Созвездие Совы

«Родной сейчас спит, наверное, Ему снятся хорошие сны. Я буду ему самой верною, И теплой, как лучик весны»       Они уже даже не чувствуют себя изможденными — палящее солнце иссушает худые тела, жалобно закапывающие в раскаленный песок комок теста. И всë это на берегу оазиса, где голубовато-лазурная вода так и тянет освежиться. Вот только это означало бы получить новую жирную порцию радиации…       Всë очень странно, и все, что знали люди об этух лучах, вдруг изменило свои правила, словно приобрело сознание. Словно это стихия, которая неизбежно вредоносна, и выгоревшие, рыжие волосы женщины убраны в сальный пучок — безопасной воды слишком мало. Будет лучше уже решиться их состричь.       Всего семь лет назад всë было иначе… Она оглядывается на руины домов позади себя, загорелая и худая. Мужчина наконец заканчивает с тестом, а затем откидвается на спину, на горячий песок, вытягивая ноги в рваных, женских кроссовках: — Есть варианты?       Она не смотрит в его сторону, только глубоко вздыхает, и тоже оседает вниз. Нет даже ветра, который был бы сейчас очень кстати. Это их последняя еда, а людей они уже не встречали очень давно. Хорошо тем, у кого есть постоянное поселение, кто нашел место…       Иногда людей в поселении становится слишком много, и тогда, имитируя гуманность, кого-нибудь деревня «отпускала» в безжизненную степь. Вокруг этого оазиса даже нет растений… Вопрос времени — когда солнце иссушит их тела окончательно. Но близится ночь, и пора разжигать на песке костер, чтобы зажарить закопанный хлеб. Он чиркает спичкой: — Расслабься, не думай об этом, — мужчина запускает руки в свои желтовато-блондинистые волосы, а затем трет ими лицо — На двое суток булку растянем. Но отсюда уже никуда не уйдем…       Это означало только две вещи — у них слишком мало сил и припасов, чтобы покинуть хоть какое-то укрытие, и если не случится какого-то чуда, то их тела так навсегда и останутся возле этого странного озера. Они почти не будут разлагаться — слишком большая доза. Никто не разлагается последние семь лет. — Фукуро… — мужчина снова садится, наблюдая за спутницей — Мне тоже страшно. — Мне не страшно, — она наконец разжимает сухие губы — Просто обидно, что все так просто закончится. — А ты как думала? Или хотела быть проглоченной китом? — Не знаю, но от жареного кита я бы не отказалась.       Подобие смеха, чтобы не сойти с ума, и парень тянется к их дорожной сумке. Облезлые лямки, покрытые черной искусственной кожей, буквально плавились. Скоро ночь, и будет холодно… Всë остынет. Все остынут. — Смотри, — он раскладывает прямо на песке выцветшую карту — Если я не ошибаюсь, мы в районе Маравинского источника. Хотя вот это, — он кивнул в сторону озера — Больше похоже на кратер от метеорита.       В бликах заката озеро стало приобретать насыщенный, малиновый оттенок. Солнце уже не палит так нещадно, и это самое приятное время за все сутки. Мужчина все ещё теребит мятую карту: — Нет, мы просто усохнем с тобой по пути. Придется ждать тут. — Чего ждать? — Фукуро жалобно подбирает под себя ноги — Смерти? — Ну что ты орять начинаешь?! Может, нас увидят с самолета! Ты же не знаешь. — Как они увидят? — Мы им поможем нас увидеть. Завтра. А теперь надо спать. Иди сюда!       Он улыбается из последних сил, стараясь дать девушке хоть какую-то надежду. С надеждой легче коротать это время, хоть шансов у них и не осталось. Она обнимает его, укладываясь рядом на еще теплый песок. Ночь будет холодной, лучше прижаться друг к другу. В развалинах ночевать нельзя — слишком высокий фон. Остается только спать возле костра, надеясь, что он не погаснет — это единственное, чем можно отпугнуть одичавших собак.       У Фукуро нос в веснушках. Это вижно даже сквозь еë загар. Спутник подкладывает свою руку ей под голову, и становится очень удобно смотреть на звезды. Небо тут всегда безоблачное. Очень быстро стемнело, и остатки отмененного созвездия Ночной совы* теперь стали частью хвоста Гидры. Везёт тем, кто летает: птицам, драконам, летчикам…       Еë спутник уже спит, а ей совсем не нужно этого. Она несмело выпутывается из его объятия, отряхая светлую тунику от песка. Хлеб будет готов к утру, где-то вдалеке воет дикая собака. Наверное тоже отбилась от своих, потому что им не свойственно одиночество.       Озеро отражает круглую, молочную Луну, как зеркало — нет ветра, который создал бы блики на воде. Фукуро отходит чуть дальше от костра, в сторону руин, когда замечает у самой кромки воды небольшую черную фигуру. Не сразу получается рассмотреть, кто это, и девушка возвращается к озеру. Сова сидит на берегу, тараща свои ярко-голубые глаза в одну точку. Не сова… Филин — у него видны «ушки» из перьев на голове. Или правильнее сказать, «рожки»?       Птица медленно поворачивает на девушку голову, но не улетает — нелепыми шагами крылатого хищника, она движется куда-то в сторону. И Фукуро следует за ней, осматриваясь, чтобы не оказаться жертвой диких собак. Филин заводит еë всё глубже в лес.       Птица бежит по натоптанной тропе, иногда замирая и оборачиваясь, словно проверяя, следуют ли за ней. И выводит к берегу озера… Того самого озера! Иву над самой кромкой воды облепила стая сов, гортанно курлычащих, и что-то высматртвающих в прозрачной воде. Там плещется рыба… Огромная, жирная рыба! — Завтракать будешь? — еë вырывают из сна неосторожные толчки в плечо — Ты улыбалась, пока спала.       Ну конечно, какой ещё лес в этой пустоши… Просто сон, не более того. Мужчина вкладывает ей в руки кусок горячей булки, и на холодном рассвете это кажется роскошью. Он уже блаженно жуёт свою порцию: — Сегодня сон такой странный снился. Как будто мы с тобой снова в университете.       Она не отвечает, глотая безвкусную мякоть с огромным аппетитом. Карта лежит перед ними, на всякий случай прижатая к земле компасом. Из-за радиации стрелка все равно сбита и вертится во все стороны, так что толку от него нет. Да и от карты толку уже нет. И Фукуро улыбается: — Давай сделаем из неë воздушного змея?       Мужчина чуть ли не давится, но потом видит еë улыбку. Тоже смирилась уже… И готова отказаться от призрачного шанса на спасение, чтобы больше не мучаться. И он тоже невольно улыбается: — Вроде у нас была леска…

***

      Бумажная птица взлетает высоко в небо — филин с красными глазами, нарисованными мазками полусырой глины. Они стоят на крыше развалин, где есть хоть немного ветра, и змей отбрасывает на землю подвижную тень. Фукуро смеётся — давно она так не смеялась.       Над ними пролетает маленький самолет из разряда тех, что кружили когда-то над полями. Совсем низко, но никто не обращает на него внимания, не машет руками и не кричит. Поздно. Смирились и счастливы. — Фукуро, — он сглатывает, прижимая ладонь к голодному животу — Отпусти еë уже. Пусть летает сама по себе.