Акт I: Месть

Тучи над Фивами сгущались. Неизвестная болезнь, в которой большинство винило шезму, распространялась все быстрее, безжалостно отнимая у людей жизни. Атмосфера в городе становилась напряженнее с каждым днем: на улицах было уже не так людно, а охотники ужесточили свои патрули. От безысходности черномаги начали спешно покидать Фивы, зачастую пренебрегая скрытностью и безопасностью, за что и поплатились. Их было не так много, однако за последние недели произошло около пяти казней. В связи с этим популярность верховного эпистата значительно выросла. Хоть хворь и не утихала, люди находили некоторое облегчение, — довольно жестокое, — в расправах над шезму. Сосед начал подозревать соседа, брат — брата. Участились доносы, которые нередко приводили к смерти невиновных. Времени разбираться, кто виноват, а кто нет, не было. После провальных попыток найти Эвтиду Амен перестал церемониться: его пытки стали более зверскими, чем прежде, и, бывало, что не оставляли шанса дожить до казни. За полмесяца от руки эпистата и его подчиненных пало пятнадцать человек. Вот только большинство из них не были адептами черной магии. Но волновало ли это Амена? Уже нет. Его милосердие умерло вместе с пропажей Эвы. Теперь единственный интерес для него представлял лишь тотальное уничтожение шезму — нужно было избавиться от этой гнили раз и навсегда, и неважно какой ценой. Причиной тому было не столько желание выслужиться перед фараоном, сколько окончательно избавиться от чувств и сострадания к Эвтиде. Пусть и путем всепоглощающей ненависти и жестокости. Методы выслеживания охотников стали виртуознее, хитрее, будто сам Гор поощрял подобную кровожадность и помогал выходить на верный след. Только успешные поимки черномагов несильно радовали Амена, ведь он все еще не нашел ту самую. В это же время Сет и Эва перебрались из Фив в поселение, что находилось севернее города. Оно было небольшим и полузаброшенным, а его обитатели — нелюдимыми домоседами. Даже днем там было тихо: из своих хижин люди выходили крайне редко и только по большой необходимости.  Они пришли туда глубокой ночью после удачного посещения ибу, где Эвтида наконец смогла поговорить с Ка Исмана. Разговор вышел для девушки морально тяжелым. Она конечно представляла, что ей будет нелегко, но не настолько. Сдерживая слезы, Эва старалась по возможности растянуть диалог с другом, пусть и мертвым. Хотелось еще хоть раз побеседовать с ним, послушать его голос, взглянуть в глаза. Кошки скреблись на душе молодой шезму, но она все равно была рада увидеть Исмана, несмотря на его полупрозрачное, изможденное лицо сероватого оттенка. Оказалось, что названого брата убил некий мужчина, блуждавший в темных одеяниях вдоль Нила. Исман, следуя их с Дией договоренности, после отбоя тихо покинул свою хижину и отправился на встречу с возлюбленной. Только ждала его там вовсе не она. Девушка часто опаздывала на их встречи, так что он не был удивлен ее отсутствию. Однако парень не был готов столкнуться с кем-то посторонним. Он хорошо запомнил план обхода охотников, который они выкрали с Дией, и знал, что ни одна душа не должна была бродить вдоль реки в столь поздний час. Ни одна, кроме двух безрассудных влюбленных. Заметив Исмана, его убийца был совсем не рад. Он резво направился в сторону парня, потянувшись к чему-то под своей мантией. Парень резко дернулся и бросился в сторону. Почему-то посчитал, что убегать в деревню не лучшей идеей. Испугался, что это может вызвать подозрения у охотников, которые начнут внимательнее следить за его подругами-шезму. Даже в тот момент он думал прежде всего о безопасности Эвы и Дии. К удивлению Исмана тот мужчина оказался проворным и в скором времени настиг его. Он толкнул парня с такой силой, что падения было не избежать. Затем схватил его за руку и, вывернув ее, потащил к воде. Эва знала, что ее друг не был слаб, хоть зачастую и предпочитал склоняться над свитками, а не бегать с другими парнями и заниматься физическими упражнениями.  — Толкнул он меня в воду и наступил мне ногой на грудь, — грустно сказал Исман. — Мои попытки выкарабкаться ни к чему не привели. Я лишь оттягивал неизбежное. — А потом? — поинтересовалась Эвтида. — А потом в глазах начало темнеть, воздуха перестало хватать, — лицо названого брата стало более тусклым, прозрачным. Шезму поняла, что связь рвется и занервничала.  — Как он выглядел? — поспешно выпалила Эва. Каждая секунда была на счету. Сет все это время стоял позади, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. Он внимательно следил за происходящим, не вмешивался. Бог провел их в ибу, в котором готовили тело Исмана к торжественному погребальному обряду, ловко избежав патрулей охотников.  — В черной мантии, как у черномага, взгляд безжалостный, — Ка Исмана начало тускнеть на глазах. Он продолжал что-то говорить, но беззвучно: всего лишь открывал рот, словно рыба. Эва подалась навстречу ему, пытаясь унять дрожь. Ее друг сейчас пропадет, и больше они никогда не смогут поговорить. По взгляду своей подруги Исман понял, что она его не слышит. Да и самого его вытягивало что-то из мира живых. Он собрался и из последних сил произнес: — Береги себя, Эме. Я тебя лю… Связь оборвалась, и Ка растворилась в воздухе. Эвтида засуетилась в попытках снова связаться с Исманом. Будь она на обычном заказе, то оставила бы эти попытки из-за их бесполезности. Сейчас она металась, стараясь повторить ритуал вызова, но была быстро схвачена за локоть Сетом и оттянута к окну. Девушка предприняла несколько попыток вырваться, но тщетно: хватка мужчины была железной. — Угомонись, — резко сказал бог, раздраженный ее отчаянными брыканиями. — Ты и так долго с ним разговаривала. Если охотники начнут тебя искать, то этот дом Анубиса они проверят первым. Или хочешь, чтобы они пришли? — Если придут, то убей их, — процедила Эва, попробовав еще раз освободиться. Дело касалось самого близкого для нее человека, и она не хотела отступать.  — У меня есть занятия поважнее, — парировал Сет. Глаза его загорелись красным. Он был рассержен. Прекрасно понимая, что до Ка Исмана больше не достучишься, мужчина потянул девушку к окну, через которое они забрались. — Либо мы сейчас уходим, либо оставайся здесь. С эпистатскими псами будешь разбираться сама. Молодая шезму сдалась. Как бы ей ни хотелось еще перекинуться парой слов с Исманом, она в глубине души понимала, что это будет как минимум крайне проблематично, а как максимум — невозможно. Не каждый опытный некромант мог повторно призвать Ка, только договорив с ним. Нужно было время, которого у нее не было. Они и так пробрались в ибу с огромным риском быть замеченными. Не будь Сета рядом, Эва давно была бы схвачена ночным дозором. Он умело предугадывал действия охотников, что позволило им пробраться без лишних трудностей. Ловко выпрыгнув из окна, бог подстраховал Эвтиду, и они скрылись в темноте ночи. Они обошли все опасные закоулки, где могла быть засада, и отправились на север — в поселение, куда редко заходили охотники; лишь меджаи туда иногда заглядывали. По дороге Эва мысленно прощалась с Исманом, говоря ему все то, что не успела или не решалась сказать, когда тот был жив. Она прекрасно понимала, что он ее не услышит, но все равно это приносило ей некоторое облегчение. Сет выбрал заброшенный дом за небольшой дюной, где некогда жил смотритель поселения со своей семьей — все они пали жертвами непонятной заразы. В эту хижину никто не совался в страхе заболеть. Между тем, бывшего смотрителя уважали и любили, поэтому не хотели заниматься мародерством его имущества. Ждали, когда власти отправят им нового главу поселения, который решит как распорядиться хозяйством своего предшественника.  Хижина была просторная, имела несколько комнат. Мужчина сказал, что будет время от времени навещать Эву, принося ей еду. Ему нужно было разобраться в происходящем вокруг и найти виновника. Чувствовал, что ситуация в Египте накалялась и не могла пройти мимо внимания богов. Наказав ей не выходить из дома и не зажигать свечи по ночам, он ушел. Сет часто приходил с едой или новыми одеждами. У него не было цели заморить девушку голодом. Хоть он не думал о каких-то глубинных чувствах к ней, мужчина все равно относился к ней по-особенному. Эва с каждым днем все сильнее привыкала к нему, ждала встречи, а ее страх перед ним отступал. Она уже не боялась шутить и слегка подтрунивать над ним, не переходя границы и продолжая прощупывать почву. Он обещал ей, что они отправятся дальше, когда ситуация в Фивах прояснится. В любом случае Эвтиде ничего не оставалось, как следовать за ним.  В один из вечеров Сет наведался к Эве, прихватив с собой немного еды. Дверь хижины была настежь открыта, а на песке остались следы борьбы: кого-то насильно тащили. Богу не составило труда понять, что его шезму нашли. Но как? Он ведь изредка наблюдал за ней днем, когда покидал ее. Она послушно никуда не выходила. Даже в окно не выглядывала, чтобы ее ненароком никто не заметил. В глубине поселения слышался галдеж, что удивило Сета. Он отправился ему навстречу. Обойдя дюну, перед ним открылась следующая картина: какая-то женщина громко хвалилась своим сыном перед своими соседями. Приблизившись к ней сзади, бог поинтересовался: — И что же здесь произошло?  Его голос прозвучал властно, не оставляя никому возможности оставить вопрос без ответа. Кто-то должен был объяснить произошедшее. — А вы разве не слышали? — удивленно спросила женщина, которая пела оды своему чаду. — Жрицу любви в бегах поймали. Высунулась днем из дома, а мой сын ее увидел. Наказала ему, чтобы шел в город доложить меджаям. Не надо нам в поселении таких!  — Ближе к делу, — прорычал Сет. — Меджаев не нашел он, но привел охотников, — воодушевленный пыл женщины поубавился. Она испугалась напора мужчины. — Эта непутевая оказалась шезму! Представляете?! Глаза бога загорелись красным. Все обратили на это внимание, отчего среди жителей поселения прокатился испуганный рокот. Сет снял капюшон. Смысла скрываться больше не было, ведь теперь он был намерен похоронить это поселение под песками. — Позови своего сына, — приказал бог женщине. — Живо! Испугавшись, она подозвала своего ребенка, который, как оказалось, стоял неподалеку. Когда парень подошел, Сет достал из-за пазухи кинжал и молниеносно полоснул им по горлу юноши. Женщина не успела отреагировать, как у нее на шее появился подобный порез от удара бога. Несколько мужчин бросились на Сета в попытках одолеть нежданного врага, но их постигла та же участь. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал наносить смертельные удары. С каждой секундой наземь падало все больше тел. Лица павших были искривлены ужасом. В поселении витал запах неизбежности и животного страха. Оставшиеся разбежались по своим жилищам в надежде избежать незавидной доли собратьев. Наивные. Сет взмахнул рукой, и налетела сильнейшая песчаная буря, которая похоронила под собой всех спрятавшихся. Шансов выжить не было. Бог направился в колыбель пыток охотников, оставляя за собой реки крови. Он убивал случайно встретившихся ему охотников и меджаев. Те даже не успевали сделать свой последний вздох, прежде чем погибнуть. Он мог подобраться к нужному месту незаметно, словно кот, но клокочущая ярость в его крови желала резни и не знала о сострадании. Подобравшись к дверям пыточной, у которой стояла часть подчиненных эпистата, Сет сказал им с усмешкой: — Прохлаждаемся, я смотрю. Охотники напряглись, завидев странного мужчину, с ног до головы испачканного кровью. Они сразу поняли, что с ними говорит убийца. Но что это за безумец, который в одиночку решил напасть на один из лучших отрядов фараона? Мужчины тут же достали оружие, но не торопились его использовать. Хоть их и пугал взгляд Сета, они не думали, что тот в одиночку на них нападет. Будь у них чуйка эпистата, ринулись бы в бой без промедления. Однако они не знали, что это бы их не спасло. Бог кинул в ближайшего охотника кинжал, попав несчастному прямо в сердце. Резво приблизившись к убитому, Сет достал из его груди свое оружие, параллельно выхватывая из слабеющих рук охотника короткий меч.  Начался настоящий танец смерти. Бог наносил удары, не оставлявшие возможности выжить. Земля окропилась кровью. Внутренности охотников валялись вокруг места побоища. Сет даже не смотрел, куда наносил удары — главное, чтобы они были фатальными. Он терпеть не мог, когда забирали то, что принадлежало ему.  С ноги выбив дверь, Сет наткнулся на правую руку эпистата — Тизиана. Тот замахнулся, но бог, ловко увернувшись, всадил ему в грудь клинок по самую рукоять. Помощник эпистата успел только напоследок заглянуть в глаза противнику. Сет поймал его взгляд. Только он смотрел больше в душу, в самые ее глубины. — Какой преданный щенок. Даже жаль, что мы оказались по разные стороны, — усмехнулся бог и, доставая из груди Тизиана кинжал, продолжил: — Хотя… Кому я вру?  В конце коридора показался эпистат. Он вышел на непонятный шум. Амен предполагал, что Сет может явиться за Эвой, но не думал, что так быстро. Молодая шезму под жестокими пытками проговорилась, что ее приятель куда-то ушел два дня назад. Вследствие чего эпистат предположил, что в этот день у бога были куда более важные занятия, чем спасение подопечной.  — Какая встреча — ухмыльнулся Сет, идя навстречу Амену. Бог хотел посмаковать каждый момент этой битвы. Эпистат ему ничего не ответил — лишь достал кинжал из ножен. Он чувствовал, как его нутро наливается божественной силой. То было благословение Гора, однако этого было недостаточно, чтобы тягаться с самим богом войны. Сет рассмеялся. Почти оказавшись вплотную друг к другу, Амен нанес первый удар. Мимо. Бог уклонился и ранил кинжалом противника в бок. Эпистат даже не вскрикнул, а только развернулся и продолжил наступление. Он попытался толкнуть Сета, не зная выйдет у него эта уловка или нет, но за это получил еще одно ранение. — Не пытайся оттянуть неизбежное, эпистат, — рассмеялся бог, прикрыв глаза от удовольствия. В этот момент Амен смог полоснуть его по руке. Удар вышел неглубоким: Сет успел убрать руку. Будь он простым человеком, то это была бы жестокая битва, где невозможно было бы предугадать победителя. Разозлившись, что у Амена все же получилось нанести удар, Сет решил больше не тянуть время. Он одним движением прижал эпистата к стене и всадил кинжал в солнечное сплетение. — Передай Гору, что теперь ему нужно будет сильно постараться, чтобы одолеть меня. Отхаркнувшись кровью, Амен из последних сил попытался произнести: — Ты не… Сет не был намерен его слушать. Второй меч он воткнул в горло противнику, лишая его не только последних слов, но и воздуха. Оставив эпистата умирать, он направился в дальнюю комнату — там была Эва.  Оказавшись в нужном помещении, перед Сетом открылась картина, которую он, даже при всех своих способностях к прорицанию, не ожидал увидеть. Девушка лежала на полу без сознания. Изредка ее грудь вздымалась, демонстрируя признаки жизни. Все ее тело было изуродовано: глубокие раны, ногти вырваны с корнем, ее нежная смуглая кожа была покрыта огромными фиолетовыми синяками, а платье местами порвано. Сет взревел, что так милосердно расправился с главарем охотников. Но разве теперь можно было что-то изменить? Он пришел слишком поздно. Амен точно не намерен был казнить Эву на всеобщее обозрение. Оставил ее чисто для себя, чтобы поиздеваться от души. Будучи самым жестоким из богов, Сет не понимал, как можно так обойтись с девушкой, к которой испытываешь чувства — он замечал, что молодая шезму эпистату небезразлична. Даже когда Сету изменила его бывшая супруга с его братом, он не думал с ней обходиться таким способом. И дело не в том, что это была его сестра и что за это его бы наказали все остальные боги, в число которых входили и его родители. Просто даже для него было слишком издеваться над кем-то подобным образом.  Сет аккуратно поднял Эвтиду на руки и направился к выходу. Девушка от изменения положения очнулась. Из-за нанесенных ран каждый шаг мужчины вызывал сильнейшую волну боли в ее теле. С силой разомкнув потрескавшиеся губы, Эва хрипло произнесла: — Ты пришел. — Тихо, Меренсет, — прошептал бог. Он знал, каких усилий стоит ей разговаривать сейчас. Чудо, что она вообще осталась жива. Сет планировал отнести ее Имхотепу, покровителю лекарского дела. Ему все равно было, что это ему бы стоило. Эва должна была выжить. Богу она все еще была полезна. Отхаркнувшись своей кровью, девушка подняла на него затуманенный взгляд. — Мы еще свидимся… — измученно улыбнувшись краем рта, произнесла Эвтида и закрыла глаза. Было непонятно спрашивала она или утверждала, но ясно было другое: она больше не дышала. Это были ее последние слова. Какой сильной бы она ни была, сложно такой хрупкой девушке выдержать зверства, что над ней учинил эпистат. — Эме? — спросил Сет. Впервые в его голосе послышались нотки страха, смешанные с удивлением. Вопрос растворился в воздухе. Бог сразу все понял. Он мог вызвать ее Ка, но это было бессмысленно. Без этого все было понятно. Ничего нового Сет бы не узнал. Ему оставалось только направиться с ее телом в западную пустыню, где находился Дуат, и передать Анубису. Задела ли смерть Эвы его сердце? Он и сам не знал. Однако ощущалось, что у него отобрали то, с чем он вовсе не хотел расставаться. За пару недель, проведенных вместе, Сет немного привык к ней. Определенно, он относился к ней чуть по-другому, чем к предыдущим смертным, отданным ему в долг. Еще он не думал, что распрощается с ней так скоро. Воскресить он ее не мог: ее Ка не была божественной и не выдержала бы такого мощного ритуала. Эвтида бы попросту превратилась в живого мертвеца, а такой судьбы Сет ей не желал.  У врат Дуата его встретил Анубис. Сет аккуратно передал ему тело Эвы, бросив взгляд на ее бледное осунувшееся лицо. В голове быстро пробежала мысль, что он иногда будет скучать по ее упертости. Не было еще таких у него: вредных, своенравных и с именем, что значило “возлюбленная Сета”.  Анубис взял на руки переданное тело и бегло пробежал по нему взглядом. — Замученная шезму, — холодно сказал он. — Не найдет она покоя. Ждут постоянные перерождения, пока ее Ка и Ба вновь не объединятся, чтобы прожить последнее, чистое воплощение. Редкий случай. Сет на это лишь кивнул и, развернувшись, пошел своей дорогой. Он не собирался искать ее воплощения. Для бога такого масштаба было бы странно охотиться за реинкарнацией смертной, с которой он познакомился пару недель назад. Однако в тот вечер что-то колыхнулось у него глубоко внутри. Будто его жизнь была огромной мозаикой, состоящей из тысячи деталей, но один ее фрагмент потерялся, отчего картина перестала казаться целостной. Только в этом Сет никогда бы себе не признался. По правде говоря, он вообще не думал об этом. С высоты его лет было даже немного абсурдно переживать по такому поводу, но именно эта ситуация послужила причиной для его следующего шага. Сет намеревался уничтожить всех зачинщиков бардака, в котором погряз Египет, и неважно сколько невинных могло погибнуть в этой кровавой бане. Бог войны и хаоса собирался предстать во всем своем оставшемся великолепии.