную землю, мироходец резким движением сел, потирая одной рукой место удара; было больно, но терпимо. Окетра с Сдериком в беспокойстве проверили состояние парня, а потом проводили взглядом уплывающую от острова девушку, пока та совсем не скрылась из виду. Госпожа отчитала строителя за столь острые слова, в глазах её читалось осуждение, она неодобрительно качала головой. В любом случае, ничего сделать было нельзя, нужно было решать, куда им двигаться дальше, ведь им нужно было проверить шахту, а после рассказа Даны о том, что там выходили несколько клонов людей из разных временных линий их жизни, было любопытно лицезреть воочию временной парадокс, некогда упомянутый крылатым мужчиной, внешне похожим на Бога Фараона, но представившимся Джодахом. В ходе диалога строитель, по совместительству и повар, сказал, что всегда носит с собой соль — на случай, если они внезапно отправятся в путешествие, и опыт с бегством от Тоифэтуна заставил выработать столь странную привычку. Окетра обрадовалась такой новости, ведь жуки боялись соли, как дикое животное — огня, а скарабеи не были исключением! Схватив кожаный мешочек с солью, девушка попросила парня с шарфом разбросать его, дабы отпугнуть скарабеев. Лололошкас только отряхнув с себя пыль с песком, отказался. Почему, он и сам не знал, но не хотелось идти в эту трижды им проклятую в своей голове кристаллическую шахту. Девушка на такое заявление разочарованно посмотрела на юношу, закатив глаза, но ничего не поделаешь — пришлось госпоже самой это сделать. Оказавшись на основном острове, все трое поспешили к шахте, попутно девушка разбрасывала вокруг соль, отпугивая тем самым опасных насекомых, жаждущих съесть их кости и сухожилия. Наконец, команда оказалась внутри пещеры. С разных сторон со стен и потолка прорастали различного цвета и форм кристаллы, в свете проникающего сюда вечернего солнца они переливались всеми цветами радуги и отражали разноцветные лучи от каменных стен и других кристаллов. Троица восторженно наблюдала за столь завораживающей картиной. Немного полюбовавшись красотами шахты, Сдерик с любопытством, предвкушением и легким волнением огляделся, задавая логичный: — Ребята, а что это за звук? Две пары глаз уставились на третьего, медленно переглянувшись, они быстрым шагом направились в сторону источника звука, уходя все глубже в недры пещеры. Все трое остановились в темном помещении, источником света служил лишь один прозрачный кристалл, испускающий тусклый белый свет и темную дымку. По комнате разносились вибрации, отдавающиеся эхом по всей пещере. Вся команда завороженно осматривала объект. Строитель схватился одной рукой за голову, болезненно шикнув и зажмурив глаза, тот пробормотал, что ему стало плохо и он выйдет на свежий воздух, обещая вернуться, когда станет полегче. Окетра обеспокоенно осмотрела своего абда, после чего вернула владельцу его же полупустой кожаный мешочек с солью, дабы тот смог отбиться от скарабеев. Как только мужчина исчез, Окетра вместе с Лололошкой стали медленно подходить к кристаллу. Путешественник с опаской коснулся гладкой поверхности, как вдруг вибрации, источаемые объектом, усилились, заставляя двух путешественников отойти на пару шагов от него. Острая головная боль пронзила сознание двух людей, с силой зажмурила им глаза и схватила будто змеей за голову; они стиснули собственные волосы руками до побеления костяшек. Неприятный звон в ушах заставил оба тела упасть в бессознательном состоянии, подняв под собой небольшой слой пыли и грязи. Смотрящий, Бог Времени и надзиратель Тюрьмы Времени, появился позади временного парадокса, принявшего форму прозрачного кристалла. Божество почувствовало агрессивные вибрации парадокса, распространившегося по ткани мультивселенной, оставив от этой вибрации неприятный фантомный зуд. Взгляд холодных белых глаз переместился с кристалла парадокса на двух любопытных мироходцев, заприметив уже знакомый бирюзовый клетчатый шарф. Глаза Бога блеснули. Забирая кристалл и на его место кладя большое черно-красное перо, он исчез в пространстве, оставив после телепортации черную быстро рассеивающуюся дымку.

***

Неприятный звон в ушах и сухость во рту приветствовали парня в момент пробуждения. С усилением открыв налитые свинцом веки, он огляделся, пока его мозг постепенно приходил в себя, вспоминая последние события до момента потери сознания. В момент, когда звон ушел на второй план, мироходец одним резким движением сел, бегло осматриваясь. Странного кристалла уже не было, а на его месте находилось одинокое черное перо. Со стороны послышался недовольный стон девушки, свидетельствуя о неприятном пробуждении. Поднявшись на ноги, парнишка помог Окетре сесть, оставив девушку приходить в себя, а сам направился к своеобразному пьедесталу. Взяв в руки предмет, путешественник осмотрел его, крутя и вертя в разные стороны, задаваясь вопросом откуда он и куда пропал кристалл. Черное перо плавно переходило в яркий красный оттенок и было с руку мироходцу, начиная от локтя и заканчивая кончиком среднего пальца. На свое удивление, парню перо было смутно знакомо, но он не мог припомнить откуда, пока в его голове словно щелчком не вспомнилось то измерение, где он встретил Бога Фараона, ну, или как тот высокий крылатый мужчина представился — Джодах. Но вопросов стало только больше: как здесь оказалось его перо? Где кристалл? Что вообще происходит-то? И к потоку вопросов прибавилось разбушевавшееся беспокойство, оно словно приняло форму зверя и сейчас металось в закрытой клетке, царапая своими цепкими когтями сознание и заставляя парня судорожно сделать несколько глубоких вдохов, дабы успокоить сбившееся дыхание и отвлечься от пульсации в висках, вызванной хаотичным биением сердца. Окетра тем временем не без помощи каменной стены встала на ноги, все еще болезненно шипя от тупой боли в голове: — Что это вообще было? — сиплым голосом спросила девушка, но на вопрос не успели ответить. Испуганный Сдерик бегло спустился обратно вниз к двум мироходцам. Оба сбитые с толку взгляда были прикованы к переводящему дыхание мужчине. Уперевшись руками в колени, тот с шокированным выражением лица залепетал, заикаясь: — О-окетра, Лололошка! Там-там!.. — сглотнув вязкую слюну, обильно выделяющуюся от бега, строитель продолжил, попутно выпрямляясь: — Ж-жуки! Они пропали, превратились в дым и исчезли! Команда вновь переглянулась между собой, выбегая из пещеры на поверхность. Солнце уходило за горизонт, окрасив безоблачное небо в розо-красные цвета. На берегу стоял большого размера корабль с тремя парусами, а на мостике с надменным видом стояла Дана, насмешливо наблюдая вытянувшиеся в удивлении лица. Разве что только Лололошка оставался все так же с кирпичным выражением лица. — Ну что, соскучились? — усмехнулась девушка, уперев рука в бока, ее глаза сощурились от приятной картины обескураженных лиц. Рядом с девушкой в зеленом одеянии переминался с ноги на ногу Фарах, с горящими глазами дожидаясь, когда вышеназванная обратит на того внимание. «Похож на собаку», — пронеслась в мыслях шатена столь странная ассоциация. Как позже выяснилось, Дана не просто так уплыла на эмоциях — так как их корабль был разбит, она отправилась за кораблем Фараха на Шахтерские Острова, что были неподалеку, все-таки, с ее слов, он должен ей по гроб жизни, да и сам Фарах не против ходить в услужении Дане. Молча наблюдая за перепалкой на корабле, где Дана угрожающе направила свой изогнутый короткий клинок на толстяка, а тот пал ниц, ловя своеобразный экстаз, исказив свое лицо в гримасе удовольствия, попутно прося помиловать его, Окетра вместе с Сдериком в итоге с отвращением отвели свои взгляды, не желая наблюдать за развернувшейся картиной. Лололошка вновь прожигает своим взглядом перо в руке и с решительностью подходит к своей госпоже, желая предупредить: — Леди Окетра, мне нужно ненадолго уйти в свое измерение. Девушка с темными синими волосами первые пару мгновений смотрит на парня непонимающим взглядом, после чего с легкой улыбкой кивает на слова друга, но любопытство берет вверх и та спрашивает, пока парень не ушел на достаточное расстояние, дабы произнести слова перемещения: — Но зачем? Что-то случилось? Юноша оборачивается, сжимая в руке перо. Ему не хотелось рассказывать о своих переживаниях девушке, что-то внутри, как инстинкт, твердит животному о потребностях— так и это чувство внутри парня заставляет молчать и не говорить правды. Закусив губу на короткое мгновение, тот выдавил легкую улыбку, а уставший взгляд дополнил общую картину «благополучия» для убедительности своих слов: — Нет, мне просто нужно убрать оттуда пару вещей типа кирки. Знаете ли, таскать полный рюкзак Огней — довольно тяжело. Окетра вглядывается в лицо парня: с одной стороны у неё появилось ощущение недосказанности, но с другой — Лололошка же так не в первый раз делает, уходя в свое измерение, чтобы убрать лишний груз. Невольно нахмурив брови, она все же кивает на слова парня, оставляя его одного, уходя к Сдерику, Дане и Фараху, что были заняты обустройством своеобразного ночлега на эту ночь. Уйдя в шахту, вновь убедившись, что он один, путешественник тихо, совсем негромким шепотом, произносит: — Prunus. Вновь привычный калейдоскоп разноцветных искр — и Лололошка стоит посреди своего измерения. Темно-коричневый кирпич пол, такого же цвета и материала колонны, большие и увесистые закрытые металлические двери, красного цвета лианы с шипами, своими корнями уходящие далеко в потолок, если он таковой имеется в этом пространстве. Но мироходец долго наслаждаться уже привычным пейзажем не смог, все его внимание было приковано к обмякшему окровавленному телу, использующему одну из колон в качестве опоры. Некогда уложенные серебристые волосы были растрепанными, они несколькими прядями спадали на бледное лицо, а огромные черно-красные крылья были опущены, сминая маховые перья о пол. Больше всего парня поразило уродливое кровавое пятно на груди божества, заставив юношу отступить на полшага, пробиться крупной дрожью, покрыться ледяным потом и шумно выдохнуть. «Что, черт возьми, тут произошло?!» — кричал в своей голове мироходец, не решаясь вслух произнести что-либо. Он резво потряс головой, отгоняя навязчивые мысли и все мысленные и немысленные сценарии произошедшего события, повлекшие за собой такое ранение. Мироходец в два прыжка приблизился к Ангелу. С трясущими руками парень убрал очки себе на лоб, дабы лучше рассмотреть ранение, после чего, поддевая двумя пальцами обеих рук, заставил приятную на ощупь ткань растянуться, потрескивая от впитанной и уже высохшей крови. Лицо юноши вытянулось в удивлении: какой-либо открытой раны или даже царапины не наблюдалось, только в месте чуть ниже грудной клетки виднелся круглый и уродливый шрам, словно мужчина просверлил себе в том месте дыру и невольно скрутил кожу, а та так и застыла. Сам шрам был еще розоватого оттенка, явно свежий и полученный не так давно. Лололошка облегченно выдохнул, чувствуя первыми фалангами пальцев чужое сердцебиение. Существо под ним живо — это радовало. Убрав руки с ткани и груди мужчины, мироходец огляделся; кроме бессознательного существа, тут все было так же, как и несколько недель назад. Открыв припрятанный за скоплением колон небольшой сундук, путешественник выкинул в него совсем уж ненужные вещи. Поломанная кирка, деревянный топор и еще пару мелочей. От постороннего шума заостренные уши Божества дернулись, веки трепетнули, а некогда расслабленные брови напряглись и в хмуром выражении свелись к переносице. Болезненно что-то промычав и промямлив, Джодах помассировал пульсирующие виски, медленно приходя в себя. Путешественник в тот же миг отвлекся от сортировки своего барахла, поворачивая голову в сторону крылатого Божества. Спешно опустив крышку деревянного сундука, медленно перебирая ногами, оказался сбоку от еще не до конца пришедшего в себя Джодаха. Вновь прошипев что-то нечленораздельное, Ангел Смерти почувствовал на себе пристальный взгляд, заставляя себя обратить на их обладателя внимание. С трудом открыв глаза, убирав массирующие руки от пульсирующих глухой болью висков, тот обернулся, глядя расфокусированным взглядом аметистового цвета глаз, что то и дело гуляли по расплывчатому голубо-белому силуэту, запуская шестеренки в голове и осмысливая, кто это перед ним и что вообще происходит. Лололошка лишь выжидающе наблюдал за действиями Божества, не проронив ни слова. В один миг яркие фиолетовые глаза широко распахнулись, оглядывая уже не только человека перед ним, но и пространство, в котором он находился. Резкими движениями встав на ноги, бывший скайзерновец, недовольно шикнув себе под нос бранные слова, глянул на свою робу, ставшую из-за раны непригодной для дальнейшего ношения. Щелкнув пальцами, его одежда тут же была восстановлена и избавлена от пролитой собственной крови. Ангел Смерти вновь взглянул на хозяина данного измерения, с каждой секундой взгляд его становился все суровее, а температура эфемерно падала. Шатен от такого даже вздрогнул; он на подкорке сознания понимал: то, что сейчас скажет его забытый, но давний знакомый — очень ему не понравится. Глубоко вздохнув, Ави скрестил руки на груди, а напряженная, как перетянутая тетива, тишина была нарушена хриплым в ярко выраженном недовольстве голосом: — Лололошка, нужно поговорить.

***

— Что нам нужно сделать? — Убить Бога.